Игра в напёрстки

Чан лежал на кровати в своей комнате и скролил экран телефона. За окном давно стемнело, но он не включал свет — так было привычнее. — Ну давай, — пробормотал он, обновляя страницу. — Где ты там… Потом достал из кармана джинсов карточку. Проверил баланс. Перешел на сайт и начал вводить данные. Дверь открылась без стука. Чан дернулся и телефон с картой исчезли под подушкой быстрее, чем он успел подумать. Он сел на кровати, выпрямил спину, поправил футболку — идеальный студент, готовый к экзамену. Отец вошел, включил свет, окинул взглядом комнату, поморщился, но ничего не сказал. — Как учеба? – Он остановился у стола, побарабанил пальцами. — Нормально, — Чан смотрел то на отца, то на включатель света. — Экзамены скоро. — Я готовлюсь. — Хорошо. Отец повернулся к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня: острые скулы, рот, сжатый в недовольную полоску. — На следующей неделе, в воскресенье, к нам приедут Паки. На ужин. Чан внутренне напрягся, но лицо не дрогнуло. — Обсудим инвестиции в университетские проекты. — Отец сделал паузу. — Их дочь Розэ тоже будет. — Понятно. — Вы с ней знакомы? — Мы – одногруппники… — Чан коротко пожал плечами. — Конечно, знакомы. Отец кивнул. Удовлетворенно. — Хорошо. Хорошо, что вы так тесно дружите. Розэ, — он помедлил, — милая девочка. Чан промолчал. Слова «милая девочка» повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. — Я тут подумал, — продолжил отец, будто между делом, — ты уже взрослый. Пора самому зарабатывать. Старый трюк. Чан знал его с детства. — Если, конечно, ты не планируешь радовать меня успехами и дальше. — Планирую. — Вот и славно. Отец еще раз окинул взглядом комнату и вышел, прикрыв дверь. Чан выдохнул. Медленно, чтобы не сорваться. Откинулся на подушку, уставился в потолок. Розэ. Конечно, Розэ. Он представил этот ужин. Отец с Паком будут обсуждать инвестиции, матери — переглядываться и намекать на «молодых». А Розэ будет сидеть напротив и улыбаться так, как обычно она улыбалась ему в универе: приветливо и хищно одновременно. «Милая девочка». — Хуй там, — сказал он вслух. – Самка богомола. Сунул руку под подушку, достал телефон и карту. Снова открыл сайт, снова ввел данные. Нажал «Оплатить». — Посмотрим, что ты на это скажешь, — пробормотал Чан. — «Друг для поцелуев». Он отложил телефон, закрыл глаза. В голове крутилось: Хенджин, Розэ, отец, ужин, Хенджин, Хенджин... Хенджин. Чан улыбнулся. *** Джисон откинулся на спинку компьютерного кресла и уставился на кнопку “Присоединиться к стриму “NotYours” на светящемся мониторе. Он был онлайн. Эфир уже шел. Пальцы барабанили по столу. Нажать? Не нажать? Хенджин же просил его. Сказал, что не хочет, чтобы Джисон смотрел. Но что если просто проверить, что Хван в порядке? Только одним глазком. Ему знать не обязательно. Джисон тяжело выдохнул. Ладони вспотели. Он вытер их о джинсы, снова положил на клавиатуру. Смотреть или нет? Рука сама потянулась к мышке. Палец дрожал над кнопкой. — Я же… ничего такого не делаю. Это просто Хенджин, — пробормотал он себе под нос. — Ты его с первого класса знаешь. И нажал «Присоединиться». Экран моргнул, и Джисон увидел его. Хенджин сидел перед камерой в кожаных брюках и короткой майке, открывающей живот. Волосы влажные, зачесаны назад. В маске, скрывающей половину лица и самые его приметные родинки – под левым глазом и справа на щеке. Но это все еще был Хенджин – как минимум для Джисона. Он смотрел, как Хван взял мороженое за палочку. Как его язык — самый обычный язык, который Джисон видел тысячу раз, когда Хенджин облизывал губы или пробовал его еду в кафе — скользнул по краю, собирая белую каплю. — Холодно, — произнес он на камеру с пикантным придыханием. Джисон сглотнул. Во рту пересохло. Хенджин задержался губами на мороженом, топя его своим теплом. Белое потекло по пальцам. Он поднес палец ко рту и облизал медленно, нарочито развязно. Потом еще один. И еще. Джисон смотрел, не в силах оторваться. Это точно Хенджин? Друг детства. Тот, кто спал на плече Джисона в автобусе в средней школе. Тот, кто выслушивал все его пьяные страдания в университете… Но тело реагировало иначе. — Это только начало, — промурлыкал Хенджин, облизывая губы. — Если вы накидаете еще... скажем, до двух тысяч... вас ждет сюрприз. Чат справа летел сообщениями и донатами. Джисон не читал. Он смотрел, как Хенджин качает головой, как капля мороженого падает ему на живот, прямо на открытую кожу. Туда, куда Джисон никогда не смотрел. Или думал, что не смотрел. Он почувствовал что-то неладное. Опустил взгляд вниз. Брюки натянулись. — Да иди ты... — выдохнул он. Собственное тело предало его. Реагировало на то, на что не должно было реагировать. На друга. На Хенджина. Джисон зажмурился. Открыл глаза. Хенджин все еще был там — вновь облизывал палец, смотрел в камеру из-под полуопущенных ресниц. Надо выключить. Сейчас же. Рука зависла над клавиатурой. Но вместо того чтобы нажать «выйти», он посмотрел на другую кнопку. «Предложить приват». Джисон смотрел на экран. Хенджин улыбнулся — той самой улыбкой, которой улыбался ему тысячу раз. Только сейчас она была не для него. Для всех. Палец нажал кнопку. *** Ночь вцепилась в город мокрыми пальцами. Хенджин сидел на холодных ступенях старого подъезда, кутаясь в тонкую кожанку. Его колотило. Может, от ночного мартовского ветра, который забирался под куртку. Может, от воспоминаний, как OnlyMine из сегодняшнего привата назвал его по имени. «Джинни» — буквы стучали в его голове. NotYours. OnlyMine. Который знает настоящее имя NotYours. «Самое тупое совпадение на свете» —Хенджин горько усмехнулся. Он не знал, сколько просидел так. Минут десять? Полчаса? Время текло сквозь пальцы, как вода. Дверь подъезда тихо пискнула и открылась. Джисон вышел на крыльцо в шелковой пижаме цвета айвори, поверх которой был накинут махровый синий халат в крупный цветочек — страшно старый, страшно уродливый и, судя по всему, страшно любимый его бабушкой. На ногах — тапки-зайцы с оттопыренными ушами. Под глазами — патчи, которые в тусклом свете фонаря делали его похожим на инопланетянина. Он остановился на верхней ступени, за спиной Хенджина. Секунда. Две. Потом вздохнул. — Простудишься, если продолжишь тут сидеть. Хенджин не ответил. Просто смотрел куда-то в сторону, в темноту между фонарями. Джисон спустился ниже. — Хённи. Тот дернул плечом. — Меня