Помощь

В голове ещё крутилась эта картинка. Подиум, конфетти, салюты. Ревущая толпа, которая стоит внизу и радуется так громко, что самого себя не слышно, хотя они далеко, там, внизу. Вкус шампанского до сих пор оставался на губах, напоминая об этом дне. Грохот и смех отражался в голове эхом и нервировал сильнее,чем должно. Довольные улыбки команды, поздравления от остальных. Перед глазами стоит тот момент, когда Зак хлопал и оглядывался на остальных, гордясь, что в этом году победил пилот Макларен. Только всё это не в его честь. Не в честь Оскара. Он стоял  вторым на подиуме, стоял и смотрел, как его соккомандник Ландо Норрис идёт на ступеньку для третьего места, но выше это Оскара не делало. Чемпионом мира был не он, он даже близко к этому не был. Сильно сжав губы, а затем улыбнувшись, австралиец помахал рукой толпе и ушёл. Ему было неуютно находится там, где он не заслужил быть, это не его час, не его день, не его год, не его титул. Он вспоминал свои шаги, такие тяжёлые, хотя уходил он быстро, что-то давило на грудь. Может это был груз, который медленно начал спадать, ведь год окончен, следом перерыв, или может что ещё хуже, что предательски сдавило горло и вцепилось мёртвой хваткой, царапая острыми когтями и оставляя что-то липкое в качестве осадка на языке. Он в последний раз обернулся на подиум, задержав взгляд всего на пару секунд и услышав рёв толпы, поморщился и пошёл дальше, отделяя себя от этого хауса. Конечно Оскар не показал прессе, что он чувствуете на самом деле. Пилот спокойно улыбался, отвечал на вопросы, лишь изредка прикусываю щёку, чтобы привести себя в норму. Он часто опускал глаза, прятался с помощью кепки, чтобы не было видно, что же он чувствует, ведь глаза, это зеркало души, не так ли ? А чувствовал Пиастри много, безумно много, вот казалось откроет он рот и всё выльется наружу чёрной липкой волной и поглотит всех, не оставляя ничего. Но он молчал, кивая и продолжая держать лицо. Оскар ничего не сделал, когда во время общей фотографии, когда Ландо с командой рядом с табличкой, где большими буквами красовалось словосочетание «Ландо Норрис» и «Чемпион Мира», пилоту прилетело в лицо, когда шампанское открылось и все резко вскочили, обливая Норриса. Тогда табличка повернулось левее, где сидел Пиастри и слегка задело его, не сильно, но ощутимо. Это он запомнил, хоть и не показал, как обычно.   Прошло уже пару часов, но голова продолжала гудеть. Чтобы пилот не делал, а перед глазами была толпа, в ушах дублировались крики и хлопки салютов. Противно. До жути противно. Он понимал, что должен радоваться за Ландо, за команду, ведь это был его соккомандник, его команда. А его ли ? Пиастри тряхнул головой, отгоняя эти мысли, что назойливо лезли уже который месяц. «Если ты всё ещё с ними, значит нужен» повторял Оскар, утешая себя. Помогало, несколько недель назад, когда он вновь обрёл силы и показал, что может бороться. Но всё как всегда пошло к чёрту. Всё, чего хотел австралиец, это просто забыться, забыться так, чтобы не думать об этом проклятом дне хотя бы пару минут, хотя бы миг дать себе выдохнуть полной грудью, без этого липкого комка.  Алкоголь был не очень хорошим вариантом, если увидят на следующий день, как он выглядит, будут не очень хорошие заголовки в интернете. «Оскар Пиастри напился из-за того, что не завоевал титул». Горькая усмешка проскользнула всего на секунду, а потом вновь сменилось ровной полоской губ. Ему только этого не хватало. Лучше пусть забудут о нём на какое-то время, чем вспомнят так. Лучше пусть будут говорить о Ландо, о Максе, не о нём. Перебирая пальцами, Оскар думал, стоит ли делать то, что крутилось сейчас в голове. Но сейчас он был на взводе, любой сигнал и он сделает глупость, будет жалеть, но сделает. Холодный и непробиваемый, таким его видели, таким удавалось быть, но сейчас иначе. Либо он всю свою накопившуюся злость вымещает с помощью алкоголя, либо нужен другой способ. А другой способ был. Карие глаза быстро пробежали по отражению в зеркале, к телефону, а затем вновь вернулись к отражению. Выглядел он паршиво. Губы, искусанные до крови, лохматые волосы, уставшие глаза, которые горели яростью, безумно, он выглядел, как безумец. Оторвав взгляд от зеркала, Пиастри посмотрел на телефон, который мирно лежал на столике. Должно было случится что-то и он решится, сделает и всё, а что ему терять ? Только бы знак, любой сигнал и он готов. Что-то резко дёрнулось внутри и Оскар нахмурился.  Посмотрев на себя ещё раз, он дёрнул головой и подошёл к столику, схватив телефон.  Было не сложно найти подходящий номер, ведь он был достаточно часто набран в «недавних». Это не значит, что пилот писал этому номеру часто, это значило, что он хотел написать ему, но не решался. Заходил на аккаунт, смотрел на чат и выходил. Но сейчас что-то перевернулось в сознании Пиастри и он быстро печатал, даже не дав себе время подумать, что он будет делать дальше. Наверху было написано «Джордж Рассел»  После достаточно шумного дня, а вернее вечера, единственное, что хотелось пилоту Мерседеса, так это тишины и ужина. Он четвёртый в рейтинге за титул, а значит, что шансы были неплохи. Рассел твёрдо уверен, что в следующем году утрёт нос Ландо, а самое желаемое Максу. Британец улыбнулся своим мыслям, проходя на кухню, чтобы посмотреть, чем можно поживиться. Спускаться ужинать в ресторан отеля не было никакого желания, а в холодильнике вроде что-то и было, надо было только заглянуть и проверить на кухне. Как только он туда направился, телефон в кармане завибрировал. Джордж удивлённо  поднял бровь, хотя что-то тут было неожиданного. Сейчас самый большой праздник у всех пилотов и команд. Приходило миллион сообщений из инстаграмма, кто-то опубликовал пост с фото, кто-то лайкнул, кто-то упомянул. Расселу приходили и личные сообщения, от родных, друзей, команды. В основном поздравление с продуктивным окончанием сезона, но это было не так интересно читать, как сообщение от «Оскара Пиастри». Бровь вновь поднялась, когда высветилось это имя. Что было нужно пилоту Макларен в такой час и в такой день ? Тоже поздравить решил ? Но содержание сообщения удивило Рассела ещё больше, чем он ожидал.  «Сможешь приехать ко мне ?»  «Ты мне нужен» «Очень нужен»  Джордж поморгал пару раз и даже нахмурился, но ответить на сообщение было нужно, иначе выглядело невежливо.  «Что-то случилось ? Тебе не хорошо ?» Ответ пришёл быстро и был холодным.  «Давай без вопросов, пожалуйста. Ты приедешь или нет ?»  Секунду Рассел колебался, не зная, что он может сказать, что может ответить. В голове крутилось миллион мыслей. «Что случилось, что с ним, ему нехорошо, почему я, что за странное поведение». И таких похожих мыслей было куча, они мешали, они не давали дать чёткий ответ, но он знал, что надо, надо его дать.  «Приеду»  Ехать было не далеко, но времени подумать у Джорджа было достаточно. Такой стиль общения от Оскара не был в новинку, это продолжалось уже пару месяцев. Так было не вживую, так было в переписках. Лично перед ним Пиастри был спокойным, сдержанным и дарил ему лёгкую улыбку, Расселу было этого достаточно. Но в их переписках бывал холодный, металический оттенок. Короткие сообщения от австралийца, вопросы от британца или же такие же короткие ответы. И было две темы, либо какая-то просьба, что нужно сделать для паддока, либо что-то личное. Сильно личное. Между Джорджем и Оскаром установилась некая «помощь» или «услуга». В основном инициатором помощи был Пиастри, её же исполнителем был пилот Мерседес. Рассел сжал руль сильнее. Ему было невыносима мысль, что Оскар сидит у себя один в номере и страдает, а ведь Рассел прекрасно понимал, что так и есть. Он видел все эти взгляды, полные обиды, гнева, но почему-то Пиастри никогда ничего не говорил, никогда не возражал, молча кивал и коротко улыбался указаниям. Все видели, как Макларен относится к Оскару, все знали, но что-то делать не имели права, вот и Джордж не мог. Мог он лишь одно, оказать «помощь» пилоту, когда тот попросит.  Швырнув телефон на диван, Оскар провёл по волосам, но руки с головы не убрал. Он поддался порыву и написал ему. Обратился за помощью. Как же жалко, как же необдуманно и глупо. Что Джордж подумает о нём ? А какая уже разница, он о нём наверное успел многое надумать за эти месяцы. Сейчас хотелось забыть, что существует Макларен, существует Формула 1, ФИА и всё остальное. Хотелось забыть, что он сам существует. Временное спасение мог оказать только Джордж, поэтому пилот поддался. Поддался своему глупому желанию. Он прекрасно знает, что Рассел ему не откажет.  Ждать долго не пришлось, уже через 20 минут в дверь постучали, Оскар быстро дёрнул ручку двери и отошёл, давая гостю войти.  -Что-то случилось ?: Джордж толкнул дверь и сразу обернулся на австралийца: ты так неожиданно написал  Оскар чуть повернул голову в сторону пилота и поднял бровь. Он бы на это усмехнулся, но не стал, что-то не было настроения, да и не хотелось. Он быстро окинул Рассела взглядом, тот смотрел на него встревоженно и с…участием ? В плане, казалось, что ему правда важно, что случилось, почему так внезапно.  -Не думал, что это может показаться неожиданным в такой то день: Пиастри уставился в пол, не в силах больше задерживать взгляд на британце. Ему также было неуютно под взглядом внимательных голубых глаз. Это нервировало и вводило в ступор: Можно было догадаться Тон Оскара говорил сам за себя. Он жутко расстроен. Голос был тихим, но твёрдым. Даже будто бы без эмоциональным, лишённым той живости, что пару дней назад. Ох как было приятно тогда  вновь услышать нотки смеха и воодушевления в голосе Пиастри, когда он говорил с журналистами, когда вновь улыбался им, искренне, а не сдержанно. Тогда у Джорджа что-то расцветало внутри, как-то самому становилось спокойнее. Но сейчас его смерили холодным, режущим тоном, который не оставлял шанса на что-то светлое. В карих глазах не было ничего, кроме пугающей темноты, которая угрожала поглотить и не оставить ни кусочка.  -Слушай Оскар..: начал Рассел, складывая брови домиком. Сердце щемило от вида австралийца. Этого уставшего и разбитого парня было невозможно сравнить с ярким и живым пилотом, которого он видел в начале года. От этого было больно, неосознанно, но было. -Давай без лишних разговоров: Оскар прикрыл глаза и поднял ладонь, не давая британцу закончить: Ты прекрасно знаешь, зачем я тебе написал.  -Оскар, ты расстроен, но.. -Мне не нужны прелюдии: отрезал пилот, устанавливая с Расселом зрительный контакт: Либо ты меня трахнешь, либо тебе лучше уйти Такого точно не каждый ожидает услышать. Нет, не думаете, что Джордж слышит эти слова от Пиастри впервые, нет, это точно будет неправдой. Всё последние месяцы Рассел помогал ему отвлечься, забыться и расслабится. Началось это с периода его неудач, в августе. Тогда это была случайность, Джордж поддался и не смог больше сдержаться, когда Пиастри схватил его за плечи и усадил на диван, усаживаясь сверху. Он выглядел так просяще, так отчаянно и решительно одновременно, что Рассел мог лишь закрыть рот и послушно выполнить молчаливую просьбу пилота. С тех пор оба знали, что могут обратиться друг другу, если нужно будет выпустить пар. В основном писал Оскар, коротко и с явным намёком, Джордж приходил. Но сейчас тон был другой. Эта была сталь, что резала по ушам и почему-то отдавало в сердце. Не было просьбы, это было либо «да», либо «нет».  -Мне нужна разрядка, понимаешь ?: на пилота взглянули исподлобья, спокойно и холоднокровно: Дай мне забыть этот чёртов день, хотя бы на пару минут.  -Ты пьян что ли ?: не подумав, Джордж пробормотал первое, что пришло в голову -Не пьян. Будь я пьян, я бы тебя не звал. Алкоголь помогает забыться куда сильнее, чем секс с тобой. Но я не хочу заголовков, если ты понимаешь, о чём я.  Джордж нахмурился. Он знал, что для пилота Макларен это всего лишь способ расслабится, но чтобы настолько отстраненно к этому относиться. Весь этот разговор не нравился ему с самого начала, но отказывать он не имел права. Не сегодня  -Не можешь ты, попрошу другого: прервал затянувшиеся молчание Оскар: Или всё таки напьюсь, будет поспокойнее -Нет. Я помогу  Рассел поджал губы и встретился взглядом с Оскаром. Он чуть задержал взгляд на британце, явно ожидая чего-то другого, но это было всего на пару секунд. Австралиец выдохнул, но быстро вернул себе прежний настрой. -Хорошо, не будем терять время Резкий рывок и пилота Мерседес потянули за собой, не давая даже пару мгновений подумать. Пиастри старался не смотреть в чужое лицо, особенно в глаза. Он прекрасно понимал, что если задержится на этих честных, внимательных, искренних и чудесных голубых глазах, то вся его оборона рухнет. Холодный и сдержанный превратиться в размазню. Ему хотелось плеваться от себя, когда он так разговаривал с Джорджем, когда чуть ли не грубил, почему чуть ли, грубил ему откровенно. А сейчас он вообще его тащит в свою спальню. Позор. Так низко опуститься, чтобы просто выпустить пар, что он ему потом будет говорить, а как потом смотреть в глаза ? Раньше получалось, ведь они просто трахались, без обязательств, без лишних эмоций, а тут, хоть Пиастри и не кричит и не плачет, но он намного более эмоционален, чем в их прошлые разы. Он резок, груб, старается казаться безразличным. Лучше так, так правда лучше. Никому не надо знать, что он чувствует. Оскар прикусил язык.  Когда дверь в спальню открылась, Пиастри дёрнул за футболку Джорджа и толкнул его от себя, чтобы тот упал на кровать. Пилот Мерседес успел лишь охнуть, чуть зажмурившись от неожиданности, но он быстро вновь открыл глаза и начал внимательно наблюдать за действиями австралийца. Как бы Рассел ни старался, у него не выходило понять, что же чувствует Оскар. Нет, конечно он понимал, что тот зол, титул ускользнул из рук, был почти у Пиастри, а тут всё резко пошло не туда, буквально оставалось руку протянуть, вот бери, но кубок и статус забрали, отпихнув его подальше. Мысли о формуле прервал Оскар, который оттолкнул колено Джорджа и выпрямился, глядя на него сверху вниз. Это было чертовски соблазнительно. При других обстоятельствах Рассел бы просто наслаждался и восхищался таким видом в открытую, но тут оставалось держать своё «вау» при себе, а получалось с трудом. Пиастри моргал медленно, от чего всё выглядело будто в замедленной съёмке или как во сне, но Джордж точно понимал, что не спит. Ловкие пальцы пилота Макларен схватили край  футболки и потянули наверх, снимая через голову. Руки выпрямились, а затем быстро опустились, наматывая кусок ткани. Оскар чуть приподнял голову, а затем вновь опустил так, что его чёлка закрыла ему левый глаз.  Некоторые прядки отделились и прошлись по носу, плавно и завораживающее. Джордж чуть приоткрыл губы, стараясь не раскрыть рта полностью. Обычно Пиастри позволял британцу вести, быть главным и ведущим, но сегодня инициативу в самом начале перехватил австралиец и это не могло не впечатлить.  -Давай ускоримся: Оскар бросил футболку в сторону и толкнул второе колено Рассела, наклоняясь к нему: сделать минет, чтобы быстрее встал или как-то сам ?  Джордж моргнул, возвращаясь в реальность. На него смотрели жадно, с нескрываемым чувством готовности пойти на всё, лишь бы получить эту долгожданную разрядку. Это и грело душу и в тоже время огорчало, ведь хотелось совершенно другого взгляда, как тогда, пару дней назад.  Из мыслей его вырвали резким нажимом на пах, от чего Рассел расширил глаза и дёрнулся вперёд. Пальцы Пиастри поддели ширинку и спускали её вниз, в ушах раздался характерный звук застёжки. Всего на мгновение Джордж представил, как это выглядело, делая Оскар это не пальцами, а ртом. В голове сразу всплыл образ, как на него смотрят тёмные глаза, на которые падают несколько прядей, пилот чуть скалится, а между зубами у него собачка ширинки. Рассел вновь дёрнулся, когда пальцы скользнули дальше.  -Долго думаешь: тихо сказал Пиастри, помогая другой рукой стянуть с Рассела штаны. Оттянув резинку боксёров, Оскар провёл большим пальцем по головке, вызывая тихий стон у британца. Губы приоткрываются, пропуская язык. Чуть приподняв голову, влажный язык касается головки и проводит одну линию. Он делал это не в первый раз, но ощущалось по другому. Становилось тепло внутри, пальцы непроизвольно подрагивали. Оскар провёл пальцами по всему члену, будто оценивая размер, хотя был прекрасно знаком с ним. К пальцам присоединился язык, чуть проталкиваясь между ними, пилот стал водить языком вверх и вниз. Взгляд быстро переместился на Джорджа, стараясь понять, что он чувствует. Но отвлекаться на долго было нельзя, иначе испортиться момент, поэтому Пиастри прикрыл глаза и отдался ситуации. Он сильнее приоткрыл рот, убирая пальцы ниже, перед этим проведя пару раз вверх и вниз, ловя ушами рваные чужие  вдохи. Язык очертил головку, в след за этим Оскар решил чуть продвинуться дальше, посасывая, потом вновь отстранялся, чтобы провести рукой по длине.  Рука Джорджа непроизвольно направилась к непослушным волосам пилота, но он тут же отдёрнул себя, вспоминая их договорённость. Без поцелуев и без ненужной нежности. Иногда допускалось поглаживание, но только в целях возбудить партнёра, а не показать ему своё отношение. Вот поэтому Рассел удержал себя от такого желанного действия, он хотел прикоснуться к Оскару, хотел чуть погладить его по волосам, может зарыться в них пальцами, перебирая прядки, показывая, как ему хорошо. Как ему приятно каждый раз, когда Оскар берёт глубже, когда на секунду бросает взгляд на него, высовывая язык и водя им вверх по члену. Как приятно, когда иногда он издаёт мычащие звуки, выпуская член из-за рта с тихим стоном. Ему откровенно нравились минеты Оскара, когда тот отдавался процессу, когда заглатывал  полностью, а потом резко поднимался вверх, открывая рот и вылизывая головку. Джордж сглотнул и чуть поднял голову, давая себе время успокоиться и убрать эти фантазии. Пиастри издал чмокающий звук и отстранился, в последний раз проведя ладонью по вставшему члену. Пилот выпрямился, начиная снимать с себя штаны.  -Меняемся: всё также не повышая голоса, сказал Оскар: у тебя достаточно встал.  Джордж приподнялся и сел, давая место австралийцу, чтобы он мог отбросить штаны на пол вместе с нижним бельем. Теперь он был совершенно нагой. Рассел обернулся через плечо и вновь залюбовался. Ему всегда нравились родинки Пиастри, он подметил, что многие из них были параллельно друг другу или так сказать «парными». Например на шее, где было две родинки, похожие на укус вампира, или на спине, чуть ниже лопатки. Джордж наслаждался видом, пока сам снимал с себя одежду, оставлять Оскара одного раздетым было некрасиво. Как только Джордж закончил, его взгляду пристала великолепная картина.  Пиастри выгнулся в спине и стоял на коленях, приподнимая задницу к вверху.  Пальцы скользнули по бёдрам, от чего Оскар непроизвольно вздрогнул, потом провели по копчику и два пальца очертили круг рядом с отверстием. Ноги пилота раздвинулись ещё больше, по ним сочилась смазка. Через плечо пилот оглянулся на Рассела. Лицо было покрасневшим, что служило будто вишенкой на торте для всей этой картины. Оскар рвано вздохнул и чуть облизнул губы, приглашая. В голове Пиастри уже образовалась дымка, он не мог не задержать дыхание, видя как Джордж смотрит на него. Он любуется, он рассматривает каждый сантиметр его тела и это заставляло член дёрнутся. Да и сам пилот не мог не засматриваться на британца. Нельзя было отрицать, что Джордж был хорош собой. Высок, хорошо сложен, улыбчив, а когда он на чём-то сосредоточен, то Пиастри готов выть от этого вида. Оскар чуть надавил на кольцо мышц двумя пальцами и они свободно вошли, показываю Расселу, что для него всё готово. Пилоту Макларен было неловко признаться даже самому себе, что он всей душой наделся, что Джордж согласится на такую странную просьбу. Ожидая гостя, Оскар стоял в такой же позе на диване и готовил себя для него. В его голове всплывали образы, из-за чего он позорно тихо стонал в подушку. Он представлял, как Рассел раздвигает ему ноги, поглаживая по бёдрам и одной рукой проводя по внутренней части, вызывая волну мурашек. Представлял, как тот трахает его, пальцами считая позвонки, доходя до шеи, как прислонятся к нему в очередной глубоком толчке и целует мочку уха, шепча ему слова, которые он так желает услышать. В его голове они сливались в единое целое. Он прекрасно понимал, что сказав Джорджу, что может попросить другого, врал, врал и не краснел. Ему был больше никто не нужно, он не хотел просить другого, он и не хотел других, он хотел именно его, Джорджа Рассела. Но Пиастри решил, что не позволит себе разрушить стену, даже перед Джорджем, как бы не хотелось, как бы сильно он этого не хотел. Он боялся, что тогда покажется ещё большим слабаком. Сзади послышался шорох простыни и Оскару пришлось чуть приподнять голову, чтобы проследить за движениями позади. Зрачки чуть уменьшились, когда Рассел встал перед ним на колени и карие глаза быстро оглядели тело пилота Мерседес. Статуя, он был великолепен, просто чудесен. Широкая грудь медленно поднималась и опускалась. Взгляд чуть выше и Оскар зацепился за лицо. Он был расслаблен, глаза прикрыты длинными ресницами, от чего Пиастри казалось, что тот в своём мире, в своих мечтах. И вновь этот сосредоточенный вид, который так ему нравился. Пилот чуть выгнулся и отвернулся, когда его пальцы мягко отодвинули назад от сжатого кольца мышц. Мурашки пробежали по всему телу, от кончиков пальцев до макушки, когда чужие пальцы провели по ягодице, очерчивая силуэт. Рассел мягко вводил  костяшкам, потом снова подушечками пальцев, словно успокаивая и говоря: я здесь, всё хорошо. И хотелось верить. Оскар сглотнул и нахмурился, не давая себе слишком расслабится.  -Джордж: вышло не так ровно, как он хотел: хватит. Трахни меня. Я прошу тебя. Я хочу забыть, что было сегодня.  Мягкие пальцы прекратили чертить круги. Джордж на секунду сложил брови домиком, но ничего возражать не стал. Он хотел не так. Нет, он не отрицал своего желания переспать с Оскаром, нет, этого точно не отнять. Он просто хотел не так. Все разы это происходило по одному сценарию. Он приходил, Пиастри перед ним вставал на колени, повернувшись спиной и всё. Джорджу оставалось слушать только приглушённые стоны в подушку. А хотелось по другому. Хотелось прикосновений, хотелось контакта, не отдачи только через стоны и выгибания, а через поцелуи, через взгляды. Но он был не в праве просить, не в праве что-то говорить Оскару сейчас. Рассел провёл большим пальцем по анальному отверстию и чуть надавил, вызывая у Пиастри лёгкую волну дрожи. На тумбочке стоял уже готовый флакон. Британец чуть наклонил голову. Одной рукой он раздвинул ягодницу Оскара, другой же рукой провёл по члену, размазывая смазку, взятую с тумбочки. Пиастри сжал подушку, почувствовав лёгкое давление внизу живота. Джордж шумно выдохнул через нос, продолжая двигаться вперёд.  Подождав кивка со стороны Оскара, пилот начал медленно двигаться, одной рукой придерживая Пиастри за  бёдро.  -Быстрее: пробормотал австралиец, цепляясь пальцами за подушки и отрывая от неё лицо, чтобы Рассел всё услышал: Не медли. Трахай так, чтобы я ничего не воспринимал кроме твоего члена Эти слова отражались в голове Джорджа эхом. Уши чуть запылали, ресницы дрогнули. Это было чертовски хорошо сказано. Как бы он сейчас не хотел быть аккуратен, но просьба Пиастри сказанная так, не могла быть проигнорирована, поэтому Джордж начал двигаться быстрее, делая толчки глубже. Оскар закусил губу и прижался губами к подушке, чтобы заглушить свои стоны. Он не хотел беспокоить соседей, не хотел казаться слишком громким для Джорджа. Он не хотел выглядит со стороны, как развратная шлюха, которая только и хочет, что оказаться на чужом члене и наслаждается от всего нескольких неглубоких толчков. Коленки разъезжались в стороны, чуть неприятно тёрлась простыня, но всё потом перекрывало наслаждение.  Оскар закатил глаза, когда Рассел надавил ему на копчик пальцами, чтобы сделать угол проникновения поглубже. В голове сейчас стояла пустота, казалось, что уже ничего не может её заполнить, это то, что было нужно. Эта была разрядка. Приподняв голову и сильно сомкнув губы, Пиастри издал мычание, в конце чуть открыв рот, позволяя тихому стону вырваться наружу.  Хотелось прикоснуться, хотелось поцеловать, но Джордж помнил о словах Оскара. Пилот выдохнул и провёл по волосам, отгоняя такие мысли прочь, сосредотачиваясь на темпе, на стонах и виде перед ним. А это было потрясающее. Потрясающее было видеть, как Оскар приподнимает голову в немом стоне, как опускает голову обратно на подушку, чтобы не позволить себе большего. Усладой для глаз была задница пилота, руки чесались шлёпнуть по одной из них, чтобы Оскар выгнулся на встречу и протяжно застонал, прося ещё, но такого не было.  Сдержанность, даже в постеле, поразительно. Проведя рукой чуть ниже по бёдрам, Джордж почувствовал липкую естественную смазку на пальцах, это было приятно знать, значит Оскару хорошо. Потрясающее было находится внутри Пиастри, он был податлив, сам насаживался на член, реагировал на толчки, хоть и не бурно, но ощутимо. Он был просто идеален для него, хоть и хотелось большего, но Рассел жадно цеплялся за всё, что есть. Дома он мог фантазировать, как Пиастри ведёт себя с ним более развратно, раздвигая ноги сильнее и смотря ему в глаза с вызовов, может ещё пару пошлых словечек, с которыми бы Оскар просил бы трахнуть его, умолял бы вставить, лишь бы почувствовать член внутри, лишь бы это был он, что это обязательно должен быть Джордж. Может бы стонал куда громче, может бы трогал себя при нём, подготавливал на его глазах. В такие моменты дрочки на фантазию, Джорджу было стыдно перед Оскаром. Но фантазии не были круче реальности, сейчас перед ним был настоящий Пиастри, которого он ублажал.  -Джордж..пожалуйста: пробормотал пилот Макларен, приподнимая бёдра и стараясь не так развратно раздвигать ноги: Д..Джордж. Имя британца застревало в горле. Оскар сначала произносил твёрдое «Д», хоть и с запинкой иногда, потом соблазнительно и томно тянул букву «О», она могла и вовсе пропасть в очередной стоне, последние согласные были такими тихими, что не было понятно, что говорит австралиец, но Рассел всё понимал. Он ускорялся, как только слышал своё имя и мольбу, мольбу помочь Пиастри забыть, что такое формула, что такое Макларен. Ему становилось хорошо, когда он осознавал, что делает так лучше, что облегчает и так непростую ношу. Но дело было не только в этом. Не потому что он просто хотел помочь пилоту, который боролся за титул. Было что-то большее, что-то, что откликалось в самом сердце, что пробиралось к горлу, а потом с силой билось о стенки живота. -Пожалуйста…: шептал Пиастри, будто в бреду. Но почему-то голос дрожал сильнее обычного. Австралиец сжал плечи и окончательно спрятал голову. Пару вздрагиваний превратилось в откровенную дрожь, а сторы сменились на что-то другое: Джордж…мх..