Крыло ворона

      

13 сентября, 1993

             Крупная чёрная собака, промокшая до костей, тяжело переставляла лапы по железнодорожным шпалам. Шерсть на боках была испачкана в грязи, рёбра проступали под кожей от явного недоедания. Она шла против ветра и дождя, будто рельсы вели её к конкретной цели. Измученное животное, несмотря на всю слабость и голод, настойчиво продолжало путь, пока впереди не возникли очертания заброшенного вокзала. Собака вдруг уверенно свернула с путей и ловко пролезла в узкую дыру в заборе, а после скрылась в здании.              Здесь, в этой давно не действующей железнодорожной станции, было темно, сыро и пыльно. Пёс прошёл в бывший главный зал и замер около рухнувшего киоска. Тело истощённого животного вдруг странно содрогнулось, и уже через мгновение на коленях в грязи стоял человек.              Мужчина был очень худым, с впалыми щёками, заметными даже через длинную и густую бороду. Его спутанные волосы доходили до плеч. Он тяжело дышал, склонив голову вниз и пытаясь перевести дыхание после перевоплощения.              Сейчас он выглядел беспомощно, но если бы его увидел случайный прохожий, то в ужасе уже бежал бы, сверкая пятками. Ведь портрет этого мужчины висел чуть ли не на каждом столбе.              Его звали Сириус Блэк. Когда-то. Но сейчас именовали не иначе, как «самый разыскиваемый опасный преступник магической Британии». Тот, кому первым удалось сбежать из Азкабана.              Уже через пару секунд, немного придя в себя, он всё-таки поднял голову, осматривая полутёмное и сырое помещение.              Да. Это оно, то самое место.              Он и его друзья, что называли себя «Мародёрами», вломились сюда одной летней ночью после шестого курса. Как и всегда, в поисках приключений.              Питер тогда караулил у дверей, высматривая сторожей здания или случайных прохожих. Римус же, весело улыбаясь, с неподдельным любопытством изучал заброшенный вокзал. А Джеймс… Джеймс полез под крышу здания и чуть не свернул себе шею, пытаясь повесить на ржавый крюк какую-то железяку, чтобы увенчать успех их очередной авантюры.              Сириус всё водил головой, беглым взглядом осматривая мрачный зал. И, как ни странно, место своей юности и беззаботности. Тогда он и его друзья, ещё наивные и, быть может, даже немного глупые, думали, что им весь мир нипочём. Особенно, когда они были вместе.              Сириус вдруг вспомнил, как много лет назад, словно в прошлой жизни, полез в карман за своей новой зажигалкой, чтобы прикурить сигарету, и случайно выронил её, когда послышался какой-то шум на другом конце заброшенного здания. Мародёры бросились наутёк, толкаясь, смеясь и шутя про призрачные поезда. И Сириус в тот момент напрочь забыл о пропаже. О подарке, который подарила она.              Сейчас, когда он сбежал после двенадцати лет заточения в Азкабане, когда несколько часов подряд шёл под дождём и промозглым ветром по большим, поросшим травой шпалам, у Сириуса не осталось сил даже подняться с пола. Ему необходимо было поспать. Хоть немного восстановить силы. Продолжить путь. Но куда? В Хогвартс? Он пока не решил.              Сириус опёрся ладонями об пол, пытаясь подняться на ноги, но всё тщетно. Сейчас он не был способен даже на такие элементарные вещи. Из-за очередного приступа удушающего кашля он едва не завалился. Нет. Ему определённо нужен был отдых.              На четвереньках Сириус медленно начал ползти к стене. Каждый дюйм давался с неимоверным трудом, каждый вдох отдавался хрипом, каждый шаг казался последним. Тело будто отказывалось подчиняться, но Сириус продолжал упрямо продвигаться вперёд.              Наконец, стена. Он добрался. Кажется, прошла целая вечность.              Прислонившись к холодной и немного шершавой поверхности, он запрокинул голову, пытаясь унять дрожь и выровнять дыхание. Чувствовал, как пульсирует каждая жилка.              