Игра в напёрстки

Мистер Ким сидел за учительским столом, нервно перебирая какие-то бумаги. Он то и дело поправлял круглые очки и поглядывал на дверь. В аудитории было человек пятнадцать — кто-то досыпал, уткнувшись в телефон, кто-то перешептывался, кто-то просто смотрел в окно, даже не делая вид, что пара их хоть как-то интересует. — Итак, на прошлом занятии мы говорили о… — произнес мистер Ким мягко. Дверь распахнулась. В аудиторию влетел Чанбин — запыхавшийся, с сумкой, съехавшей с плеча, волосы мокрые после душа. Он замер на пороге: — Извините, можно? Ким поднял голову. Скользнул взглядом по футболке, по тому, как парень тяжело дышит, и грудь вздымается под тканью, по мокрым волосам, по раскрасневшемуся лицу... Их взгляды встретились. Ким резко отвернулся к бумагам, явно смутившись. — Проходите, — сказал он невнятно. Чанбин оглядел аудиторию в поисках свободного места. Парень, сидевший в третьем ряду у окна, махал ему рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Он улыбался. Широко, открыто, будто они были знакомы сто лет. Светлые волосы были собраны в “мальвинку”, веснушки рассыпались по носу, а рука уже хлопала по соседнему стулу. Чанбин, недолго думая, прошел и плюхнулся рядом. Сумка грохнулась об пол, он откинулся на спинку и выдохнул. — Тяжелое утро? — одногрупник смотрел на него с любопытством. — Ага, — Чанбин потер лоб ладонью. — Тренил, а потом понял, что опаздываю. Бежал как собака. Парень фыркнул и развернулся к нему всем корпусом, подперев щеку рукой. — Бывает. — Взгляд скользнул вниз, потом обратно к лицу Чанбина. — Слушай, а ты случайно не пекарь? Чанбин моргнул. — Чего? — Ну, — тот улыбнулся еще шире, — такие булочки только в пекарне пекут. Чанбин уставился на него. Секунду. Две. А потом до него дошло. — Ты... это сейчас про мою задницу? — А ты догадливый. — Всегда так знакомишься? — Чанбин нахмурился. — Отхватить не боишься? — Можешь попробовать дать. — Парень протянул руку. — Феликс. — Чанбин. — Он пожал ее, чувствуя, как тот чуть задержал ладонь в своей. Крепко пожал. — Ты новенький? — Ага. С прошлой недели. Чанбин задумался, видел ли он Феликса раньше на парах…. Может быть? Где-то на периферии он заметил, что мистер Ким смотрит в их сторону. Вернее, на Феликса. Взгляд был странный — нечитаемый, но какой-то... слишком внимательный. — Наш препод на тебя запал, да? — вдруг тихо сказал Феликс, тоже перехватив этот взгляд. — Что? — Чанбин дернулся. — На меня? — Нет, на меня. — Феликс усмехнулся. — Шучу. Но смотрит он явно не в книгу. И замечания нам не делает. Чанбин покосился на Кима. Тот тут же отвел глаза, уткнулся в бумаги перед собой. — Да ну, — пробормотал Чанбин. — Он просто... – Молодой и милый, – подсказал Феликс. – Скорее… странный. — Странный — это когда руку в штаны запускает прямо на паре. А этот — заинтересованный. — Феликс пожал плечами. — Он на тебя смотрел, когда ты зашел, как на последний кусок пиццы на вечеринке. — Да ну, — Чанбин отмахнулся, но щеки его чуть порозовели. — Тебе показалось. — Мне никогда не кажется. — Феликс подмигнул. — Ладно, неважно. Ты после пары чем занят? — В студсовет надо. А что? — Вот так везение. — улыбнулся сосед. — Мне тоже туда. Пойдем вместе? — Ну... давай. — Отлично. — Феликс развернулся к доске, но краем глаза все еще косился на Чанбина. — А то я в этих коридорах теряюсь. Будешь моим навигатором. Чанбин открыл рот, чтобы что-то ответить, но тут Ким встал и хлопнул ладонью по столу. — Так. — Голос его дрогнул, он прокашлялся. — Откройте учебники на странице сорок три. Сегодня разбираем conditional sentences. По аудитории пронесся коллективный вздох. — Обожаю кондишнлз, — прошептал Феликс, закатывая глаза. — Это же самое сексуальное, что есть в английском. — Ты издеваешься? — Чанбин посмотрел на него со всей суровостью. Феликс все еще улыбался ему, и от этой улыбки почему-то становилось тепло. Чанбин тяжело вздохнул.