узнали, — сказал, он звучно шмыгнув носом. Голос дрогнул. — Чел в привате назвал меня по имени. Джисон не ответил. Потом, не говоря ни слова, сунул руку в карман халата и вытащил флягу. Металл тускло блеснул в свете фонаря. Он толкнул ее в плечо Хенджина. Тот взял. Отвинтил крышку. Сделал несколько глотков — залпом, жадно. Обжигающее тепло разлилось по груди, но до кончиков пальцев так и не дошло. Он вернул флягу. Джисон убрал ее обратно в карман. Где-то вдалеке залаяла собака, потом затихла. Джисон прочистил горло и тихо спросил: — Как это… случилось? — Просто. — проговорил Хенджин отстраненно, будто не о себе. — Все было нормально. А потом он... он назвал меня. “Джинни”. Джисон молчал долго. Так долго, что Хенджин уже решил, что он ничего не скажет. Но потом тот заговорил — осторожно, будто нащупывая почву: — Ну... твое имя не такое уж редкое. Один из ста учеников — точно Хенджин. Может, он просто наугад ляпнул? — Я сделал вид, что это не я. — Тоже бы так сделал, – согласно кивнул Джисон. — Это было ужасно, — Хенджин провел рукой по лицу. — Он сказал, что сохранит секрет. Сказал, что не расскажет в универе и друзьям. Джисон опять кивнул. — Это хорошо. — Джисси, ты не понял?! — Хенджин резко повернулся к нему. В голосе звякнуло что-то острое. — Он не просто знает, как меня зовут. Он знает про университет! Джисон поморщился, сдвинул патчи повыше и уселся на ступени рядом. — Он сказал конкретный университет? — Нет, но... — Тогда это может быть совпадением. — Джисон пожал плечами. — Очевидно же, что молодой парень учится. Молодых, которые не учатся, вообще мало. Хенджин смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. Джисон не понимал. Не хотел понимать. Он просто смотрел в одну точку перед собой, словно рядом сидел не друг, а его бездушная голограмма. Хенджин медленно и тяжело выдохнул. — А если ты ошибаешься? Вдруг этот тип реально меня знает?! — Кто? — Я сначала подумал на Чана, — выплюнул Хенджин. — Пф… не, – качнул головой Джисон. — …Он смотрит вебкам, он сам говорил. Но… он скорее бы просто… порвал все. Или приехал и устроил мне разнос. Хотя, может, он прямо сейчас и стоит под моими окнами или сносит дверь… — Ты параноишь, — глухо прокомментировал Джисон. — Я должен узнать, кто такой OnlyMine. — Хенджин сжал кулаки. — Найти его. Узнать, что он от меня хочет. Джисон судорожно вздохнул, запахнул сильнее халат. — Хённи... может, просто перестать? Пока можно дать заднюю. Пока ты не сделал там ничего такого, от чего не отмоешься. Ты же не сделал? Хенджин дернулся, будто от удара. — Ты предлагаешь мне просто закрыть глаза? Делать вид, что ничего не случилось? Особенно теперь, когда кто-то знает, что NotYours это я? — Я предлагаю тебе не зарывать себя еще глубже. Подумать о безопасности. — А ты не думаешь, что я о ней и думаю?! — Хенджин всплеснул руками. — Этот тип знает мое имя. Он знает, что я учусь в универе. Он даже видел мои родинки, Джисон! Он может найти меня в любой момент! — Тише, — Джисон оглянулся на окна. — Разбудишь всех. Вообще не факт, что он будет тебя искать. Если ты сейчас перестанешь заниматься вэбкамом, то и проблема исчезнет. Пойди докажи ещё, что ты там вообще был. — А если он — мудак и специально найдет меня? Что я буду делать, если он объявится? Если меня отчислят? — Что «что»? На самый крайний случай, — Джисон вздохнул и вынул из кармана флягу, — у тебя есть Чанмунитет. Начинай насасывать ему уже сейчас, чтобы к моменту когда составят приказ на твое отчисление, у него хватило мотивации попросить папочку не вышвыривать тебя из универа. — Хуйню не неси! — зло зашипел Хенджин. — Ты не понимаешь. Ты просто сидишь тут в своей шелковой пижаме и говоришь «перестань». А это не так просто! Джисон открыл рот, чтобы сделать глоток. — Слушай, — прищурился Хенджин, глядя на друга. — А может, это ты? Может, это была твоя тупая шутка? Джисон застыл. Моргнул. Выдавил: — Ты дебил? — Ты так не хочешь, чтобы я искал этого OnlyMine. Может, потому что это был ты? Хенджин схватил его за воротник халата и приложил спиной к перилам лестницы. Металл звякнул и завибрировал от удара. Джисон зажмурился и ахнул от неожиданности. Хенджин навис над ним. – Что?! Так и было, да?! – Он с силой тряхнул его ещё раз. — Хённи! — Джисон поднял руки в миротворческом жесте. — Ты с ума сошел? — Скажи, что это не ты. — Хенджин смотрел ему прямо в глаза. — Э-это.. не я. Джисон отвел взгляд и прочистил горло. — Поклянись. — Хенджин не отпускал. — Клянусь. – Если врешь, то поцелуешь Минхо. С языком. Джисон молча вернул к нему взгляд. — Клянусь, что это не я, – его голос вдруг стал ровным, почти спокойным. — Я бы никогда так с тобой не поступил. Хенджин смотрел на него. И взгляд смягчился. Потом руки разжались сами собой. Он отшатнулся, сел обратно на ступеньку, спрятал лицо в ладонях. — Прости, — выдохнул он. — Прости. Я просто... — Идиот. Я знаю. Джисон выпрямился, отряхнул халат, поправил съехавшие патчи. Сунул флягу Хенджину в руку. — Пей давай. Тот выпил еще. Они сидели молча. Джисон смотрел на звезды, которых не было видно из-за городских огней. Хенджин — на свои руки. — Нужно его найти, — сказал Хенджин опять. — Чтобы контролировать. Или просто набить морду. — Как? — Не знаю. Присмотреться к университетским? — А если это не из окружения? — А если из? — Хенджин повернулся к нему. — Это может быть кто угодно. Одногруппник, знакомый, даже преподаватель... — Преподаватель? — Джисон скривился. — Ким, что ли? Он самый молодой из всех. Лет тридцать пять-сорок? И выглядит странно… — Не знаю. Я вообще ничего не знаю. Джисон задумался. — А может, это тот чувак, который видел тебя без маски? Ну, доритос, или как там его… — Тот, с привата? Дотеро. Теоретически да. Если он успел сфоткать или записать... найти лицо в соцсетях не сложно. — Тогда совсем пиздец. Неизвестный сталкер, который за неделю вычислил тебя по смазанному фото. — Угу. Где-то хлопнула дверь, завелась машина, уехала в ночь. — Чтобы вычислить, кто это, нужно больше информации, — сказал Джисон. — Я не смогу вычислить его по нику. Никто не сможет. Только у него самого вытягивать информацию. Но даже если будет новый стрим, не факт, что он еще придет. — Придет, — Джисон посмотрел куда-то вдаль. — Такие… извращенцы всегда возвращаются. — Откуда ты знаешь? — Фильмов насмотрелся. Хенджин фыркнул. Коротко, безрадостно. — Спасибо, утешил. — Я стараюсь. Они