Последняя глава

«И пока мир продолжал жить своей обычной жизнью, где-то между строк навсегда осталась та, без кого этой истории никогда бы не было». Майк испустил тяжёлый вздох, ставя финальную точку. Стеклянным взглядом смотрел на исписанную чернилами страницу, торчащую из печатной машинки. Обстановка вокруг была точно такой же, как в самом начале: залитая вечерним солнцем комната, плакаты с комиксами на стенах, он сам — в очках, съехавших на переносицу, с кудряшками чуть длиннее ушей. Вот только черты лица изменились, выдавая, сколько времени прошло. Детская припухлость щёк полностью исчезла, уступив место острым, как нож, скулам. Рамка с фотографией Оди, которую он держал в руках, всегда стояла повёрнутой в его сторону и никогда не давала потерять вдохновение — стоило посмотреть на неё, и он снова понимал, для чего делает всё это. Пять лет. Пять книг. Тысячи исписанных листов под механическое жужжание печатной машинки. Но началось всё в Хоукинсе, в подвале, где пахло старой пиццей и забытыми воспоминаниями.

***

«Тень в бездонной яме» стала его первым творением. Сломленный и потерянный после выпускного, Майк не знал, чем заниматься дальше и как вообще продолжать жить. Он отказался отправлять рекомендательные письма в колледжи и вместо этого закрылся в комнате на недели, бездумно глядя в окно. Мама, Холли, Макс с Лукасом, Дастин со Стивом… Все пытались его вытащить, перекинуться хотя бы парой слов, но Майк молчал. Однажды вечером он бесцельно бродил по дому, ища хоть какое-то занятие для отвлечения. Им стала уборка в подвале. Холли взяла за привычку водить туда новую компанию друзей играть в D&D (удивительно, где она только этому научилась?), и дети оставляли после себя бардак похуже смерча. Майк скептически окинул взглядом комнату, закатал рукава толстовки и принялся за дело. Одна из полок отвалилась ещё несколько месяцев назад, и, несмотря на уговоры и просьбы дочери, у Теда Уиллера так и не дошли руки её починить. Майк достал из шкафа с инструментами шуруповёрт, аккуратно прикрутил полку на место и расставил на ней фигурки воинов, варваров, чародеев и волшебников. Затем принялся расчищать углы, вооружившись большим мусорным ведром. И не зря — такого количества коробок из-под пиццы он не видел даже в пиццерии Аргайла, но там они хотя бы были чистыми… Эти же насквозь провоняли засохшим соусом, кое-где прилипли окаменевшие кусочки пепперони, а внутри каждой лежала куча бортиков. Холли начала брать пример с мамы и отказывалась их есть — прямо как миссис Уиллер, следящая за фигурой. Покачав головой, Майк продолжил убираться в полной тишине, даже забыв включить проигрыватель. Через полтора часа подвал блистал: игровой стол был чистым и больше не шатался благодаря подложке из коробки от пиццы под одной из ножек. Старый тюль, измазанный в соусе (Майк не мог сказать, чьих это рук дело — Лукаса или Дерека), заменили на новый, откопанный в залежах на антресолях. Оставалась только одна непримечательная коробка в углу. Опустившись на колени, Майк медленно перебирал её содержимое. Большая часть сразу летела в почти полное мусорное ведро: непонятная одежда, дырявые носки, сломанный магнитофон… Пока его руки не наткнулись на что-то странной текстуры на самом дне. Схватившись за неопознанный предмет, Майк рывком достал его, а после… сразу отбросил, испугавшись. Слезы бесконтрольно хлынули по лицу, а сам он забился в угол, хватаясь обеими руками за голову. Светлый парик с лёгкими волнами лежал посреди комнаты, в самом её центре, и будто шептал: «Я здесь, Майк…». Парик, который она носила в одиннадцать лет. Парик, который Майк с Уиллом стащили из комнаты Нэнси вместе с розовым платьем, пока Дастин стоял на шухере. Майк вытер слезы тыльной стороной ладони и уставился на эту вещь. Медленно подполз к парику на коленях, аккуратно взял его в руки и прижал к сердцу. Наивно было думать, что на нём спустя столько лет остался запах Оди, но он не мог удержаться… После этого Майка вырвало первой частью. Он во что бы то ни стало решил увековечить память об Одиннадцать, которая пожертвовала собой ради спасения друзей. Показать её смелость и искренность всему миру — вот только оставалось придумать, как. Можно было, конечно, стучаться во все газеты и на радио Индианы, но грозило это только психушкой... Идея книги — точнее, серии — появилась спонтанно и тут же нашла отклик. Это был идеальный вариант: завернуть всё в обёртку современного фэнтези, изменить имена героев и слегка переосмыслить второстепенные детали, сохранив главный смысл. Маленькая девочка со сверхспособностями, которую создали и растили для опытов, попадает в обычный мир, принося с собой всю разруху и гниль своего мира. Находит настоящих друзей, за которых борется каждую секунду жизни. Майк писал днями и ночами. Если раньше он спускался поесть раз в день, то теперь семья не видела его неделями. Очень редко, когда урчание в животе становилось невыносимым, он посреди ночи делал себе сэндвич, запивал глотком молока и почти сразу возвращался к печатной машинке. Майк даже поставил на дверь задвижку, чтобы мама не читала морали о том, что надо хоть иногда выходить на улицу. В комнату он никого не пускал. Если раньше друзья ещё пытались приходить, то теперь и след от них простыл. Но Майк не держал на них зла — все заслужили спокойную, насыщенную жизнь после украденного детства. Лукас и Макс вместе поступили в университет во Флориде и почти сразу съехались, снимая маленькую квартирку недалеко от кампуса. Родители Лукаса сначала были категорически против, но в итоге смирились — любви не прикажешь. Уилл уехал подальше от Хоукинса, но поближе к маме и Хопперу, которые переехали в Монток. Он учился в колледже в Нью-Йорке, познакомился с парнем, и теперь раз в три месяца они навещали семью Уилла. Байерсы напрочь вычеркнули Хоукинс из жизни. Дастин проводил дни и ночи в факультетской библиотеке, наконец дорвавшись до того, о чём мечтал всю жизнь, — настоящих знаний. Он штудировал любую непонятную книгу, что попадала в руки, расшифровывал древние рукописи просто так, получая от этого удовольствие. Вместо родного города он изредка наведывался к Стиву, жившему в двух часах езды от его университета. Вместе они садились в старую корягу Стива и ехали куда глаза глядят, заезжая в каждый забытый богом уголок штата, планируя летом совершить путешествие через всю Америку. Все вычеркнули Хоукинс из памяти, словно его не существовало вовсе, а следом — и Майка. Как он уже сказал, он их не винил, ведь сам отказывался идти на контакт. Вместо этого сидел в комнате и писал, писал, писал. К маю 1990 года первая книга под названием «Тень в бездонной яме» была почти закончена. Оставалось написать финальную главу о том, как друзья снова играют за столом в подвале в D&D, вот только место Паладина теперь пустует, напоминая о хрупком спокойствии. Затишье перед бурей. Закончив предпоследнюю главу, Майк больше не мог сдерживать мочевой пузырь и сразу помчался в туалет, забыв закрыть дверь комнаты на замок. Возвращаясь, он увидел, что дверь приоткрыта примерно на три дюйма, хотя он точно её захлопывал. Толкнув створку, Майк обнаружил Нэнси, которая как раз должна была прилететь из Нью-Йорка на выходные. Сестра сидела на его кровати, обложившись рукописью, и сосредоточенно бегала слегка покрасневшими глазами по чернильным словам. — Что ты… — воскликнул Майк, но ему не дали договорить. — Помолчи. Дай дочитать. Опешив от наглости родной сестры, Майк даже не нашёл, что ответить. А когда собрался с мыслями, Нэнси подняла взгляд и уставилась на него. Капля слезы скатилась по щеке, но девушка быстро смахнула её. — Это ты написал? — Нет, — фыркнул Майк. — Наш отец бегает по ночам к моей машинке и пишет книгу. Нэнси только закатила глаза. — Майк, я серьёзно. Это… — она потрясла в воздухе охапкой листов. — Просто невероятно. Что ты планируешь с этим делать? — В смысле? — В прямом. Ты должен это опубликовать! Майк тяжело вздохнул и упал на кровать рядом с Нэнси, откинув голову на стену и уставившись в потолок. — Я думал об этом… Не знаю, хочется, наверное… Но страшно. Нэнси развернулась к нему всем корпусом и села на кровати по-турецки, сосредоточенно слушая. — Почему страшно? — Что ребята разозлятся. Ну, Дастин, Уилл, Лукас, Макс и остальные… Это же… не только моя история, понимаешь? — Нэнси кивнула. — И страшно, что военные могут снова активизироваться. Они только отстали от нас. Я пока не вводил их в историю как… настоящее зло… Но это же случится, и я пока не придумал, как это обыграть. Чтобы не навлечь на нас неприятности. Нэнси резко поднялась с кровати и начала мерить комнату шагами, сосредоточенно что-то обдумывая. Майк лениво наблюдал за ней. — Насчёт остальных… Можешь написать каждому письмо, спросить разрешения. Я согласна, это стоило бы сделать. Плюс