***

Чан сидел на диване, развалившись так, будто это был не кабинет студсовета, а его личная гостиная, и смотрел в телефон. Нога заброшена на колено, пальцы лениво скроллят ленту. Розэ присела рядом, так близко, что колено почти касалось его бедра. Поправила волосы. Разгладила короткую юбку. — Чан. — М? — он даже не оторвался от экрана, но чуть отодвинулся. Розэ сделала вид, что не заметила. — Я говорю, надо начинать думать про благотворительную ярмарку. На следующей неделе уже апрель. — Угу. — Ты слышал, что в прошлом году другие университеты сделали? У них был просто космос. А мы опять будем с шариками и выпечкой? Чан наконец поднял глаза. Посмотрел на нее — скорее устало, чем раздраженно. — Розэ, я уверен, ты придумаешь что-то гениальное. Ты всегда придумываешь. Она расплылась в улыбке. — То есть ты в меня веришь? — Верю, что ты не дашь нам опозориться. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но дверь открылась. Вошли Чанбин и Феликс. Чанбин сразу направился к дивану, по пути оглянувшись на Феликса и кивнув, приглашая за собой. Хлопнул Чана по плечу. — Здорово. — Привет, — Чан убрал телефон, сел прямо. — Что делаете? — Чанбин плюхнулся в кресло напротив. — Благотворительную ярмарку обсуждаем, — качнула ногой Розэ, с любопытством разглядывая новенького. — Присоединишься? — Я в этом году не надену костюм медведя! — Чанбин вскинул руки вверх. — Сразу предупреждаю. — Пф, — она закатила глаза. – Не велика потеря. Феликс остался стоять у входа, но Чанбин махнул ему рукой — мол, иди сюда. Тот шагнул вперед, оглядывая кабинет: столы по углам, диван, проектор, парень за компьютером у стены. — Гхм, — он прочистил горло, привлекая всеобщее внимание, и улыбнулся. — Всем привет. А Хван Хенджин здесь? Чан медленно обернулся. Увидев того самого парня, с которым Хенджин проболтал всю прошлую вечеринку, его челюсть напряглась. Он смотрел холодно, оценивающе — так, будто видел перед собой не человека, а назойливое насекомое. Вопрос повис в воздухе. — Нет, — наконец ответила Розэ, стрельнув глазами в Чана. — А ты... по делу? — Да так, — Феликс пожал плечами. — Хотел поболтать. Чан продолжал сверлить его взглядом. Феликс поймал этот взгляд и улыбнулся. — О, — сказал он, — ты тот парень, который на меня смотрел весь вечер на прошлой вечеринке? Рот Чана непроизвольно раскрылся в молчаливом недоумении. Потом выдал максимально ледяным тоном: — Прости, не имею привычки запоминать лица, которые мелькают в толпе. — Ну да, — Феликс кивнул с абсолютно невозмутимым видом. — Я так и понял. Чан сжал челюсть так, что желваки заходили, будто пытался пережевать эту наглость, этого непрошеного гостя. Феликс чуть вскинул подбородок, будто ничего не случилось. — Так что, как вступить в ваш кружок по интересам? Кажется, у вас тут весело. Розэ встала, поправляя юбку. Деловой тон давался ей легко. — Мы принимаем всех, кто готов посещать собрания и помогать с организацией студенческих событий. Чтобы вступить, надо подать заявку... — она кивнула в сторону компьютера, — у Чонина. А дальше просто приходи на рабочие группы. — Звучит несложно, — Феликс улыбнулся ей. — Спасибо, красивая. Она смущенно хмыкнула: — Меня зовут Розэ. — Ли Феликс, — представился он и, сделав пару шагов к дивану, протянул руку Чану. Тот посмотрел на протянутую руку. На Феликса. Снова на руку. Встал. — Пойдем, — бросил он Чанбину. — Куда? — Перекусить. Я голодный. Чанбин удивленно вскинул брови, но послушно поднялся. Чан прошел мимо Феликса, даже не взглянув на него. Дверь хлопнула громче, чем следовало. Феликс проводил их взглядом, коротко вздохнул и вдруг заметил Чонина. Тот сидел за компьютером, руки зависли над клавиатурой, но он не печатал — смотрел за развернувшейся перед ним сценой. — О! — Феликс направился к нему. — Тут кто-то есть! А я думал, здесь никого. Чонин поднял глаза. Взгляд наткнулся на Феликса — и застыл. — Я... я тут работаю. — Работаешь? — Феликс присел на край стола, совсем рядом. Белая ткань брюк обтянула бедро. — Как тут у вас, весело? Чонин сглотнул. Опустил глаза к монитору. Потом снова поднял — и снова наткнулся. — Ну... бывает. — А ты всегда такой разговорчивый? — Феликс наклонил голову, разглядывая его. — У тебя красивые глаза. Чонин покраснел так, что даже уши загорелись. Он заерзал на стуле, не зная, куда деть руки, куда смотреть — только бы не в эти глаза, которые теперь казались везде. Розэ наблюдала за ними с любопытством, скрестив руки на груди. Уголки ее губ чуть дрогнули — то ли усмешка, то ли умиление. — Ладно, — Феликс легко спрыгнул со стола. — Пойду я. Еще увидимся, работяга. Он махнул рукой и вышел. В кабинете остался легкий запах цитруса и ощущение пустоты. Чонин выдохнул. Посмотрел на Розэ. Та молча покачала головой, но в глазах ее плясали чертики. — Что? — пискнул он. — Ничего. — Она отвернулась к окну и коротко улыбнулась своим мыслям. — Работай давай. Я все еще жду список факультетов, участвующих в ярмарке. Чонин уставился в монитор. Пальцы зависли над клавиатурой. В голове прозвучал глубокий бархатный голос: «У тебя красивые глаза».