Джордж. Но Рассел не ускорился, а наоборот замедлился. Оскар сжался сильнее. Британец понял, на что стали похожи стоны пилота. На всхлипы.   -Оскар ?: сбивчиво сказал пилот, пытаясь заглянуть в лицо австралийцу, понимая, что неудачно. Одним резким движением Джордж перевернул Пиастри на спину, который начал махать ногами и пытался сопротивляться, но не смог. Оскар выдвинул руки вперёд, закрывая лицо и продолжая дрожать.  -Что ты делаешь!: Австралиец закидывал голову назад, потом опять наклонял, он пытался уклониться от взора Рассела: Прекрати. Зачем, что тебе мешает? Продолжи..Джордж..Что ты делаешь.  -Оскар, посмотри на меня: Пилот Мерседес навис над парнем и старался убрать руки, мешающие ему рассмотреть чужое лицо: Тебе больно ?  Я сделал тебе больно ? -Нет-нет: бормотал Оскар и мотал головой, покусывая губы: Джордж, просто продолжи -Я так не могу -Нет можешь: шипел Пиастри, отталкивая от себя парня. Одной рукой он прятал своё покрасневшее лицо, другой толкал Джорджа в плечо. Было стыдно, ужасно стыдно: Все могут, просто продолжи  -Нет: Рассел пытался уследить за мотающейся головой пилота на подушке, чтобы просто посмотреть как он, что с ним. Но тот не пускал, оставляя стоять за каменной стеной, что давала трещины: Оскар, если я могу что-то сделать… -Я НЕ ЗАСЛУЖИЛ  Рука всего на пару секунд убралась от лица и британец смог его разглядеть. Уголки глаз покраснели, щёки блестели от дорожек слёз, которые без конца  стекали вниз. Карие глаза, что в самом начале казались чёрной ямой, где не было место свету, блестели от слёз, теперь радужка пилота напоминала космос, с маленькими звёздочками, а лучше сказать падающими звёздами. Джордж на секунду задержал дыхания, вздрагивая от внезапного крика, но не отстранился. Так вот что держал в себе Оскар, вот что было скрыто от камер, от других пилотов, от команды. Всегда собранный и холодный, теперь же он сломленный, разбитый. Как только Расселу удалось зацепится хоть за что-то, «преграда» снова была поставлена, губы чуть дрогнули и Пиастри закрыл лицо руками, запрокидывая голову назад. -Я не заслужил хорошего отношения к себе: он больше не бормотал, он говорил достаточно громко, будто сдерживая крик, который так хотелось выпустить наружу, дать себе волю, но даже сейчас, Оскар старался, хотя получилось слабо. Голос дрожал и даже где-то обрывался: Я не заслужил ничего. Сначала ты на вершине,затем одна ошибка и всё. Я не заслужил, чтобы меня жалели, чтобы хвалили, чтобы поздравляли, чтобы поддерживали. Ничего. Недостаточно старался.Макларен..Я не нужен Макларен. Я прекрасно знаю, что я замена, что я «помощник» для Ландо. Я им не нужен. Кому какая разница, что я думаю, что мне нужно. Мне остаётся молча согласиться. Я не заслужил, не заслужил… Вдруг почувствовалось лёгкое, но резкое давление на запястье. Тёплую ладонь быстро отвели от лица и правая рука упала на подушку, перекрытая чужой рукой. Оскар успел лишь резко закрыть рот, чтобы не выдать свой страх. Чужые пальцы сжали его ладонь, сплетая их с пальцами австралийца,не сильно, но ощутимо, показывая и доказывая присутствие.  -Заслужил: чётко проговорил Джордж, делая большой акцент на слове.  Оскар поднял глаза выше и встретился с двумя голубыми огоньками. Что-то в них было завораживающее, казалось, что плавные линии очерчивали круг у зрачка, глаза святились в темноте, хотя Оскар понимал, что это невозможно. На него смотрели очень внимательно, даже под прицелом множество камер, Пиастри никогда не чувствовал такое отношения к себе. Его видели.  -Заслужил, Оскар: чуть мягче начал Рассел. Пальцы чуть сильнее сжали чужую ладонь. Он хотел показать, что он здесь: Твой сезон был отличным.  Ты был отличным. Да, были ошибки, были неудачные моменты. Решение твоей команды иногда были не в твою пользу, но ты был выше этого, ты не скандалил, а показал, что ты командный игрок. Но твой сезон, он был изумительным. С самого начала лидировал ты, Оскар. Мне безумно жаль, что ты не получил титул, что не ты держал этот чёртов кубок, а я бы хотел, чтобы это был ты, именно ты. Зато ты показал главное, что можешь бороться. Это твой третий год, всего лишь третий, а ты утёр нос Ферстапенну и Норрису. Пусть твоя команда этого и не видит, но в следующем году поплачут из-за того ,как  относились к тебе. Ты не раз доказывал, что силён, что ты можешь. Вспомни тот же Катар. Это была твоя неделя. Смотреть на тебя в те дни было удовольствием. Я не мог оторвать от тебя взгляд, когда ты выходил таким счастливым, когда я видел эти маленькие искры у тебя в глазах. Плевать на Макларен. Плевать на Ландо. Плевать на ФИА. Ты удивительный, Оскар. Я здесь, забудь об этом дерьме.  