Арри́я

Он стоял неподвижно и с каждым вдохом казалось, что напряжение долгого перелета, битвы и обратного пути медленно покидает его тело, перетекая в её объятия. Арри́я чувствовала, как его тело постепенно расслабляется. Они стояли так, может быть, минуту, а может, целую вечность, пока последние звуки суеты вокруг не стихли, уступив место вечерним трелям насекомых, уже оправившихся от дождя. Они стояли так, пока дрожь Арри́и не утихла, а дыхание Нетейама не стало чуть глубже и ровнее. Он не обнимал её в ответ, лишь его неповреждённая рука легла ей на плечо, пальцы слегка вцепились в кожу, как будто она была якорем, удерживающим его на пристани, в момент шторма. - Тебе нужно к Мо’ат, - наконец сказала она, не отрываясь от его плеча. Голос звучал приглушённо. - Знаю, - ответил он. Его рука медленно отпустила её плечо. - И тебе… домой. Ты промокла. - Ты тоже не самый сухой, знаешь ли, – она наконец посмотрела ему в лицо, слегка улыбнувшись. При свете, начинающих испускать биолюминесценцию, растений она разглядела усталость, что была в каждой морщине, в каждой черте его лица. - Пойдём. Я помогу тебе дойти. Он не стал спорить. Его движение, когда он сделал первый шаг, было чуть скованным, но не шатким. Арри́я мгновенно подставила плечо, и он, после секундного колебания, опёрся. Так они и шли - медленно, кожа к коже, шагая по скользкой тропе к хижине старейшины. Арри́я видела, как каждый перенос веса на правую ногу заставлял его слегка морщиться. Ранение на предплечье было не единственным. Они молчали. Клан бурлил вокруг: половина раненых уже выходили на улицу, направляясь к своим домам, остальных вели к хижине Ца'хик, здоровые помогали ухаживать за измождёнными икранами, доносились обрывочные фразы: «…засада на спуске…», «…камни срывались сами…», «…огонь… они использовали огонь…». Нетейам пропускал всё это мимо ушей, его взгляд был направлен в никуда. Он словно пытался осознать и разложить все события по полочкам. Арри́я шла рядом, её плечо касалось его, готовая поддержать, если он пошатнётся. У хижины Мо’ат источником света был гриб. Цах'ик ждала их у входа, её проницательный взгляд скользнул по фигуре Нетейама, мгновенно оценив масштаб повреждений. Она указала на свободную циновку у очага. - Заходи, садись. Ты самый последний и самый упрямый, как обычно. Арри́я в нерешительности застыла возле Нетейама, не зная, что делать. Мо’ат завидев неуверенность кивнула и ей: - Ты тоже. Руки мне понадобятся. Внутри пахло дымом подожженых трав, сушёными кореньями и каким-то ягодами. В хижине, на низкой лежанке, был охотник, над которым склонилась одна из помощниц Мо’ат, промывая глубокую рваную рану на боку. Нетейам, поджав губы, словно коря себя за рану на'ви, прошёл в дальний угол. Он сел с тихим, сдержанным стоном, наконец позволив усталости взять верх. Мо’ат подошла, её пальцы, цепкие и уверенные, сразу нашли узел перевязки на его руке. - Рассказывай, пока я смотрю, - приказала она, не глядя ему в лицо. Нетейам закрыл глаза, откинув голову к стене. - Первые признаки «Мангкван» были уже на подлёте: выжженные участки на скалах, сломанные древки с их метками. Решили осмотреть пещеру у подножия утёса. Это была ловушка. Камнепад, но не естественный. Они нас ждали. - Его голос был ровным и бесстрастным, как будто он зачитывал доклад, а не рассказывал то, что случилось с ними. - Они сбили Утрала. Я успел подхватить его, а вот икрана… не спасли, он напоролся на выступ скалы, смерть наступила мгновенно. Арри́я, стоявшая у стола и готовившая по указанию Мо’ат чистые бинты, замерла. Утрал, она слышала про него. Молодой отец, чья дочь только-только начала ходить. Он обрёл одно счастье, но потерял другое. Эйва даёт и Эйва забирает. - Продолжай, - сказала Мо’ат, развязывая окровавленную ткань. Под ней открылась глубокая, резанная рана - видимо, от осколка камня или чьего-то лезвия. Тсахик цыкнула и покачала головой. - Мы отступили и поднялись выше. Они преследовали, использовали… – он на секунду зажмурился и замолчал, чувствуя как руки, прощупывают место около раны, пытаясь найти занозы, – огонь. Поджигали древко, и стреляли, пытаясь отогнать. Мой икран цел, а вот другим так сильно не повезло. Некоторые едва держались в воздухе. Мы смогли вернуться лишь потому... что они не стали преследовать дальше границы своих скал. Будто просто выгоняли. Цах'ик кивком подозвала Арри́ю, протянув ей окровавленную повязку. Та молча взяла её, пальцы слегка дрожали. Она видела теперь рану во всех деталях - длинную, но, Слава Великой Матери, не задевшую сухожилия. Цах’ик принялась промывать её отваром с резким, неприятным запахом. Нетейам даже не вздрогнул, лишь мышцы лица напряглись. - Их было много? - спросила Мо’ат, аккуратно накладывая свежую мазь из измельчённых листьев. - Не считал. Но точно больше и организованней, чем мы думали. Это не просто набег. Они заняли пещеры в тех скалах, укореняются и нападают на любого, кто приближается слишком близко. Мо’ат закончила с рукой и жестом попросила его слегка перевернуться. Когда Нетейам с трудом перекатилася и слегка отодвинул набедренную повязку, Арри́я подавила вскрик. На бедре был огромный синяк, багрово-лилового цвета, в центре кровоточила рваная