***

Дверь кабинета филологии была еще закрыта. Джисон сидел на подоконнике, свесив ноги в массивных черных ботинках. Рядом стоял Хенджин, привалившись плечом к стене. Он проверил свой телефон – пусто. После той вечеринки Чан как в воду канул. Ни одного сообщения за несколько дней. “Узнал про вебкам и наказывает?” – пронеслось в голове. — Хенни, — голос Джисона вырвал его из раздумий. — Ты разобрался с той историей? Хенджин покосился на него. — С какой? — Ну, с деньгами. Накопил уже на аренду? Хенджин вздохнул. Провел рукой по волосам. — Пока нет. Еще не провел эфир. — Почему? — Джисон перестал болтать ногами, посерьезнел. — Тебе когда платить? — Через неделю. — М. Повисла пауза. Вдалеке хлопнула дверь, кто-то пробежал по лестнице. — И что ты решил? — спросил Джисон. — Одним эфиром закроешь или двумя? Хенджин дернул плечом. — Не угадаешь. Люди по-разному платят. Может, за час накидают больше, чем за три. А может, вообще ничего. — Ненадежный бизнес. — Как есть. Я пока правда не делаю там ничего “такого”, — Хенджин помолчал. — Чтобы гарантированно собрать сумму в два раза больше, нужно что-то особенное. Он многозначительно поиграл бровями. — И что же? — Джисон подался вперед, в глазах загорелись два пытливых огонька. Хенджин повернулся к нему. Их лица оказались совсем близко. — А за что бы ты заплатил, сладкий? – спросил он нарочито томно. Джисон моргнул. Но на его лице тут же появилась наглая ухмылка: – Может быть, я бы посмотрел на тебя в кружевном белье и портупее?.. Хенджин резко скривился, представив это. А Джисон расхохотался. – Договорились, но я работаю по предоплате. – Хенджин выставил открытую ладонь. – Отчаянно. – Джисон хлопнул его по ладони. – Вот все что у меня для тебя есть. Хван поймал его руку, крепко сжав, тот начал хохотать и вырываться. — Эм, вы чего это? — раздался озадаченный голос совсем рядом. Оба повернулись на звук. Минхо стоял в трех метрах от них, с круглыми глазами и приоткрытым ртом. Он переводил взгляд с их лиц на сцепленные руки и обратно. Джисон отпустил ладонь Хенджина так резко, будто обжегся. — Мы? Мы ничего, — выдал он слишком быстро. — Просто... — Хенджин замялся, подбирая слова. — Он мне должен был. — Должен? — Минхо нахмурился. — Деньги, — сказал Джисон. — Я ему деньги должен. За обед. А он требует проценты. Натурой. — Натурой? — Минхо моргнул. — Шучу! — Джисон замахал руками. — Шучу, блин! Мы просто… ничего. Джисон устало вздохнул. Минхо все еще смотрел на них с подозрением. – Хватит пялиться и хватить подкрадываться! Ясно?! – Джисон выпучил на него глаза. Хенджин захихикал, пытаясь прикрыть улыбку ладонью. — Ладно, ладно. Я просто спросил. — Минхо сделал шаг ближе, складывая руки на груди. – А ты сразу пучишь глаза как… как морская свинка. Джисон зло сощурился. — Ты сейчас меня с грызуном сравнил? — С очень милым грызуном, — уточнил Минхо. — Пушистым. Хенджин засмеялся громче, даже не делая попытку сдержаться. — А ты вообще, заткнись! — Джисон ткнул в него пальцем. — Я не морская свинка! — А кто? — Минхо склонил голову. — Божество, до которого тебе как до луны пешком, – закатил глаза Джисон и отвернулся, обозначая, что разговор окончен. Хенджин только вздохнул и перевел взгляд. Глаза сами зацепились за знакомую фигуру в конце коридора. Чан. Он шел с каменным лицом, смотрел прямо перед собой, будто мира вокруг не существовало. Хенджин инстинктивно подался вперед. — Привет, — вырвалось у него. Но Чан либо не услышал, либо сделал вид. Просто прошел мимо в паре метров и скрылся за поворотом, не обернувшись. Хенджин посмотрел в пустой конец коридора. — Я скоро, — бросил он и, не дожидаясь ответа, пошел в ту же сторону, где только что исчез Чан. Быстро, почти бегом. Джисон посмотрел ему вслед, нахмурился, но ничего не сказал. — Слышали факт? — вдруг выдал Минхо. — Расстояние между твоими мочками ушей — такое же, как между сосками. Джисон поперхнулся. — Я вот блять зачем это должен знать?! — Научный факт, — Минхо пожал плечами с абсолютно невозмутимым лицом. И совсем тихо добавил: — Можем проверить. — Я не собираюсь проверять расстояние между своими сосками! — Джисон метнул в него уничтожающий взгляд и спрыгнул с подоконника. — И откуда в тебе столько тупых фактов? — Гуглил. — Зачем ты гуглишь такие вещи?! — Просто интересно было. Минхо посмотрел на Джисона долгим взглядом. Уголки его губ дернулись — он явно пытался сдержать улыбку, но не вышло. — Твои волосы сегодня красиво блестят, кстати. Джисон моргнул. — ЧТО? — Ну, на солнце. Блестят. Джисон открыл рот, чтобы выдать очередную грубость, но почему-то передумал. Вместо этого закатил глаза и буркнул: — Хватит раздражать меня своими тупыми комментариями. — Он толкнул Минхо в плечо. — Пошли уже на пару. Минхо пошел, все еще улыбаясь.

