«LoveNotes»

Серый бетон университетских стен давил на Одри. В новом городе небо казалось ниже, а люди - громче. Девушка думала,что ее прошлое останется в старом городе когда та переедет в новый, но детские страхи, которые она ласково и горько называла «своими монстрами», переехали вместе с ней в потрёпанном чемодане. Они шептали ей, что она лишняя, что каждый взгляд прохожего - это осуждение.  Одри замерла перед входом в корпус. Поток студентов обтекал её, как река обтекает мешающий ей камень. Прямо перед ней остановилась стайка девушек - судя по уверенным позам и ярким аксессуарам, это были старшекурсницы. Одри судорожно сжала пальцами подол своей юбки, сминая ткань. Ей отчаянно нужно было узнать, где находится нужная аудитория, но страх, родом из глубокого детства, цепями сковывал ноги. Пересилив себя, она сделала несколько неуверенных шагов. Робко маневрируя между спешащими мимо людьми, Одри всё же приблизилась к компании. Едва она остановилась рядом, девушки тут же затихли. Разговор оборвался на полуслове, и несколько пар глаз с явным недоумением уставились на неё. В этот момент все заготовленные фразы будто вылетели из головы, унося с собой последнюю каплю уверенности. Одри почувствовала, как горло перехватило спазмом - словно кто-то невидимый набросил на шею петлю и потихоньку затягивал её, перекрывая кислород. Она стояла, открыв рот, но не в силах издать ни звука. - Эм, привет... С тобой всё в порядке? - нарушила тишину высокая блондинка, окинув Одри странным, оценивающим взглядом. - Да... нет... я просто ошиблась, - быстро протараторила Одри, пятясь назад. Сердце колотилось где-то в горле. Она мгновенно уткнулась в экран телефона, имитируя бурную деятельность, будто ей только что пришло важное сообщение. Не оборачиваясь, она почти бегом бросилась вглубь здания, чувствуя, как на затылке огнем горит воображаемое клеймо «чужачка». Аудитория №402 пахла мелом и предвкушением. Одри забилась на самый верхний ряд, надеясь стать частью тени. Она открыла тетрадь и начала рисовать мелкие круги на полях - проверенный способ унять дрожь в пальцах. Дверь распахнулась ровно в девять. Профессор не шел - он мерил пространство шагами. Его черный костюм сидел безупречно, а лицо казалось высеченным из холодного камня. Студенты тут же замолчали, готовясь к своей первой лекции. - Здравствуйте, дорогие первокурсники. Меня зовут Малек Синнер, и я ваш преподаватель по судебной психиатрии. Он прошел к трибуне, не глядя на студентов. Положил на полированную поверхность тонкий кожаный портфель и, наконец, развернулся. Его взгляд был не просто внимательным — он был гидравлическим. - Оставьте свои иллюзии у дверей, - произнес он. Голос был негромким, но обладал той странной вибрацией, которая заставляет позвоночник выпрямляться против воли. - Если вы пришли сюда, чтобы научиться сопереживать «бедным и заблудшим душам», вы ошиблись дверью. Кафедра гуманизма находится в соседнем корпусе. Он медленно прошелся вдоль первого ряда. Студенты инстинктивно вжимались в спинки своих стульев. - Судебная психиатрия - это не медицина в чистом виде. Это анатомия тьмы. Моя задача - научить вас препарировать человеческое зло так, чтобы оно не успело укусить вас в ответ. Профессор резко остановился и посмотрел на парня в третьем ряду.  - Вы. Что, по-вашему, является главным инструментом судебного психиатра? - Э-э... Тесты? Опросники? - запнувшись, пробормотал студент. Синнер едва заметно поморщился, словно от зубной боли.  - Ваш главный инструмент - это ваша собственная способность стать зеркалом. Вы должны войти в камеру к человеку, который расчленил свою семью, и заставить его увидеть в вас единственного друга. Вы должны стать для него Богом, судьей и соучастником одновременно. Одри почувствовала, как по рукам поползли холодные мурашки. Слово «Бог» в его устах прозвучало как удар хлыста. Перед глазами на миг всплыло лицо отца, возвышающегося над кафедрой в их общине. - Судебная психиатрия изучает грань, где личность распадается на инстинкты, - продолжал Синнер, и теперь его взгляд медленно пополз вверх, к дальним рядам, где пряталась Одри.  - Мы ищем ту самую точку невозврата. Травму. Секрет. Постыдное воспоминание, которое превращает ребенка в хищника. Он замер, зацепившись взглядом за бледное лицо девушки. Одри застыла, боясь даже моргнуть. - Я научу вас читать людей как открытые книги, - его голос стал мягче, почти как шепот, но в тишине зала он прозвучал оглушительно. - Я научу вас видеть их страхи раньше, чем они сами их осознают. Потому что тот, кто знает твой страх, владеет твоей душой. Малек слегка склонил голову набок, и на его губах промелькнула тень улыбки, предназначавшаяся только ей одной. - Добро пожаловать в ад, господа. Начнем лекцию. Когда прозвенел спасительный звонок, ознаменовавший окончание первой лекции, Одри почувствовала, как тугой узел в груди на мгновение ослаб. Она почти первой сорвалась с места, лихорадочно сгребая тетради в сумку. Ей казалось, что если она задержится в этой аудитории еще хоть на минуту, тяжелый, пронизывающий взгляд профессора Синнера окончательно пригвоздит её к месту, выставив все её страхи на всеобщее обозрение. Девушка мигом вылетела из кабинета, стараясь не смотреть по сторонам. В первый учебный день в расписании была всего одна вводная пара, поэтому Одри, не раздумывая, направилась прямиком в общежитие. Придя в свою обитель, Одри сбросила сумку прямо на пол и рухнула на кровать, раскинув руки. Потолок казался чужим. В тишине пустой комнаты мысли начали бесконтрольно роиться. В голове всплывали обрывочные образы из детства: строгие лица людей из общины, бесконечные молитвы, холодные глаза отца-пастора. Затем - смерть родителей и та гнетущая пустота, которая воцарилась после. Всплыли воспоминания о школе: вечные тихие шепотки за спиной, ярлык «той самой странной девочки из культа». Раздумывая обо всём этом и чувствуя, как подступает знакомая тошнота от одиночества, девушка сама не заметила, как её веки потяжелели, и она провалилась в беспокойный сон. Проснулась Одри уже вечером. В комнате сгустились сумерки, делая углы еще более темными и угрожающими. Одри села на кровати, чувствуя, как одиночество в новом городе стало почти физически осязаемым, тяжелым, как промокшая под ливнем одежда, которая тянет вниз и не дает дышать. Ироничным было то, что у Одри даже не было соседки по комнате - администрация что-то напутала с распределением. С одной стороны, это было облегчением, с другой - лишало её последнего шанса завести знакомство хотя бы по принуждению.  Отчаяние от того, что за весь день она не произнесла почти ни слова, кроме короткого «спасибо» кассиру в столовой, окончательно доканало её. Она вспомнила о приложении для анонимных знакомств «LoveNotes», о котором недавно услышала, просматривая какой-то фильм на пиратском сайте. Ник: Birdie (Птичка) О себе: «Просто ищу общение. Никакого интима и тому подобного». Написав это максимально сухо и коротко, Одри нажала «Продолжить». Она знала, чем занимается большинство людей в таких приложениях, и была готова к худшему. Спустя полчаса бессмысленных переписок, которые длились от пяти секунд до минуты и состояли из банальных «Привет.Как дела?» или сразу из фотографий членов и вымаливаний фоток в ответ, Одри уже хотела удалить приложение. Но вдруг телефон снова завибрировал. Это уведомление не сопровождалось ни фотографией, ни пошлым приветствием. На экране высветилось лаконичное сообщение от пользователя с ником Abaddon(Аваддон). Abaddon:  «Вам не кажется, Птичка, что анонимность - это самая честная форма близости? Здесь мы не ограничены тем, как выглядим, или тем, какую роль играем в обществе». Одри замерла, перечитывая текст несколько раз. Это было странно. Слишком правильно, слишком... интеллектуально для этого места. В этих строчках чувствовалась некая холодная проницательность, которая заставила её невольно выпрямиться на кровати. Birdie:  «Может быть. Но анонимность - это еще и способ спрятаться. Разве нет?» Ответ пришел быстро. Abaddon:  «Справедливо. И от кого вы прячетесь в этом приложении?» Одри закусила губу. Она не была готова к психоанализу.  