Среди тех, кто не просит прощения

Выходные начались неожиданно спокойно. Никаких будильников, утренней спешки и наскоро натянутой формы. Вместо этого — ленивые пожелания доброго утра, обычная одежда и вкусный, тёплый кофе. — Идём в двенадцать? — Пенси жевала булочку и переводила взгляд между сидящими напротив Блейзом и Драко. — Выпьем пива, поболтаем, может, во что-нибудь сыграем, — Забини кивнул, отпивая сок, будто уже заранее одобрил весь план. К столу подошёл Нотт с привычной расслабленной походкой. Тёмный гольф, брюки, небрежно растрёпанные волосы — он выглядел так, будто ему везде было одинаково комфортно. Тео махнул рукой и уселся рядом с парнями, тут же потянувшись к чашке с чаем. В этот момент в Большой зал влетели совы. Огромная стая пронеслась под сводами, подняв шум и вихрь перьев. Кто-то пригнулся, кто-то рассмеялся, вытягивая руки. Перед Мелиссой на стол упал конверт. Она машинально подняла руку — запястье отозвалось резкой болью — и осторожно подтянула письмо к себе. Медленно развернула.

Дорогая Мелисса.

Тебе пишет твоя матушка с самыми искренними пожеланиями.

Я скучаю и жду тебя на Рождество дома — мне так одиноко гулять одной в саду.

Как твоя учёба? Ты не забываешь о домашней работе?

Я очень надеюсь, что ты нашла правильных друзей.

Ждём новостей. Надеюсь, ты воплощаешь все свои задачи.

М.К.

Мелисса вздрогнула. Черты лица исказились, будто она проглотила что-то горькое. Не дочитав до конца, она подняла палочку и одним коротким движением сожгла письмо. Бумага свернулась, почернела и рассыпалась пеплом прямо на тарелке. Отец числился пропавшим без вести. Как и брат. Ушли на охоту и не вернулись.Конечно. Отец был жив. Просто… сломан. Заперт в собственном разуме и своём кабинете, служащий Тёмному Лорду. «Скучаю», — писалось в письме. Они никогда не гуляли вместе в саду. Никогда. Никогда не говорили с ней как с любимой дочерью. И подпись. Это была не Маретта Штайнер. Не её мать. Милош Ковальд. Её отец. Паркинсон улыбнулась и легонько ткнула её в плечо. — Тебе что, налоговая пишет? Или отчего такое кислое личико? Штайнер не ответила. Лишь быстро, почти на автомате, бросила, что подойдёт к назначенному времени к воротам, и, не дожидаясь реакции, скрылась из Большого зала. Виски пульсировали. Тело мелко дрожало, по спине стекал холодный пот. Как она могла забыться? Как позволила себе расслабиться настолько, что на мгновение перестала быть настороже? Смена обстановки, новые лица, смех, разговоры — всё это притупило бдительность. Мелисса влетела в заброшенный женский туалет и захлопнула за собой дверь так резко, что та жалобно скрипнула. Она даже не проверила, заперта ли — руки дрожали слишком сильно. Подбежав к раковине, она рывком провернула кран. Холодная вода хлынула с глухим, почти агрессивным шумом. Она наклонилась и плеснула себе в лицо. Раз. Ещё раз. Кожа мгновенно онемела, дыхание сбилось. Сердце колотилось где-то в горле, так громко, что казалось — его услышат за стенами. Виски пульсировали, в ушах стоял противный звон. Она вцепилась пальцами в край раковины, костяшки побелели. Нельзя показывать эмоции. Нельзя бояться. Она подняла голову и посмотрела на своё отражение. Лицо бледное, глаза слишком тёмные, слишком живые. Зрачки расширены, губы подрагивают — предательски, неконтролируемо. Мелисса резко ударила себя по щеке. Потом ещё раз. Боль была резкой, но реальной, якорем, возвращающим в тело. Дыши. Медленно. Считай. Но воздух не слушался. Он застревал где-то в груди, рвался короткими, судорожными вдохами. Мысли путались, накладывались друг на друга, превращаясь в сплошной гул: письмо, подпись, имя, почерк, запах дома, запертая дверь кабинета, тишина