«LoveNotes»

Следующие два месяца превратились для Одри в затяжной прыжок в пустоту. После того унизительного инцидента в аудитории она физически не могла заставить себя переступить порог кабинета Синнера. Стоило ей только представить его ледяной взгляд и поджатые губы, как горло перехватывало спазмом. Она стала «призраком» для него: приходила в университет к обеду только на другие пары и вздрагивала от каждого мужского голоса, напоминавшего баритон профессора Синнера. Одиночество в реальности усугублялось тишиной в сети. Аваддон, который раньше был её единственным источником тепла, внезапно стал холодным и немногословным. Его сообщения приходили редко, обычно глубокой ночью, и состояли из коротких, сухих фраз. Abaddon: «Много работы. Дела не ждут, Птичка». Одри часами смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё вымерзает. Ей казалось, что она теряет его - того единственного человека, который знал её настоящую, пусть и под маской «третьекурсницы». Она писала ему длинные сообщения о своих страхах, о ненависти к университету, но в ответ получала лишь лаконичное: «Держись. Все проходят через это». Но декабрь не прощал слабости. Сессия неумолимо приближалась, и когда староста группы прислала в общий чат список должников, фамилия «Лоуренс» горела там красным цветом. У неё был недопуск по судебной психиатрии - ни одной сданной работы, ни одного посещения за два месяца. Чтобы получить допуск к зачетам, ей нужно было сделать невозможное: предстать перед «бездушным роботом» и как-то объяснить свое отсутствие, а главное - сдать гору пропущенного материала. Вечером, сидя за столом и пытаясь вникнуть в суть очередного конспекта при тусклом свете лампы, Одри услышала знакомую вибрацию. Abaddon:  «Чем занята? Сижу проверяю работы студентов... Честно говоря, такого бреда я давно не читал. Кажется, деградация — это новый тренд». Одри вспомнила, как в самом начале их общения, когда между ними еще была искра доверия, Аваддон признался, что преподает в университете. Тогда они решили поиграть в таинственность: договорились не раскрывать имен, лиц и городов. Аваддон писал, что «для большего антуража» им стоит остаться лишь голосами в темноте. Увидев сообщение сейчас, Одри почувствовала не радость, а глухое раздражение. Она просто перевернула телефон экраном вниз, решив, что теперь настала её очередь быть холодной и недоступной. Пусть ждет. Пусть почувствует то же самое. Она с силой сжала ручку, возвращаясь к конспекту, как вдруг тишину комнаты нарушил резкий звук - дверь, которую она редко запирала, открылась. Одри вскинула голову. На пороге, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стояла незнакомая девушка с большой сумкой на плече. - Эмм... привет. Я Лейн, - произнесла та, неуверенно поправляя выбившуюся прядь волос. - Я перевелась недавно, буквально пару дней назад. В комендатуре сказали, что здесь свободна одна кровать. Одри замерла, в легком шоке разглядывая свою новую соседку. Она уже успела привыкнуть к тишине и к тому, что до самого конца обучения это маленькое, неуютное пространство будет принадлежать только ей. Но реальность, как и всегда, внесла свои коррективы. - Привет... да, конечно, проходи, - так же неуверенно ответила Одри, пытаясь выдавить вежливую улыбку. - Место свободно. Она понимала: спокойная жизнь в одиночестве закончилась. Теперь ей придется не только делить комнату с незнакомкой, но пытаться наладить с ней общение, что Одри не очень то умела делать. Лейн неловко втащила в комнату тяжелый чемодан, колесики которого протестующе скрипнули по старому линолеуму. Одри молча наблюдала за ней, чувствуя, как внутри нарастает паника. Социальное взаимодействие никогда не было её сильной стороной, а сейчас, когда голова была забита долгами, необходимость поддерживать светскую беседу казалась пыткой. - Ого, сколько у тебя конспектов, - Лейн кивнула на заваленный бумагами стол Одри, пытаясь разрядить обстановку. Она начала выкладывать вещи на свободную кровать, и Одри заметила, что её руки немного дрожат.  - Дай угадаю, ты очень хорошо учишься. На каком курсе? Одри замялась. В голове всплыла ложь, которую она скормила Аваддону. - На первом, а про второе, то скорее всего наоборот - тихо ответила она, решив, что хотя бы здесь не стоит городить баррикады из обмана. - А ты? - Тоже на первый перевелась. С медицинского на юрфак, - Лейн виновато улыбнулась. - Решила, что копаться в чужих мотивах интереснее, чем в анатомии. Хотя, говорят, здесь есть один профессор по психиатрии... Синнер, кажется? Мне сказали, он сущий дьявол. При упоминании этого имени Одри едва не выронила ручку. Сердце сделало кувырок и тяжело ударилось о ребра. - Он... специфический, - выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Лейн вздохнула и присела на край своей кровати, обхватив плечи руками. - Надеюсь, я не пожалею. Кстати, у тебя случайно нет кофе? Мои запасы остались в старой общаге, а я, кажется, не усну, пока не разберу этот хаос. Одри кивнула и встала, чтобы дойти до небольшого чайника в углу. Движения были механическими. Мысли о Лейн смешивались с мыслями об Аваддоне. Телефон, лежащий на столе экраном вниз, словно прожигал дыру в дереве. Одри знала, что он ждет ответа. «Интересно, - подумала она, насыпая растворимый кофе в две кружки, - он сейчас тоже пьет кофе, проверяя чьи-то безнадежные работы? Или просто издевается над своими студентами так же, как Синнер надо мной?» Когда кружки были наполнены, и по комнате поплыл дешевый, но бодрящий аромат, Одри протянула одну соседке. Та благодарно приняла её, коснувшись пальцами ладони Одри - мимолетный человеческий контакт, который заставил Одри немного смутиться. Но вместо этого она выдавила из себя улыбку. - Спасибо. Я, кстати, заметила у тебя телефон вибрировал, - Лейн кивнула на стол. - Может, что-то важное? Одри бросила быстрый взгляд на мобильный. Она не хотела отвечать. Ей хотелось продлить этот момент холодной тишины между ней и Аваддоном, чтобы наказать его за примерно месяц равнодушия. Но любопытство и привычка искать в нем спасение оказались сильнее. Она взяла телефон и, стараясь не привлекать внимания Лейн, разблокировала экран. Abaddon:  «Молчишь? Наверное, занята чем-то более важным, чем старый ворчливый преподаватель. Или твои матрасы в общаге стали настолько мягкими, что ты с них не встаешь?» Одри почувствовала, как уголок губ дернулся в горькой ухмылке. Если бы он только знал. Birdie:  «У меня новая соседка. Пытаюсь вспомнить, как разговаривать с людьми в реальности» Она отправила сообщение и тут же заблокировала телефон, положив его в карман брюк. Ей не хотелось, чтобы Лейн видела её глупую улыбку или, наоборот, внезапную бледность. - Знаешь, Лейн, - Одри посмотрела на соседку, которая уже начала развешивать одежду в шкаф. - Завтра мне нужно идти к Синнеру вымаливать допуск. Если хочешь посмотреть на «сущего дьявола» в действии - можешь проводить меня до двери. Мне не помешает свидетель моей казни. Лейн рассмеялась, и этот звук показался Одри чем-то невероятно нормальным и живым в её сером, застывшем мире. - Идет. Заодно посмотрю, к чему мне готовиться. Ночь прошла в полузабытьи. Одри то и дело просыпалась, прислушиваясь к мерному дыханию Лейн на соседней кровати. Присутствие другого человека в комнате непривычно заземляло, не давая окончательно провалиться в пучину тревоги перед завтрашним днем. Утром университет встретил их неприветливым серым небом и мелким, колючим дождем вперемешку со снегом. Пока они шли к главному корпусу, Одри судорожно сжимала в руках папку с конспектами, которые она писала всю ночь. Пальцы онемели от холода, но внутри всё горело от страха. - Ты как, живая? - Лейн обеспокоенно заглянула ей в лицо, когда они остановились перед массивной дубовой дверью кафедры судебной психиатрии. - Выглядишь так, будто идешь сдаваться инквизиции . - Почти так и есть, - горько усмехнулась Одри. Она поправила волосы и сделала