ссадина, будто его ударили чем-то тяжёлым и тупым, а потом протащили по камням. - Удар при падении, - сквозь зубы процедил Нетейам, отвечая на немой вопрос Мо’ат. - Придавило обломком. Выбрался. Цах’ик продолжила работать, её движения были быстрыми и точными. Арри́я помогала, подавая то мазь для ушибов, то длинные листья папоротника для остановки крови. Она работала молча, но её взгляд то и дело возвращался к его лицу. Нетейам сидел с закрытыми глазами, но Арри́я знала, что он не спал. Когда самые серьёзные раны были обработаны и перевязаны, Мо’ат встала, разминаяя затёкшие части тела. - Остальное - царапины. Их обработала, перевязывать не нужно. Сейчас спи. Нетейам кивнул, слегка приоткрыв глаза. - Спасибо, бабушка. Мо’ат взглянула на Арри́ю, потом на горшок с тёплой водой и чистые тряпицы у стены. - Доведи до конца, - сказала она неожиданно мягко, и направилась к выходу. - Доброй ночи. Арри́я рассеяно кивнула женщине на прощание и повернувшись к парню, поняла, что осталась с ним наедине в полумраке хижины, освещённой лишь биолюминесцентным грибом у входа. Она смочила тряпицу в тёплой воде. - Я аккуратно, - тихо сказала она. Он открыл глаза. В них не было привычной ясности. Была глубокая, усталость, разочарование и что-то ещё… тень вины. Он молча позволил ей вытереть сажу и грязь с лица, шеи, неповреждённых участков плеч, прошлась по торсу и рукам. Её движения были медленными и бережными. Тряпица быстро почернела от копоти. - Утрал, из-за меня… - начал он, и его голос оборвался. - Не смей, - перебила она, промывая тряпицу. - Даже не думай, Тейам, ты спас его. Ты смог уберечь его от смерти, а семью от горя. Он снова закрыл глаза, нехотя подчиняясь. Когда она добралась до его ног, счищая засохшую кровь и куски земли, он наконец заговорил снова, почти шёпотом: - Я видел их главную. На утёсе. Она просто стояла и смотрела, как мы удираем. Не стреляла и не пыталась преследовать. Он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. - Это было… страшно. Она не просто воин, она стратег. В этот раз дала нам уйти, словно предупреждение для остальных. Арри́я отложила тряпицу. Она взяла его исцарапанную ладонь в свою. - Ты привёл своих людей назад, - сказала она, встречаясь с ним взглядом. - Ты принял решение под огнём и камнями. Ты вернулся с информацией, которая нужна клану. Это не бегство, это отступление, для нового удара. Вы живы. - Она сжала его руку. - И это главное, Тейам. Он долго смотрел на неё, будто пытаясь впитать её слова, её уверенность, как впитывал бы целебный отвар. Тень в его глазах понемногу отступала, не исчезая полностью, но уступая место облегчению. - Спасибо, - выдохнул он наконец. Это было больше, чем просто благодарность за помощь. Со стороны входа послышался лёгкий шорох. На пороге стояла Нейтири с чашей дымящегося бульона в руках. Арри́я кивнула ей и отпустив ладонь Нетейама, вышла из хижины. Нейтири молча вошла, поставила чашу рядом с циновкой и присев возле сына, провела рукой по его голове, не говоря ни слова. Её рука медленно сместилась на лицо, а в её глазах застыли слёзы. Нетейам положил свою ладонь поверх её и прошептал: - Я в порядке, мам. На'ви глубоко вздохнула, на секунду прикрыв глаза, а когда снова их открыла, сказала: - Мой мальчик так быстро вырос... Они недолго сидели так. Нейтири знала, что ему нужен отдых, потому поцеловав сына в макушку, вышла на улицу так же тихо, как и появилась. Взгляд Нейтири встретился со взглядом Арри́и, и в нём была бездонная благодарность. - Спасибо. Девушка в растерянности кивнула и проследила за женщиной взглядом, пока та не скрылась между растениями. Очнувшись, она зашла обратно, подошла к Нетейаму и присела рядом. - Выпей, - сказала Арри́я, подавая ему чашу. - И спи. Завтра... будет новый день. Он взял чашу, его пальцы коснулись её пальцев, и на мгновение она почувствовала всю тяжесть, которую он нёс и не только физическую. Поставив пустую чашу, Нетейам медленно, с осторожностью человека, который чувствует каждую мышцу, лёг на циновку. Арри́я укрыла его тканью из растительных волокон . - Арри́я… - позвал он её, когда она уже сделала шаг к выходу. - Да? - Ты можешь...ну, остаться ненадолго..? - Он не смотрел на неё, но девушка видела как от смущения дёрнулись его уши. - Нет, просто забудь. Извини. Спокойной ночи. Арри́я вернулась и села на пол рядом с нмм, прислонившись спиной к стене из плетёных ветвей. - Я же сказал , не нужно. Иди. - Тейам. Я сама решаю, что мне делать. Он открыл рот, чтобы возразить, но не нашел, что ответить, поэтому просто вздохнул. Арри́я не касалась его, а просто была рядом. Слушала, как его дыхание постепенно становится глубже и медленнее. Слышала, как за стеной завывает ветер с юга, приносящий теперь память о бое. И только когда его дыхание окончательно выровнялось, она позволила себе тихо выдохнуть и прикоснуться кончиками пальцев к его руке, лежавшей поверх ткани. Его кожа была тёплой, а значит живой. "Спи, - мысленно сказала она. - Ты дома". Она просидела так ещё долго, пока из-за собственной усталости не начали слипаться глаза. И только тогда, убедившись, что его сон спокоен, она поднялась и, стараясь не шуметь, вышла в прохладную ночь, полную звёзд и мыслей о грядущем дне.