за ней и злобный шёпот. Всё всплыло разом, без предупреждения. Ей показалось, что стены туалета сжимаются. Сырость впивалась в кожу, холодный камень пола будто тянул вниз. Хотелось исчезнуть. Сжаться до точки. Раствориться. Она снова сунула руки под ледяную воду, держала их там слишком долго, пока пальцы не начали ныть. Боль помогала. Боль была проще страха. — Соберись… — прошептала она, едва разлепив губы. Голос был чужим, хриплым. Мелисса медленно выпрямилась, вытерла лицо рукавом, глубоко вдохнула — на этот раз чуть удачнее. Паника всё ещё билась внутри, царапала изнутри рёбра, но она загнала её глубже. Под замок. Туда, где ей и место. Нельзя показывать. Нельзя давать слабину. Штайнер немного опоздала, и когда она вышла из распахнутых дверей замка, на лужайке уже остались лишь её однокурсники. Пенси в шутку толкалась с Блейзом, смеясь слишком громко. Неподалёку Драко и Нотт стояли в стороне, тихо переговариваясь о чём-то своём. Теодор заметил её первым. — Амбридж была права, — усмехнулся он. — С манерами у тебя и правда серьёзные проблемы. Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл по тропинке, утягивая за собой Малфоя. Пенси тут же подскочила к Мелиссе, ухватила её под руку и наклонилась ближе. — Ты же знаешь, — прошептала она, поправляя наспех намотанный на шею шарф, — ты всегда можешь мне выговориться. Мелисса благодарно кивнула, уже понимая, что не скажет ни слова. Никто не должен знать. Дорога вела вниз, и пейзаж постепенно раскрывался: серые горы на горизонте, тянущийся вдоль пути густой лес и редкие, слегка затхлые домики Хогсмида, появлявшиеся между деревьями. Воздух был влажным и холодным — таким, от которого мысли становятся тише Они устроились за дальним столиком у окна и заказали что-то крепкое, не особенно вчитываясь в названия. За стеклом тянулся серый Хогсмид, размытый влагой и туманом. Мелисса машинально сжала запястье. Боль всё ещё пульсировала — тягучая, живая, словно напоминание. Даже магия не брала её до конца. Она поморщилась и опустила руку на колени. Мысли закручивались в одну цепочку, от которой невозможно было отделаться. Если бы Нотт не довёл её до срыва, она бы не пошла пить с Пенси. Если бы не выпила — легла бы раньше. Если бы выспалась — не опоздала бы на урок. Если бы не опоздала — не оказалась перед Амбридж. Слишком много «если», и ни одного способа вернуться назад. Она сделала глоток и отвела взгляд к окну, стараясь не думать о том, как легко одно неверное движение превращается в наказание. Пенси оглядела сидящих за столом. Напряжение ощущалось почти физически, повиснув между ними тяжёлым слоем. Драко уже несколько минут лениво крутил вино в бокале, не делая ни глотка. Нотт смотрел в окно, словно происходящее за стеклом было куда интереснее компании. Забини наклонился к Паркинсон и что-то негромко говорил ей на ухо. Мелисса тоже смотрела в окно. Кончиком пальца она медленно обводила край стакана, следя за собственным отражением в мутном стекле. Мысли текли отдельно от разговора, будто она сидела здесь лишь телом. — Ну всё, — внезапно выдала Пенси, хлопнув ладонью по столу. — Если мы так и будем молчать, я начну думать, что нас сюда привели не пить, а коллективно страдать. Она оглядела компанию с притворной серьёзностью, задержав взгляд на Драко. — Малфой, если ты ещё минуту будешь гипнотизировать свой бокал, вино либо испарится от страха, либо сбежит обратно в бутылку. Драко фыркнул, наконец сделав глоток. — А ты, — она перевела взгляд на Нотта, — если продолжишь так смотреть в окно, я решу, что ты влюбился в фонарный столб. Забини усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Пенс, ты сегодня особенно