Измучен. Сломлен. Жалок. Казалось, что сама жизнь покидала его.              Ох, видела бы его сейчас мать. Разве может так выглядеть истинный Блэк? Вот только, откровенно говоря, Сириус и никогда не был достойным наследником. И Вальбурга, нисколько не церемонясь, то и дело напоминала старшему сыну об этом.              Хорошо, что её сейчас не было рядом. Сириус бы просто не выдержал противно-визгливый голос матери.              Он проскользил ладонями по липкому полу, пытаясь опереться на него по обе стороны от себя, и в этот момент пальцы левой руки неожиданно задели что-то холодное и металлическое под слоем щебня.              Двигаясь практически вслепую в этом полумраке, Сириус нашёл в себе силы расчистить грязь. От поднявшейся взвеси пыли он снова закашлялся. Будет смешно, если это окажется старая жестяная банка давно прогнивших консервов, забытых каким-нибудь бездомным.              Нащупав то, что искал, Сириус сжал находку в руке и занёс её вверх. Может, от лунного света, что лился сквозь большое, но разбитое окно под пологом крыши удастся разглядеть вещицу?              Всё-таки гриффиндорское любопытство ничто не может искоренить. Зря он когда-то сомневался, что Шляпа сделала правильный выбор.              Грустно усмехнувшись собственным мыслям, Сириус сощурился и стал вглядываться. Сердце пропустило удар, когда на металлической поверхности блеснул хорошо знакомый рисунок, выцарапанный когда-то старинным перочинным ножом, что передавался в его семье от отца к старшему сыну.              Едва заметные в центре звезды инициалы «С.Э.».              Это была та самая зажигалка, которую он впопыхах обронил, убегая вместе с друзьями от сторожей.              Выйдя из оцепенения, он невольно сглотнул ком в горле и поднёс потерянную вещь ближе к лицу. Несмело щёлкнул по колёсику раз, другой. На третий всё-таки сработало, и слабый огонёк от зажигалки сначала дрогнул, а после выпрямился и разгорелся увереннее.              В его неярком свете Сириус внезапно увидел не старое и давно всеми забытое помещение, а смеющиеся лица его друзей. Джеймса, размахивающего бутылкой лимонада и поющего, вернее, орущего какие-то выдуманные им же самим глупые песни. Качающего головой Римуса. На первый взгляд могло показаться, что он осуждал их, вот только сияющие глаза друга выдавали его истинные чувства.              Огонь вдруг обжёг его дрожащие пальцы. Сириус, захлопнув маленькую крышку, сжал зажигалку в кулаке. Металл впился в кожу, но не принёс никакой боли. Ничего больше не причиняло ему страданий сильнее, чем воспоминания. У него ведь больше ничего и не осталось.              У Сириуса отняли жизнь. Мечты. Будущее. Всё это будто грубо вырвали из груди.              Сириус, обняв себя за колени, начал медленно опускаться на пол. Слёз не было, но что-то непонятное жгло его изнутри. Казалось, что даже дышать было трудно.              Он умирал?              Нет. Это было бы слишком просто. Что-то подсказывало Сириусу, что так легко он не отделается. Всё самое страшное ещё ждало его впереди.              Он вновь сжался на полу и превратился в большую грязную собаку. Из последних сил подполз к самому тёмному углу и свернулся калачиком, прижав нос к хвосту.              Снаружи по-прежнему завывал жуткий ветер, крупные дождевые капли громко хлестали по окнам, порой попадая внутрь сквозь треснувшие, а местами и вовсе отсутствующие стёкла. Кое-где пол превратился в мутное зеркало, отражающее серое небо в лунном свете. Казалось, стены дрожали под ударами дождя, неизбежно пропитывались влагой. Воздух же постепенно становился тяжёлым и холодным.              Но всё это не имело никакого значения, когда рядом с ним лежал маленький холодный кусок того времени, когда он был счастлив и даже не подозревал, что уже через пару лет не останется и следа от его наивной беспечности.              