Никогда ещё британцу так сильноне казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ему было безумно больно видеть, как на некоторых его словах, Пиастри сжимался и жмурил глаза, чтобы не дать слезам выйти наружу. Как его аккуратные плечи продолжали подрагивать. Губы иногда были ниточкой, но были мгновения, всего мгновения, когда ниточка рвалась и появлялась дуга. Оскар кусал губы и всхлипывал. Хотелось обнять, хотелось утешить и убедить. Джордж не знал, смог ли что-то сделать, смог ли помочь, но он говорил искренне. Может он и наговорил лишнее, но он должен был это сказать. Эти слова давно крутились у Рассела в голове. Он думал, как же сказать, как же показать, а стоит ли или нет. Но то чувство, что переполняло его сердце, готово было разлиться по всему телу, не давая шансы промолчать. И это чувство-любовь. Да, Джордж был влюблён в него, в пилота Макларен, Оскара Пиастри. Казалось, что даже больше. Ему всегда хватало одного взгляда на Пиастри, чтобы в груди происходил и ураган и затишье одновременно. А если на него смотрели в ответ и улыбались, то сердце замирало на пару мгновений, а казалось, что и вовсе останавливалось . Поэтому он никогда не мог отказать Оскару. Всегда приходил на помощь, не перечил, но тут что-то лопнуло. Британец увидел, что стена дала трещину и надо было что-то делать. Пальцы под его ладонью чуть дрогнули и сжали в ответ. Оскар старался моргать как можно чаще, чтобы смахивать слёзы и приходить в себя, чтобы убедиться, что ему не снится. Слова Джорджа продолжали отражаться эхом в голове у пилота, но это не раздражало, а наоборот. Сердце сжалось, а потом бешено запустило свой ход, отдаваясь гулом в ушах. Стало невыносимо жарко. Пальцы перестало покалывать и он смог сжать ласковую руку в ответ. Он чувствовал, как трещины в его стене пошли огромной паутиной и камни рухнули. Рухнули для Рассела. Он не сдался из-за слов пилота Мерседес, нет, дело было не в этом. Дело было в выражении лица Джорджа, которое Пиастри наконец-то смог полностью понять. Это была не жалость, не сочувствие, эта была искренняя забота. Ресницы британца вздрагивали, когда он говорил такие нужные слова для него, и это выдавало с головой. Он правда хотел ему помочь, Рассел приходил не из-за желания просто разрядится, не из-з жалости, а с искренними намерениями. На конференциях и интервью Оскар ловил на себе короткие взгляды, лишь улыбаясь в ответ, а так хотелось, чтобы на него посмотрели чуть дольше. А смотрели, просто он не замечал. Теперь всё стало понятно, стало так страшно и одновременно хорошо.  -Поцелуй меня: прошептал Пиастри. Эти слова были произнесены так тихо, что он боялся, что Рассел их не услышит. Но они были так близко друг другу: пожалуйста  Из рта британца вырвался рваный выдох, резкий и быстрый. Он никак не ожидал услышать такое, но как же это было волшебно. Когда Оскар сказал это, на одном дыхании, одними губами, Джорджу показалось, что весь мир на секунду исчез. Исчезал звуки, запахи, ощущения. Были только они. Эти слова были сказаны так, что стали принадлежать только ему, только он их услышал. Джордж наклонился ближе и на пару секунд застыл, то ли не решаясь, то ли любуясь. Ему подались навстречу, наклонив голову и приоткрывая губы, давая понять, что тот не ослышался. Оскар прикрыл глаза, лишь ресницы иногда подрагивали, а слёзы медленно катились по щекам. Слышно было как бьётся сердце от ожидания, от напряжения. Медленно, почти неощутимо, Рассел приблизился ещё, последний раз спрашивая глазами: «можно ли ?» и получив положительный ответ, в именно прерывистый вдох, британец коснулся тёплых губ.  В первую секунду показалось, что дыхание исчезло, оно стало единым. Их губы едва соприкоснулись, словно пробуя на вкус, проверяя. Не было напора, не было ничего, кроме приятной лёгкости и облегчения. Оба будто окунулись в тёплый воздух, который окружил и теперь не собирался отпускать. В груди у Рассела будто распустился цветок. Его основание медленно поднималось и каждый лепесток раскрывался, когда он чувствовал дрожь чужого тела, когда он чувствовал, как подрагиваю влажные и солёные чужие губы. От них не хотелось оторваться, но надо, ведь поцелуй был робким, Джордж не хотел давить. Оскар приподнял голову, дрожащими губами стараясь продлить короткое мгновение. Он будто хватал воздух ртом, поцелуй Джорджа ощущался нужнее, чем кислород, а может так и было. Пиастри чуть приоткрыл глаза и встретился с такими родными, внимательными голубыми глазами. Ресницы Рассела чуть подрагивали, это выглядело так очаровательно. Оскар чувствовал себя совсем мальчишкой, подростком, у которого был первый поцелуй. Но поцелуй с Джорджем так и ощущался, трепетно, нежно и невесомо. Пилот наконец позволил себе стереть границу между ними и не пожалел.  -Ещё…:пробормотал Оскар, свободной рукой касаясь плеча британца. И Рассел выполнил его просьбу. Даже не так, он выдохнул с облегчением и прижался к давно желаемым губам, углубляя поцелуй. Сначала поцелуи были короткими, но Оскар направил его, позволяя больше. Язык Джорджа на пробу скользнул в податливый рот, где не был встречен с отвращением или испугом. Пиастри издал стон, когда британец отстранился, чтобы дать им обоим передышку, но не смог удержаться и снова поцеловал Оскара. Пальцы австралийца подглаживали, а иногда надавливали на затылок, не давая отстраниться. От опьяняющий поцелуев кружилась голова и пилот Макларен мог только шептать в поцелуй: «ещё…пожалуйста, ещё». И его одаривали поцелуями, сладкими и нежными, но не лишёнными страсти. Джордж готов был отдать всё на свете, чтобы не прекращать это. Его губы ловили тихие и тягучие стоны, от этого в голове становилось совсем пусто. Его притягивали ближе, будто если он перестанет, то мир погибнет или погибнет сам Оскар. Джордж провёл рукой по боку пилота, заставляя табун мурашек пробежать по чужому телу. На мгновение Пиастри выгнулся и пилот смог обхватить свободной рукой талию австралийца. Губы начинали болеть, поэтому британец решил перейти на щёки, целуя родинки. Ох как долго он хотел это сделать. Каждую родинки хотелось целовать, и не один раз. Хотелось чуть высунуть язык и пройтись по