***

Хенджин нагнал его напротив лестничного пролета, но тот не останавливаясь шел вперед, будто не замечая никого рядом – нагло врал всем своим существованием. Хенджину только и оставалось развернуться и идти вперед спиной, глядя на Чана. — Что не так? Тот бросил быстрый мрачный взгляд на Хвана и продолжал идти по коридору. — Объяснишь? Я не умею читать мысли. — Хенджин развел руками, вглядываясь в его лицо. Оно было маской самой суровости. — Эй. Чем больше тот молчал, тем сильнее внутри Хенджина сжималось неприятное, леденящее чувство — страх «А вдруг он знает?». Хван нервно сглотнул. — Остановись. Чан смотрел вперед. Его челюсть напряглась. — Остановись, а то поцелую. Чан замер как вкопанный и бросил на Хенджина свирепый взгляд. — Жаль, — вздохнул тот. Чан сжал кулаки, отвернулся, сделал шаг — и вдруг развернулся обратно. — Ты серьезно? В няньки для новичков подался? — зашипел он. Хенджин удивленно поднял бровь. — Вся вечеринка. Ты и этот... Ли, — выплюнул он фамилию. Хенджин непонимающе склонил голову вбок. — В смысле? — В прямом. — Чан скрестил руки на груди, прожигая его взглядом. — Ты от него всю вечеринку не отходил. Улыбался, смеялся. А я сидел и смотрел на это. «Он не знает. Он просто ревнует. Господи, он просто ревнует.» Из груди вырвался выдох — такой длинный и шумный, что Чан даже недоверчиво сощурился. — Ты... ревнуешь, — вырвалось у Хенджина раньше, чем он успел подумать. — Я не ревную, – зло выдохнул Чан. Хенджин чувствовал, как внутри разжимается ледяная хватка страха. — Рев... — Я просто... — …. ну… — Заткнись. — …ешь. Хенджин усмехнулся и стукнул указательным пальцем по его груди. Чан дернулся, но не отстранился. — Бан Кристофер Чан, — сказал Хенджин тихо, почти шепотом. — Мне просто «по-дружески» приятно, помнишь? В его глазах вновь затанцевали озорные огоньки. Но Чан лишь наградил его новым холодным взглядом: — А мне «по-дружески» — нет. Чан развернулся и зашагал дальше. Хенджин выдохнул и снова побежал за ним. — Ты злишься из-за ерунды. — Из-за ерунды?! — голос Чана начал набирать обороты. — Это просто Феликс, — перебил Хенджин. — Мы с ним знакомы с детства. Мы вместе… Хенджин, шедший так же спиной, не заметил как на него летит кто-то. Чан рванул вперед быстрее, чем успел подумать. Схватил Хенджина за локоть, дернул на себя — тот влетел прямо в него, грудью в грудь. На секунду они замерли. Лицо Чана — в сантиметре от лица Хенджина. — Осторожнее, — выдохнул Чан, и голос его вдруг сел. Первокурсник с телефоном в руках выронил его и замахал руками, пытаясь удержать равновесие. — Сорьки. — бросил он и скрылся за ближайшей дверью. Хенджин застыл. Чувствовал чужое дыхание на своих губах. И быстро отстранился. Но Чан все еще держал его за локоть. — …Так что вы с ним? — он смотрел слишком пристально. — В средней школе вместе на тхэквондо ходили. Он был гением с перспективами сборной, я — ленивой задницей. Вот и все. – М. – Чан поджал губы. — Понятно. И что же этот “гений” забыл здесь? – Учится, наверное. Я откуда знаю? Чан молчал. Секунду. Две. Потом его плечи чуть расслабились. Он отпустил локоть Хенджина. – А ты что? – А что я? – тот смотрел на Чана выжидательно. – Мы не виделись сто лет. Просто поболтали. Хван шагнул ближе. Оказался вплотную. — Я сейчас с ума сойду… — покачал головой Хенджин, специально смотря в другую от Чана сторону, — от того, как ты горячо ревнуешь. Они стояли так несколько секунд. Слишком близко для коридора, где в любую минуту мог кто-то пройти. — Вечером поцелую. Много. — пообещал Хенджин. — Если отвезешь. Чан медленно выдохнул. В глазах потихоньку таяла обида. — Я и так отвезу. — Значит, не поцелую. — Хенджин скривил губы и, специально задевая Чана плечом, двинулся по коридору в обратную сторону. Тот разочарованно фыркнул, но ничего не сказал. Хенджин обернулся. Чан стоял на том же месте и смотрел ему вслед. Лицо все еще хмурое, но в глазах уже не было той ледяной пустоты.

***

Вокруг главного корпуса университета уже зажглись огни. Из дверей выпорхнули последние студенты. Чанбин вышел, застегивая куртку на ходу. Поежился, вдохнув вечерний студеный воздух. Он уже собирался свернуть к остановке, как вдруг увидел его – Мистера Кима. Он выходил из бокового входа — Чанбин даже не знал, что там есть выход. Ким шел быстро, почти бежал, глядя себе под ноги. В одной руке портфель. Другой он натягивал шапку — смешную, с помпоном, совсем не преподавательскую. В пальто, с поднятым воротником и шапкой натянутой почти до самых бровей он выглядел как человек, который очень хочет стать невидимым. «Он на тебя смотрел как на последний кусок пиццы». Голос Феликса всплыл в памяти сам собой. Чанбин присмотрелся внимательнее. Ким словно почувствовал взгляд. Повернул голову, и их глаза встретились. Чанбин не успел даже улыбнуться. Ким быстро кивнул — один раз, резко — и тут же ускорил шаг. Почти побежал. Поднял воротник еще выше, пряча нос, и почти нырнул в толпу студентов, спешащих к остановке. Чанбин смотрел ему вслед. “Странный”, — подумал он. – “Очень странный.” Автобусная остановка была в сотне метров. Ким уже стоял там, вжав голову в плечи, и смотрел в сторону подъезжающего транспорта. И Чанбин вдруг поймал себя на мысли, что не знает о нем почти ничего. Мистер Ким. Что он там рассказывал им на первой паре-знакомстве? Преподает английский. Первый год в университете. До этого, кажется, где-то практиковался... в школе? А потом сразу сюда. Значит, ему примерно… лет двадцать пять, двадцать шесть? Всего на пять лет старше третьекурсников. На пять лет старше самого Чанбина. Он поймал себя на том, что считает. Ким уже почти скрылся из виду — его смешная шапка мелькнула в свете фонаря и пропала в толпе, пытавшейся втиснуться в подошедший автобус. И только когда тот отъехал, Чанбин понял, что все это время стоял на месте. Он хмыкнул. И, засунув руки в карманы, направился к той же остановке. “Ким Сынмин”, — подумал он, глядя на огни уходящего автобуса. — “Сынмин.”

