Точка невозврата

      Привели в управление мы его уже за полночь. Его девушка, задержанная Блиновым, тоже была там. Их допрашивали отдельно. Мы с Таманцевым присутствовали на допросе самого Миколая, а Блинов — у девушки. Миколай вёл себя крайне враждебно. Ещё бы, Женя раздробил ему колено — будь здоров. Отвечать на вопросы наотрез отказывался, огрызался, зыркал злобными глазами. А иногда, наоборот, на жалость давил, мол, инвалидом меня сделали, ироды.       Понимая, что весь этот концерт будет длиться ещё долго, я решил сходить к Блинову, авось, его подопечная окажется более сговорчивой. Попросил Таманцева остаться и внимательно слушать, что Миколай ещё может сказать, и вышел. На самом деле меня всё не отпускало предчувствие, что зря мы с ним провозились и, как сказал бы Женька, пустышку тянем.       Допрос девушки, как и ожидалось, проходил успешнее и уже заканчивался. От Блинова мне удалось узнать, что зовут её Лидия Вишневская... Лидия... Честное слово, тут мне хотелось крепко выругаться. Шутка ли?! Мало того, что внешность очень похожа, так ещё и зовут точно так же! Спокойно, Паша…       Она утверждает, что в день выхода передатчика в эфир её возлюбленный никак не мог быть в лесу. В это время он находился совершенно в другой деревне, но что он там делал — она не в курсе. Верить её показаниям, конечно, спешить не стоит, потому что эту басню они могли вместе с ним давно сочинить.       Я решил проверить, есть ли сводка на него в управлении госбезопасности. Раз он в деревне дебоширит, возможно, он стоит у них на учёте. Обратился к Полякову и, как оказалось, не ошибся. Сводка действительно была. Только вот данные оттуда были неутешительны для нас.       5 февраля Миколая Бартоша действительно опознали в другой деревне, находящейся за несколько километров от нашего леса. Значит, он никак не мог в это время работать с передатчиком... Что он в таком случае делал в той деревне?       Я вернулся к Таманцеву со сводкой. Ознакомившись с ней, допросчики смогли сильнее надавить на Миколая, после чего он во всём признался. В той деревне он ограбил амбар с продовольствием, после чего долго скрывался. К разведывательной агентуре, которую мы ищем, он не имеет никакого отношения и знать их не знает... Миленькая история, нечего сказать. Что ж, хотя бы преступника мы помогли поймать.       — Выходит, мы снова топчемся на одном месте, — заключил Поляков, вызвав меня в свой кабинет. — Есть ли ещё какие-то версии или зацепки?       — Некоторые жители проверенной нами деревни утверждают, что видели группу неизвестных.       — Из скольки человек?       — Показания жителей колеблются от трёх до пяти. Да и в лесу мы нашли следы нескольких человек.       — Значит, нужно теперь усиленно прорабатывать эту версию. Есть ли какие-то отличительные приметы у людей из этой группы?       — Говорят, одеты по-граждански, ничего определённого... Хотя некоторые говорят, будто видели на их плечах красно-белые повязки.       — Аковцы? — после короткой паузы предположил Поляков.       — Вполне возможно... Могли ли это они выходить в эфир? — высказал я своё сомнение.       — Чем чёрт не шутит. В любом случае других вариантов пока нет, поэтому действуйте.       Вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что мне пришло новое письмо от Федосовой. Отчего-то я почувствовал сильное волнение, всё внутри сжалось. Очень не хотелось читать это письмо, но в то же время очень хотелось убедиться в том, что дома всё в порядке... Сейчас я открою конверт, а там будет написано, что Федосова всего-навсего что-то перепутала, Настя успешно идёт на поправку, и они вместе с Лидашей с нетерпением ждут меня. Дрожащей рукой я взял письмо и начал читать.       "Здравствуйте, Павел Васильевич! Не знаю, возможно, мне не стоит тревожить вас такими известиями в столь и без того тяжёлые времена, но я всё же не могу спокойно молчать.       Мои опасения подтвердились — Лидия Михайловна загуляла. На этот раз она сама к нему ушла, оставив Настеньку одну дома! Извините, Павел Васильевич, я не могла на это смотреть и забрала вашу дочь себе. И считаю своим долгом сообщить вам о том, что Настенька пока поживёт у меня. С Лидией мы поругались, но видит Бог, я до последнего не хотела вмешиваться в ваши семейные дела.       Боюсь, она вам больше не напишет...       Доносить, с кем именно она теперь, не решаюсь, во-первых, потому что сама толком не знаю, кажется, это кто-то из приезжих. Я видела их вместе, но узнавать, кто таков — не хотела. А во-вторых, лучше вам самим с этим разобраться.

Федосова."

      Когда я дочитывал письмо, буквы уже расплывались перед глазами, и я еле улавливал значение слов. Я почувствовал, как подкосились ноги и поспешил сесть за стол. Сердце в груди колотилось, как бешеное от переполнявших меня одновременно и тоски, и гнева. Я не мог поверить в прочитанное!       Как же так? Лида, ты ведь всегда была такой скромной... Что случилось? Я не узнаю тебя... И как ты могла оставить Настю одну?! Нет, этого я боялся больше всего... Бедная девочка, каково ей сейчас? Моя семья разрушается за тысячи километров от меня, и я не могу с этим ничего поделать!       В порыве ярости и отчаяния я смял письмо и выкинул в урну. Точнее я не смотрел, куда именно кидаю, поэтому не был уверен, что бумага долетела до нужного места, но мне было всё равно. Сосредоточишься тут на работе. Час от часу не легче! Я пулей вылетел из кабинета и направился к выходу из управления. На улице я закурил, чтобы хоть как-то успокоиться.