сидели на холодных ступенях, два силуэта в свете фонаря. Один — в дорогой куртке, которая не грела. Другой — в старом халате, который грел, но выглядел смешно. — Переночуешь у нас? — спросил Джисон. — Сестра пироги испекла. — Не хочу к людям. — Я – не люди. Я — Джисон. Хенджин посмотрел на него. На эти дурацкие патчи, на тапки-зайцы, на халат, который его мама, наверное, купила лет десять назад. — Ладно, — сказал он. — Только давай еще посидим. Джисон кивнул и остался сидеть рядом. *** — И все же, «we are going to train» или «we are going to go to train»? — Чанбин взъерошил затылок, глядя в тетрадь по английскому. — Вообще нет же разницы. Кто придумал так много будущих времён? Феликс закинул рюкзак на плечо и бросил на него кокетливый взгляд: — Кто-то, кто считал, что светлая грусть тебе к лицу. — … Или хотел моей смерти под тоннами «Английской» домашки. — обреченно вздохнул Чанбин. — Я ничего не понимаю! — Полная каша, — согласился Феликс с абсолютно честным лицом. И бросил взгляд на преподавательское место, где Мистер Ким уже встал и бережно собирал свои дидактические материалы в аккуратную стопку. — Хм. Пошли лучше у нашего симпатичного эксперта спросим? — У Кима? — Чанбин смутился. — Да ну, он уже уходит, наверное... — Пошли, — сверкнул улыбкой Феликс и, схватив Чанбина за рукав, потащил его к преподавательскому столу. Чанбин едва успел подхватить свою рюкзак. — Мистер Ким! Можно вас на минуту? Преподаватель поднял голову. Его челка смешно упала на лоб. — Да, конечно, — он поправил закатанные рукава рубашки. — Мы тему не поняли, — Феликс расплылся в самой обаятельной из своих улыбок. — Про будущее. Там эти... will, going to... непонятно, когда что использовать. Ким посмотрел на них. На Феликса хлопавшего ресницами с видом святой невинности. На Чанбина, который действительно чувствовал себя потерянным. И вздохнул. — Давайте я объясню ещё раз, — сказал Ким и вытянул из своей стопки чистый листок. Он начал объяснять. Говорил спокойно, понятно, иногда поглядывая то на одного, то на другого. Рисовал схемы, писал примеры. Чанбин отметил, как изящно он опирается на стол, держит ручку, будто это кисть художника, мягко щелкает ногтем по только что написанной строке. — ...поэтому для спонтанных решений мы используем will, а для запланированных — going to или present continuous... Феликс слушал внимательно, но в глазах его плясали чертики. — То есть, — перебил он, хмуря лоб, — если в фильмах герои смотрят друг на друга и один спрашивает: «Will I kiss you?» — это правильно? Ким замер. Щеки его чуть порозовели. — Если... если это не запланировано, если это спонтанное решение... то да, грамматически верно. — А если он уже собирался это сделать? Если у него был план? — Феликс склонил голову, пристально смотря на преподавателя. — Тогда... — преподаватель сглотнул, поскреб ногтем свой листок. — Тогда «I'm going to kiss you». Ким поднял глаза — на Чанбина. Секунда, не больше. Чанбин не успел ничего понять, только почувствовал, как что-то екнуло внутри от этого взгляда. «Странный», — подумал Чанбин. Но почему-то стало жарко. Чанбин побагровел и уставился на Феликса свирепым взглядом, лишь бы не смотреть в сторону преподавателя. Но тот ничего не замечал, лишь гипнотизировал взглядом макушку преподавателя. — Понятно, — он кивнул и широко улыбнулся. — Спасибо, мистер Ким. Теперь все встало на свои места. — Не за что, — Ким смотрел куда-то в сторону, в окно. — Если что, обращайтесь, — без энтузиазма добавил он. Они вышли. Дверь закрылась. — Ты охренел? — зашипел Чанбин. — Какие «kiss you»? Ты зачем это спросил? — А что? — Феликс хмыкнул. — Первое, что в голову пришло. Нужен же был пример. — Первое в голову? Поцелуи? С преподом?! — А ты о чем-то другом думал? — на его губах расплылась лукавая улыбка. Чанбин открыл рот, закрыл и снова покраснел. — Ах, Мистер Ким, Мистер Ким, — мечтательно покачал головой Феликс. — Какой же он милаш, когда смущается, правда? — То есть ты не за консультацией шел, а флиртовать с ним?! Феликс подмигнул, но ничего не ответил. Только его улыбка стала ещё шире. — Я думал, ты тему не понял! — возмутился Чанбин. Феликс рассмеялся: — Бинни, я до восьми лет в Сиднее жил. Английский — мой родной. Чанбин уставился на него. — Ты... билингв? — Можно и так сказать. — И ты... специально? — Боже, мы же это выяснили два вопроса назад, — Феликс закатил глаза. — И вообще, пойдем за кофе. А то я реально I’m gonna fall asleep. Он хлопнул Чанбина по плечу и свернул в направлении кафетерия. *** Чонин смотрел в монитор и никак не мог сосредоточиться на тексте служебной записки. Пальцы замерли над клавиатурой. Джуен стоял у стола его и просто улыбался. В руке он подкидывал яблоко — ловил, снова подкидывал, ловил. И так последние минут пять. — Тебе что-то нужно? — спросил наконец Чонин, не поднимая глаз. — Мне? — Джуен поймал яблоко. — Нет. Просто стою. — Здесь? — А что, здесь нельзя стоять? Чонин промолчал. Джуен качнулся в его сторону. — Что делаешь? — Работаю. — Работаешь, — Джуен кивнул. — А после работы что делаешь? Чонин наконец поднял глаза. Посмотрел на Джуена долгим, изучающим взглядом. Тот улыбался — открыто, беззащитно, совсем не опасно. — Зачем тебе? — спросил Чонин. — Просто интересно. — Джуен пожал плечами. — Ты тут сидишь каждый день... — он замялся, подбирая слова. — Я и подумал: может… может, познакомимся? Чонин смотрел на него. В голове пронеслось: «Он серьезно? Со мной?» — Я Чонин, — сказал он наконец. — Ты уже знаешь. — Знаю. — Джуен просиял. — А я Джуен. — Я знаю. — Отлично! — Джуен положил яблоко на стол перед Чонином. — Это тебе. Чтобы не скучать. И ушел, насвистывая, в сторону дивана. Чонин посмотрел на яблоко. Потом на Джуена. Тот обернулся и подмигнул, улыбнулся какой-то широкой, слишком солнечной улыбкой. Чонин вздохнул и уткнулся взглядом в клавиатуру. Работа сама себя не сделает. Чан развалился на диване, уткнувшись в телефон. Он даже не поднял головы, когда Джуен плюхнулся рядом. Справа от них, в кресле, устроились Чанбин и Феликс. — ...