Вместе.

Субботнее утро в посёлке началось непривычно мирно. Никаких шорохов за окном, никаких пугающих теней — только монотонный стук замерзшей ветки по стеклу. Антону исполнилось сегодня пятнадцать, и этот период с четырнадцати по пятнадцать лет принес с собой не только лишние сантиметры роста, но и тяжелое предчувствие выпускных экзаменов. Проснувшись, он первым делом нашарил очки. Утренняя рутина вошла в привычку: ледяная вода из рукомойника, чтобы окончательно прогнать остатки сна, чистка зубов перед треснувшим зеркалом и попытка пригладить вечно непослушные светлые волосы. — В атаку! — дверь в комнату распахнулась, и Оля влетела внутрь. В руках она сжимала старый альбом и охапку фломастеров. — Тоша, нарисуй мне рыцаря! Только не грустного, а такого, чтобы всех победил! Они просидели на ковре добрых полчаса. Антон послушно выводил контуры доспехов, пока сестра увлеченно раскрашивала их в ярко-оранжевый цвет. В эти моменты он чувствовал себя по-настоящему спокойным. В мире без монстров и лесных тайн главной проблемой казалась лишь двойка по химии. На кухне пахло оладьями. Мама молча выставила на стол вазочку с вареньем. — Поешь нормально, Антон. А то совсем прозрачный стал, одни кости, — проворчала она, но в голосе слышалась привычная забота. После завтрака, юноша встал из за стола и помыл посуду, после чего направился в коридор и натянул куртку, Антон вышел на улицу. Морозный воздух ударил в легкие. Посёлок спал, укрытый тяжелым одеялом снега. Он шел по направлению к центру, планируя дойти до библиотеки, как вдруг у заснеженной телефонной будки увидел Полину. Она стояла, прислонившись к стене, и в своей светлой шубке выглядела как картинка из журнала. Увидев Антона, она выпрямилась и грациозно поправила шапку с помпоном. — Привет, Антон, — ее голос прозвучал мягко, почти интимно. — А я как раз думала, выйдет ли сегодня наш главный художник на прогулку. — Привет, Полина, — Антон остановился на безопасном расстоянии, вежливо кивнув. — Ты сегодня какой-то... серьезный. Тебе идет эта сосредоточенность, — она подошла ближе, и аромат ее духов, сладковатый и дорогой, смешался с запахом мороза. Полина протянула руку и коснулась его плеча, стряхивая невидимую снежинку. — Знаешь, мне как раз нужна помощь с оформлением стенгазеты. И я подумала... может, зайдешь ко мне вечером? Попьем чаю, обсудим эскизы. Она заглянула ему в глаза, чуть прикусив губу — жест, который заставил бы любого парня в их школе потерять дар речи. — Спасибо, Полина, — ответил Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я обещал Оле дорисовать замок, да и к контрольной по алгебре нужно подготовиться. Так что в другой раз. Улыбка Полины на мгновение дрогнула, став чуть более искусственной. — Оля, алгебра... Ты такой ответственный, Тоша. Это так мило, но иногда нужно уметь отдыхать от обязательств. — Ну надо же, какие страсти у телефонной будки! — раздался громкий, язвительный голос. Из-за угла магазина вышла Катя. В своей ярко-красной куртке она казалась кровавым пятном на белом снегу. В руках она крутила связку ключей, глядя на них с плохо скрываемым презрением. — Катя, здравствуй, — Полина мгновенно выпрямилась, убирая руку с плеча Антона. Её голос стал ледяным. — И тебе не хворать, Морозова, — Катя подошла вплотную, вклиниваясь в их пространство. — Что, Петров, опять сказки слушаешь? Смотри, а то лапша на ушах скоро в ледяные сосульки превратится. — Мы просто разговаривали, Кать, — вздохнул Антон, чувствуя, как внутри нарастает знакомое желание оказаться где угодно, только не здесь. — «Разговаривали»? — Катя поправила очки, и её взгляд впился в Полину. — По-моему, кое-кто просто забыл, что на дворе суббота, а не театральный кружок. Тебе не холодно, Полина? А то ведь можно и скрипичные пальчики отморозить, как потом «Мурку» играть будешь? — Мои пальцы в полном порядке, Катя. Тебе стоит больше беспокоиться о своем языке, — парировала Полина, сощурив глаза. — Он у тебя слишком часто работает без участия мозга. Напряжение между ними стало почти осязаемым, как статическое электричество перед грозой. Антон стоял между ними, чувствуя себя лишним в этом безмолвном поединке взглядов. Полина излучала холодное достоинство, а Катя — ершистую, кусачую ярость. — Ладно, — нарушил тишину Антон. — Мне пора. Увидимся в школе. Он быстро зашагал прочь, не оглядываясь. Скрип снега под его ногами казался слишком громким в наступившей тишине. Он знал, что они еще долго будут стоять там, прожигая друг друга глазами на фоне серого зимнего неба. Суббота перестала быть мирной.