***

             Кажется, впервые за двенадцать лет Сириус спал спокойно. И это было странно, учитывая, что ночевать пришлось на старом заброшенном вокзале, где его в любой момент могли поймать. Если не доблестные авроры, отправленные Министерством на его поимку, то маглы, занимающиеся отловом бездомных животных.              Интересно, сбежать из клетки приюта было бы легче, чем из сырой камеры Азкабана?              Под утро, когда слабые рассветные лучи начали несмело проникать в помещение и скользить по пыльному, залитому лужами полу, Сириусу показалось, что он услышал настойчивый крик птицы.              Собачьи уши инстинктивно встрепенулись, пытаясь уловить звук с улицы. Снова раздался крик где-то вдали.              Сириус на удивление легко поднялся на лапы. От вчерашней усталости не осталось и следа. Он отряхнулся и, не принимая человеческий облик, захватил зубами старую зажигалку с пола. Сириус быстро направился к выходу с вокзала. На улице уже было намного теплее, по сравнению с прошлым вечером. Да и безветренно.              У самых дверей он едва не упал в лужу, потому что, вместо того, чтобы смотреть вниз, стал вглядываться в небо. Серые глаза чёрной собаки пытались найти источник крика. Но безуспешно. Птицы нигде не было.              Может, ему показалось? Да и что только не причудится после двенадцати лет заточения в компании дементоров.              Вот только животные инстинкты подсказывали иное. Он начал внимательно оглядывать окружающее его пространство, пока наконец не заметил крупного, явно больше обычного, ворона, сидящего на полуразрушенной крыше вокзала. Тот, кажется, пристально наблюдал за ним.              Их взгляды встретились. Птица вдруг встрепенулась, а после, взмахнув крыльями, резко взлетела, направляясь в сторону высоких елей. Вчера он пришёл другой дорогой. И сегодня собирался продолжить путь в ином направлении.              Ворон, примостившись на одну из веток, чуть наклонил голову набок и сощурился. Ну и что это означало? Неужели птица ожидала, что он последует за ней? А стоило ли вообще доверять какому-то пернатому созданию?              Сириус никогда не любил тратить много времени на долгие раздумья, а потому, внезапно сорвавшись с места, пустился в ту же сторону, куда улетел ворон.              От этой птицы тоже может быть толк. Если она потеряет бдительность и окажется достаточно близко, быть может, ему удастся её поймать. Конечно, давиться перьями было не самой привлекательной перспективой. Да и от одной мысли, что придётся съесть сырое мясо, его немного воротило. Вот только когда он превращался в пса, всё человеческое отступало на второй план.              Едва он оказался рядом с высокой елью, как ворон, снова громко хлопая крыльями, пустился куда-то вперёд. Сириус медлил. Ну и что это могло означать? Птица действительно собиралась его куда-то вести? Какая дикость.              Секунда. Две.              Сириус бросился за вороном, но стоило ему добежать до той ели, на ветку которой тот важно примостился, как он вновь перелетел на другое дерево.              Где это видано, чтобы пернатые играли с хищниками?              Кажется, это продолжалось целую вечность. Сириус бежал за ней через лес, напрочь позабыв о голоде и былой слабости, которая всё ещё отдавалась в лапах. От этого будто не осталось и следа. Присущее ему любопытство взяло вверх.              Сириус старался не отставать. Но, честно говоря, это было и не так уж трудно. Ворон никогда не улетал слишком далеко. Опускался на ветки деревьев так, чтобы он мог его видеть или кружил в небе над его головой.              Птица будто была его проводником. Как полярная звезда, которую ещё древние путешественники называли «путеводной».              Но куда она его вела? Да и вела ли вовсе?              Сириус уже начал сомневаться в том, что поступил правильно, когда последовал за ним. Какой был в этом толк? Вместо того, чтобы думать о том, куда ворон направлял его, лучше сосредоточиться на том, как бы поймать того. Желудок Сириуса вновь начал отдавать неприятными спазмами из-за голода.              Вот только эта хитрая птица никак не желала приближаться. Всё продолжала держаться на расстоянии. Это уже начинало жутко злить Сириуса.              Ни передохнуть. Ни поесть.              Упрямый и надоедливый ворон.              