а он говорит: «Ты неправильно держишь гриф!» А я ему: «Я с тринадцати лет в качалке, я знаю, как держать гриф!» — Чанбин размахивал руками, изображая возмущение. Феликс сидел на подлокотнике и слушал, склонив голову к плечу. Светлые волосы падали на глаза, веснушки рассыпались по носу. Он улыбался — мягко, заинтересованно, будто Чанбин рассказывал самую захватывающую историю на свете. — И что он ответил? — спросил Феликс, подаваясь чуть вперед. — Сказал, что у меня техника хромает. Представляешь? — Ужас. — Феликс покачал головой. — А можно я как-нибудь приду посмотреть, как ты жмешь? Научишь меня всем нюансам постановки рук? Чанбин смутился, но улыбнулся. Почесал затылок. — Ну... я… – Да ладно, Бинни. Я просто восхищен. Расслабься. — Феликс успокаивающе погладил его по плечу. Чан покосился на них. «Опять этот тип втирается. И Чанбин ведется как дурак». Розэ стояла у доски, постукивая маркером по ладони. Оглядела собравшихся, нахмурилась. — А где эти полуфабрикаты филфака? — Опаздывают, — пожал плечом Чанбин. — Как всегда. — Может, начнем без них? — предложил Феликс. Розэ кивнула, разворачиваясь к доске. — Итак. В мае должна пройти благотворительная ярмарка университета. Нужно организовать три зоны: продажи, фудкорт и развлечения. Она начертила на доске три круга и подписала. — Предлагаю распределиться по парам. Каждая пара курирует свою зону. Остальные — помогают там, где не хватит рук. Чан слушал вполуха, нога нетерпеливо постукивала по линолеуму. Телефон в руках погас, но он все равно смотрел на черный экран. Потом обернулся на дверь. Где его носит? Он открыл чат с Хенджином. Написал: «Ты где?» Стер. Написал: «Скоро будешь?» Снова стер. — Я и Чан, — Розэ повернулась к нему. — Можем взять на себя финансы и общее курирование. И зону продаж. Да, Чан? Тот поднял глаза. Прослушал, что она сказала, но кивнул. Снова уставился в телефон. — У кого еще есть предпочтения? — спросила Розэ. Чанбин смотрел в пол. Феликс улыбался, но молчал. Джуен сидел вполоборота и кидал короткие взгляды на Чонина. — Але, ребята! — Розэ хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Может, фудкорт? — неуверенно предложил Чанбин. — А чем там заниматься? — Феликс склонил голову. — Бургеры жарить? — Скорее организовать место для продажи всякой выпечки из столовой, составить меню… — перечисляла Розэ. — Скучно. — Тогда развлечения? Там весело… Дверь распахнулась — влетели Минхо и Хенджин, запыхавшиеся и веселые. Минхо что-то доказывал на ходу, размахивая руками. Хенджин закатил глаза, но в уголках губ пряталась улыбка. Чан дернулся. Телефон чуть не выпал из рук. Он поймал его, но глаза уже зацепились за Хенджина. На секунду их взгляды встретились — и Хенджин, будто только этого и ждал, улыбнулся чуть шире. Чан отвел глаза и сжал губы, чтобы не улыбнуться в ответ. «Он здесь. Все по-старому». Чан тихо выдохнул. — А вы что будете делать? — кивнула Розэ на вошедших. — Мы распределяем зоны ответственности. Минхо плюхнулся рядом с Джуеном. Хенджин прошел к дивану, бросил быстрый взгляд на Чана, но сел на подлокотник с другой стороны — прямо напротив Феликса. Тот подался вперед. — Я могу с Хенджином, — сказал он и повернулся к Хвану. — Возьмем развлекательную зону? Чан напрягся, уперся локтями в колени. «С Хенджином. Конечно, ты с Хенджином». — Разве мы не по факультетам разбиваемся? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал приветливо или хотя бы равнодушно. Но получилось скорее угрожающе. Феликс повернулся к нему. Улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Чана уже сводило скулы. — А какая разница? Главное, чтобы работа делалась. Или тебя что-то смущает, Чан? Он произнес его имя так легко, будто они были друзьями сто лет. — Просто обычно так удобнее. — с раздражением в голосе сказал тот. — Пожалуй, ты прав. Но… мы все здесь с разных факультетов, и это не мешает нам общаться, — парировал Феликс. — Я просто предлагаю. — Я просто соглашаюсь. Розэ перевела взгляд с него на Феликса и обратно. — Можем сделать по-другому, — сказала она примирительно. — Распределимся по трое. Чанбин, Хенджин и Феликс — развлечения. Чонин, Минхо и Джуен — фудкорт. Чан и я — берем финансы и продажи. Минхо пожал плечами. Джуен обернулся и стрельнул загадочным взглядом в Чонина. Феликс повернулся к Хенджину. — Отлично! — сказал он, хлопнув себя по коленям. — Мы с тобой сделаем шоу года для всех! Кстати, у тебя сегодня какая-то особенная энергетика. Тебе идет. Он сказал это просто, без нажима, но Чан почувствовал, как внутри все переворачивается. «Особенная энергетика. Что за бред». — О, ты просто не понимаешь, во что вписываешься! — хохотнул Хенджин. — Вот и научишь меня. — Он протянул руку. — Работаем? — Работаем, — сказал Хван и пожал ладонь. Феликс задержал рукопожатие на секунду дольше, чем нужно. Чан это заметил. «Сука». — Кстати, пообедаем завтра? — тем временем спросил Феликс у Хвана. Чан разблокировал телефон. Написал торопливо. Чан: Скажи ему, чтобы перестал к тебе клеиться. Отправил. Поднял глаза. Хенджин посмотрел на завибрировавший телефон и улыбнулся уголком губ. Телефон Чана коротко зажужжал. Хенджин: Завидуешь? Чан: Нет. Хенджин: Врешь. Чан убрал телефон. Сжал кулак, разжал. Посмотрел на Феликса, который теперь наклонился слишком близко к Хенджину и улыбался слишком мило. — Значит, договорились, — сказала Розэ, хлопнув в ладоши. — Встречаемся через неделю с первыми наработками. Все зашевелились, засобирались. Чан встал, сунул руки в карманы. — Чан, — окликнула его Розэ. — Останься на минуту. Сразу обсудим план. Он кивнул. Краем глаза увидел, как Хенджин выходит из комнаты вместе с Феликсом. Тот что-то говорил, касаясь его плеча. Чан смотрел на закрывшуюся дверь еще секунду. Потом выдохнул и повернулся к Розэ. *** — Я, как мальчик, попадаю в плен твоих флюидов… Но не замечаю перемен… Горечь и обида… — приникнув губами к микрофону, надломленно затянул Джуен. Но Джисон будто не слышал. Он сидел в кресле звукорежиссера, наушники болтались на шее, и смотрел сквозь монитор с волнами записываемого звука. В стеклянной кабинке для записи маялся Джуен. Он пытался попасть в ноты, но сегодня ему не везло. — Давай еще раз, — сказал Джисон, даже не подумав. Джуен кивнул и начал заново. Джисон не слушал. Перед глазами опять стоял Хенджин. В маске, с зачесанными волосами. Белое мороженое, текущее по пальцам. Язык, облизывающий губы. «Что за ерунда. Это же просто Хенджин». Но тело реагировало иначе. И потом, ночью, когда они сидели на ступеньках у подъезда, Джисон смотрел на его руки. На губы. И внутри снова что-то отзывалось не так, как обычно. Почему? Он же видел Хенджина тысячу раз. В мокрой футболке, когда они попадали под дождь. В одних штанах, когда