Сборник (ня)нварь

Отпуск в мае отменяется из-за крушения геликарриера ЩИТа в Багалии. Стив шутит, что он мог бы разбиться хотя бы на Бермудах. Шэрон это не забавляет. Отпуск в июле — в честь дня рождения Стива, ни больше ни меньше, — отменяется, когда Кроссбоунс и Син пытаются взорвать Статую Свободы. Шэрон шутит, что их план — это о-о-о-очень 1990-е, и, эй, смотри, в честь дня рождения Стива запускают фейерверк, а он из 1890-х. Стиву не смешно. Шэрон спрашивает его, правильно ли она определила век, действительно ли он старше, вырос ли он при короле Георге III. О нет. Неужели он — ахает — вырос вместе с Росомахой? Отпуск в октябре отменяется, когда Стиву приходится останавливать орду зомби. Шэрон не отстаёт от него и сталкивается с Дракулой. «Думаешь, мы успеем в декабре?» — спрашивает Шэрон, явно полагая, что у них нет ни единого шанса. Стив пожимает плечами. «Может, попросим Тони подвезти нас куда-нибудь, чтобы не стоять в пробках в праздничные дни». Шэрон морщится при упоминании «отпуска». Она на мгновение отводит взгляд, а затем снова смотрит на меня. «Как думаешь, у нас вообще будет отпуск? Максимум, что нам удавалось, — это съездить на рыбалку, когда мы оба были уже такими старыми, что я боялась, как бы у тебя не сломались кости, когда ты будешь забрасывать удочку». «Спасибо за вотум доверия», — говорит Стив, хотя она права. В преклонном возрасте они были относительно здоровы — приятно осознавать это сейчас, когда они снова молоды, — но старость всегда сопряжена с проблемами. «Вот что я тебе скажу. Почему бы тебе не довериться мне? Я позабочусь о том, чтобы мы могли побыть наедине, и никто нас не побеспокоит». Кажется, она не очень-то верит. Он нежно подкладывает палец ей под подбородок. «Я и раньше совершал невозможное. Что может быть сложного в планировании отпуска?» Она приподнимает бровь. «Я не знаю, Стив. Конечно, ты умирал пару десятков раз, но неужели ты думаешь, что Капитан Америка может отвлечься от дел Мстителей на праздники?» Она хмурится и вытаскивает что-то из его волос. Она смотрит на это, а затем с отвращением отбрасывает. Он только что вернулся с битвы с зомби; ей кажется, она знает, что это было. — Полагаю, ты не знаешь, чьи мозги я только что вытащил из твоих волос... Стив смотрит в пол, пытаясь разглядеть мозги, о которых идёт речь, как будто это поможет ему определить их бывшего владельца. «Э-э… нет. Извините». Она вздыхает. «Всё в порядке. Я испачкалась в крови, когда убиралась. А значит, я знаю, где сейчас швабра». Она отстраняется, явно направляясь за шваброй. Стив пользуется её отсутствием, чтобы получше рассмотреть себя в зеркале. Он мог бы поклясться, что избавился от всех следов драки в душе, но кто бы мог подумать, что мозги зомби могут быть такими липкими? Когда она возвращается, он выпрямляется. «Так ты так и не ответила. Куда ты хочешь пойти?» Она размышляет, выжимая швабру. «Слишком многого я прошу от тропического отпуска. К тому же мы вряд ли найдём место, где нет туристов. Так что… может, домик в лесу? Где-нибудь в уединении. Это главное. Где-нибудь, где мы будем только вдвоём, без обязанностей и ответственности. Где нам не придётся ввязываться в каждую ссору». Стив кивает. — Только не говори мне, что ты не заметил, — продолжает Шэрон, не сводя с него глаз, — что они, похоже, неплохо справляются, когда не могут с нами связаться. «Я найду место, куда мы сможем добраться только в случае нападения Галактуса», — обещает он. Она кивает и опускает швабру на пол. Посмотрев на пол, она говорит: «Ладно. Странный вопрос. Ты видел, куда делся этот кусок мозга?» Стив удивлённо смотрит на неё, а затем опускает взгляд в пол. Как и она, он нигде не может найти кусочек мозга. «Наверное, это не очень хорошо, да?» Она вздыхает и качает головой. «Счастливого Хэллоуина». А затем яростно трёт пол шваброй, хотя бы для того, чтобы избавиться от воспоминаний.