беспощадна. — Всегда, когда вы превращаете встречу в похороны, — парировала она и повернулась к Мелиссе, легко ткнув ту локтем. — Ну а ты? Мы вообще-то пришли сюда отдыхать, а не считать собственные грехи. Нотт тяжело вздохнул и лениво оглядел всех присутствующих. Его взгляд скользнул по компании без особого интереса. Он опёрся локтем о стол и положил голову на ладонь. — Пенси, тебе стоит меньше общаться с блондиночкой, — протянул он. — Она явно плохо влияет на твоё эмоциональное состояние. — Если она всё это время общалась с тобой и не стала таким же хамлом, — спокойно парировала Мелисса, — то, думаю, волноваться не о чем. Она улыбнулась и сделала глоток из стакана, не отводя взгляда. Забини негромко постучал пальцами по стеклу и усмехнулся, словно намеренно вклиниваясь между ними. — Друзья, может, всё-таки попробуем отдохнуть? — предложил он. — Сыграем во что-нибудь, а? Мелисса наклонилась к Паркинсон и что-то тихо прошептала ей на ухо. Та удивлённо приподняла брови, но кивнула. Штайнер поднялась с диванчика, поправив шарф. — Я сейчас, — коротко бросила она и направилась в сторону выхода, оставляя компанию за столом. В туалете было прохладно. Свежо. Даже неожиданно чисто для такого места. Вода в раковине стекала ровной струёй, заглушая шум мыслей. Мелисса закатала рукав и подставила запястье под холод. Боль отозвалась сразу — жгучей, пульсирующей, будто напоминание о том, что всё происходящее не было сном. Она стиснула зубы и промыла рану, наблюдая, как вода окрашивается бледным розовым. Дверь открылась почти беззвучно. Она не вздрогнула — лишь напряглась. Чужое присутствие ощущалось слишком близко. Кто-то подошёл к соседней раковине и опёрся о неё, затем откинулся спиной к холодной стене. Мелисса мельком подняла взгляд — и сразу поняла: это не ученица, забежавшая привести себя в порядок. Она выключила воду, быстро вытерла запястье о край мантии и на автомате потянулась к карману. Палочка оказалась в руке прежде, чем разум успел догнать движение. Взмах — и наконечник уже был направлен вперёд. Только тогда она разглядела лицо. Драко Малфой стоял перед ней, без палочки в руках, с тем самым выражением спокойного раздражения, которое носил так же естественно, как фамилию. — Опусти, — сказал он негромко. Его рука медленно потянулась к карману мантии. — Я не нападаю, — добавил он. — Я хочу поговорить. Его взгляд скользнул к её запястью чуть дольше, чем следовало. — И, поверь, — холодно усмехнулся Малфой, — если бы я хотел драки, ты бы это уже поняла. Мелисса медленно опустила палочку и сделала неглубокий вдох. — А нам есть о чём говорить? Они и правда никогда не разговаривали. Даже не обменивались дежурными приветствиями — существовали в одном пространстве, но по разные стороны. Малфой чуть склонил голову, его взгляд скользнул к её запястью. Алые буквы ещё проступали на коже. — Кто тебя так? — спокойно спросил он. — Амбридж «воспитывает»? — Типа того, — коротко ответила Мелисса, не отводя взгляда. Он усмехнулся, но в улыбке не было веселья. — С этим можно разобраться, — сказал он негромко. — Амбридж любит правила, а я знаю, как заставить её ими подавиться. Малфой сделал шаг ближе и понизил голос: — А взамен ты сделаешь кое-что для меня. Штайнер усмехнулась и небрежно подтянула рукав свитера, скрывая запястье. — Мне не нужна твоя помощь. — Нужна, — отрезал Малфой. — Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Я знаю это. А Нотт — догадывается. И если понадобится, я легко превращу твою жизнь в ад его руками. У Теодора и так давно кипят мозги. Она прищурилась. — То есть ты сначала предлагаешь помощь, а потом угрожаешь? Не находишь, что из тебя паршивый переговорщик? — Не