Birdie: «Ни от кого, просто решила отвлечься от рутины и пообщаться тут». Это было первое, что пришло в голову. Отправив сообщение, она заблокировала телефон и отложила его в сторону. Прошло пять минут. Ответа не было. Одри почувствовала знакомый укол вины: «Наверное, я ответила слишком скучно». Она уже была уверена, что загадочный Аваддон нажал кнопку «Прекратить диалог», но внезапно телефон снова ожил. Abaddon:  «Честно сказать, это не самое приятное место, чтобы отвлечься от рутины. Тут можно увидеть много чего неприличного. Или вам нравится такое?» Одри почувствовала, как к щекам приливает жар.  Birdie:  «Фу, конечно нет. Просто захотелось пообщаться с незнакомыми людьми, но честно - тут все странные». Abaddon:  «Даже я?» Одри чуть улыбнулась. Впервые за день.  Birdie:  «Вы меня заинтересовали и даже пока что не скинули свой член. Поэтому вас странным я не считаю». Abaddon:  «Очень рад это слышать. И это взаимно, Птичка». Прочитав это «взаимно», Одри почувствовала странное облегчение. Она выключила экран. Ей нужно было сходить в душ и попытаться уснуть - завтра предстоял сложный день. К тому же она просто не знала, как продолжать диалог, чтобы не показаться навязчивой или глупой. В глубине души она надеялась, что Аваддон сам напишет ей что-то позже, а не исчезнет навсегда. Вернувшись из душа, она первым делом проверила телефон. Новых сообщений не было. Одри вздохнула, выключила свет и легла в постель. В её мыслях всё еще крутился вихрь переживаний об университете и пугающем профессоре Синнере, но среди этой бури теперь мерцала одна маленькая, но яркая искра - мысль о загадочном собеседнике. С этим ощущением того, что её кто-то услышал, Одри наконец погрузилась в царство Морфея. Первые лучи холодного осеннего солнца пробились сквозь мутное стекло окна. Проснувшись, Одри потянулась на своей узкой общажной кровати, и в тот же миг тишину комнаты нарушил сухой хруст в спине. Спина ужасно болела. Поморщившись, девушка нащупала телефон. Стоило ей включить экран, как мягкий свет озарил комнату, а на лице непроизвольно расцвела робкая улыбка. Abaddon:  «Доброе утро, Птичка. Как спалось?» Birdie:  «Доброе утро. Честно? Не очень. В моей общаге невероятно твердые матрасы, чувствую себя принцессой на горошине, только без горошины». Abaddon:  «Значит, ты всё-таки где-то учишься?» Birdie:  «Да, уже на 3 курсе». Одри прикусила губу, глядя на отправленное сообщение. Она соврала, почти не задумываясь. Собеседник явно был старше, и ей до ужаса не хотелось, чтобы он прервал общение, узнав, что она - всего лишь наивная первокурсница, едва сбежавшая из своего старого города. Abaddon:  «Интересно. Можно сказать, я тоже тесно связан с университетской деятельностью». Birdie:  «И почему же ты тогда сидишь в таком приложении?» Abaddon:  «Скорее всего, по той же причине, что и ты. Ну и потому, что здесь порой можно получить весьма... интересные фотографии». Birdie:  «Звучит пошло и даже немного противно». Abaddon:  «Почему же? Я сам никогда ничего не прошу. Девушки сами скидывают мне всё, что считают нужным. Не жизнь, а сказка». Одри тихо рассмеялась, откидывая одеяло. Одной рукой удерживая телефон, она начала натягивать брюки, попутно печатая ответ. Birdie:  «Ладно, поверю тебе на слово. Мне уже пора бежать, надеюсь, спишемся позже». Abaddon:  «Тоже надеюсь на это, Птичка». Выключив экран, Одри быстро собрала сумку, заперла комнату и вышла на улицу. Осень окончательно вступила в свои права: пронизывающий ветер хлестал по лицу, заставляя кутаться в пальто. Выдохнув облачко пара, девушка нырнула в массивные двери университетского корпуса. Одри проскользнула в аудиторию, стараясь слиться с серой массой других студентов. В помещении было душно, пахло приторными духами и дешевым кофе из автомата. Она привычно забралась на самый верхний ряд - в спасительную тень под потолком, подальше от кафедры и пронзительных глаз преподавателя. Ровно со звонком тяжелая дверь распахнулась. Малек Синнер вошел в аудиторию стремительным, уверенным шагом. На нем был идеально сидящий темно-синий костюм, делавший его фигуру еще более строгой и неприступной. Он не смотрел на студентов - его внимание