🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Госпожа почти не дышала в ожидании. Томном ожидании ответного письма, ведь знала, ответит повелитель так же. Получив краткое письмо на французском, удивилась. Но не первому слово, от него лишь усмехнулась, прижимаясь спиной к камину. "Je vais te baiser. Tu arrêteras alors de proférer des menaces aussi douces et risibles. Mais ce n'est pas charmant." - глаза снова пробежались по словам, которых не сказал бы Валиде Султан и после всего пережитого. - Этот язык мне не особо чужд и... - И сделать такое хотел бы ты, знаю. Защищу тебя, когда позволю. Лишь не сейчас, не в эту минуту. - глаза опустила, смотря на небольшой ковёр его комнатки. Вправду комнатку, к покоям не дотягивала ведь по размерам. Но достаточно приятную для долгого пребывания тут. Рядом. С мужчиной, которого очень любила, всей душой. Настолько, что забыть о повелителе желала слишком сильно в какую-то секунду. Когда он смотрел будто в душу. Кеманкеш, появляющийся в самые далёкие дни. Далёкие от льва, в котором женщина всегда находила поддержку. - Тогда не писали бы падишаху так. Женщина хмыкнула, оставляя поцелуй на щеке его совсем неощутимый. Лишь тепло расплылось по его душе и быстро подбиралось к сердцу. Строгому тяжёлому сердцу Мустафы, который прославился стрельбой из лука. Намного раньше столь тёплых встреч. Их не особо надобных, но таких искренних и горячих встреч. Горячих не дыханием, как всегда было с повелителем, а самим отношением их друг к другу. - Ещё одно письмо будет? - спросил, отвернувшись от Валиде Султан, но далеко не из отсутствия уважения. Не ответила сразу, подошла к его столу, притягивая к себе чернильницу с пером. Писать не была готова, разозлить лишь пыталась. - Попытаюсь что-то придумать на его отпугивающую несдержанность. Ту самую несдержанность, за которой одна страсть, без чувств и ощущений. - говорила с неким разочарованием. Мужчина его сразу уловил. Раздражение даже хотел бы заметить в прекрасном голосе, но его не было. Просто не было. Прошёл к окну, смотря на гранатовые деревья - страсти и преданности. Минуту смотрел на его недостывшие плоды, а после быстрым шагом вернулся к камину. Навис над Кесем Султан, с нежной ловкостью поднимая юбки её платья. Пальцы оказались там, где уже были более грубые, натискающие. Она всё ещё не могла забыть насколько удивилась: неожиданным не оказалось его первое действие, как и продолжение. Лишь суть была совершенно не в том. Мустафа не спешил прятаться под её платьем. И это не раздражало так же сильно, как ожидала. - Повелителя не увидела, сначала ощутила. - кинула, заставляя его стать тем, кем зачаровывалась порой. Кеманкеш резко опустился, касаясь губами её нижних губ. Лепестков необычного цветка, которого и вовсе не увидеть мог в этой жизни. Недлинной жизни воина, в которой так мало трепета проявлял. Лишь к ней, Валиде Кесем Султан. Той, что проявила к нему страсть, о чувственности которой и думать опасалась. Да и времени не имела. С обоими справлялась мужчинами, не забывая и о делах империии, не имеющих конца. В этот раз стоны не сдерживала, хоть и негромкими и слишком красивыми они были. Или же такими казались. Думал же о том самом первом воздушном страстном поцелуе, в воздухе ощущал чувство вины. Правда, она и защищала его после перед султаном. Кровавым Султаном. - Ты мне идёшь на пользу... - прошептала, когда он ускорил движения губ, прибавляя к ним язык. Не отвечал, но и не молчал. Мурлыкал что-то непонятное, лишь достаточно подогревающее её страсть к Мустафе. Именно к нему. В саду падишах смотрел на Алие хатун. Девушку, которая привлекала внимание уже несколько раз, не сразу. Она особо для того не старалась, лишь была похожа на валиде, когда ему исполнилось только чемь лет. Шехзаде, что уже был султаном огромной державы. - Султанша правда зашла далеко... - Намного дальше нас? - грубо потянув на себя, спросил. - До стонов, что не льются потоком. Сдержанности довольно мало. - глаза даже не опустила, ничего не боялась будто. - Моя госпожа не насытится, знаю. - прошептал, сжимая руку хатун достаточно сильно. До посинения кожи Алие. Не самого опасного, лишь крайне неприятного. Хоть и вполне глупо было ждать чего-то другого, зная его самого. Слуха о падишахе можно было доверять. - Ваша... когда не желаете остановить и теперь. - бросила с вызовом, потому и не остывал к ней интерес. Повелитель сжал кулоки, резко отпустив девушку. Тяжёлый взор горел яростью, которой владели только они. Двое. Во всём мире огромном лишь их вторая сходинка злости у зеркала. Напольного зеркала красоты её нынешней задумчивости. Той, от которой правда лилась с тонких уст как вода с водопада. - Страданием горю по нему, любя тебя... - прошептала, иногда содрогаясь всем телом от не прекращающихся действий Мустафы. Месть падишаха ещё им не была даже придумана, но совсем скоро она будет совершена. Не заставит томиться в ожидании свою единственную и сильнейшую страсть. Запретную страсть. - Сгоришь, Валиде... Султан. - слетело с его уст, когда встретились взгляды. Под её нежно-фиолетовым платьем слуга, которого защищать смела ещё вчера. Настолько недавно. Только вот совсем не в огне желал ей сгореть, в собственном признании на грани жизни и смерти. - Отпусти, молю. - попросила султанша, положив руки на голову Кеманкеша. Всё ещё искала повод, чтобы просить за него султана после. Поцеловала в уголок губ, словно кроме трепета ничего и не было, оправдываясь перед Мурадом. Перед своим львом, которого настолько разозлила. Понимая чем рискует, не смолчала. - Как прикажете. - тихо молвил, неохотно отходя на несколько больших шагов. - Любой другой день был бы твоим лучшим до конца, только... - Вернулся Ваш истинный владелец. В чьих глазах искра, тому и все почести. - тихо, но холодно подытожил. - Страсть. Исключительно. - так же тихо ответила. Сказала эти слова, но пожалела довольно быстро. Кеманкещ вжал её в стену там, где не видел их Мурад. Целовал, кусал кожу шеи и глазами убегал от голубых. Когда они и без того закрывались от стыда, как и от усталости. Падишах изматывал матушку, и только. Скучая думал о другом, ценность её словно понимал, а после смотрел на свой гарем. Особенной красоты гарем, что никак не мог сравниться с её одним словом: страсть. Ещё и когда оно служило благодарностью за удовольствие. - Алие есть, Кеманкеш будет. Так и продолжится... - Алие одна условие когда, не будет. - решительно молвил, подходя к женщине. Кесем Султан истерично хмыкнула, резко сжимая его запястье. Посмотрела прямо в глаза, угрожая забрать жизнь при попытке продолжить жизнь как раньше. Но понял ли он дабы убедиться резко закрыла глаза, отворачиваясь от своего льва. Как давно не львёнка? Не желала и задумываться.