паясничай, Мелисса, — холодно сказал он. — Я знаю о твоём отце. И я знаю, какое задание тебе дали. Он сделал шаг вперёд. Пространства стало ощутимо меньше. Его тень легла на плитку у её ног. — Поэтому слушай внимательно. Мелисса машинально отступила на шаг, затем ещё на один. Лицо оставалось спокойным, но взгляд стал жёстким. — Ты выберешь меня, — продолжил Малфой тихо. — Не Пенси. Никого из них. — Я и не собиралась выбирать Пенси, — процедила она, нахмурившись. — Тогда тем более, — он чуть склонил голову. — Волдеморт поручил тебе выбрать того, кто убьёт Дамблдора. Того, кто поможет Пожирателям войти в Хогвартс. Драко смотрел прямо ей в глаза. — Выбери меня. Тишина повисла между ними, плотная и опасная, как натянутая струна. Мелисса тяжело выдохнула и отвела взгляд к узкой форточке под потолком. Серое небо казалось таким же глухим, как и ситуация, в которой она оказалась. — И почему ты решил, что достоин? — спросила она тихо. Драко не ответил сразу. Его голос прозвучал ровно, почти отстранённо, будто речь шла не о жизни и смерти. — Потому что мне это под силу. Я знаю, что нужно сделать и как. Я умею держать удар. Я умею лгать. Я умею выживать. Он сделал паузу, затем медленно закатал рукав. На бледной коже чётко выделялась Тёмная метка — ещё свежая, будто всё ещё жгущая изнутри. — И главное, — добавил он, — я уже в этом по уши. Мелисса смотрела на знак, не моргая. Не с ужасом — с пониманием. Это был не аргумент. Это был приговор, вынесенный заранее. — Я не прошу, — тихо сказал Драко, опуская рукав. — Я предлагаю тебе самый безопасный из всех возможных вариантов. Он поднял на неё взгляд. — Для тебя. И для них. Штайнер отвернулась, плотно сжав губы. Вид метки обжигал сильнее, чем слова. Не отвращением — страхом. Холодным, вязким, тем самым, от которого немеют пальцы. — Я скажу тебе ответ завтра, — произнесла она после паузы. — Дай мне время. Драко несколько секунд молча смотрел на неё, словно прикидывая, сколько в этих словах правды, а сколько — попытки выиграть отсрочку. — До завтрашнего вечера, — наконец сказал он. — Не позже. Он развернулся и направился к двери, уже берясь за ручку. — И, Мелисса, — добавил он, не оборачиваясь, — подумай хорошенько. Второго шанса у тебя не будет. Дверь закрылась тихо, но в ушах у неё этот звук отозвался глухим ударом. Мелисса осталась одна. И впервые за долгое время позволила себе дрожь. Блондинка снова присела у окна, скользя взглядом по компании. Нотт с Забини о чём-то смеялись, переговариваясь вполголоса, Пенси с ленивой улыбкой наблюдала за ними. Как Драко вообще мог подумать, что Штайнер позволит втянуть подругу в такое? — Всё, Драко, раздавай уже карты, — Пенси хлопнула в ладоши. — Ты же знаешь правила «Пепельного круга»? Мелисса покачала головой, чуть приподняв бровь. Пепельный круг? Что это вообще за название… Блейз перехватил колоду у Драко, беря на себя объяснение. — Смотри, — начал он, раскладывая карты веером. — Мы раздаём роли вслепую. Никто не знает, кто есть кто. Ролей несколько: Лидер, Наблюдатель, Предатель и мирные. Он поднял палец. — Задача мирных, Лидера и Наблюдателя — вычислить Предателя и вывести его голосованием. Предатель — убийца. Он выигрывает, если либо избавится от всех мирных, либо сумеет убрать Лидера через голосование. Блейз перевёл взгляд на Мелиссу, будто проверяя, слушает ли она. — Лидер — ключевая фигура мирных, — продолжил Блейз. — Если его выводят голосованием, Предатель выигрывает сразу. Но если Лидера убивают ночью — игра продолжается. — Предатель побеждает либо так, либо когда мирных просто не остаётся. Он слегка усмехнулся. — Есть ещё Наблюдатель. У него один шанс за игру: либо подсмотреть