***

Тони устраивает непринуждённую вечеринку в честь Дня благодарения. «Непринуждённая» для Тони означает, что он отказался от фейерверков и не пригласил столько знаменитостей, чтобы на них не набросились все нью-йоркские папарацци, но праздник всё равно будет грандиозным. А поскольку на вечеринке будет много Мстителей, у многих из которых нет семьи, которую они могли бы навестить, или которые, как Человек-паук, с радостью заберут домой большую часть, если не все, остатки, им нужно устроить пир, чтобы накормить всех. Стив, как всегда, предусмотрительный гость, принёс много еды для себя и ещё немного в запас. Он удивлённо смотрит на Шэрон, когда она выходит из машины. Он балансирует со стопкой контейнеров и подносов, а у неё всего лишь упаковка из шести банок «Дак Банни». «Серьёзно?» Она пожимает плечами. «В отличие от некоторых людей, я не считаю, что хозяин не готов». «Я видел, как ты раньше клал в холодильник сэндвичи и пиво». — Он в багажнике, — говорит она, нажимая на кнопку звонка. — Думаю, можно сказать, что я не собираюсь делать вид, будто хозяин не готов к моему приходу. Дверь распахивается, и широкая улыбка Тони исчезает с его лица, когда он видит всю еду Стива. «Ты же знаешь, что я сам приготовил ужин, верно?» — Да, — отвечает Шэрон, и Стив надеется, что только он уловил в её тоне нотку чрезмерной вежливости. Тони машет рукой. «Ну. Я заплатил другим людям. Я знаю, как пользоваться духовкой, но химия, связанная с приготовлением пищи, не всегда мне по душе. Я также заказал пиццу, на всякий случай». Он поворачивает голову, чтобы увидеть её руку, и она услужливо поднимает ящик с пивом. Он указывает на неё и смотрит на Стива. «Вот как нужно вести себя в гостях, Стив. На случай, если захочешь сделать заметки». Он поворачивается, чтобы провести их внутрь. Шэрон следует за ним и оборачивается, чтобы посмотреть на Стива с самым умным выражением лица, на какое только способна. — Не надо, — предупреждает он, хотя считает, что она очаровательна, когда так делает. Она ухмыляется и отворачивается, подводя его к столу, на котором уже разложен широкий ассортимент блюд. Она помогает ему разгрузить и расставить всё по местам, и Стив замечает, что она уже то тут, то там хватает по кусочку. И она не единственная. Некоторые блюда выглядят так, будто их уже наполовину съели, а до официального начала ужина ещё полчаса. Он совсем не переживает, что у них останутся объедки. На самом деле он подозревает, что, несмотря на все его усилия, еды им всё равно может не хватить. «Эй, ты можешь взять отгул на пару дней перед Рождеством?» Она удивлённо смотрит на него. «Серьёзно?» Он кивает. «Освободите свой календарь, мисс Картер. У меня есть план, как сбежать». Она улыбается, и ему нравится, когда она так улыбается. В её улыбке есть свет и надежда, и она заставляет его чувствовать, что, несмотря на все сомнения в том, сделал ли он всё, что мог, он знает, что сделал что-то правильно. В конце вечера они отправляются домой с пустыми контейнерами из-под еды, и Шэрон угощает его сэндвичами из своего холодильника. В честь праздника она даже разрешает ему съесть несколько своих «Утиных крольчат».