Спустя час непрерывного бега, Сириус всё же выдохся. Он остановился у быстро текущего ручья, чтобы немного отдышаться. Жадно припав к воде, он пытался утолить жажду и избавиться от неприятного кома в горле.              Ворон же снова уселся на ветку и, немного опустив голову, следил за каждым его движением.              Сириус недовольно поднял глаза к птице. Он и сам не понимал, чего ему хотелось больше: гавкнуть на неё, чтобы прогнать, или вообще стать человеком, чтобы подойти ближе и попытаться рассмотреть ту получше. Всё же собаки видели менее чётко, чем люди.              Упрямый и надоедливый ворон.              Но случайно закравшаяся мысль в голову никак не давала покоя. Уж больно это напоминало её. Кое-кого когда-то очень важного. Близкого. Кое-кого из прошлой жизни.              Но это невозможно. Нет.              Или всё же…              Вопросы настойчиво крутились в голове Сириуса. Но ни на один из них у него не было ответа. Да и понять, что за птица прицепилась к нему он не мог. Для этого нужно было обернуться человеком и подойти как можно ближе. Вот только это было невозможно. Несмотря на то, что Сириус сумел выспаться этой ночью, ещё одно перевоплощение быстро истощит его. Так глупо растрачивать силы? Ну уж нет. Если он снова станет человеком, то придётся бежать медленнее. Да и так риск быть пойманным аврорами становился в разы выше. Нет. Лучше остаться в образе пса. Так было безопаснее.              Сириус выдохся. Хотелось лечь, чтобы хоть недолго передохнуть. И только он без сил опустился на траву, как ворон неожиданно вновь взлетел и издал пронзительный крик. Словно ругался на него за слабость. Сириус раздражённо рыкнул, вновь поднимаясь на лапы.              Ну уж нет. Хватит с него. Эта проклятая птица может катиться к самому Мордреду. Всё. Сириус не станет больше следовать за ней. От неё никакой пользы. Только молчаливые упрёки.              Сириус неотрывно смотрел на ворона. Тот, снова усевшись на ветку дерева, будто прочитал его мысли. Птица потянулась к хвосту и, издав какой-то странный звук, выдрала сама у себя несколько перьев.              Ну точно дикая. И он всерьёз собирался следовать за ней? Да она же сама себе причиняет вред. Какая дурная птица.              Ворон резко выплюнул два пера, и те, медленно кружась в воздухе, упали на землю рядом с одним из невысоких кустов.              Сириус проследил за этим, а после снова поднял глаза к птице. Та важно расхаживала по ветке из стороны в сторону.              Ну и что это означало?              Если считала, что эти два жалких пера вполне себе сойдут за достойный обед, то она глубоко ошибалась. Хотя, вдруг птица решила ощипать сама себя? Она поумнела и решила приготовить себя к его обеду? Ох, было бы славно. Давиться её пухом он всё ещё не собирался.              Пока Сириус продолжал размышлять об этом, он утратил всякую бдительность. Потому и не заметил, как ворон оказался совсем близко и вдруг больно клюнул его по голове.              Это ещё что такое? Сириус зарычал, пытаясь отбиться от назойливой и явно неадекватной птицы, но та всё никак не желала отвязаться. Один раз она едва не попала ему в глаз своим острым клювом. Ну точно у неё не всё в порядке с головой. Лучше бы продолжала сама себя ощипывать, чем вот так бросалась.              Так, водя головой из стороны в сторону и не давая ворону укусить себя, Сириус рычал и кружился на месте.              В один момент птица наконец отстала и, резко взмыв в воздух, уселась на одну из веток. Сириус был готов поклясться, что сейчас она самодовольно смотрела на него сверху вниз.              Но разве птицы способны на это? Да кто ж их разберёт! Вон эта вообще оказалась какой-то сумасшедшей.              Сириус начал громко и недовольно лаять, подпрыгивать на месте и тянуться передними лапами по стволу дерева вверх. Но тут вдруг он заметил рядом с одним из кустов её перо. То самое, что она выдрала сама у себя из хвоста.               Чёрное, с серыми, словно серебро, небольшими пятнами. Пёс удивлённо застыл на месте, а после, тяжело дыша, поднял глаза. К ветке, где по-прежнему сидел ворон.              Да. Ему не показалось. Теперь он был твёрдо уверен в том, что это был тот самый ворон.              Невозможно.              Сириус опустил глаза к находке. Вот только всё говорило об обратном.              Неужели?              