глубокий вдох. - Ладно. Если я не выйду через пятнадцать минут - вызывай экзорциста. Лейн ободряюще сжала её плечо и осталась ждать в коридоре, прислонившись к холодной стене. Одри трижды коротко постучала. Услышав сухое «Войдите», она толкнула тяжелую дверь. В кабинете Синнера пахло дорогим табаком и старой бумагой. Сам профессор сидел за столом, освещенный лишь настольной лампой, несмотря на утро. Он не поднял головы, продолжая что-то быстро писать перьевой ручкой. - Я же сказал старосте, что прием задолженностей начнется через час, - произнес он, и этот баритон заставил Одри внутренне сжаться. - Профессор Синнер... Это Одри Лоуренс. Я пришла насчет допуска. Ручка на мгновение замерла. Малек медленно поднял взгляд. Его глаза, холодные и проницательные, казались в полумраке почти черными. Он откинулся на спинку кожаного кресла, медленно снимая очки в тонкой оправе. - Мисс Лоуренс. Какое редкое явление, - в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. - Я уже начал забывать, как вы выглядите. Полагал, вы решили, что судебная психиатрия — предмет факультативный, или что «облака», в которых вы витали два месяца назад, наконец поглотили вас целиком. Одри подошла ближе и положила папку на край стола. - У меня были... личные обстоятельства. Я подготовила все пропущенные темы. Пожалуйста, посмотрите. Синнер даже не прикоснулся к папке. Он сложил руки в замок и внимательно посмотрел на девушку, словно препарировал её взглядом. - Личные обстоятельства? - повторил он. - Знаете, Одри, судебная психиатрия не знает жалости к «обстоятельствам». Если преступник скажет, что убил кого-то из-за плохого настроения, мы всё равно признаем его опасным. Ваша опасность - в вашей безответственности. Вы пропустили ключевой блок лекций. В кабинете профессора Синнера время словно застыло, превратившись в густую, пахнущую старой бумагой субстанцию. В какой-то момент его телефон, лежавший на полированной поверхности стола экраном вверх, коротко и требовательно вибрировал. Одри, чьи чувства были обострены до предела, невольно скользнула по нему взглядом. На заблокированном стекле высветилось уведомление:  Лара:  «Сегодня все в силе?» «У этого бездушного робота даже есть девушка? Невероятно», - пронеслось в голове у Одри. Она мысленно закатила глаза, представляя эту загадочную Лару. Должно быть, она такая же идеальная и ледяная, под стать своему спутнику. Интересно, с ней он ведет себя так же, как в университете? Сто процентов - да. - Чтобы я хотя бы открыл вашу папку, - голос Синнера стал тише, приобретая опасную вкрадчивость, - вы должны доказать свои знания. Прямо сейчас, без подготовки. В чем заключается суть синдрома Кандинского-Клерамбо? Одри почувствовала, как по спине пробежал настоящий мороз. Это была «коронная» тема Синнера, та самая сложная база, которую они разбирали в те недели, когда она прогуливала. Девушка судорожно пыталась выудить из памяти хоть какую-то зацепку, но ночное чтение конспектов подвело: перед глазами всё плыло, буквы превращались в серые пятна. В этот критический момент в кармане её брюк тоже ожил телефон. Короткая, знакомая вибрация. Аваддон. Он всегда писал именно так, когда хотел вырвать её из реальности. Синнер продолжал давить взглядом. Он не сводил с неё своих серых, пронзительных глаз, ожидая ответа с терпением хищника. Одри молчала слишком долго. Тишина стала почти осязаемой. - Хорошо. В таком случае я не ставлю вам зачет, - отрезал он, и в его голосе прозвучал окончательный приговор. - Придете исправлять оценку в следующем семестре. И не задерживайте мое время, которое, замечу, пока что не является рабочим. В Одри вдруг вспыхнула волна протеста. Страх сменился дерзостью, продиктованной отчаянием. - Вы не можете поставить мне «незачет», - выпалила она, чувствуя, как горят щеки. - Я принесла все работы, у меня есть уважительная причина для отсутствия. И тем более, по вашим же собственным словам, я пришла к вам в ваше личное время. Раз