***

Хенджин и Джисон торопливо шли по коридору, ведущему к помещениям студсовета. Впереди у окна, галдя и смеясь, уже стояли какие-то студенты. — Ты останешься с нами? — Джисон бросил короткий взгляд на Хенджина. — Или домой? — Позже, — Хенджин зевнул, прикрывая рот ладонью. — Не хочу на автобусе. Джисон прищурился. В глазах заплясали чертики. — Посмотрите, какой пижон! Не хочет на автобусе. — Могу себе позволить. — М-м-м, — протянул Джисон и совершенно невинно толкнулся языком в щеку — так, чтобы Хенджин это увидел. — Ты... это сейчас на что намекаешь? — Я? — Джисон поднял руки вверх с самым невинным видом. — Я вообще ничего. Я просто язык за зубами держу. Хенджин закатил глаза, но в уголках губ дернулась улыбка. — Хан Джисон. — Хван Хенджин. — Ты невыносим. — Запомни: я гениален. — Джисон подмигнул и толкнул его плечом. И значительно громче добавил: — Ну, где моя банда?! Толпившиеся у дверей студии звукозаписи первокурсники пооборачивались. Кто с гитарой, кто с ноутбуком, кто просто так, поглазеть. Узнав Джисона, они оживились. — Джи! — завопил Джуён. — Джи пришел! — Я никогда не опаздываю, — важно сказал Джисон, — я задерживаюсь со смыслом. Первокурсники облепили его со всех сторон, забрасывая вопросами: «А сегодня будем записывать?», «А можно я попробую на барабанах?», «А твой друг останется с нами?» Джисон расцвел на глазах: расправил плечи, улыбка стала шире — он был в своей стихии. Хенджин смотрел на это и чувствовал что-то теплое в груди. Джисон здесь царствовал. Это было... красиво. В этот момент дверь рядом со студией — студсовет — открылась. Оттуда вышел Чонин, аккуратно запер дверь на ключ и сунул его в карман джинсов. Увидев Хенджина, он замер на секунду, а потом шагнул ближе. — Хенджин, — позвал он тихо. Хенджин обернулся. — А, привет. — Тебя Ли Феликс искал. — Чонин смотрел куда-то в сторону, на стену. — Ладно. Спасибо. Хенджин пожал плечами и посмотрел на него испытующе, ожидая продолжения. — Что-то ещё? Чонин мотнул головой. Он секунду помедлил, будто хотел добавить что-то еще, но передумал. Просто поджал губы и развернулся, чтобы уйти... — Эй! Красавчик! – раздалось из-за спины Хенджина. Чонин обернулся и увидел Джуена, шагнувшего в его сторону. — Привет, — выдохнул тот и сделал шаг вперед. Еще один. Улыбнулся — широко, открыто, с тем особым блеском в глазах, который бывает только у людей, влюбившихся с первого взгляда. — Как мне нравится то, что я вижу, — сказал Джуен с расстановкой, глядя прямо на Чонина. Повисла неловкая пауза. Чонин смотрел на него. Брови его медленно поползли вверх. — Эм... — выдавил он. — А мне нравится, что у меня есть все пять чувств? Джуен моргнул. — А? — Ну... — Чонин покраснел, но продолжил, — чтобы нравилось то, что я вижу, мне достаточно зрения. А вот чтобы радоваться жизни, нужны все пять. Джуен открыл рот. Закрыл. Снова открыл. — Это... это был комплимент? — Констатация факта, — Чонин поправил лямку рюкзака. — Пойду, — кивнул он и ушел. Быстро, почти бегом, не оборачиваясь. Из группы первокурсников раздалось хихиканье. — Ноль искр, братан, — сказал кто-то, хлопая Джуена по плечу. — Полный ноль. — Он просто не понял! — возмутился Джуен. — Да он тебя отшил. Джуен смотрел вслед удаляющемуся Чонину с выражением, в котором смешались обида, недоумение и... вызов. — Я еще вернусь, — пробормотал он себе под нос. — Это было отстойно, Джуён, — фыркнула девушка с ноутбуком. — Ты сказал как старый извращенец. — Да пошли вы! — Джуен махнул рукой, но щеки его предательски покраснели. Джисон похлопал его по плечу, проходя мимо. — Бывает. Просто не угадал. — А кто бы угадал с таким ответом?! — Понятия не имею. — Джисон открыл дверь студии. — Заходите давайте, время не ждет. Первокурсники повалили внутрь. Джуен пошел последним, все еще оглядываясь в коридор, где скрылся Чонин. Хенджин вошел следом, огляделся и плюхнулся на старенький диван у стены. В студии пахло пылью, старыми коврами и вдохновением Джисона. Тот уже сидел за пультом, крутил какие-то ручки, а первокурсники рассаживались кто где. Хенджин закрыл глаза. Музыка заиграла тихо, потом громче. Кто-то запел. Джисон кричал: «Нет, не так, давай снова!». — Ли Феликс, — пробормотал Хенджин себе под нос. — Что же тебе надо, Ли Феликс?