***

21 декабря Стив позволяет Шэрон поспать подольше. Он знает, что у него мало времени — она не жаворонок, но всё же приучила себя вставать по утрам. Одеяла опущены, свет включен. Он устанавливает искусственную костровую чашу. В этом году они не стали ставить рождественскую елку, так как уезжают из города, но у Стива есть одна, спрятанная в гараже, и он быстро ее украшает, пока готовит кофе. Больше всего в Шэрон ему нравится то, что она никогда не скрывает, кто она такая, но, с другой стороны, она никогда не афиширует свои симпатии и антипатии. Например, он знает, что она потрясающий агент ЩИТа, которая иногда делает то, что ему не всегда нравится, но прошло несколько лет с тех пор, как они снова начали встречаться, прежде чем он узнал, что она любит баловать себя праздничным кофе из местных кофеен. Насколько известно сотрудникам ЩИТа, Шэрон пьёт кофе без сахара и настаивает его до недели. Стив — один из немногих, кто знает, что она предпочитает добавлять в свой обычный кофе совсем немного молока и что ей нравятся изысканные кофейные напитки, над которыми смеются в интернете. На самом деле, последние едкие комментарии о том, что нравится современным девушкам, помогли Шэрон понять, что попробовать дальше. Итак, у него есть всё необходимое на случай, если она проснётся. Он даже поэкспериментировал с приготовлением блюд по этим рецептам дома, чтобы не рисковать и не разбудить её, пока он будет отсутствовать. Для этого он участвовал в форумах, посвящённых рецептам. Так что, когда она проснётся, а это должно произойти довольно скоро, он будет готов и даже больше. Она всё равно встаёт раньше, чем он ожидает. Он слышит, как она, шаркая ногами, входит в комнату и растерянно оглядывается по сторонам, и это не просто результат утренней усталости. Она замечает его, и её растерянность усиливается, когда она видит его стоящим рядом с деревом. “Стив?” — Итак, — объявляет он. Он идёт на кухню и возвращается с пенкой из мятного мокко, которую она обхватывает руками. Она смотрит на него несколько секунд, а затем делает пробный глоток. Затем делает более долгий и глубокий глоток, чтобы убедиться, что всё в порядке. Хорошо. — Итак, — продолжает он. — Я нашёл способ, как нам провести время наедине и быть на связи только в случае необходимости. Она прищуривается. «Мы останемся здесь». Он кивает. «Но с одним условием. Если ты не против, мы активируем экстренные протоколы». Он видит, что она хмурится, и спешит объяснить. «Я уже рассказал Тони о плане. Он знает, что не должен вмешиваться, пока я не позвоню ему по экстренному номеру. Система уже запрограммирована на отключение в рождественское утро. Так что мы будем только вдвоём три с половиной дня. Я уже купил продукты. Большая часть уже готова, так что нам осталось только разогреть. Мы будем только вдвоём и сможем делать всё, что захотим. Она медленно поднимает бровь, размышляя, а затем снова опускает, приходя к какому-то выводу. «Это… на самом деле звучит потрясающе», — признаётся она. Она делает ещё один глоток мокко. «А ещё это значит, что мне не нужно одеваться. И это здорово». Стив ухмыляется. «Для нас обоих». Она ухмыляется в ответ, и в её улыбке сквозит злоба. Он подходит к тревожной кнопке и смотрит на неё, пока нажимает на неё. Раздаётся жужжание, когда защитные механизмы встают на место, и окна и входные двери закрываются непробиваемой бронёй. В комнате становится темно, её освещают лишь небольшие светильники, которые Стив повесил ранее. Он на мгновение берёт телефон — в этот момент можно выйти на связь только по стационарному телефону — и говорит Тони, что с ними всё в порядке, план в действии, а затем вешает трубку. Она допивает свой мокко и показывает ему палец. Он оказывается рядом с ней в считаные секунды и, подхватив на руки, несёт в постель.

***

Остаток дня они проводят, уютно устроившись на одеялах, которые он расстелил на полу. Идея состоит в том, чтобы устроить лагерь в их гостиной. Они смотрят новинки кинопроката, которые ещё не успели посмотреть, и жарят зефир на искусственном костре.