вы не на работе, то и официальные оценки выставлять не имеете права. Одри замолчала, победно улыбнувшись. Она видела, как он на секунду замер. Улыбка была мимолетной, но для Синнера она стала красной тряпкой. Профессор медленно, с какой-то пугающей аккуратностью отложил перьевую ручку. Звук, с которым колпачок коснулся стола, показался в вакуумной тишине кабинета оглушительным. Он не взорвался гневом - напротив, в его глазах вспыхнул странный, азартный блеск. Так смотрит патологоанатом на редкий, необъяснимый случай. - Браво, мисс Лоуренс, - вкрадчиво произнес он, подаваясь вперед. Теперь свет лампы выхватывал только его руки и нижнюю часть лица, оставляя глаза в глубокой тени. - Вы только что продемонстрировали отличный навык: использование формальных рамок для манипуляции оппонентом. Это очень... по-юридически. Одри почувствовала, как её хрупкая уверенность начинает осыпаться. - Однако вы забыли одну деталь, - Синнер чуть прищурился. - Если я не имею права карать вас в личное время, то я точно так же не обязан принимать у вас работы, проверять их или даже просто дышать с вами одним воздухом в этом кабинете. Дверь там же, где и была. Если хотите официального подхода - приходите на общую пересдачу через час. Но я вижу, что вы ничего не знаете, поэтому рекомендую подождать до следующего семестра. Постоите в очереди вместе с остальными пятьюдесятью бездельниками. Часов восемь в холодном коридоре - отличная возможность освежить знания. Одри замерла. Её блестящий план «прижать профессора к стенке» трещал по швам. Синнер виртуозно переигрывал её на своем поле. - Но... - начала она. - Но, - подхватил он, - раз уж вы так высоко цените мое и свое время, давайте я подумаю, что с вами можно сделать. Скажу результат через неделю, после нашей последней пары. В этот момент дверь робко приоткрылась. В щель просунулась голова Лейн.  - Одри, ты там как? Тебя долго нет, я подумала... - Лейн осеклась, встретившись взглядом с Синнером. - Ой. Здравствуйте. - Ваша «группа поддержки» весьма нетерпелива, мисс Лоуренс, - холодно заметил профессор, возвращаясь к бумагам. - Идите. Я забираю вашу папку. - Спасибо, профессор, - выдохнула Одри. Она подхватила сумку и буквально вылетела из кабинета, за локоть увлекая за собой опешившую Лейн. Они почти бежали по коридору, пока не свернули за угол, подальше от двери №402. Только там Одри прислонилась к стене, пытаясь унять бешеный стук сердца. - С ума сойти... - Лейн вытерла лоб. - Одри, ты либо героиня, либо у тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Я видела его лицо через щелку... Представляю, как ты там качала права. - Я сама не поняла, откуда это взялось, - призналась Одри, чувствуя, как начинают дрожать колени. - Просто стало обидно. Он ведет себя так, будто мы не люди, а пыль на его ботинках. - Но он красавчик, - Лейн понизила голос до заговорщицкого шепота. - Холодный, как айсберг, опасный, но чертовски эффектный. Если бы он не смотрел на меня так, будто я - плесень, я бы, наверное, даже влюбилась. Одри лишь слабо качнула головой. Красота Синнера была для неё сродни красоте хирургического скальпеля - острая, точная и вызывающая лишь желание держаться подальше, чтобы не порезаться. Она достала телефон. Экран светился новым сообщением. Abaddon:  «Как я понимаю, ты решила меня игнорировать?» Birdie:  «Учусь у кое-кого. И вообще, я сдавала зачет» Abaddon:  «И как успехи?» Birdie:  «Всё отлично» Коротко ответила Одри, снова соврав. Ей было невыносимо признаться ему, что она провалилась на первом же вопросе. Девушка убрала телефон в карман пальто. Лейн уже тащила её к выходу, мечтая о горячем кофе. И когда они уже выходили на улицу, телефон снова ожил. Abaddon:  «Умница. Раз всё так успешно, сегодня вечером тебя ждет маленький подарок». Одри остановилась на ступенях университета, глядя на экран. Сердце снова пропустило удар, но на этот раз не от страха. Что за подарок? И почему от этой мысли по коже пробежали мурашки?