они оставались ночевать друг у друга. Ничего. Ноль эмоций. А тут — мороженое, пара движений — и все. Хенджину даже не пришлось раздеваться для этого. «Дело не в теле. Дело в том, как он на меня смотрел. Нет, не на меня. В камеру». — Джисон? — голос Джуена вырвал его из мыслей. — Нормально было? — М-м-м, да. Хорошо. Сделаем перерыв. Джуен снял наушники и вышел из кабинки, но Джисон даже не повернулся к нему. «Есть разница: смотреть на тело или на человека? Огромная. Потому что я знаю его. Потому что это Хенджин. Не просто красивое лицо, а человек, с которым мы полжизни вместе. Который смеется над моими шутками. Который приходит ко мне в три ночи, потому что ему страшно». Джисон потер лицо руками. «Мне не должно нравиться то, что я видел». Джуен вышел из студии, что-то сказав про воду, но Джисон не ответил. Он обернулся на диван. Минхо сидел в углу, уткнувшись в телефон. Когда он там появился? — Минхо? — сказал Джисон вдруг. — Что, по-твоему, сексуальнее: обнаженное тело… Идеально проработанное, как у модели. Или... или когда человек одет, но ты его знаешь. Минхо поперхнулся и поднял на него полный удивления взгляд. Кончики ушей полыхнули красным, как сигнальные огни. — Что? — Ну. — Джисон понял, что сглупил, но остановиться уже не мог. — Есть разница. Когда смотришь на незнакомца, пусть даже визуально очень привлекательного, — это одно. А когда на того, кого знаешь, кто тебе... ну, приятен как личность. Ты можешь представить, как он смеется, как злится, как говорит твое имя… может быть, восхищаешься его талантами… Минхо смотрел на него. Взгляд лихорадочно метался по лицу Джисона, по губам, по шее. Потом он сглотнул и выдавил: — Конечно, одетого. Которого знаешь и.. и восхищаешься его… — он неопределенно обвел руками воздух перед собой. — … всем. Это... это в сто раз сексуальнее. Он посмотрел на Джисона так, будто пытался что-то сказать без слов. Голодно, отчаянно, надеясь, что тот поймет. Но Джисон уже отвернулся к пульту. — Да, наверное. — Голос его звучал рассеянно. — Я просто думал... Он замолчал. Минхо выдохнул — медленно, с облегчением. — Слушай, — раздалось за спиной Джисона сдавленно. — Может, после записи зайдем куда-нибудь? Поесть или... — Не могу, — перебил Джисон, не оборачиваясь. — У меня вечер занят. — А, ну ладно... — И вообще, — Джисон поднял голову и вновь обернулся. Взгляд вновь стал ершистым: — Ты опять здесь задницу просиживаешь? Ты даже не музыкант. Тебе заняться нечем? Минхо открыл рот, но Джисон уже отвернулся к пульту, возвращаясь к привычной роли — недовольного продюсера. — Так, давай заново. Джуен! Где, твою мать, Джуен? Ты воду собрался пить или будем работать? Джуен в секунду заскочил в студию, виновато улыбаясь. — Ты не достаточно страдаешь! На «горечь и обида» нужно сердце вырвать! Ты понял? — Да, Джи. — Джуен поник в плечах. — Я буду несчастнее. — Ещё раз, — рявкнул Джисон и стукнул кулаком по столу. Минхо смотрел на его спину. Потом опустил глаза, пряча улыбку, которая сама расползалась на лице. Он снова уткнулся в телефон, но так и не увидел ни одной буквы. *** Джисон сидел в своем компьютерном кресле, в пижаме, поджав под себя ноги, и смотрел на монитор. Он открыл браузер. Загрузил сайт. Пальцы забили буквы. NotYours Поиск выдал профиль и уведомление «До эфира 27 минут». Джисон откинулся на спинку стула, запустил руки в волосы. Уставился в потолок, разглядывая белые панели, хмурясь. Он снова посмотрел на экран. Эфир начнется через 25 минут. Встал, прошелся по комнате. Остановился у окна, уперся лбом в холодное стекло. Город за окном спал — редкие огни, мокрый асфальт, ни души. Вернулся к столу. 18 минут. Сегодня днем он смотрел на Хенджина все пять пар. На его просторную рубашку в клеточку, которая скрывала его фигуру. На то, как он улыбается, хмурится. И Джисон никак не мог поймать за хвост то чувство, которое в нем вертелось в этот момент. Он закусил ноготь, глядя на экран. Потом на телефон. Потом снова на экран. Снова закусил ноготь — сильнее, почти до боли. Встал, подошел к двери, выглянул в коридор. В квартире было тихо — мама спала, сестра тоже. Закрыл дверь. Щелкнул замком. Вернулся к столу. «Что я, блять, делаю?» Он сел. 10 минут. Пальцы зависли над мышкой. Он смотрел на экран, на черный прямоугольник видеоплеера, где скоро появится Хенджин. В маске, в блудливом своём обличии. В голове крутились обрывки: мороженое на губах, язык, облизывающий пальцы. Собственные брюки, которые вдруг стали тесными. Джисон медленно выдохнул. Убрал руку от мышки, снова запустил в волосы. Потом снова положил. «Я не хочу. Я не должен», — убеждал он себя. Но тело уже помнило другое. 5 минут. Он положил руки на колени. Сжал их в кулаки. Разжал. 3 минуты. Экран дрогнул. Джисон приклеился взглядом к зеленому огоньку «Пользователь NotYours запустил стрим». *** Хенджин расстегнул нижнюю пуговицу черной жилетки. Края чуть разошлись и показался кусочек обнаженной кожи. – Хорошо, вот ваша награда. Он закинул руки за голову и сладко потянулся, обнажая живот ещё больше. seoulmoon: хочу залезть рукой под эту жилетку и погладить твой красивый животик, а может, и ниже hwiteboy: хочу снять ее с тебя А Хенджин хотел только одного: чтобы OnlyMine пришел. Хотел и боялся. «Придет или нет?» Он смотрел в камеру и улыбался, но внутри все дрожало. В чате неспешно переписывались. Кто-то просил станцевать, кто-то спрашивал про планы на вечер. Хенджин отвечал односложно, краем глаза следя за списком зрителей. 20 человек. 23. 25. «Где же ты?» — ...