Когда он думает, что на улице уже стемнело, он протягивает руку мимо неё и нажимает на кнопку небольшого устройства на диване.

Она поднимает взгляд, заметив движение, и замирает.

«Я подумал, что мы будем одни в Арктике, — объясняет он. — А что такое Арктика без северного сияния?»

Она наблюдает за тем, как по потолку скользят ленты зелёного, синего, фиолетового и жёлтого света. Она сползает вниз, чтобы лучше видеть потолок.

«На самом деле мне помог Тони, — продолжает он. — Он сказал, что те, что в интернете, не очень хороши».

— Ш-ш-ш, — она тянет его за плечо. — Иди сюда.

Он мягко улыбается и ложится рядом с ней. Он берёт её за руку, и они лежат так целую вечность, держась за руки и глядя на огни над головой.

***

Они просыпаются на полу, и Стив решает не выключать свет. Он разогревает ужин в микроволновке, пока она готовит напитки для них обоих — ничего крепкого, просто немного вина, которое отлично подойдёт к запеканке из спагетти, которую он приготовил. Он ставит ужин на стойку, и каждый берёт себе столько, сколько хочет. Стив, конечно же, берёт три четверти запеканки. Они едят вместе, сидя на полу и смотря ужасные боевики. Он оборачивается на секунду и хмурится. Он точно знает, что там было что-то ещё. Он пытается вспомнить, не оставила ли Шэрон по какой-то причине одеяла, и присматривается внимательнее. “Э-э, Стив?” Он поднимает голову, услышав в её голосе нотку беспокойства. «Всё в порядке?» — Ага, — тоном, который говорит: «Ни за что». — Странная просьба. Можешь дать мне оружие? Может, пистолет? Или нож? Или дубинку? У него нет времени спросить почему, нет времени схватить нож, нет времени даже посмотреть, что вызвало такое беспокойство, прежде чем свет гаснет и вокруг воцаряется тишина. То есть всё, кроме скрипа. Странный зловещий скрип.

