Забытый

— Гончик?... — услышал я знакомый голос, и мое сердце забилось быстрее. Я поднял голову, пытаясь разглядеть источник звука в непроглядной мгле. — Маршалл? Это ты? — прошептал я, и в моем голосе звучала надежда, смешанная с недоверием. — А кто же еще это может быть, Гончик? — усмехнулся голос, тот самый, который я слышал на записи, голос, который заставил меня плакать. — Ты же сам меня позвал. Я огляделся, пытаясь понять, где я нахожусь. Темнота была не пугающей, а скорее умиротворяющей, словно мягкое одеяло. — Позвал? Но я... я просто уснул. Я думал, это сон. — Сны бывают разными, — ответил Маршалл, и я почувствовал, как что-то теплое и мягкое коснулось моей лапы. —Иногда они открывают двери, которые мы сами закрыли. Я посмотрел вниз и увидел его. Пятнистый, с той самой широкой улыбкой, которая так запала мне в душу. Он был таким же, каким я его помнил, или, скорее, каким я начал его вспоминать. — Ты... ты настоящий? — выдохнул я, не смея отвести взгляд. Мои лапы дрожали, но не от страха, а от переполнявших меня чувств. — Настоящий настолько, насколько ты готов меня принять, Гончик, — ответил Маршалл, его голос звучал как тихая мелодия, успокаивающая бурю в моей душе. — Ты ведь искал меня, правда? В глубине своего сердца. Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Все эти дни... я чувствовал эту пустоту, эту тоску по нему. И вот он здесь, рядом. — Я скучал, — наконец выдавил я, и это было самым слабым выражением того, что я чувствовал. — Я так сильно скучал. — Я знаю, — прошептал Маршалл, и его теплое прикосновение стало еще сильнее. — И я по тебе тоже. Но знаешь, Гончик, иногда, чтобы найти то, что потеряно, нужно сначала потерять себя. Я поднял голову, встречаясь с его добрыми, сияющими глазами. В них не было ни тени упрека, только безграничная любовь и понимание. — Я не понимал, — признался я, чувствуя, как слезы снова начинают щипать глаза, но на этот раз это были слезы облегчения. — Я думал, я сделал что-то не так. Что я виноват. — Нет, Гончик, — мягко сказал Маршалл.— Ты просто учился. Мы все учимся. И иногда самые важные уроки приходят тогда, когда мы меньше всего их ожидаем. Ты вспомнил, что значит быть собой, когда ты был со мной. И это самое главное. Он прижался ко мне, и я почувствовал, как его тело излучает знакомое тепло. Это было не просто физическое тепло, это было тепло его души, его любви, его прощения. Вдруг  все пазлы начали складываться И тут я вспомнил все: миссия, взрыв, как Маршалл прикрыл меня от взрыва, но ударной волной, я врезался в машину. Последнее что я увидел...Маршалла, который не двигался. И тогда я вырубился окончательно. — Ты... ты помнишь? — мой голос дрожал, словно осенний лист на ветру. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, начали складываться в единую, болезненную картину. — Помню, — тихо ответил Маршалл, и в его голосе прозвучала та же боль, что и в моем. — Помню все. Как будто это было вчера. Как будто я все еще там, рядом с тобой. Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Образ его, лежащего без движения, преследовал меня. Я чувствовал вину, тяжелую, как камень, давящую на грудь. — Это я... я должен был быть там, — прошептал я, чувствуя, как слезы текут по моей мордочке. — Я должен был защитить тебя. — Гончик, — Маршалл мягко прижал меня сильнее. — Ты сделал все, что мог. Ты был храбрым. Ты всегда был храбрым. А я... я просто хотел, чтобы ты был в безопасности. — Но я не смог... — я задыхался от рыданий. — Я не смог тебя спасти. — Ты спас меня, Гончик, ты спас меня, когда вспомнил. Когда позволил себе почувствовать. Когда перестал прятаться от боли. Ты дал мне возможность быть здесь, с тобой. Я открыл глаза и посмотрел на него. Его глаза сияли, но в них была и грусть, та самая грусть, которую я так хорошо знал. Вдруг он отстранился, и еще раз улыбнулся мне: — Ну...