так ты, возможно, напомнишь друзьям о себе — вы же не общаетесь. Что касается меня, если тебя интересует… — Майк хмыкнул, но Нэнси продолжила. — Я не против. Эта история, наша история… Она заслуживает остаться в памяти людей. Оди этого заслуживает. Майк невольно вздрогнул при упоминании её имени, но Нэнси не останавливалась. — Я прочитала совсем немного, но хотела бы прочитать полностью, если не против. — Бери, — махнул Майк рукой. — Здесь всё равно нет ничего, чего бы ты не знала. Только после того, как закончу. Одна глава осталась. — Хорошо. А что планируешь дальше? — Ещё не придумал. Я пишу и не могу остановиться, но никогда не думал над этим серьёзно. Сестра вдруг замерла посреди комнаты, несколько мгновений разглядывая Майка. Отмечая, как сильно тот осунулся и похудел за последние месяцы. Признаться, она никогда раньше особо на него не обращала внимания. До всех этих событий. Брат был для неё скорее обузой, назойливой мухой, которая ябедничала родителям. До того момента, как Изнанка поглотила их, прожевала и выплюнула. С тех пор Нэнси чувствовала ответственность и стыд за то, что её младший брат какое-то время был вынужден разбираться со всем этим ужасом самостоятельно. Но одновременно это заставило посмотреть на него другими глазами. Этот когда-то маленький мальчик в один вечер повзрослел на десятки лет и так и не вернул утраченное детство. С тех пор Нэнси пообещала себе защищать его, а потом и Холли, всеми силами. Она усиленно тренировалась, училась стрелять и несла львиную долю их проблем на своих плечах. Всё ради того, чтобы младшие брат и сестра выжили. Остались целыми и невредимыми. После того как друзья победили Истязателя и Векну, Нэнси взяла пример с остальных и поспешила уехать из Хоукинса. Некоторое время проучилась в Индианском университете в Блумингтоне, но быстро поняла, что учёба перестала быть интересной. Она обрела уверенность в себе, а прошлая стажировка в «Хоукинс Пост», несмотря на начальников-козлов, всё же дала необходимый опыт. Месяц назад, в последние дни пребывания в кампусе, Нэнси просматривала вакансии через общедоступный компьютер в библиотеке и увидела, что нью-йоркская газета «Геральд» ищет стажёра на позицию помощника редактора. Недолго думая, она отправила свои наработки почтой, и ответ не заставил себя ждать. Её пригласили на собеседование. Потратив последние деньги со стипендии (и одолжив недостающее у мамы), Нэнси слетала в Нью-Йорк, успешно прошла интервью и получила работу. Зарплаты вполне хватало, чтобы снимать маленькую, но приличную двухкомнатную квартиру на окраине города. — Нэнс, ты здесь…? — вырвал её из размышлений Майк. — А? Да, прости. Задумалась. — О чём? — Что ты должен переехать ко мне. Майк уставился на сестру, будто та внезапно отрастила голову демогоргона. — Что, прости?! Нэнси вернулась на кровать. — Сам подумай. Место у меня есть, у тебя будет своя комната. Ты уже взрослый, мама не сможет запретить. А я надеюсь, что к моменту, как закончишь книгу, обзаведусь нужными связями в издательской сфере и помогу опубликовать её. Я знаю, каково это — быть новичком-писателем, на которого всем наплевать. Майк задумался над словами сестры. — Но почему я должен переезжать? Я что, не могу отправить тебе текст… ну, факсом? Нэнси помолчала. — Мне грустно от того, насколько грустно тебе. Мама не заботится о тебе так, как должна, она больше переживает за Холли. Папе… всегда было всё равно. Ты сидишь здесь, в этом проклятом городке один, и угасаешь. Я бы хотела помочь тебе хоть как-то вернуться к жизни. Сестра была права. Карен действительно бросила все силы на то, чтобы Холли вернулась к нормальной жизни после того, как та провела в сознании Векны долгое время. Психологи, семейные путешествия, походы по магазинам, дорогие подарки… Холли начала этим пользоваться в какой-то момент, а мама только радовалась, что дочка улыбается. Напрочь забыв о том, что за соседней стеной сидит сын, который уже давно не улыбался. Но Майк на неё не обижался. Он был рад, что хотя бы Холли не осталась травмированной на всю жизнь. — Я не против, — выдохнул он, и Нэнси просияла. — Чудесно! Домашнее задание: напиши всем письма, спроси разрешения, а я поговорю с мамой о твоём переезде! — последние слова сестра воскликнула уже стоя в дверном проёме, а после и след её простыл. Майк так и остался сидеть на кровати, думая о том, во что ввязался и с какого письма начать.