***

Несколько минут спустя они вдвоём сидят за обеденным столом. — Знаешь, — задумчиво произносит Шэрон в темноте — а поскольку окна закрыты броней, а электричество выключено, здесь очень темно, — я думаю, мы были так заняты спасением мира и прочим, что забыли вызвать дезинсектора. Стив проводит рукой по волосам. «Ник попросил кого-то из ЩИТа позаботиться об этом для меня». Через мгновение Шэрон стонет, и Стив в панике притягивает её к себе. «Это была я, — говорит Шэрон. — Я обо всём позаботилась. Думаю, когда ЩИТ развалился, выплаты прекратились, а у них был мой номер ЩИТа, а не личный». «С тобой нелегко связаться ни по одному из твоих телефонов», — отмечает он, радуясь, что она не стонет, потому что превращается в зомби. В темноте она кладёт руки ему на плечи. «Хорошо. Я признаю, что это моя вина. Так что, если у нас случится нашествие зомби, это будет на моей совести». «У нас не будет нашествия зомби, — утешает он её. — Они заперты здесь вместе с нами». «И мы, вероятно, так хорошо их кормили, даже не осознавая этого, что они, возможно, и не пытались уйти куда-то ещё, — с надеждой говорит она. — Но у нас всё ещё есть проблема: что нам теперь делать? Мы всё ещё можем спровоцировать зомби-апокалипсис, если нас обратят, а Тони в конце концов появится и попытается выяснить, почему мы так долго прятались». Стив вздыхает. «Вот и закончился наш отпуск». Она похлопывает его по колену в темноте. «Всё было отлично, пока не появились мыши-зомби». Стив морщится. Зомби-мыши. Ну конечно. — Не очень-то похоже на Рождество. — Я бы так не сказал. Ничто не шелохнулось, даже мышь-зомби. Он вздыхает, уткнувшись ей в шею. «Нам всё равно нужно что-то делать. Мы не можем сидеть здесь в темноте… сколько? Три дня?» “Двое”. Он хмурится. «Ты проверял свой телефон?» Она не отвечает, но этого достаточно. Это молчание, вызванное чувством вины. Он издает звук, похожий на рычание. Возможно, у него тоже трясутся руки. Единственное, что он знал, — это то, что получить информацию он может только от Тони по стационарному телефону, и он не хотел, чтобы Тони думал, будто Стив не может отлучиться на пару дней. — Стационарный телефон. — Блок предохранителей, — предполагает она. Значит, у каждого из них свои цели. Хорошо. «Мы не можем не можем разделиться. Мы знаем, как это работает». — Подожди, — она крепче сжала его ногу. “Что?” «Мы знаем, как это работает», — повторяет она. «Мы знаем, как это работает.» Ему кажется, что он начинает понимать. «Нам нужны... кошки». Она легонько шлёпает его по колену. «Нет, идиот. Тогда у нас будут зомби-коты. Но это мыши. Мы считаем их зомби, но они мыши». Стив оборачивается, чтобы посмотреть на неё, хотя и так всё видит. «Они боятся нас больше, чем мы их», — говорит он с внезапным пониманием. Хорошо, потому что из них двоих только на Шэрон надеты носки, и хотя они нелепо толстые и пушистые, это ничто по сравнению с добротными ботинками. Которые Стив оставил у двери. Поскольку он никуда не собирался идти, его ноги были босыми. В его защиту можно сказать, что у них дома обычно слишком чисто для мышей-зомби. Или мыши вообще. — И не только это, но даже если они голодны... — Они будут есть самую простую еду, — заканчивает он. Он чувствует, как она напрягается в его объятиях. — Нам придётся пожертвовать моей запеканкой. “Прости, детка”. Он хмурится. «Почему мне кажется, что ты не будешь скучать по моей запеканке?» Его верхняя губа покрыта поцелуями. «Прости, что не расстраиваюсь сильнее. Я просто рада, что нам не придётся жертвовать кофе». Она отстраняется, и он слышит, как она двигается. От едва уловимых звуков её движений на кухне раздаётся какофония скрипов, а рядом с одеялами — более тихие звуки. Он хмурится. «Мы что, испачкали одеяла едой?» Она тихая. «Это был не я,» — говорит он, не в силах сдержать самодовольную улыбку. «Это был не я, — говорит она, оправдываясь. — Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что это был зефир и шоколад, которые растаяли от огня». Чёрт. «Звучит логично», — размышляет он. И это была его идея. Упс. «Итак…» Она хмыкает. Теперь её очередь самодовольно улыбаться, и он не может лишить её этого удовольствия. — Я могу дотянуться до телефона. «Я бы подвинула стул, — предлагает Шэрон. — Не хотелось бы промахнуться или обо что-нибудь споткнуться в темноте. Если ты поранишься, я мало чем смогу помочь». Он кивает, как будто она может это видеть. «Оставайся здесь». — Ещё чего! “Шэрон”. “Стив”. — Шэрон. “Стив.” Он хмуро смотрит на неё. «Мы оба способны на это», — напоминает она ему. Он уже слышит, как она возится со стулом. «И если свет включится, пока мы будем возиться со стульями, как идиоты, мы договорились никогда об этом не говорить». — Пол — это лава, — серьёзно произносит он. — И это всё, что нужно знать. “Совершенно верно.” Он снова хмурится, надеясь, что если он будет хмуриться достаточно сильно, то она каким-то образом это почувствует. «И будь осторожна. Мыши могут забираться на стены». Шэрон замирает. «Новое правило. Рассказывай мне только то, что я должен знать». — Это важно, — говорит он, оправдываясь. Она бормочет что-то, чего он не может расслышать. Он улавливает слово «значимый», но не уверен, говорит ли она, что он является значимым, или нет. Примерно через минуту он слышит, как стул с грохотом катится в сторону безопасной комнаты рядом со спальней. Оттуда она сможет дотянуться до распределительного щита. И если никто из них не ел в безопасной комнате, то мышей там может и не быть. Конечно, они предполагают, что мыши всё же больше похожи на мышей, чем на зомби. Он делает глубокий вдох и нащупывает ногами другой стул. Пора идти на кухню.

