По-настоящему важно

Самолет внезапно тряхнуло — они попали в зону турбулентности. Все стали смеяться над Будом — моментом ранее тот стоял в проходе, а теперь лежал на полу. Илья принялся вытирать рубашку, на которую пролил колу из банки, что держал в руках. Тьфу! Не стоило надевать белую рубашку. Он достал телефон и проверил, появились ли уже результаты матча, в котором Шейн должен был играть вечером. Но матч только начался, поэтому никакой информации не нашлось. Они мало разговаривали после того звонка более недели назад. Илья скучал по Шейну, но небольшая пауза в общении и расстояние между ними были к лучшему. Они обязательно поговорят — откровенно и обстоятельно — когда увидятся снова, но пока Илья нуждался в передышке. Ему требовалось время. Подумать о том, что следовало сказать, сформулировать все в голове. Он любил Шейна, и твердо знал это. Но хотел быть уверен, что тот никогда не усомнится в его чувствах. Илья не ждал легкого разговора, но что бы они ни сказали друг другу, главным для него было дать понять Шейну, что любовь к нему осталась неизменной. Что Илья по-прежнему готов был на все ради них. Но ему также необходимо было донести до Шейна все причины, по которым он решил обратиться к психотерапевту. И чтобы мужчина, которого Илья любил, знал о нем все самое худшее. Внезапно раздался грохот — звук был гораздо громче любого шума, обычно сопровождающего полет. Самолет сильно тряхнуло, банка колы Ильи упала на пол, но он даже не успел об этом побеспокоиться — они стали резко снижаться. Илья кричал. Он понимал это, как и то, что, вероятно, следовало взять себя в руки, но все вокруг тоже кричали. Он вцепился в подлокотники и закрыл глаза, будто это могло помочь. Мы разобьемся. Я погибну. Я больше никогда не увижу Шейна. Мы планировали завести собак и детей. Последовало еще одно, не менее ужасающее сотрясение, после которого самолет выровнялся. Крики резко стихли, и в салоне воцарилась зловещая тишина, будто все одновременно затаили дыхание. Пилот сделал объявление. Охваченный паникой, Илья не смог сходу перевести все, но разобрал слова «двигатель» и «аварийная посадка». Он сфокусировался на слове «посадка». Пилоты обладали соответствующей квалификацией, чтобы справляться с такими ситуациями, верно? Он бы знал наверняка, если бы Шейн не ныл по поводу его желания получить лицензию пилота. Шейн. А если Илья погибнет? Что будет делать Шейн? Как он будет скорбеть? Через несколько рядов позади Ник Шуинар закричал о пожаре. Илья не хотел смотреть. Блядь. Это реально происходило. Они все умрут, он так никогда и не сможет поговорить с Шейном. Никогда не сможет рассказать ему все, что таилось в сердце. Если бы только Шейн не был в тот момент на льду. Илья мог бы — ну, если не позвонить, то хотя бы как-то связаться с ним. Он хотел отправить ему сообщение, но имел доступ только к Wi-Fi. Нахуй. Илья открыл инстаграм и начал набирать личное сообщение для ShaneHollanderHockeyPlayer. «Шейн», — написал он, а потом остановился. Он не знал, что сказать. Невозможно было выразить словами все, что он хотел сказать Шейну. Но двигатель горел, у Ильи не оставалось времени на раздумья. Он написал то, что подсказывало бешено колотящееся сердце: «Ты — лучшее, что есть в моей жизни». Из-за слез было трудно печатать. Он быстро протер глаза и продолжил. «Я люблю тебя. Всегда любил. Наверно, с того момента, как впервые увидел». Воспоминания унесли его прочь от кошмара, происходящего вокруг, и вернули на парковку у катка в Саскачеване. Он не мог вспомнить, что именно сказал Шейн, когда они впервые встретились. Он помнил только веснушки на румяных щеках. Помнил, что ладонь Шейна оказалась неожиданно теплой при рукопожатии. Помнил, как серьезно смотрели темные глаза. Вполне возможно, что именно в тот момент Илья навсегда полюбил его. Мозг долго не мог это осознать, но сердце поняло сразу. Он хотел, чтобы Шейн ответил. Он содрогался от мысли, что тот увидит эти сообщения... после. Шейн сохранит их навсегда. Илья знал, что так и будет. Блядь. Он должен был сказать что-то действительно хорошее. «Сейчас я думаю только о тебе. Миллион воспоминаний. Спасибо тебе за них». «Что бы ни случилось, я с тобой. Навсегда в твоем сердце. Я верю в это». Илья верил. Он имел лишь смутное представление о Боге и загробной жизни, но верил, что его душа останется с Шейном при любом исходе. Верил, что люди, которых любишь, остаются с тобой, пока не настанет твое время уйти. Он часто ощущал присутствие мамы, и знал, что нечто подобное будет и с Шейном. Возможно, скоро мы снова увидимся с мамой. Это была приятная мысль. Илья прижал ладонь к груди, нащупав через ткань рубашки распятие. Он молился, тихо и своими словами. Он шептал просьбы тому, кто, быть может, его слышал — оберегать Шейна, подарить ему долгую и счастливую жизнь. Илья умолял не позволить этому самолету разбиться, ведь он потратил впустую, блядь, столько времени, скрывая, как сильно любил Шейна — от мира, от него, от самого себя. Илье нужно было больше времени. Нужно было по-настоящему полюбить Шейна. Самолет резко накренился вперед. За этим последовал грохот и резкий удар. Илью накрыла темнота.

