🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Он выслушал её молча, не убирая руки с эфеса. Как и полагало воину, правда госпожа не смогла отвести взора. Ей пора спешить, повелитель не любит задержек в столь тонких вопросах, а тут эта очарованность Мустафой, держащая в сладком и томном напряжении. Куда менее томным нежели каждая сыгранная ссора с падишахом перед самым горячим дыханием на шее и слегка холодными пальцами у тайной розы. В жар не кидает, но от воспоминаний слегка приминает нижнюю губу, словно готовится закусить. - Тогда отпускаешь? - спросила с лёгким смущением? - Казалось, у нас не настолько всё серьёзно. - так же ответил Кеманкеш, смотря только на нежно-розовое платье. - Ты прав, волнение. - невинно кинула, оправдываясь. Хоть могла этого не делать. Ничего бы не смел подумать плохого. Потерять голову ему и так судьбой предписано, но как же хотелось обоим, чтобы не от меча. Лёгкая сдержанная ухмылка словно останавливает госпожу, не позволяя отойти дальше, ещё дальше. Так как она незаметно сделала два небольших шага к главным покоям. - Валиде, вот кто задерживает каждый раз. А где документы? - выйдя на порог своих покоев, поинтересовался султан. - Сегодня без них обойдёмся. Или уже моей памяти не доверяешь? Совета попросить решила, но как пожелаешь. - уже была готова повернуться на кончиках пальцев, чтобы вернуться за бумагами. Но он взял за руку настолько быстро и крепко, будто просто тут готов был вжать в стену и нарушить невидимые границы, которые они так пытались сохранить хоть при других. - Когда в сердце всё отозвалось, тогда верю. Как и Вам, до последнего. - чётко, неспешно, выделяя каждое слово проговорил султан Мурад. Самый любимый, самый горящий и горяч как огонь в камине, около которого Кесем Султан такой манящей красоты. - В пламени сердца держу себя, трон не отпустит… - шепчет ей на ухо, приобнимая за талию. Кеманкеш отводит взор, понимая посыл повелителя, но не спеша уходить. Не хочет её оставлять в ловушке. Даже если той и добивалась сама женщина. - Твой огонь мне родной, но чужие взгляды пусть не смеют войти.- так же тихо отвечае она, скользя дыханием по его коже. Но впервые вовсе не вызывая напряжения, будто обнимая свою возвышенную страсть (asil sevda). Не любовь, точно. Даже Мустафа ещё не вызвал именно её, обещая всегда охранять остатки покоя, остававшегося на дорогих камнях её корон. Забирая в свои покои, не смотрит ни на кого. Остаётся всё так же близко и дарит ей жар своей руки, не готовой напугать. Когда язык готов назвать фавориткой. И не только в очередной ссоре. Неправдой бы точно не назвала это, так искренне тянулась ведь сама к нему. К знакомому огню, сжигающему изнутри. - Мой повелитель, позволь... - положила его руку себе на грудь, вновь умолкая, давая послушать колыбельную сердца. Словно верила, что она приспит желание обоих после той секунды, когда дерево их спрятало за своей красотой. - Если так хочешь... - второй раз только за этот день успешно смягчила сердце того, кого прозвали Кровавым. Уж точно никогда угрозой не воспримет. Или уже воспринимает, но вовсе не опасается. А может и сама сотворяет эту самую угрозу. Всё думал об этом, смотря на приоткрытые уста. - Кесем... - на выдохе позвал ещё ближе. - Слушаю, лев мой. - с предыханием, будто обрывая своё дыхание в нужную секунду. Повелитель замолкает, будто теряясь в своих же покоях, а после поднимает испуганный взор. И только так она понимает: слишком далеко зашла игра, которой ранее так уместно и просто пользовалась. Отходит немного, возвращая себе строгий вид и тон голоса. Начинает говорить о том самом деле, деталей которого даже не вспомнила после такого ошеломляющего взгяда. Стук в дверь спасает, позволяя подумать над сказанным и выраженным. Кажется, он тоже понял, что всё было далеко не лишь хитростью Валиде Султан. - Люблю тебя, хочу, тут раздеть бы хоть раз. - пролетают мысли, которые он не в силах оставить вне своего внимания. Слушая доклад стражника, смотрит только на рукав платья валиде, в конце которого столь же нежного оттенка мех. Мех, в котором он готов придушить её за непослушание, а после вернуть к жизни своим горячим поцелуем. - Ещё и завладеешь. Верю в тебя. - кидает с лёгкой ухмылкой, всё же выслушав стражника вместо сына. Речь шла о Багдаде, но для них тут и сейчас эти слова понимались совершенно иначе. - Сердцем завладеть не так и просто, валиде. А что мне от чувства уважения из-за милосердия? - понял её, впервые настолько тонко, как и всегда понимал. Хоть и ранее не настолько быстро. - Сотни красивых девушек, от которых забудешь обо всём. - спокойно проговорила. Он впервые был настолько поражён. Разве могла не чувствовать настолько жил только ею? Как тянулся всегда, почему, ради кого завоёвывал не сердца, а только души, готовые стать жертвами на её пути? - Валиде Султан, выйди. Исчезни из глаз моих сейчас же. - чуть ли не прошипел, жестом отпуская стражника. А когда тот вышел, тотчас схватил за талию, рука более чем наполовину ссунулась и на ягодицы, но не обратил внимания. - Тысячи миллионов красивых на твой взгляд, не стоят и одной твой ухмылки, дорогая пантера. - Это ещё как давно и почему? - удивлённо спросила, подняв большие голубые глаза. - Ни одна кошка на сердце не оставила этого. - медленно провёл по коже пальцами, будто когтями, именно там. Платья позволяли почувствовать довольно острое каждое прикосновение, а на совсем лёгкие откликалась её нежная душа. За дверью, казалось, так и стоял чуть поодаль Мустафа, но стыда ещё не подкинул. И на том была благодарна. - Так что мне делать с мечетью? Не можешь же мне решение такое поручить, не так ли? - То же, что и со мной. Поиграй с ней, должно выйти что-то великолепное. - отстранившись, кинул. Отправился завином через все покои, к небольшому столику с кувшином. - Ох, лучше бы там оказалась я. - прошептала, точно будучи недовольной. Он приподнял бровь, повернувшись к валиде. С большим желанием понять её ажурный намёк. - Может ум бы просветлет, испей меня, а не пьянящую жидкость глупости. Вот чем оно и правда есть. - кивнула, указывая на кувшин с вином. Вернулся совсем коротким и неспешным шагом Словно лис, выжидающий лучшего мига для нападения. Хотя и понимал, причинить ей вред не сможет, как и сделать очередной из выжидающих внимания. Ожиданием таким насыщена и без его приближения к сердцу или укрепления в душе. Султана Мурада было предостаточно в ней. Особенно султана, которого он так и не увидел в голубых глубоких глазах. А так желал, сопротивляясь, не веря и самому себе. Рука женщины коснулась подушки кистью и веки её смущённо опустились. Это приглашение, которое он так жаждал принять.