***

Хенджин вышел из дверей университета и сразу увидел знакомый автомобиль — Чан припарковался чуть левее крыльца, как всегда, на самом удобном месте. Все для главного мальчика университета. Хван направился к нему, на ходу наматывая шарф. Быстро скользнул в салон — и тепло машины накрыло его, как одеяло. Он выдохнул, прикрывая глаза на секунду. Чан сидел и смотрел в телефон. Красивый, как с обложки, в своем брендовом бордовом пуховике, с идеально уложенными волосами, до которых этот проклятый мартовский ветер даже не добрался. Чан поднял глаза. Улыбнулся — той самой ленивой, чуть надменной улыбкой. — Принцесса явилась, — сказал он, убирая телефон в карман. — Ждал? — Хенджин чуть склонил голову набок. — Минут двадцать. — И не холодно? — В машине тепло. — Ах да, — Хенджин прижал руку к груди, изображая умиление. — Мой личный шофер с подогревом сидений. Как я вообще раньше жил без тебя? — Плохо жил, — Чан завел двигатель — машина заурчала громче, довольно, сыто. — Замерз? — спросил Чан, не глядя. — Угу. — Куртка у тебя — говно. — Зато красиво, — Хенджин улыбнулся. — Ты же меня не за теплую куртку любишь. Чан дернул уголком губ, выезжая с парковки. — Я тебя не люблю. — О, прости, — Хенджин вздохнул. — «Не люблю». Я перепутал. — Мы просто друзья. — Которые целуются в машине по ночам. — Которые иногда целуются в машине по ночам, — поправил Чан. — Очень большая разница. Хенджин замолчал. Отвернулся к окну. «Не люблю». Шутка, конечно. Но почему-то задело. За стеклом проплывали серые многоэтажки, мокрые дороги, спешащие люди. Хенджин смотрел на них и думал. Чан только что проявил заботу. Куртка говно, замерз — заметил же. Но сам сказал — просто друзья. «Сын ректора, папа, статус. А я? Вебкам по ночам. Чан ревнует к Феликсу — а признаться боится. Мы оба трусы.» — Тяжелый день? — голос Чана вырвал его из мыслей. — Нормальный. — Врешь. — Не твое дело. — Мое, — Чан потянулся и положил ладонь ему на колено. Просто положил, без намека на что-то большее. Просто грел. — Я же шофер. Я должен знать, в каком настроении мой пассажир. Хенджин накрыл его руку своей. — Думаю просто. Чан покосился на него, но ничего не сказал. Машина катила по вечернему городу. Фонари зажигались один за другим. Хенджин смотрел на них и чувствовал, как внутри поднимается вопрос. Рискнуть? Спросить? — Чан, — выдохнул он, глядя прямо перед собой. — А ты… смотришь порно или вебкам? — М, да? — Чан пожал плечом. — А ты что, думаешь, у меня воздержание? «Он смотрит вебкам. Он смотрит на таких, как я. Он мог видеть меня. Он мог узнать… Как минимум не узнал. Иначе бы уже орал.» — И что думаешь о тех, кто там... ну, стримит? — Хенджин старался, чтобы голос звучал ровно. Чан задумался. Машина плавно вписалась в поворот. — Не знаю, Хённи. Я о них не думаю. Я думаю о тебе. — В голосе послышалась игривая усмешка. — А почему ты спрашиваешь? — Просто. Чан посмотрел на него долгим взглядом и вдруг усмехнулся. — Давно не смотрел, вообще-то, — сказал он, убирая руку с колена, чтобы переключить передачу. — У меня теперь есть ты. — В смысле? — В прямом. — Чан лениво улыбнулся. — С тобой как с вебкамом: смотреть можно, трогать — нет. Хенджин повернулся к нему. — Ты серьезно? — А что, не так? — Чан пожал плечами. — Я смотрю на тебя каждый день. Целую. А как что-то большее — ты сбегаешь. Он сказал это легко, почти шутя. Но Хенджин услышал то, что было между строк. Он тоже чувствует эту дистанцию. И она его бесит. — Я не сбегаю, — тихо сказал Хенджин. — А что ты делаешь? Хенджин не ответил. Машина свернула в переулок и остановилась у знакомого подъезда. Чан заглушил двигатель. В салоне стало тихо. Чан повернулся к нему. Посмотрел выжидающе. — Ну? — спросил он. Хенджин смотрел на него. Красивый. Рядом. Теплый. Тот, кто только что сравнил их с вебкамом — и даже не понял, насколько это больно и точно. — Не сегодня, — выдохнул Хенджин. В глазах Чана мелькнуло разочарование. — Когда? — Не знаю. — Ты всегда так говоришь. — Потому что я правда не знаю. Чан сжал челюсть. Секунду казалось, что он сейчас скажет что-то резкое. Но он только выдохнул и откинулся на сиденье. — Ладно. Хенджин заметил, как Чан нахмурился. На губах Хвана вдруг появилась наглая улыбка. — Но у меня кое-что есть для тебя, — сказал он и, наклонившись, взял запястье Чана. Высунул язык и смачно, со всей присущей ему похабностью, облизал его ладонь. — После стримов зрители обычно дрочат. Так что тебе пригодится. Чан дернулся. Глаза его расширились на секунду, а потом в них вспыхнуло что-то темное, опасное. Сильная рука схватила Хенджина за шею и притянула к себе. Их губы столкнулись в поцелуе — жестком, жадном, ненасытном. — Будешь так себя вести, — выдохнул Чан прямо в его рот, — возьму силой. Хенджин задохнулся. Снизу по всему телу прокатилась волна возбуждения. — Почему ты опять уходишь? — Чан не отпускал, держал за затылок, глядя в глаза. — Я же вижу. Ты хочешь. Но каждый раз убегаешь. — А ты? — спросил Хенджин. — Что — я? — Ты сам сказал — мы просто друзья. Которые иногда целуются. Точка. — Хенджин горько усмехнулся. — Вот я и не знаю, кто мы. Пока не знаю — бегаю. Чан замер. — Хённи… «Он с самого начала сказал — открыто не будет. Я знал. Я согласился. И теперь сам же его в этом упрекаю.» Хенджин кивнул сам себе и коснулся его губ пальцем. — До завтра, друг для поцелуев. — прошептал он, и, сорвав ещё один — короткий — поцелуй, выскользнул из машины. Холодный воздух ударил в лицо, выгоняя дурман. Хенджин сделал пару шагов к подъезду, потом обернулся. Машина все еще стояла. Чан смотрел на него через стекло — легкий силуэт в свете уличного фонаря. Хенджин помахал рукой и скрылся в подъезде. В кармане завибрировал телефон. Чан: Ладонь до сих пор мокрая Хенджин: Пользуйся, пока не высохла Чан: Уже Он прислонился спиной к стене лифта и закрыл глаза. Губы горели. Внутри все дрожало. «С тобой как с вебкамом». Если бы он только знал, как близок к истине.