Она совершенно точно убьёт Сириуса, если узнает, что он и впрямь подумывал слопать птицу. Даже не ощипывая.              Ворон с громким криком взмыл в воздух. Сириус поднял глаза к небу, где тот кружился над ним, явно нетерпеливо ожидая, когда они смогут продолжить путь.              Вся смесь раздражения и усталости словно испарилась вслед за всеми домыслами о вороне. Теперь Сириус не сомневался. Он должен был следовать только за ним. На отдых не было времени. Только не сейчас.                     Их путь пролегал то через густой лес, то через холмистые равнины, поросшие вереском. Сириус даже потерял счёт времени. Он уже и не обращал внимания на постоянное урчание в животе. Нет. Лишь продолжал решительно двигаться за вороном. Порой, когда они оказывались слишком близко к магловским деревням и небольшим городам, тот помогал ему избегать встречи со случайными прохожими.              Один раз Сириусу показалось, что он слышал авроров. Как они нашли его? Вспышки заклинаний заставили его затрястись от страха. Он уж было хотел пуститься наутёк, в густую лесную чащу, чтобы наверняка не попасться волшебникам на глаза, но ворон указал ему на безопасное и незаметное место. Небольшое углубление в стволе дереве у самых корней. Сириус с трудом силясь не заскулить, юркнул внутрь. Даже несмотря на то, что он был истощён, залезть туда удалось не с первого раза. Пришлось очень сильно прогнуться в спине. Но, наконец оказавшись в безопасности и затаившись, он трусливо прижал уши и поджал хвост.              Наверное, если бы Сириус знал хоть одну молитву, он бы начал мысленно взывать к Богу о милосердии. Но, увы, его уже давно не слышал и сам Мерлин магического мира.              Все они много лет назад отвернулись от него.              Напряжённую и звенящую тишину разорвал пронзительный крик ворона. Кажется, опасность миновала.              Сириус несмело выбрался из своего укрытия. Птица сидела на одной из веток, но заметив его, громко хлопнула крыльями и взмыла в воздух.              Так, ближе к вечеру, когда начало смеркаться, они добрались до хорошо знакомого ему тихого и уютного городка недалеко от границы между Лондоном и Сурреем.              Эшер.              Сириус никогда бы и не подумал, что ему снова доведётся побывать здесь. И пускай с того дня, как он посетил Эшер впервые, многое и изменилось, он определённо узнал его.              Как давно это было? Кажется, совсем в другой жизни, или же во сне.              Ворон продолжал перелетать с одного дерева на другое, ведя его по улице мимо небольших старинных домов. Глаза разбегались, Сириус пытался следовать за птицей и при этом старался ненароком не попадаться на глаза местным жителям. Благо уже стемнело. Они добирались до Эшера практически целый день.              В один момент инстинкты всё-таки взяли вверх над разумом. Лёгкий порыв ветра, пропитанный запахами города, принёс ему нечто особенное. Не привычный аромат сырой земли или даже мусорных баков, а что-то манящее и жутко вкусное.              Сириус принюхался. Точно! Это был запах пирога с мясом.              Забыв о вороне, о том, какой путь и для чего они проделали, Сириус двинулся к противоположной стороне улицы, ведомый этим изумительным ароматом. Его ноздри трепетали, а живот урчал от предвкушения. И этот запах становился всё сильнее, когда он начал понемногу приближаться к ряду домов.              Он даже забыл о том, что ему следовало бы быть осторожнее. Всё это напрочь вылетело из головы.              Так на подоконнике открытого окна одного из домов, стоял он — румяный, золотистый пирог. Хозяйка, видимо, выставила его остыть, даже не подозревая о нежданном госте.              Сириус замер, прижавшись к земле. Сердце колотилось в груди. Он знал, что это опасно, но голод и манящий запах были сильнее страха. Медленно, бесшумно, словно тень, он подкрался к окну. Его глаза, полные надежды и отчаяния одновременно, были прикованы только к лакомству.              Сириус выплюнул из пасти зажигалку, которую весь путь до Эшера нёс в зубах.              Ещё мгновение, и он всё-таки решился. Прыжок был быстрым и точным. Лапы коснулись подоконника, и вот он уже дотянулся до своей добычи. Пирог был тяжёлым, но он всё же ловко ухватил его зубами так крепко, как только мог, а после резко спрыгнул вниз.              