а еще я люблю кофе по утрам, — говорил он в камеру. — Обязательно с корицей. Без корицы день не задался. pinky92: ты такой милый hwiteboy: корица это сексуально? — Все может быть сексуальным, если тебе нравится человек, — усмехнулся Хенджин. И тут в списке зрителей всплыло уведомление: OnlyMine присоединился к чату Сердце грохнуло в груди. Хенджин заставил себя не дернуться, не выдать себя. — Что ж, вот и вторая цель достигнута. И еще одна… – он пробежался пальцами по оставшимся застегнутыми пуговицам жилетки и медленно расстегнул одну, — … ненужная деталь. Чат зашевелился. OnlyMine молчал. А потом всплыло окно: Пользователь OnlyMine приглашает вас в приватный чат. Ставка: 80 токенов/мин. Хенджин выдохнул. Медленно, чтобы никто не заметил. — Хм, кажется, кто-то хочет расстегнуть на мне все пуговицы, — сказал он в камеру слишком жеманно. — Ну пойдем, Мистер Приват. «Принять». Экран моргнул. Общий чат исчез. Остался только один. Хенджин смотрел в камеру, стараясь дышать ровно. OnlyMine: Привет — Привет, — Хенджин улыбнулся с деланной легкостью. — Скучал? OnlyMine: Очень Хенджин провел пальцами от ремня вверх, раздвигая полы жилетки. — Ну, раз мы здесь… продолжим с того места, где остановились? — Он медленно расстегнул одну пуговицу. — Хочешь еще? OnlyMine: Я не за этим тебя позвал — Да ну? — Хенджин выгнул бровь. OnlyMine: Нет — Прости, — Хенджин усмехнулся, не скрывая иронии. — Я, кажется, не расслышал. Это тот самый человек, который в прошлый раз просил меня лизнуть камеру, чтобы кончить? И ты говоришь, что позвал меня не за этим? Чат молчал. Хенджин ждал, поглаживая последнюю застегнутую пуговицу. — Так что? OnlyMine: Это был не я — Ты написал. OnlyMine: Это был кто-то другой OnlyMine: Часть меня, за которую я прошу у тебя прощения Хенджин вскинул брови. Зритель на сайте для взрослых, который просит прощения за свои пошлые мысли… OnlyMine: Мне адски стыдно 🙈 «Интересно». — И что же ты хочешь сегодня? — он старался изо всех сил сдержать улыбку. OnlyMine: Может, просто поговорим? — Поговорим? — переспросил он. — Ты хочешь поговорить? OnlyMine: Если ты не против Хенджин задумчиво коснулся пальцами губ. — Знаешь, здесь есть функция голосовой трансляции. Я могу включить, и мы сможем общаться нормально. Так будет проще. OnlyMine: Нет Хенджин молчал — выжидал. Внутри все сжалось. «Что это значит? Неужели я могу узнать его голос?» Вдруг в чате всплыло новое уведомление. OnlyMine: Ты мне сегодня снился Хенджин повернулся к экрану. — М… И что мы делали в твоем сне? OnlyMine: Гуляли OnlyMine: По набережной OnlyMine: Ты смеялся Хенджин не знал, что ответить. Это было слишком... лично, если правда. Слишком по-настоящему. — И что было дальше? — спросил он наконец. OnlyMine: Ничего. — И это все? OnlyMine: Это было приятно Хенджин наклонился ближе к камере. — Часто тебе снятся незнакомцы? OnlyMine: Ты не незнакомец — А кто? Пауза. Хенджин ждал. OnlyMine: Я хочу тебя узнать Хенджин усмехнулся. — Для этого есть анкеты. Любимый цвет, знак зодиака, какую пиццу предпочитаешь. OnlyMine: А ты какую? — С ананасом, — сказал Хенджин, просто чтобы сказать. OnlyMine: Это... неожиданно — Почему? OnlyMine: Гавайская пицца — это любовь или ненависть — А я люблю. И буду есть. — Хенджин улыбнулся. — Даже если ты меня за это забанишь. OnlyMine: Я не буду — Не будешь? OnlyMine: Ты мне нравишься — Даже с гавайской пиццей? OnlyMine: Даже с ней Хенджин усмехнулся — на этот раз не наигранно. — А что тебе ещё нравится? — Хенджин откинулся на спинку стула, принимая расслабленную позу. — Кроме меня. OnlyMine: острая пицца? Хенджин фыркнул. Но быстро сменил позу, чуть выгибаясь на камеру. — Спайси значит… любитель остренького? — Хенджин стрельнул глазами в камеру, соблазнительно облизал губы. — И… на что именно тебе нравится смотреть? Какие типажи? Что они делают в приватах? OnlyMine: Я только к тебе хожу — Сладко врешь, — отмахнулся Хенджин. — Не верю. Такие щедрые клиенты всегда ходят к нескольким. OnlyMine: Это правда. Только ты Хенджин замер на секунду. — Я не буду тебя проверять, мне просто интересно… — он осекся, увидев новое сообщение. OnlyMine: Джинни, я больше ни к кому не хожу, честно — Не называй меня так, — прошептал Хенджин, игривая улыбка сползла с его лица. OnlyMine: Прости Хенджин смотрел на экран и не видел его. Перед глазами плыло. — Мне нужно идти, — сказал он чужим голосом. — Пока. Он нажал «завершить», даже не дожидаясь ответа. Экран погас. Хенджин сидел, не двигаясь. Потом медленно выдохнул и закрыл глаза. ««Джинни». Он назвал меня «Джинни». Кто, кроме старых друзей, меня так называет?» Он побарабанил пальцами по столешнице. «OnlyMine — точно кто-то из моей реальной жизни. И может быть, даже кто-то, кого я знаю». *** Они шли по пустому коридору. — Вчера был эфир, — сказал Хенджин, не глядя на друга. — OnlyMine пришел. Джисон дернул плечом. Слишком быстро. Слишком резко. Хенджин покосился на него, но ничего не сказал. — И… ты выяснил, что этот извращенец от тебя хочет? Хенджин усмехнулся, вспомнив вчерашнее. Извинения, смайлик со стыдом, «это был не я». Странный. Нелепый. Почти трогательный — если бы не вся эта ситуация. — Пока просил просто поговорить. Ничего там такого не было. Джисон моргнул. — Поговорить? Он платит, чтобы с тобой поговорить? — Похоже на то. — Хенджин пожал плечами. — Спасибо, что с меня не берешь за это деньги, Хённи. Тот фыркнул. — Поимел с него почти сорок баксов за 15 минут. — Хенджин довольно улыбнулся. Джисон присвистнул. — За болтовню? Да за эти бабки лучше бы он два ящика пива купил. И еще на закусь осталось бы. — Джисси, теперь я точно знаю, что он — не ты. — Хенджин положил руку на плечо друга и крепко сжал. Тот вздрогнул. — Ты бы пива купил. — Угу. Лучше, чем платить за прослушивание твоих размышлений. — Хорошо, что он другого мнения. — Хенджин убрал руку. — …Но потом он снова назвал меня по имени. И я сразу завершил эфир. — А до этого что-то узнал? — спросил Джисон. Хенджин покачал головой. — Только то, что называет меня «Джинни». И клянется, что больше никого не смотрит. — Никого? — Джисон хмыкнул. — Приваты вообще развлечение не для нищебродов. — Да. И платит чуть выше, чем обычно платят таким новичкам, как я. — Хм. Неужели настоящая любовь? Настолько очарован тобой… — Не знаю, Джисси. Нужно выманить больше информации… — задумчиво проговорил Хенджин. — Но вообще, одна гипотеза есть. — Какая? Хенджин посмотрел на Джисона. — Ли Феликс. Джисон нахмурился. — Тот блонди с физкультурного? — Мы в одну секцию ходили. — Хенджин кивнул. — В детстве. Он называл меня «Джинни» когда-то. А теперь его появление совпало с появлением OnlyMine. И он… — Хенджин замолчал. — Что? — Скорее всего, при деньгах. — Думаешь, это он? — спросил Джисон. — Не знаю. — Хенджин провел рукой по волосам. — Но это нужно проверить. — Как? — Еще не придумал. Может, аккуратно расспросить. Может, проследить. — Звучит как план сумасшедшего. — У меня нет других. Джисон смотрел на друга. — Будь осторожен, — сказал он. — Если это реально он, он может быть опасен. — Или просто влюблен, — фыркнул Хенджин. — Это не оправдание. — Знаю. — Хенджин вздохнул. — Но мне нужно знать. Кто это. Чего он хочет. И почему я. Джисон хотел сказать что-то еще, но в конце коридора показались