роль любого игрока, либо задать любой вопрос. Ответ будет честным. Под магией солгать невозможно. Блейз убрал карты обратно в колоду. — Обычные мирные жители способностей не имеют. Только слова, взгляды и интуицию. И да, — добавил он тише, — в этой игре чаще всего проигрывают те, кто слишком уверен, что в безопасности. Карты легли на стол. Стопка на столе дрогнула, словно живая, медленно перемешалась сама собой, а затем карты резко разлетелись по ладоням. Каждый осторожно приподнял край своей карты, ровно настолько, чтобы никто не заметил лишнего. Взгляды скользнули вниз — быстро, настороженно. Мелисса развернула свою. Предатель. Игра началась. По правилам первым говорил игрок под номером один. Блейз откинулся на спинку дивана, лениво покрутил карту между пальцами и широко улыбнулся. — Что ж, вынужден вас разочаровать, — протянул он с нарочитым сожалением. — Никаких интриг. Я самый обычный мирный житель. Он развёл руками, словно извиняясь, и сделал глоток из бокала. Слово перешло к Паркинсон. Пенси ещё раз заглянула в свою карту, будто проверяя, не изменилась ли роль, и тихо хихикнула. — Тоже мирная, — сказала она легко. — Но, поверьте, весьма полезная. Она подняла взгляд, скользнув им по всем присутствующим, задержавшись на мгновение дольше, чем нужно. Улыбка осталась, но в ней мелькнуло что-то хитрое. — Так что советую держать меня поближе. Мелисса оглядела сидящих, задержалась взглядом на каждом и чуть улыбнулась — спокойно, почти безразлично. — Мне тоже особо нечего сказать. Я обычный мирный игрок. Драко нахмурился, перечитал свою карту, будто надеялся, что она изменится. — Мирный, — коротко сказал он и, не добавляя ни слова, перевёл взгляд на Нотта. Теодор встретил этот взгляд с привычной ухмылкой. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки и произнёс уверенно, слишком уверенно: — Я предатель. На мгновение за столом повисла тишина. Потом Пенси фыркнула первой. — Очень смешно, Тео, — протянула она, закатывая глаза. — Мы ещё даже до первого круга не дошли, а ты уже решил всех «разгрузить»? Блейз усмехнулся и покачал головой. — Слишком рано для таких признаний. Либо ты врёшь, либо пытаешься выглядеть умнее, чем есть. Драко прищурился. Он не улыбался — лишь внимательно, почти холодно рассматривал Нотта, словно пытался нащупать трещину в его уверенности. — Ты понимаешь, — спокойно сказал он, — что если ты действительно предатель и тебя сейчас вынесут голосованием, игра закончится? Победой мирных. Нотт пожал плечами так беззаботно, будто речь шла о погоде. — Понимаю. Именно поэтому и сказал. Он откинулся назад, закинув руку на спинку дивана, и перевёл взгляд на Мелиссу. Не насмешливо — оценивающе. — Или вы все слишком привыкли, что я вру. Мелисса почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она знала, кто здесь настоящий предатель. И знала, что сейчас Теодор либо играет на грани, либо уже видит больше, чем должен. — Ладно, — наконец сказала Пенси, хлопнув ладонью по столу. — Тогда давайте без цирка. Первый круг — обсуждение. Кто кому кажется подозрительным? Взгляды за столом начали скользить по лицам — оценивающие, цепкие, слишком внимательные. — Я, Пенси и Драко точно мирные, — Блейз говорил легко, почти играючи, улыбаясь. — А вот к вам двоим у меня вопросы. Он лениво указал пальцем сначала на Штайнер, затем на Нотта. Пенси нахмурилась, но промолчала. — Не соглашусь, — спокойно отозвалась Мелисса. — Мне, например, не нравится Драко. Она скрестила руки на груди и перевела взгляд на Забини, не отводя его ни на секунду. — Когда человек почти ничего не говорит, ему проще скрывать что угодно. Колода с глухим стуком легла на стол, и почти сразу раздался