По-настоящему важно

Шейн осознал себя только в такси. Звонок из больницы в памяти не остался вовсе. После первых слов медсестры разум отключился, а тело начало работать на автопилоте: взять документы, ключи и кошелек, обуться, схватить куртку, выйти из номера, запереть дверь, спуститься, сесть в такси, назвать адрес. К этому моменту девушка уже завершила звонок, но Шейн не помнил ни слова. Около больницы пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, прежде чем выйти из машины и направиться ко входу. Большие стеклянные двери бесшумно разъехались, пропуская Шейна внутрь, погружая в тот самый больничный аромат, навевающий тоску и страх за близких. Подойдя к регистратуре, Шейн совсем не думал об окружающих его людях. Пусть его увидят, пусть услышат о том, к кому он пришел. Сейчас это совершенно неважно. Главное - чтобы Илья был жив. Неважно, здоров или нет, главное - жив. - Здравствуйте, мне звонили по поводу Ильи Розанова. Меня зовут Шейн Холландер, я его экстренный контакт. Медсестра не показала удивления, хотя сзади и послышался удивленный возглас кого-то из посетителей. - Да, мистер Холландер, это я вам звонила. Давайте я провожу вас к доктору Вилсон. Она расскажет вам о состоянии мистера Розанова. Шейн на это лишь кивнул и последовал за женщиной, мысленно благодаря всех известных ему богов, что Илья жив. Ведь врач лечит только живых. Сейчас гениальный хоккейный мозг еле работал, с трудом воспринимая окружающую действительность. Наконец они остановились в одном из коридоров, после чего медсестра, Шейн даже не удосужился узнать ее имя, попросила мужчину подождать, а сама вошла в одну из палат. Ее не было буквально минуту, но для Шейна это время растянулось на часы. Когда она все же вышла, Шейн готов был броситься к ней на шею. - Мистер Холландер, доктор Вилсон сейчас закончит осмотр и поговорит с вами, подождите её пожалуйста здесь. Я вас оставлю. После короткого кивка Шейна, на слова сейчас не было сил, медсестра ушла, оставив его в тишине, наедине со своими мыслями. Опершись о стену, хоккеист попытался сосредоточиться на дыхании, но мысли постоянно соскальзывали на беспокойство об Илье. Казалось, прошли годы, прежде чем дверь в палату открылась и из нее вышла женщина лет 40 - 45 на вид. У нее была темная кожа, ежик коротко стриженных волос и круглые очки. Она казалась уставшей, но, увидев Шейна, улыбнулась ему. - Мистер Холландер, я полагаю? Меня зовут Генриетта Вилсон. Я травматолог, что осматривала мистера Розанова при поступлении. Сейчас он в стабильном состоянии находится в отделении интенсивной терапии. Шейн на миг замер, не зная, радоваться или бояться. То что Илья жив и стабилен - очень хорошо, но вот то, что даже спустя несколько часов он все еще в интенсивной терапии уже настораживает. - Доктор, что с ним? Все очень плохо? Врач мягко и слегка грустно улыбнулась, понимая беспокойство Шейна, но не в силах смягчить реальное положение дел. - Мистера Розанова доставили 4 часа назад. При первичном осмотре мы выявили множественные ушибы по всему телу, трещины в ребрах, открытый перелом левой руки и, что самое неприятное, тяжелое сотрясение мозга. Мы провели операцию, однако в сознание он не пришел до сих пор. Он в коме, способен дышать самостоятельно, но прогнозы давать рано. В груди Шейна что-то сжалось. Кома. Это звучало страшно. Как и открытый перелом. Однако главным сейчас было другое: - Я могу его увидеть? Голос Шейна звучал так обеспокоенно, что доктор сочувственно на него посмотрела, после чего с сожалением ответила: - Посещения разрешены только близким родственникам. Хоть вы и указаны как экстренный контакт, но я... Тут Шейн, почувствовав, как ускользает призрачный шанс увидеть своего парня, перебил врача: - Я его жених. У него никого здесь нет, кроме меня. Позвольте мне... Пожалуйста... Доктор Вилсон только покачала головой с понимающей улыбкой и позвала его: - Идите за мной, я вас провожу к нему. На формальности закроем глаза. После чего женщина направилась по коридору куда-то вглубь здания. Весь путь для Шейна прошел как в тумане, так что дорогу обратно он не смог бы найти даже под дулом пистолета. Наконец, остановившись перед одной из палат, Генриетта молча пригласила войти. Шейну потребовалось около минуты, чтобы решиться войти в палату. Однако, собрав все силы и глубоко вдохнув, парень открыл дверь и шагнул в палату.