Лекарство от здоровья

— Снова сюда? — поправляет джемпер и прячет руки в коричневые брюки. — С одним отличием. Все потом, — Мэйсон собралась выходить, но Тоби колеблется. — Если Грин снова вернется? Там небезопасно, Эрика, давай не будем? — Конечно будем. Тоби, я впервые так близко к тому, чтобы здесь, — указательный на висок, — хоть что-нибудь прояснилось. Я не могу это просто сейчас бросить. — Мы же можем просто походить по магазинам. В кино. Поесть мороженое, не знаю, — медлит, не выходя из такси. Ей страшно, что у нее уже просто нет времени. — Может, хватит лезть в это прошлое? Пауза. Мэйсон глубоко вдыхает. — Я сделаю это. С тобой или без тебя. И уходит. И Тоби ничего не остается, кроме как последовать за ней. Уже в квартире, они подпирают дверь тяжелым комодом, и обыскивают углы на предмет ловушек. Никто не войдет сюда: здесь относительно безопасно. — Я нашла лампу, как в детстве, — Эрика вкручивает стеклянный цветок, — и стащила флакон из Дельф. — А почему тебя не обыскивали? — сердится Ньюман. — Видимо, моя репутация получше, — и заливает, сверкнув той самой зажигалкой. Постепенно цветочный запах начинает заполнять комнату, и Эрика разводит камин. — Фу, блять, снова эта дрянь, — Ньюман хмурится и открывает ром. — Что ты вообще хочешь сделать? — Увидеть будущее в огне. И Ньюман просто замолкает, не понимая, шутка это или нет. — Эрика, да брось это нахуй, — опускается рядом с ней и кладет руку на плечо. — Ты всё всем доказала. Тебе необязательно, — и её останавливают: — Знаю. Но я так хочу. Просто будь здесь. Ладно? — Да куда я денусь. Садится рядом и отпивает из рома. Какой-то незнакомой мутью светит фиолетовая лампа и оранжевый свет костра. Чужая квартира и смешанные запахи пыли и цветов: бьет спирт: Тоби не понимает, почему пространство медленно начинает плыть. Мэйсон делает глубокий вдох олеандра. Включает Дельфийскую арию. Всматривается в огонь. Идет минута. Три. Она снова берет глубокий вдох. Ее глаза слезятся от близкого жара и яркости пламени. — Не знаю как у тебя, но у меня будущее уже уехало, — Ньюман осушила полбутылки. Она глушит что-то агрессивное и испуганное. Ей не хочется слушать, что происходит в голове, просто отдает внимание целиком Эрике. — Я не понимаю, почему ничего, — снова вдох, закашлялась, — почему ничего не происходит? Ньюман пожимает плечами, пока Мэйсон встревоженно ходит из стороны в сторону и смотрит в огонь. — Ты от огня скоро черной станешь. Прекращай, пока не стала еще одним меньшинством. — Еще одним? — хмурится на нее, и Тоби развязно улыбается, неопределенно подняв брови. На ней бордовый джемпер и коричневые брюки, она лежит на полу, без обуви, греясь у камина, и достает сигарету. И держит в руках, глядя за Эрикой: за ее судорожным сопротивлением: за тем как она слегка морщит нос, когда кашляет, за тем, как мягко падают тени в комнате и на чужом лице. Глухое и беспокойное: буря где-то в голове и лёгких и страх перекрывает только очарование чужим взглядом: чужими шагами. Лежать, смотреть на Мэйсон и курить: почти свободной: почти бесстрашной: и улыбаться послевкусию рома. И очарование сильнее сострадания: Ньюман больше не может смотреть на безуспешные попытки, на переход от волнения к отчаянию и обратно между дрожанием огня: спирт жжет горло. — У тебя с собой зажигалка? — и Мэйсон кивает ей, отвлеченная от собственной тревоги ровно на один жест, и этот жест мягкости на секунду: и через миг в лице Эрики снова беспокойный испуг. — Знаешь, — Тоби вдруг делает глоток, — ты увидишь меня настолько сентиментальной, какой меня не видел никто, — заливает ром и поднимается к Мэйсон. От Тоби порядочно несет спиртом, но неагрессивно. Мэйсон снова чувствует какой-то ее парфюм, снова этот тон безопасности и язвительности, и в голове сам собой начинает играть Остин Уинтори. — Почему ты так говоришь? — Эрика чиркает зажигалкой, и Тоби опасно близко приближается к чужому лицу, прикуривая, опуская сигарету в зубах. Ньюман прикрывает глаза, порывисто вдыхая носом: — Вкушая, я вкусил мало меду, и сейчас я умираю, — и убирает сигарету в сторону. Ее лоб касается чужого виска, и Эрика поднимает на нее взгляд, прикоснувшись кистью к скуле. Ньюман повторяет жест и внимательно смотрит, спокойно и: взгляд меняется: — У тебя кровь, Эрика, — и Мэйсон проводит рукой под носом. Отстраняется: — Блядь, — щурится, не зная, куда себя деть, пытаятся отшагнуть, — это олеандр. Это просто сосуды лопнули, от него может скакать давление, — и она подставляет руку, кровь не останавливается. — Мы это так не оставим. Все будет хорошо, да? — убедительным тоном говорит, а глаза Ньюман блестят в темноте. Чтобы не выдать страх, она кивает плечами просто и поджимает дрожащие губы. В этот момент Мэйсон понимает, откуда был развод на шее. Понимает, почему Ньюман выбросила кофту. — Нет, даже не думай, — Эрика грозит указательным пальцем. Тоби разводит кисти: — Да что? — Это не конец, ясно? Это вообще может быть что угодно, просто совпадение, — она вытирает кровь. — Ты права, это не конец. Конец настанет, когда будешь кашлять кровью, — Тоби дергает бровью и курит. — Но я ни о чем не жалею. Почти, — отворачивается. В горечью отдает невыраженная нежность, которую было некому дарить, обиды, которые никто не слушал, периодическое одиночество: периодически вынужденное: сейчас ничего этого нет. Резко звонят: Блэйк. Сбросил. Отправил сообщение: "нужно встретиться. где вы" Мэйсон решает не говорить правду и пишет адрес остановки, где и они и стоят в следующие двадцать минут. На улице прохладно, Тоби нервно курит и хмурится. — Долго чё-то, — докуривает. Достает вторую, — мне не нравится. Через несколько минут к ним подъезжает машина. За рулем Блэйк, но выходят какие-то незнакомые мужчины: больше похожие на охранников, гораздо грубее в плечах и движениях. И они направляются напрямую к Тоби: отталкивают Эрику и схватывают Ньюман. Она пинается и пытается вырваться, и прежде чем Эрика врезается в одного из охранников, игла входит в шею Ньюман: мыщцы ослабляются и ее уносят в машину. — Блэйк, что происходит? — Эрика стучит с криком в окно. Он не может говорить, но слово берет один из охранников. — Мы должны вернуть ее обратно. Девочка нуждается в пристальном уходе и надсмотре. — Да все же с ней было хорошо, вы не понимаете, — она рвет дверь на себя, но ее грубо отталкивают. — Дельфы несут ответственность за нее. А Ньюман сбежала, нарушив порядок лечения. Дверь захлопывают и машина уезжает. Мэйсон остается посреди улицы. Снова одна. Долго стоять холодно.