тонкий звон колокольчика. — Ночь, — спокойно объявил Блейз. — Все засыпают. Головы склонились. Комната будто выдохнула и погрузилась в полумрак. За окном лениво тянулся вечер, свет фонарей Хогсмида полосами ложился на стол. Мелисса закрыла глаза. Спокойно. Это всего лишь игра. — Просыпается Предатель, — голос ведущего стал тише, почти интимнее. Мелисса медленно приоткрыла глаза. Первое, что она увидела, — Пенси. Та «спала» слишком открыто: расслабленное лицо, доверчиво опущенные ресницы, рука, лежащая на краю стола. Самая лёгкая цель. Самая уязвимая. И самая неправильная. Где-то на краю зрения Мелисса уловила движение — Драко. Его взгляд был цепким, внимательным, слишком осознанным для «спящего». Наблюдатель. Она почти чувствовала это кожей. Тео сидел прямо, с идеально спокойным лицом. Ни тени тревоги. Лидер. Он не боится первой ночи — он ждёт. Мелисса задержала дыхание. Если я трону Тео — игра закончится слишком быстро. Если Блейза — будет шум. Если Пенси… Её пальцы едва заметно дрогнули. Она кивнула в сторону Паркинсон. Колокольчик звякнул. — Предатель засыпает. Просыпается Наблюдатель. Мелисса закрыла глаза, но напряжение только усилилось. Она чувствовала, как на неё смотрят. Как кто-то решает, кого проверить. Меня? Или Пенси? Прошло несколько мучительно долгих секунд. — Наблюдатель сделал свой выбор, — объявил Блейз. — Ночь окончена. Все просыпаются. Глаза открылись. Пенси первой улыбнулась — привычно, легко. — Ну что, — она огляделась, — кто умер? Блейз больше не улыбался. — У нас есть жертва первой ночи. Он сделал паузу. Намеренно. Жестоко. — Пенси Паркинсон. Ты выбыла из игры. На секунду наступила абсолютная тишина. — Что?.. — Пенси моргнула, потом рассмеялась. — Серьёзно? Она перевернула карту. Мирный житель. Её улыбка стала мягче, почти обиженной. — Жестоко, — протянула она, глядя по очереди на всех. — Очень. Драко смотрел не на неё. Он смотрел на Мелиссу. Не обвиняюще — изучающе. Как будто мысленно ставил галочку. Тео медленно выдохнул и скрестил руки. — Интересный ход, — спокойно сказал он. — Предатель убирает самую безопасную фигуру. Значит, играет вдолгую. Мелисса молчала, чувствуя, как внутри всё холодеет. Пенси поднялась, обошла стол и, проходя мимо, тихо бросила: — Я думала, ты бы меня защитила. Даже в игре. Эти слова ударили сильнее любого обвинения. Колокольчик звякнул снова. — День начинается. Обсуждение открыто. Драко медленно улыбнулся и перевёл взгляд на Нотта. — Думаю, мы все понимаем, кто убил бедняжку Пенси, — протянул он лениво, с явным удовольствием, — не так ли? Его взгляд скользнул по столу и на секунду задержался на Теодоре, будто проверяя реакцию. — Полностью согласен, — подхватил Нотт. Он взъерошил волосы, шумно опёрся ладонью о стол и усмехнулся. — Блейз, признавайся. За что ты убил даму своего сердца? Не выдержал такой любви? Забини закатил глаза, но улыбка у него вышла напряжённой. Мелисса смотрела на них молча. И именно в этот момент она поняла. Они не ищут предателя. Они ведут спектакль. Драко слишком спокойно улыбается. Тео не защищается — он наблюдает. Нотт давит нарочно, кидает обвинения не туда, смеётся громче, чем нужно. Они знают. Если не точно — то почти. И вместо того чтобы сказать прямо, они тянут время, наслаждаясь игрой. Они играют со мной. Мелисса медленно переплела пальцы и склонила голову чуть набок, изображая безразличие. Хорошо, — подумала она. Значит, играем дальше. — Блейз, давай просто выведем Нотта, — спокойно сказала Мелисса, не повышая голоса. — Он слишком активно путает следы и разбрасывается ложными обвинениями. Я знаю, что ты мирный. Я — лидер. Забини нахмурился. Его взгляд метнулся сначала к ней, потом к