одногруппники. — Ладно, — он отступил на шаг. — Потом договорим. Хенджин кивнул. *** В кафетерии было людно — звон посуды, обрывки разговоров, смех. Хенджин сидел за столиком у окна, крутил в руках стакан с кофе. Напротив него, закинув ногу на ногу, сидел Феликс. — Ты здесь всего пару дней, а уже всех заинтриговал, — сказал Хенджин, стараясь, чтобы голос звучал легко. Феликс улыбнулся, чуть склонив голову: — А тебя — заинтриговал? Хенджин не успел ответить. Феликс взял его ладонь и вложил в нее пачку M&M’s. — Это тебе, — улыбнулся Ли, и в глазах вспыхнули озорные искорки. — Ты же помнишь? Хенджин посмотрел на презент, издал короткий сдавленный смешок и, качнув головой, отвел взгляд в сторону. — Помню, — стараясь сдержать улыбку, ответил он. — Но играть не буду. Феликс открыл упаковку, вытащил одну конфету. — А что так? Боишься опять проиграть? Он зажал конфету между зубами и посмотрел на Хенджина выжидательно. Тот уткнулся лицом в ладони и тихонько взвыл: — Прекрати. Мы же… — он осекся и тише добавил: — Это развод для малолеток. Губы Феликса сложились трубочкой, издав мягкий щелчок, и конфета пропала из виду. — Но нам и было тогда… одиннадцать? Двенадцать? — он нахмурился, вспоминая. — Во сколько лет случился твой первый поцелуй, Джинни? Хенджин внутренне улыбнулся. «Вот он?» — Во столько же, во сколько и твой. — он наконец убрал руки от лица. — Ликси. На лице Феликса появилась мягкая, теплая улыбка. — А ты и правда помнишь… Я тоже. Он облокотился на столешницу и потянулся за новой конфетой: — Так… что, у тебя кто-то есть? — Феликс поднял на Хенджина пристальный взгляд. Тот на секунду застыл. «Да, у меня есть парень, но он не может со мной быть открыто, потому что его отец — ректор этого сраного университета». — М… нет, — поджал губы Хенджин. — Никого. Только друзья. А что? — Просто, — быстро сказал Феликс и кинул в рот новую конфету, прикрывая ладонью улыбку. Хенджин смотрел на него. — А ты... что тут? — спросил он, возвращая разговор в безопасное русло. — Неожиданное появление, посреди учебного года. Феликс перестал жевать. Улыбка на его лице накренилась. Он молчал. Вертел в пальцах яркую упаковку. — Прости, если не хочешь говорить, — добавил Хенджин тише. — Я просто... думал, мы знакомы достаточно. — Достаточно, — Феликс усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Просто… просто первые полгода я провел в больницах и на реабилитации. Брови Хенджина взметнулись вверх. Феликс помолчал ещё. Потом выдохнул: — На отборочных в сборную. Неудачно приземлился... — он коснулся колена. — Разрыв крестообразных, мениск. Месяц в больнице, потом реабилитация. Учился ходить заново. — И теперь ты здесь, — осторожно сказал Хенджин. — И теперь я здесь, — кивнул Феликс. Снова взял конфету, но не съел, просто крутил в пальцах. — Спорт... с пяти лет. А потом раз — и нет ничего. Он сказал это легко, будто не о себе. Но Хенджин видел, как дрогнули его пальцы. — А вуз? Ты мог пойти в спортивный университет... — Мог. Или не мог. — Феликс пожал плечами. — Я решил, что хочу от этой жизни что-то другое. Не знал, что именно. А потом подумал: а почему бы не туда, где... — он замолчал. Хенджин ждал. — Неважно. — Феликс улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Забей. ««Почему бы не туда, где...» где что? Кто? Я? Он хотел сказать «где ты»?» — Ликси, — Хенджин накрыл его руку своей. — Мне жаль. Правда. Феликс посмотрел на его ладонь. Потом перевел взгляд на лицо Хенджина. — Не надо меня жалеть, — сказал он тихо. — Я уже перегорел. Почти. — А если не почти? — Тогда придется догорать здесь. — Феликс высвободил руку и снова стал прежним — легким, улыбчивым, невесомым. — Или придумать себе новое увлечение. Хенджин готов был поклясться, что при этих словах глаза Феликса блеснули, словно он знал что-то, чего не видел сам Хван. Мог ли Феликс быть его онлайн-сталкером? — Ты чем занимаешься? Кроме учебы. — Феликс перебил его мысли. Хенджин вынырнул из размышлений. — Ничем особенным. Учусь, тусуюсь, сплю. — Звучит увлекательно. — А что ты хотел? Я скучный человек. — Неправда, — Феликс посмотрел на него долгим взглядом. — Ты не скучный. Ты просто... прячешься. Хенджин внутренне напрягся. — От кого? — Не знаю. Но надеюсь, не от меня. Не зря же мы встретились. — Да, неожиданное совпадение, — кивнул Хенджин. Феликс улыбнулся. Но улыбка была другой — не той, легкой, которую он надевал для всех. А какой-то... своей. — А может, я искал тебя? — сказал он. Хенджин замер. — Шучу, — Феликс рассмеялся и быстрым движением сжал его пальцы. — Но это лицо стоило того. Хенджин сдавленно хохотнул. В голове крутилось: «Может, я искал тебя». Шутка? Или нет? В другом конце кафетерия Чан стоял и наблюдаю за столиком, где Хенджин сидел с Феликсом. Как тот смеется, трогает руку Хенджина. Чан со злостью сжал кулаки, не в силах отвести взгляда. *** Совещание затянулось. Ким вышел из преподавательской, когда коридоры уже опустели. В руках он сжимал стопку тестов, которые нужно было проверить к завтрашнему утру, но вместо этого он слушал два часа о плане мероприятий на семестр. Он спустился на первый этаж, прошел пустым холлом к единственному вендинговому аппарату, который варил сносный кофе. Закинул монету, нажал кнопку. Аппарат загудел, наполняя тишину механическим урчанием. Ким прислонился к стене, прикрыл глаза. Сзади что-то глухо стукнуло. Он обернулся. На соседнюю скамейку упала спортивная сумка. Следом полетела куртка. А потом подошел Чанбин. Он потянулся, разминая плечи. Футболка задралась, открывая полоску живота — поджарого, с четкими мышцами, уходящими стрелой вниз, под резинку трикотажных брюк. Ким застыл на месте. Внутри скрутило так, что он забыл, как дышать. Чанбин потянулся еще раз, сладко, и повернулся к нему задом, натягивая куртку. Ким смотрел. Позволил себе смотреть. Ноги свело — то ли от напряжения, то ли от того, как эти брюки облегали... Аппарат закончил варить кофе и мерзкий, пронзительный звук нарушил тишину. Ким дернулся, но было поздно. Чанбин обернулся. Их взгляды встретились. Ким покраснел так, как не краснел даже в школе. Он схватил пачку тестов, прижимая к себе, прикрывая то, что нельзя было прикрыть ничем другим. — Мистер Ким, — Чанбин улыбнулся. — Вы за кофе? — Да, — выдавил Ким. — То есть... я... проверяю работы. — В холле? — Не могу уже без кофе. Чанбин кивнул, будто это было самое нормальное