***

Хенджин мерил шагами свою крошечную квартиру. Туда-сюда. От стола к окну. От окна к кровати. Пять шагов в одну сторону, пять в другую — вся его жизнь умещалась в этот маршрут. Он остановился у окна, уперся лбом в холодное стекло. За ним спал город — редкие огни, мокрый асфальт, ни души. «Пойти ва-банк? А что, если?..» Мысль пришла не впервые, но сегодня она была какой-то особенно навязчивой. Липкой. Возбуждающей. «Только до белья. Это же ничего такого?» Он отошел от окна, сделал пять шагов вправо. Остановился у вешалки с одеждой. «Нет. Хрень какая-то. Белье — это что? Крошечная тонкая тряпка. Почти ничего». Пять шагов влево. Снова к окну. «Но на пляже все в плавках. В раздевалках перед физрой все переодеваются вместе. Что тут такого?» Он усмехнулся своему отражению в стекле. Тот самый спор, который он вел с собой уже третий день. «Может, дело не в том, ЧТО ты демонстрируешь, а КАК ты это делаешь? На пляже не танцуешь и не гладишь себя. На физре не облизываешь мороженое так, чтобы у зрителей сносило крышу.» Мысли свернули в другую сторону. Он представил, как будет танцевать. Медленно, томно, как тогда, в том злополучном привате. Как руки проскользят по телу. Как пальцы будут задирать футболку, оголяя живот. Тогда он так увлекся, что возможно и зашел бы дальше, если бы не упавшая маска. Он остановился. Посмотрел на холодильник. Там, в морозилке, ждало ванильное мороженое. Он купил его специально — планировал демонстративно, грязно съесть перед камерой. Облизывать, всасывать, пачкаться. Язык проходится по тающему краю. Губы смыкаются вокруг. Белое течет по пальцам. Это же просто мороженое. Все едят мороженое. Но он знал, что это будет не "просто". Хенджин снова зашагал. Окно — холодильник — окно — холодильник. «А если Чан увидит?» Мысль ударила под дых. И одновременно — ниже. Он остановился, прикрыв глаза. И перед внутренним взором появилось: Чан сидит на стуле напротив. Джинсы, и без того обтягивающие крепкие бедра, натягиваются спереди. Глаза темные, жадные, голодные. Чан смотрит, как Хенджин облизывает мороженое. Чан сжимает подлокотники. Чан стонет. «Наверное, я завязал бы ему руки за спиной. Чтобы точно только смотрел. Чтобы точно не мог тронуть.» Хенджин насасывает мороженое, нарочно пачкается, размазывая по губам, по шее, мнет собственный член через тонкую ткань белья. Стонет. Чан бы с ума сошел. Хенджин — тоже. А потом он кончает. И Чан вместе с ним. О да. «Боже, как же хочется», — подумал он, чувствуя, как внизу живота накатывает легкий, приятный спазм. Он резко мотнул головой, прогоняя видение и открыл глаза. — Нельзя, — сказал он вслух. — Перед эфиром нельзя. Нельзя думать о таком. Иначе все пойдет не по плану. Он прошелся еще раз. Туда-сюда. Успокаивая дыхание, успокаивая тело. Ладно. Другой вариант. Может, наоборот — одеться? Не раздеваться, а сыграть роль? Он подошел к вешалке с одеждой. Провел рукой по плечикам: рубашки, футболки, джинсы, худи. Скучно. Обыденно. Ничего игрового и провокационного. Никакого «сексуального врача» или «развратной горничной». Взгляд зацепился за кожаные брюки со шнуровкой — те самые, в которых он был на прошлой вечеринке. Чан тогда смотрел на него так, будто хотел съесть. Можно их. И облегающую майку. Если зачесать волосы назад, влажные, и майку чуть подрезать... получится кроп-топ. Он представил себя в этом образе. Темные брюки, открытая полоска живота, мокрая челка, падающая на глаза. Взгляд в камеру — тяжелый, обещающий. Это не раздевание. Это просто стиль. Просто образ. Но он знал, что это неправда. Хенджин отошел от вешалки, снова оказался у окна. За стеклом спал город. Где-то там, в другом, более богатом, районе — Чан. Который смотрит вебкам. Который мог увидеть и его. Который хочет его, но не может. Который сказал: «С тобой как с вебкамом — смотреть можно, трогать нельзя». Хенджин усмехнулся. — Если бы ты знал, — прошептал он. — Если бы ты только знал. Он посмотрел на часы. До эфира — полчаса. Нужно решать. Раздеться? Одеться? Или то, что между? В голове все еще крутились картинки — Чан со связанными руками, мороженое на губах, собственное обнаженное тело. Не для всех, для Чана. «С ума сойти как хочется». Но ноги уже несли его к холодильнику. Достать мороженое, чтобы оно чуть подтаяло. Потом — к вешалке, за брюками. Потом — в ванную, зачесывать волосы. И маска. Закрепить маску намертво. — Ладно, — сказал он вслух. Через полчаса загорится красная лампочка камеры. И он решит. А пока — готовиться.