Теодору, который всё так же расслабленно ухмылялся, словно происходящее его откровенно забавляло. — Блейзи, — протянул Нотт лениво, — ну кому ты больше веришь? Мне или этой бездушной куколке? Ты же знаешь… женщины коварны. — Вообще-то, — холодно отозвалась Мелисса, — минуту назад ты утверждал, что убийца — я. Теодор хмыкнул, откинулся на спинку стула и махнул рукой, будто разговор окончательно утратил для него интерес. В этот момент прозвенел колокольчик. — Начинается голосование, — объявил Драко. — Кто голосует за игрока номер один? Блейза Забини. Руки подняли Нотт и Драко. — Кто голосует за игрока номер два? Мелиссу Штайнер. Тишина. Ни одного движения. — Кто голосует за игрока номер три? Драко Малфоя. Снова ни одной поднятой руки. — Кто голосует за игрока номер четыре? Теодора Нотта. Мелисса подняла руку первой. Почти сразу за ней — Блейз. На мгновение в комнате повисла пауза. Нотт приподнял брови и медленно улыбнулся — уже без насмешки, с чем-то острым и внимательным во взгляде. — Интересно, — протянул он. — Очень интересно. Он посмотрел прямо на Мелиссу. Колокольчик прозвенел снова, глухо и протяжно. — Голоса разделились, — спокойно сообщил Драко. — Большинства нет. Сегодня никто не выбывает. Нотт щёлкнул языком и усмехнулся. — Какая жалость. А я уже приготовился произнести прощальную речь. Он лениво посмотрел на Мелиссу, будто разглядывал шахматную фигуру, сделавшую слишком смелый ход. — Ночь, — добавил Малфой и слегка наклонил голову. — Все засыпают. Карты легли рубашкой вверх. В комнате стало тише, даже огонь в камине будто приглушился. Мелисса не шевелилась, но внутри всё было натянуто до предела. Предатель действует. Она медленно перевела взгляд на Драко. Наблюдатель. Тот, кто видел слишком много. Тот, кто уже сегодня смотрел на неё дольше остальных. Его губы тронула едва заметная улыбка — словно он знал. Мелисса положила карту на стол. — Убиваю игрока номер три, — тихо сказала она. Колокольчик звякнул резко, почти насмешливо. Драко откинулся на спинку стула и театрально выдохнул. — Что ж, — произнёс он спокойно. — Красивый ход. Он перевернул карту. Наблюдатель. Убит. — Запомните этот момент, — добавил Малфой, глядя прямо на Мелиссу. — Он многое объясняет. Колокольчик. Утро. — Прошлой ночью был убит игрок номер три, Драко Малфой, — объявил Блейз уже без улыбки. — Игра продолжается. Взгляды сошлись почти сразу. Нотт первым нарушил тишину. — Ну вот, — протянул он, сцепив пальцы. — Теперь всё стало на свои места. — Согласен, — кивнул Забини, внимательно глядя на Мелиссу. — Слишком аккуратно. Слишком вовремя. — Вы же видели, — продолжил Теодор, наклоняясь вперёд. — Она первая заговорила о лидере. Она повела разговор. Она убрала единственного игрока, который мог проверить её. Он улыбнулся — уже без тени игры. — Ты хорошо держалась. Правда. Мелисса медленно выпрямилась. — Забавно слышать это от человека, который всё это время провоцировал остальных, — спокойно ответила она. — Ты слишком уверен в себе, Нотт. Это тоже подозрительно. — Возможно, — пожал плечами он. — Но я — лидер. Он перевернул карту. Лидер. Жив. Блейз шумно выдохнул и потер переносицу. — Тогда всё очевидно. Колокольчик прозвенел в третий раз. — Голосование, — сказал Забини. — Кто голосует за игрока номер два? Мелиссу Штайнер. Рука Нотта поднялась первой. Через секунду — рука Блейза. Мелисса не стала оправдываться. Только медленно положила ладонь на стол. — Красиво сыграно, — сказала она тихо. Она перевернула карту. Предатель. Нотт усмехнулся — удовлетворённо, почти тепло. — Я же говорил, — произнёс он. — Ты играешь слишком хорошо, чтобы быть мирной. Блейз откинулся назад и выдохнул. — Игра окончена.