было сосредоточено на бумагах, которые он небрежно бросил на стол. - Здравствуйте, студенты, - его голос, низкий и ровный, мгновенно перекрыл шум в зале. Разговоры стихли, словно кто-то выключил звук. — Сегодня нашей темой будет «Общественная опасность психически больных». Он взял мел и резким, размашистым движением написал заголовок на доске. Кусочек мела стукнул о поверхность, поставив жирную точку. - Когда обыватель слышит это словосочетание, - начал Синнер, разворачиваясь к аудитории и опираясь руками о кафедру, - его воображение рисует маньяка с топором в темном переулке. Окровавленная одежда, безумный взгляд, бессвязная речь. Но судебная психиатрия учит нас другому. Пока голос профессора монотонно разносился по аудитории, мысли Одри были далеко. Она смотрела на его профиль, но видела перед собой экран телефона и строчки сообщения от Аваддона. «Не жизнь, а сказка»... Интересно, какой у него голос? Чем он занимается в университете? Может, он молодой аспирант, который сейчас тоже сидит на скучной лекции? Одри подперла щеку рукой, невидящим взглядом уставившись в окно. Ей было интересно продолжат ли они дальше общаться,как он выглядит и где он живет, совершенно перестав слушать лекцию. Слова профессора о «бредовых мотивах» и «импульсивной агрессии» превратились для неё в белый шум. - ...таким образом, отсутствие критического отношения к своему состоянию является ключевым фактором, - Синнер внезапно остановился посреди прохода. Тишина в аудитории изменилась. Она стала тяжелой, давящей. Студенты вокруг Одри напряглись, но девушка, погруженная в мечты о загадочном собеседнике, продолжала смотреть в окно, на качающиеся ветки деревьев. - Мисс Лоуренс, - голос профессора прозвучал как удар хлыста. Одри вздрогнула и резко повернула голову. Малек стоял внизу и смотрел прямо на неё. Его лицо было бесстрастным, но в серых глазах читалось холодное раздражение. Он не знал, о чем она думает, и ему было всё равно. Он видел перед собой лишь очередную ленивую первокурсницу. - Я... да, профессор? - пролепетала она, чувствуя, как лицо заливает краска. - Вы так увлеченно разглядываете пейзаж, что я решил, будто тема лекции вам уже прекрасно известна, - Синнер сделал паузу, позволяя тишине стать невыносимой. - В таком случае, просветите аудиторию. В чем заключается принципиальная разница между активной и пассивной общественной опасностью при параноидной шизофрении? Одри открыла рот и тут же закрыла его. В голове было пусто. Словно ветер, гуляющий за окном, выдул все знания. Активная? Пассивная? Девушка чувствовала на себе взгляды одногруппников и от этого становилось еще более неловко. - Я... я затрудняюсь ответить, сэр, - едва слышно прошептала она, опуская глаза в пустую тетрадь. Синнер разочарованно выдохнул. Это не было сочувствие — скорее холодное раздражение человека, чье время тратят впустую. - Затрудняетесь, - повторил он, и в его голосе промелькнула сталь. - Это прискорбно, мисс Лоуренс. Ваше тело здесь, но разум, очевидно, нашел себе более приятное занятие. Спешу вас расстроить: на экзамене облака, в которых вы витаете, не поставят вам зачет. Постарайтесь вернуться к нам. Он отвернулся, мгновенно вычеркивая её из своего внимания, и продолжил диктовать. Одри сидела, чувствуя, как горят уши от стыда. Она ненавидела его холодность. «Сноб, - злилась она про себя, до боли сжимая ручку. - Высокомерный, бездушный робот». Вечером, после бесконечных пар, Одри долго бродила по парку. Холодный воздух немного остудил пылающие от стыда щеки. Вернувшись домой, она скинула одежду, приняла горячий душ и надела любимую мягкую пижаму. Забравшись под одеяло, она открыла приложение. Birdie:  «Как прошел день?» Ответа не было. Прошло десять минут, двадцать... Тишина. Одри смотрела на экран, пока глаза не начали слипаться. «Наверное, я слишком скучная для него», - подумала она, чувствуя укол обиды. Усталость взяла свое, и она уснула. Спустя час, когда комната погрузилась в полную темноту, на тумбочке коротко и требовательно завибрировал телефон. Экран вспыхнул, освещая спящее лицо девушки новым уведомлением от Abaddon...