думаю тебе пора, а то там все волнуются за тебя? — он лапой показал на тельце овчара, как его пытаются откачать врачи, как собрались все щенки, как волновался Райдер. — Пора? — переспросил я, и в моем голосе прозвучало удивление, смешанное с нежеланием расставаться. — Но... я не хочу уходить. — Я знаю, — Маршалл снова улыбнулся, и эта улыбка была полна нежности. — Но ты должен. Они ждут тебя. И ты им нужен. Ты ведь теперь знаешь, что делать, правда? Я кивнул, чувствуя, как внутри меня что-то изменилось. Боль от воспоминаний не исчезла полностью, но теперь она была не всепоглощающей, а скорее частью меня, напоминанием о том, что я пережил и чему научился. — Я... я вернусь? — спросил я, и в моем голосе звучала надежда. — Всегда, — ответил Маршалл, и его голос был уверенным и успокаивающим. — Ты всегда можешь вернуться. Затем, так же внезапно, как он появился, его образ начал бледнеть, растворяясь в мягком свете, который теперь пробивался сквозь мглу. — Маршалл! — крикнул я, мой голос был полон отчаяния и грусти, но в этот момент я почувствовал легкое прикосновение к своей мордочке, словно кто-то нежно гладил меня. И тогда я услышал голоса, знакомые и полные беспокойства. — Гончик! Очнись! — Он дышит! — Гончик, ты слышишь нас? Я открыл глаза. Надо мной склонялись врачи, и обеспокоенные лица моих друзей, а рядом стоял Райдер, его глаза светились облегчением. — Я вспомнил Маршалла, Райдер, — прохрипел я, чувствуя, как мое тело ноет от пережитого. — Я вспомнил все. Райдер присел рядом, его рука осторожно легла на мою лапу. — Я знаю, Гончик. Мы все были так обеспокоены. Ты был без сознания так долго. Я посмотрел на него, пытаясь осмыслить произошедшее. — Он... он был здесь. Маршалл. Он говорил со мной. Улыбка тронула губы Райдера, но в его глазах читалась печаль. — Он всегда с тобой, Гончик. В твоем сердце. Ты просто должен был позволить себе вспомнить. Я почувствовал, как мои друзья обступили меня, их мордочки выражали облегчение и радость. Скай, Крепыш, Зума, Рокки, даже Эверест, которая приехала как можно скорее, все они были здесь. Их присутствие было как бальзам на раны. — Я... я думал, что это моя вина — прошептал я —Никогда, Гончик — твердо сказал Крепыш, его голос был полон поддержки. — Ты сделал все, что мог. Мы все сделали. — Маршалл бы гордился тобой —добавила Скай, ее глаза сияли. — Он всегда верил в тебя. Я посмотрел на каждого из них, чувствуя глубокую благодарность. Они были моей семьей, моей командой. И теперь, когда я вспомнил Маршалла, я чувствовал себя целым. Боль от его потери все еще была там, но она больше не была парализующей. Она стала частью моей истории, напоминанием о силе дружбы и любви. —Спасибо вам всем — сказал я, и на этот раз мой голос был крепче — Спасибо, что были рядом." Райдер кивнул. — Мы всегда будем рядом, Гончик. Это обещание щенячьего патруля. Я закрыл глаза, чувствуя тепло их присутствия. Образ Маршалла, его улыбка, его слова – все это было теперь частью меня. Я знал, что впереди еще много работы, много уроков, которые нужно усвоить. И что даже в самые темные времена, свет надежды и любви всегда найдет путь. Я был готов. Готов жить дальше, помня о тех, кого любил, и неся их свет в своем сердце.