***

Монреаль досадно проиграл в Вашингтоне. Шейн видел, что команда Ильи ранее днем с большим отрывом победила Каролину, и не сомневался, что тот непременно будет его подкалывать в связи с этим. Уже сидя в автобусе, словно по наитию, Шейн зашел в инстаграмм. Там он увидел сообщение от Ильи. Оно было странным, хоть и очень романтичным. Решив не заострять на этом внимание и из отеля позвонить парню, Шейн отключил телефон и прислушался к веселым голосам сокомандников. — Фига себе, — воскликнул Джей-Джей, сидевший слева через проход. — Самолет «Кентавров» совершил аварийную посадку. Тут в груди Шейна что-то оборвалось. Он еще не успел осознать, что произошло, но сердце уже предательски подскочило к горлу от плохого предчувствия. - Они все в порядке? - Шейн слышал свой вопрос словно издалека, не осознавая, что именно спрашивал. - Неизвестно. Они приземлились за городом. Вот официальное заявление лиги: " Самолет с полным составом Оттавских Кентавров потерпел крушение и совершил аварийную посадку в безлюдной местности недалеко от Тампа-Бей. На данный момент на месте посадки работают спасательные службы. Состояние пассажиров неизвестно. До выяснения состояния команды Оттавы все матчи отменены. Мы надеемся на благополучный исход и вместе с вами ждем новостей от спасателей. " Шейн почувствовал, как стены автобуса начали надвигаться на него. Это было последнее сообщение Ильи, он писал это в тот момент, когда самолет падал. Сейчас ничего неизвестно, но что если Илья умер? Сердце Шейна сжалось от боли. Кто вообще есть у Ильи из родственников. Брат, с которым тот не общался уже годы. Разрешат ли Шейну развеять прах в одном из его любимых мест. В коттедже например. Или он хотел бы быть похороненным в Москве, рядом с родителями. Черт, они даже ни разу не обсуждали эту тему. Внезапно Шейна охватил гнев. У них было много причин держать свои отношения в секрете, но теперь эти причины казались совершенно не важными. Если Илья и правда умер, то как теперь жить Шейну без него? Без этого русского козла Холландер уже не видел своей жизни. Все сильнее погружаясь в апатию Шейн не заметил, как они доехали до отеля. Только когда Хейден толкнул его в плечо, Холландер понял, что они последние остались в автобусе. Кивнув другу, но никак не отреагировав на его вопросы, мужчина вышел на улицу и стремительным шагом, почти бегом, направился в свой номер, по пути набирая Илье и слыша ожидаемый приговор: Вы позвонили лучшему хоккеисту Илье Розанову. Вы можете оставить сообщение, но я вряд ли его послушаю. Уже зайдя в свой номер и закрыв дверь, Шейн просто осел на пол, чувствуя как слезы начинают течь по щекам. Почти вслепую набрав маме, после первых ее слов, которые даже не разобрал из-за шума в ушах, он прошептал сквозь начинающуюся истерику: - Он был на том самолете.