Будущее

В последние дни перед выходными Ричи и Уилл неожиданно много говорили. Слишком много — о том, о чём обычно стараются не зацикливаться. О невзаимных чувствах к лучшим друзьям, о словах и жестах, которые цепляли сильнее, чем хотелось бы, о мелочах, которые выглядели как намёки, даже если разум упрямо твердил, что этого не может быть. Они вспоминали моменты, взгляды, интонации, прикосновения — вещи, которые, возможно, ничего не значили, но почему-то отпечатались в памяти слишком ярко. Делились самыми тяжёлыми периодами в общении с друзьями, не стесняясь пауз и тишины между словами. До этого, между Ричи и Уиллом, в первую неделю знакомства всё как-то само собой скатилось в поцелуи. На этой неделе желания повторять это почти не возникало. Зато появилось что-то другое — более спокойное и естественное. Они стали тактильными без напряжения и подтекста. Уилл привык, когда Ричи закидывал на него руки или ноги, занимая половину кровати. Не возражал, когда тот лохматил ему волосы. Иногда, в шутку, они целовали друг друга в щёку — легко, почти по-дружески, без продолжения и без неловкости. Это не ощущалось чем-то значимым. Просто… было. Но невзаимные чувства всё равно давали о себе знать. Они оба, по иронии, наладили отношения со своими «объектами любви». И из-за этого стали чаще общаться с Майком и Эдди. Эти разговоры, сообщения, звонки — всё это иногда выбивало из колеи. — Я не знаю, — сказал Уилл, лёжа на своей кровати и глядя в потолок. — Он так мягко со мной разговаривает. Это сводит с ума. Ричи полулежал рядом, устроившись поперёк, и закинул ноги Уиллу на ноги, будто это было самым естественным положением в мире. — Эдди вообще стал каким-то… — Ричи задумался, подбирая слово. — Тактильным. И постоянно зовёт меня куда-то. Причём раньше я всегда был инициатором, а теперь — он. Это тоже сводит с ума. Они переглянулись и почти одновременно фыркнули. Их бесило одно и то же: надежда. Та самая, которая живёт до последнего, даже когда всё очевидно. Вот у тебя есть гетеросексуальный лучший друг, который знает, что ты гей. Огромная неоновая вывеска: «НЕВЗАИМНО». Казалось бы, всё ясно. Но сердце упорно шептало: Ну а вдруг? Тогда почему он так себя ведёт? Завтра они должны были собраться в доме у Стэна — у того самого друга Ричи, у которого тётя с мужем уезжали из города, оставляя огромный дом пустым. А сегодня, несмотря на то что Ричи и Эдди должны были увидеться уже завтра, Эдди позвал его просто погулять по Нью-Йорку. Без повода. Ричи вернулся поздно. Щёки были холодные от вечернего ветра, голос — чуть охрипший от смеха. Теперь они сидели в комнате, обсуждая свои две одинаково дурацкие, одинаково болезненные проблемы. — Я ненавижу, что мне не всё равно и что надежда никак не исчезает, — сказал Ричи, уставившись в потолок. — Я тоже ненавижу это, — тихо ответил Уилл. Повисла пауза. Не неловкая — тяжёлая. Та, в которой слишком много чувств, чтобы их просто проглотить. — Может, нам переспать? — сказал Ричи так, будто озвучивал самое логичное и простое решение на свете. Уилл резко вдохнул и поперхнулся воздухом, тут же приподнимаясь на локтях. — Что?.. — выдохнул он. Ричи рассмеялся — быстро, чуть нервно, как будто сразу понял, что зашёл слишком далеко. Но напряжение уже было выпущено наружу. Оно не исчезло — наоборот, повисло между ними, плотное, ощутимое. Ричи наклонился ближе, всё ещё улыбаясь, будто это всё игра. Уилл не отстранился. Поцелуй получился неожиданным — не резким, не проверочным, а тёплым и медленным. Без спешки. В нём было слишком много накопленного: разговоров, признаний, бессонных ночей, невысказанных мыслей. Ричи осторожно коснулся его щеки губами, потом шеи. Уилл закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается и одновременно тянется навстречу. Мир сузился до дыхания, до тепла рядом, до ощущения чужой близости — такой уже знакомой и такой опасной. Ричи провёл ладонью по его спине — медленно, будто проверяя границу, затем по животу, приподнимая футболку… и остановился. Уилл на секунду положил руку ему на запястье. И они оба замерли. Ричи выдохнул первым, уткнувшись лбом в плечо Уилла. — Ты тоже не можешь пойти дальше, да? — спросил он тихо. — Потому что всё внутри орёт, что это будет… как измена. Уилл кивнул, не открывая глаз. — Ага. Измена человеку, который никогда не был и не будет с тобой. Ричи сдавленно, почти болезненно рассмеялся. Смех вышел короткий и пустой, будто застрял где-то в груди. — Вот именно, — пробормотал он. — Это самое тупое во всём этом. Он отстранился совсем немного, ровно настолько, чтобы можно было вдохнуть. Лёг рядом, закинув руку за голову, и уставился в потолок. Уилл остался сидеть, всё ещё ощущая тепло его ладони на своей коже, будто оно никуда не делось. Некоторое время они молчали. Не потому что нечего было сказать — наоборот, потому что слов было слишком много. — Я рад, что мы остановились, — наконец сказал Уилл. Голос звучал тихо, но уверенно. Ричи кивнул, не поворачивая головы. Оба чувствовали только невообразимую боль.