объяснение в мире. — А вы... — начал Ким, чтобы заполнить тишину, и вдруг вспомнил. — Вы разобрались с той темой? Про будущее время? Чанбин хмурился, надув губы уточкой. — С какой? — Ну... с Ли Феликсом. Вы приходили спрашивать. Про поцелуи. Чанбин покраснел. Сразу, до самых ушей. — А... да. Разобрались. — Хорошо, — Ким кивнул, чувствуя, что его собственные щеки горят. — Мы одногруппники, — вдруг быстро сказал Чанбин. — Просто... одногруппники. — Я знаю, — Ким улыбнулся. — Я помню, кто у меня на курсе. Чанбин выдохнул — с облегчением, но Ким не понял, отчего именно. — Ладно, — Чанбин закинул сумку на плечо. — Пойду я. Удачной проверки. — Спасибо. И тебе... хорошего вечера. Чанбин кивнул и пошел к выходу. Ким смотрел ему вслед. Ждал, пока дверь за ним закроется. Потом схватил стаканчик, который уже практически остыл, пачку тестов — и рванул в сторону ближайшего туалета. Влетел в кабинку, запер дверь. Прислонился спиной к стене, пытаясь отдышаться. «Идиот. Круглый идиот. Стоял и пялился. А если бы он заметил? Он заметил. Он точно все видел». Ким достал телефон. Пальцы дрожали, когда он открывал браузер. Тот самый сайт — он знал адрес наизусть, хотя никогда бы не признался при свете дня. «Что я делаю? Что со мной происходит?» Зашел. Пролистал. Нашел того, кто был похож. Немного. Темные волосы, широкие плечи, та же мягкая улыбка. Запись. У него была запись прошлого привата. Ким закрыл глаза. И нажал на play. *** Хенджин сел в машину, и сразу почувствовал: что-то не так. Чан смотрел прямо перед собой, руки застыли на руле. Обычно он сразу поворачивался, улыбался, отпускал какую-нибудь шутку про «принцессу». Сегодня — молчал. — Привет, — Хенджин покосился на него. — Привет. — Чан даже не повернулся. Чан вырулил с парковки. Хенджин смотрел на него краем глаза. Профиль был напряжен, челюсть сжата. «Опять ревнует. Я же чувствую. Видел нас с Феликсом и теперь молчит. Дурак». Рука Чана скользнула вниз. Хенджин застыл, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Он ждал, что сейчас тепло ляжет на колено, сожмется, успокоит. Но рука проскользнула мимо. Опустилась на рычаг передач и переключила скорость. Хенджин сглотнул. Отвернулся к окну. — Ты сегодня какой-то... — он замялся. — Молчаливый. Чан дернул плечом. — Просто устал. — М. Они ехали молча. Весь путь до дома Хенджина — в тишине. Город проплывал за окном, фонари зажигались один за другим, а в машине было тихо, как в вакууме. Чан остановился у знакомого подъезда. Хенджин отстегнул ремень. Открыл дверцу. — Спасибо, что подвез. — Голос прозвучал глухо. — Пока? Тишина. Потом рука Чана схватила его за рукав куртки. — Стой. Хенджин обернулся. Чан копошился в кармане пуховика и наконец вытащил небольшую черную коробочку. Протянул. — Что это? — Хенджин посмотрел на него. — Открой. Хенджин открыл. На бархатной подложке лежал кулон на тонкой серебряной цепочке — половина расколотого черного камня в оправе. Рядом, в углублении, покоилась вторая половина. Он замер. Не ожидал. Совсем. — Это... — Хенджин провел пальцем по кулону. — Он расколот? Чан кивнул. Смотрел в сторону, но краем глаза следил за реакцией. — Агат. Говорят, защищает. — Он усмехнулся. — Я подумал, тебе подойдет. А целые камни... не знаю. Скучно. Хенджин поднял взгляд к Чану. «Выбирал. Думал. Искал для меня. Первый подарок». — Черный. Как и моя душа? — спросил он, чтобы скрыть напрашивающуюся улыбку. Чан с укоризной поджал губы. — Как твои глаза, — поправил он. Хенджин все же улыбнулся. — Чанни... Но осекся. Качнул головой. — А я-то думал, ты ревнуешь и злишься. Чан опустил взгляд. Помолчал. Потом улыбнулся — неловко, почти виновато. — И это тоже. Хенджин потянулся к его руке и мягко погладил: — Так действительно интереснее. Он протянул вторую половинку камня Чану. — На, кешбэк. Пусть будет у тебя. — Ты серьезно? — А ты против? Чан покачал головой и взял половинку, пряча в кулак. — Нет, — сказал он тихо. — Не против. Хенджин надел цепочку на шею. Камень лег на грудь — холодный, гладкий. Он задержал на нем пальцы, привыкая к весу, к смыслу, к тому, что Чан вот так... — Спасибо, — прошептал он. И голос немного дрогнул. Чан кивнул. И улыбнулся — самую малость, но Хенджин увидел. Тишина в машине стала другой. Не той тяжелой, что висела между ними последние двадцать минут. А теплой. Почти домашней. — Хённи, — выдохнул Чан. И потянулся к нему, нежно коснулся губ. Чан целовал так, будто пробовал на вкус — осторожно, неспешно. Потом оторвался от губ и прижался губами к шее. Хенджин втянул воздух, запрокинул голову, открываясь. Чан поцеловал ключицу. Спустился к ложбинке. Остановился там, где под тканью футболки угадывался камень. — Здесь, — прошептал он и поцеловал кожу прямо над кулоном. — Чан… Тот поднял лицо. Посмотрел в глаза — близко-близко. — Я не буду дальше. — Его голос сел, стал хриплым. — Только здесь. Чан снова поцеловал то место — ласково, почти благоговейно. Провел носом вверх по шее, щекотно касаясь кожи, и снова нашел губы Хенджина. Поцелуй получился мягким, спокойным, невыносимо нежным. Хенджин запустил пальцы в его светлые волосы и зажмурился. Будто это могло помочь не утонуть в собственных чувствах. Будто можно было спрятаться от всего мира в этом моменте. За окном спал город. А здесь, в тесной машине, Хенджин плавился под касаниями теплых рук. *** Хенджин лежал в кровати, но сон не шел в руку. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Вчера на эфире OnlyMine извинялся. Сказал, что хочет просто поговорить. Клялся, что больше никого не смотрит. Может, он не враг? Может, он просто... одинокий человек, который не знает другого способа быть рядом? Но Хенджин не мог позволить себе расслабиться. Если OnlyMine — кто-то из его реальной жизни, он опасен. Даже если он не хочет быть опасным. Нужно было решить, с чего начать. Как Хенджин попытается вычислить OnlyMine в следующей главе? 1. Следить за Феликсом в реальной жизни Узнать его расписание, проследить, когда он остается один. Если OnlyMine — он, рано или поздно выдаст себя. 2. Соблазнить OnlyMine в привате Взять контроль в свои руки. Сделать так, чтобы OnlyMine хотел от него больше. Когда он потеряет голову — он может раскрыться. 3. Проверить OnlyMine на соответствие Феликсу Рассказать историю из детства, которую знают только они. Или предложить сыграть в M&M’s, как тогда. Если OnlyMine — Феликс, он не сможет удержаться.