Он больше не мог ждать. Нет. Сириус жадно откусил от пирога большой кусок. А потом ещё один. И ещё.              Когда же за спиной послышался удивлённый крик женщины, Сириус оставил свою недоеденную добычу и подхватил зажигалку. Не оборачиваясь, бросился наутёк. Он бежал, всё ещё чувствуя тепло пирога на языке.              Сириус поел. Какое же это, оказывается, наслаждение — наконец утолить голод.              О Мерлин, в какое же животное он превратился за двенадцать лет заточения в Азкабане?              Ворон, который всё это время сидел на ветке одного из соседних деревьев, как-то осуждающе взглянул на него. Или же Сириусу снова показалось? А впрочем, какая разница. Ему было абсолютно всё равно на то, что эта птица думала о нём сейчас. Он наконец поел. И это, кажется, было самым лучшим, что случилось с ним за последний день.              Они продолжили путь.              Кажется, прошло меньше часа, пока ворон наконец не сел на крышу одного из домов. Пёс вдруг замер, заметив это. Белый забор. Голубые гортензии, что росли рядом. Аккуратный коттедж, стены которого были кое-где украшены вьющимися растениями. Извилистая тропинка, которая вела от ворот прямиком к крыльцу.              Всё было точно таким, как он запомнил.              Сириус уже был здесь. Много лет назад. За пару недель до своего ареста.              Неужели ворон действительно привёл его именно в этот дом?              Невероятно.              Сириус всё неуверенно переминался на лапах. В голове предательски звенела лишь одна мысль: развернуться, сбежать, унестись прочь. Подальше от этого дома. Подальше от вероятной встречи с человеком из прошлого. С кем-то очень важным когда-то.              Сириус не был готов. Не сейчас. Не вот так. Он страшился этого, не потому что не хотел этой встречи. Скорее наоборот, отчаянно желал. Вот только боялся столкнуться с суровой реальностью. А вдруг его прогонят? Вдруг он увидит страх в так хорошо знакомых ему голубых глазах? Испытать это всё равно, что пережить поцелуй дементора. Только в сотни раз хуже.              Ворон снова издал крик. Но на этот раз другой. Не раздражённый, как прежде. Нет. Скорее… поддерживающий? Птица, всё ещё сидящая на крыше, внимательно смотрела на него.              Он всё же устало вздохнул и, ненадолго прикрыв глаза, впервые за весь день перевоплотился в человеческий облик. Ноги подкашивались. То ли от усталости, то ли от страха. А, быть может, от всего сразу.              Сириус задержался лишь на мгновение, сжав в руке ту самую зажигалку, которую весь путь нёс во рту, не смотря на причиняемый дискомфорт. Он просто не мог позволить себе вновь потерять этот подарок из молодости, из прошлой жизни. Эту память. Он случайно нашёл его среди мусора на заброшенном вокзале и просто не был готов расстаться с ним снова.              Даже если сейчас его прогонят, этот подарок Сириус продолжит бережно хранить, неустанно носить за собой. Потому что это всё, что осталось от его прежней жизни, от него самого. Ещё не сломленного, не искалеченного.              Путь до двери дома показался ему бесконечным испытанием. Каждый шаг давался с большим трудом, словно он шёл через раскалённые пески пустыни.              Тяжело переставляя ноги, Сириус поднялся на крыльцо и остановился у двери. Он занёс руку, собираясь уже постучать в дверь, но застыл в неуверенности. А стоит ли? Может, наплевать на весь этот путь и убежать обратно? Он ведь собирался добраться до Хогвартса. Отомстить за свой арест и за гнусное предательство человеку, которому когда-то они все безоговорочно доверяли.              Сириус так и продолжал глупо стоять на пороге с поднятой рукой, пока не услышал предупреждающий крик ворона с крыши. Это моментально вывело его из задумчивости.              Он всё-таки решился.              Сириус слышал стук сердца в ушах. Его пальцы дрожали. Но не от холода. Нет. От страха перед неизбежным.              Казалось прошла целая вечность прежде, чем он услышал тихие шаги за дверью. Даже спустя двенадцать лет они были точно такими же, как он запомнил. Сириус узнал бы их из тысячи.              Сердце забилось быстрее, набатом отдаваясь в висках. Ноги будто подкосились, пока он неотрывно наблюдал за тем, как дверь перед ним медленно открывалась.              — Привет... — тихо выдохнул Сириус, встретившись взглядом с так хорошо знакомыми ему голубыми глазами.