***

Хенджин сидел перед монитором в кожаных брюках и короткой майке, открывающей живот. Волосы влажные, зачесаны назад. На тарелке перед ним лежало мороженное, уже начавшее подтаивать. В чате зашевелились. Spenser8: Мммм какой ты сегодня вкусный hwiteboy: ЖИВОТИК!!! seoulmoon: что сегодня будет, NotYours? Хенджин улыбнулся в камеру заигрывающе. — Сегодня, ребята, у нас особенный вечер, — сказал он, беря в руку мороженое. — Кто любит сладкое? Чат взорвался. pinky92: Я ЛЮБЛЮ hwiteboy: отправил 100 токенов seoulmoon: покажи, как ты его ешь Хенджин взял мороженое за палочку и облизал край тающего эскимо. Самый кончик языка скользнул по белому, собирая капли. Он зажмурился на секунду — не от удовольствия, а для вида. Для них. — Холодно, — выдохнул он. Донаты посыпались один за другим — 50, 77, 80. Хенджин смотрел на цифры краем глаза, но не останавливался. Он задержался губами, топя теплом мороженное, позволяя белому течь по пальцам, и медленно, с нарочитой грязью, облизал каждый палец по очереди. pinky92: Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СМОГУ ЕСТЬ МОРОЖЕНОЕ hwiteboy: ГОСПОДИ seoulmoon: отправил 250 токенов — Это только начало, — промурлыкал Хенджин, облизывая губы. — Если вы накидаете еще... скажем, до четырех тысяч... вас ждет сюрприз. pinky92: КАКОЙ?? taai: 5 баксов это 5 баксов... seoulmoon: хоть намекни — Не скажу, — Хенджин покачал головой, и капля мороженого упала на живот, прямо на открытую полоску кожи. Он посмотрел вниз, потом снова в камеру. — Ой. Какая неловкость. Чат загудел. Донаты поползли вверх — 300, 320, 400. На экране всплыло окно: Пользователь OnlyMine приглашает вас в приватный чат. Ставка: 80 токенов/мин. Хенджин посмотрел на счетчик донатов — 2257. До четырех тысяч далеко. А приват даст почти тысячу за десять минут. Палец нажал «принять». Экран моргнул. Общий чат исчез. Хенджин откинулся на спинку стула, чуть расслабляясь. В приватном чате можно было не так сильно играть. Здесь был только один зритель. OnlyMine: Привет OnlyMine: Ты сегодня особенно красивый — Спасибо, — улыбнулся Хенджин. — Ты тоже ничего, хоть я тебя и не вижу. OnlyMine: А ты хотел бы увидеть? — Не знаю. — Хенджин плавно повел плечами. — А ты хотел бы показаться? OnlyMine: Может, когда-нибудь. Если заслужишь. Хенджин придвинулся к экрану, включаясь в игру. Это могло бы быть... даже приятно. — И как мне заслужить? — спросил он, кокетливо упираясь подбородком в ладонь. OnlyMine: Продолжай делать то, что делаешь. Мне нравится. — Мороженое? OnlyMine: То, как ты его ешь. Это... возбуждает. Хенджин почувствовал, как по спине пробежал ток от того, как это было сказано. Просто. Честно. Без пошлости. Он взял мороженое, надкусил, позволил белой струйке стечь по подбородку. Потом медленно, глядя в камеру, слизал языком каплю с нижней губы. OnlyMine: Ох... — Тебе нравится? — спросил он. OnlyMine: Очень. Хенджин стрельнул глазами в камеру, а потом обхватил губами мороженное, втянул щеки и начал медленно опускаться по нему вниз. Минут десять они болтали. OnlyMine просил то повернуться, то провести рукой по животу, то показать, как Хенджин облизывает мороженое. OnlyMine: твои родинки сводят меня с ума Хенджин на секунду замер. Это было слишком лично. Он машинально коснулся сгиба шеи пальцами. На таком расстоянии от камеры её невозможно было рассмотреть. OnlyMine: Не бойся. Я просто смотрю. OnlyMine: Мне нравится смотреть. Хенджин откинулся на стуле, потянулся, позволяя майке задраться выше. Провел пальцами по груди, по шее, запустил в волосы. Пальцы дрогнули, но он надеялся, что не видно. Он подыгрывал, но внутри росло странное чувство. OnlyMine: Красиво OnlyMine: Ты такой красивый, Джинни Рука Хенджина замерла на плече. Что? Сердце пропустило удар. Потом еще один. Потом забилось где-то в горле. — Послушай, — Хенджин заставил себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой. — Ты меня с кем-то перепутал. Я просто... OnlyMine: Не бойся OnlyMine: Я никому не скажу OnlyMine: Честно Хенджин молчал. Пальцы дрожали. Это конец. Это полный конец. OnlyMine: Я здесь только потому, что хочу быть с тобой OnlyMine: Общаться OnlyMine: Смотреть на тебя OnlyMine: Ты мне правда нравишься — Это... это не я, — выдавил Хенджин. OnlyMine: Хорошо OnlyMine: Пусть будет не ты OnlyMine: Я не хотел тебя пугать Он смотрел на экран и не верил. Не мог поверить. Это был сон. Кошмар. Или то и другое одновременно. Пальцы вцепились в столешницу так, что побелели костяшки. OnlyMine: Послушай OnlyMine: Я сохраню твой секрет OnlyMine: Клянусь OnlyMine: Я не планировал рассказывать об этом кому-либо, ни друзьям, ни в универе Если это не он, ему нужно было собраться и доиграть роль до конца. Внутри все дрожало. Хенджин натянул подобие улыбки и рассмеялся: — Ахаха, какой ты забавный, — звук вышел резким, истеричным. — Я могу быть для тебя тем, кем ты хочешь. Пока платишь. OnlyMine молчал. Хенджин сглотнул. — Что ты хочешь прямо сейчас? — выдавил он настолько игриво, насколько мог. OnlyMine: Кончить OnlyMine: Прямо сейчас Тишина. — И что я должен сделать? — осторожно поинтересовался Хенджин. Чат молчал какое-то время. Наконец появились сообщения. OnlyMine: Лизни камеру OnlyMine: Просто лизни OnlyMine: Котенок Слова расплывались перед глазами Хвана. «Котенок». Хенджин смотрел на камеру. Черный глаз гаджета смотрел на него. Он выдохнул. Медленно, как под гипнозом, наклонился к камере. Язык высунулся, приближаясь к объективу. Широкий, с белыми разводами от мороженного, влажный. И в этот момент — на грани, когда язык уже почти коснулся камеры — в голове вспыхнуло. Чан. «Чан. Чан смотрит вебкам. Чан знает, как я выгляжу. Чан мог...» А если это он? Если Чан — это OnlyMine? Язык коснулся камеры — прохладного объектива. На секунду мир погас.

***

Хенджин выключил компьютер и откинулся на спинку стула. OnlyMine знает его имя. OnlyMine знает, что он учится, видел его родинки. Может ли это быть тот самый с привата, что видел его без маски? Или. OnlyMine — кто-то из его реальной жизни? В голове крутились лица: Феликс, который появился слишком неожиданно. Чан, который ревнует, смотрит вебкам и мог его узнать. С завтрашнего дня он начнет присматриваться. Но кто из них заслуживает первого подозрения? Кого Хенджин заподозрит первым в третьей главе? 1. Тот самый с привата 2. Чан 3. Феликс 4. Джисон Свой выбор пишите в комментарии!