***

Два часа спустя они уже в лаборатории Рида Ричардса. — Спасибо, что приютили нас, — говорит Шэрон. — Особенно учитывая, что вы узнали об этом так поздно. — Никаких проблем, — отвечает Сью. Её голос искажается из-за стекла и динамика. — Я рада тебя видеть. Жаль, что обстоятельства не самые благоприятные. — С другой стороны, — предлагает Рид, — похоже, что мышей остановил крысиный яд. Мстители перепроверили, чтобы убедиться, что все мелкие твари учтены. Шэрон поджимает губы и кивает, явно смущённая. «До этого отпуск казался очень приятным», — доброжелательно говорит Сью. — Это было очень мило. Шэрон улыбается Стиву. — Ну, знаешь. Пока не появились мыши-зомби. — Она вздыхает, но её глаза блестят. — А теперь нам придётся провести Рождество на карантине. Рид смотрит на экраны своего компьютера, где отображаются результаты последних анализов крови. «Только на полторы недели. Как только мы убедимся, что вы не заражены, вы сможете уйти». «Вам что-нибудь принести?» — спрашивает Сью. Шэрон смотрит на Стива и берёт его за руку. «Думаю, у нас есть всё, что нам нужно». Он сжимает её руку. «Может, перекусим? Я бы не отказался от пиццы и пива Duck Bunny». — О-о-о-о, — протягивает Шэрон. — Да. Сью смотрит на них обоих. «Если я подарю тебе Утиного Кролика, ты должен поклясться, что это будет последний раз, когда ты окажешься на зомби-карантине». Шэрон и Стив поднимают руки в приветствии девочек-скаутов и мальчиков-скаутов. Сью вздыхает. «И пока я буду этим заниматься, я принесу тебе несколько одеял. Так что ты сможешь устроить себе небольшой отпуск. Только не испачкай их».

***

Это не самое худшее Рождество. Это как ночевать в палатке, будучи выставленным на всеобщее обозрение в зоопарке, и ни одному из них не хочется делать то, что они планировали, даже несмотря на то, что Рид и Сью сказали, что камеры на какое-то время будут выключены. И всё же, когда они в первую ночь кутаются в одеяла и остаются наедине, Стив наклоняется и шепчет: «Эй. Мы только что на полторы недели освободились от обязанностей Мстителей». Шэрон ухмыляется. «Ты не обрадуешься, если выяснится, что кого-то из нас укусила одна из этих мышей…» Он замирает. — Я не делала этого, — быстро отвечает она. — Я не делал этого. Они смотрят друг на друга и улыбаются. «Знаете, что самое приятное в этой лаборатории? — говорит она. — Здесь всегда достаточно светло, чтобы что-то разглядеть». «Мне приятно тебя видеть», — говорит он. Она ухмыляется. «Дурачок». Он ухмыляется в ответ, и когда она наклоняется, чтобы поцеловать его, он более чем готов ответить на поцелуй. — В следующий раз, — шепчет она, — убери все мозги зомби из волос, прежде чем вернёшься домой. Он корчит ей рожицу, но не может сдержать смех, когда она смотрит на него. — Спасибо, что не привёл Дракулу домой. — В следующем году. Она поворачивается, чтобы снова его поцеловать. — Счастливого Рождества, Стив. — С Рождеством, Шэрон. — И счастливого запоздалого Хэллоуина. “Нет”. «Новая традиция», — дразнит она. “Нет.” Но даже произнося эти слова, он понимает, что, если бы она этого хотела, он бы так и поступил. Он бы не хотел столкнуться с зомби-апокалипсисом мышей с кем-то другим.