телу, изучая и пробуя, чтобы затем поцеловать. Оскар запрокинул голову, открывая Расселу шею, чем тот и воспользовался, поцеловав вздрагивающий кадык. Рука подглаживала бёдро в такт поцелуям, заставляя австралийца поддаваться навстречу и отковать всё новые и новые участки для поцелуев. Сами поцелуи становились влажными, беспорядочными. Джордж закрыл глаза и отдался моменту. Он целовал всё, к чему мог прикоснуться . Пилот целовал покрасневшие уши, прихватив один раз мочку зубами, а затем извинялся за это лёгким поцелуем. Целовал щёки, иногда вновь возвращаясь к губам, слушаю довольное мычание и ловя ушами стон, когда он отстранялся, чтобы продолжать целовать другие места. Целовал родинку слева на шее, которая так и манила его, когда Пиастри стоял к нему боком и Джордж мог лишь сжимать руку, чтобы не сделать то, о чём мог пожалеть. Сейчас это было ему доступно, что приносила потрясающие ощущения. Он никогда бы не подумал, что такое бывает. Оскар чувствовал, что тёплые губы гуляют по его телу и там, где их оставляли, будто кожа начинала гореть, но горела приятно и хотелось ещё. Пиастри не успевал почувствовать пустоту, когда британец отстранялся, ведь его снова и снова накрывали волной поцелуев. Где-то быстрые, где-то медленные. Пальцы гладили его таз, надавливая и проводя линии, дуги или непонятные пилоту рисунки, известные одному лишь Расселу. Большой палец иногда проходился по внутренней стороне бедра, от чего австралиец вздрагивал и разводил ноги в стороны. Ему оставалось только наслаждаться и молиться, чтобы это не прекращалось. Повернув голову, Оскар увидел, что их руки всё также были сцеплены вместе. Казалось, что Джордж наоборот сделал хватку крепче. Рассел спускался всё ниже, но не отпускал чужую руку. Он оставлял поцелую на груди, спускаясь к животу, утягивая руку Оскара за собой, не желая разрывать их руки. Что-то тёплое разлилось в груди Пиастри и стало слишком горячо. Губы дрогнули и слёзы вновь покатились по щекам, обжигая их. Только это были уже не те слёзы, что сжимали горло, что резали, От которых было больно. Нет. Это были слёзы, которые облегчали, освобождали, показывали, что он живой. Стало ещё лучше, когда он почувствовал, как к векам прикасаются губами, просто касаются, даже не целуя. Чувствовалось чужое дыхание у лба, щёк, ушей, шеи, его продолжали целовать, бормоча что-то приятное, ласковое. Оскар наклонил голову и потёрся носом о щёку британца. Джордж повернулся и чмокнул пилота в щёку, затем оставил долгий поцелуй на губах.  -Мы можем продолжить, если ты хочешь: отстранившись, Рассел внимательно посмотрел на австралийца, чтобы понять, хочет он этого или нет: Это только, если ты хочешь.  -Хочу: тут же отозвался Оскар, будто от скорости его ответа зависело всё: Я хочу тебя. Вставь мне. Давай продолжим. Я хочу, чтобы ты снова трахнул меня Это было мольба, он хотел, чтобы им владели, чтобы продолжали дарить тепло. Оскар выгнул спину и сильнее раздвинул ноги, приглашая. Внизу скрутился узел, который хотелось распутать, не важно, быстро или медленно. Он хотел, чтобы ему провели ладонью внизу, по внутренней стороне бёдер, чтобы провели по стоящему члену. Джордж надавил рукой на бедро пилота и слегка приподнялся, чтобы было удобнее. Он понимал, что угол проникновения станет глубже, знал, что и Оскар это понимает. Чуть продвинувшись вперёд, до британца донёсся протяжный стон и его сжали внутри. Пиастри обхватил талию пилота ногами и прижал к себе, сам стараясь насаживаться как можно глубже.  Глаза непроизвольно закатились и Оскар томно простонал, выгибая спину сильнее. Джордж вновь приблизился к Оскару, поцеловав подбородок.  Из губ вылетали хриплые стоны и обрывки слов. Рассел будто отправился в рай. Оскар никогда не был громким, раньше от него можно было услышать только мычания в подушку, сбивчивое дыхание. Лишь при оргазме можно было вытянуть из него тихий и длинный стон, который всё равно был заглушен рукой. А сейчас, сейчас Пиастри предпочитал не сдерживать себя. Он не кричал, не мог всё равно себе позволить, но он всем видом показывал, как ему нравится. Нравится ощущения наполненности, отсутствие пустоты. Как в голове резко появлялась вата он больше не думал ни о чём, кроме Джорджа. Как он хватает его рукой за бедро, продолжая целовать, уже добавляя больше укусов и засосов. Плевать на засосы, в ближайшие дни он никуда не хотел идти. Он думал, как приятно было трахаться с Расселом. Всегда было приятно, но признавать не хотелось. Воздух резко исчез, когда Джордж надавил на головку и провёл пару раз вверх и вниз. Оскар не знал, куда себя деть.  На копчик продолжали давить, не давая отстранится, но Пиастри давал достаточно места, чтобы толчки получались глубокими. Дыхание британца сбилось, в голове лишь образ Оскара, который надолго останется в памяти. О таком забывать точно не хотелось. Картина была замечательной. Австралиец шептал или стонал его имя, проводя рукой по волосам, пальцами скользя по лицу и задевая искусанные губы. Затем рука скользила дальше по шее, затем вновь шла наверх или откидывалась на подушку. Как же соблазнительно Пиастри жмурился, а брови складывались домиком, если толчок получался слишком сильным. Иногда Оскар умудрялся даже говорить предложения, но они либо не заканчивались, либо прерывались жалобными стонами. В комнате становилось душно, простыня мешалась под ногами, но отвлекаться на неё не хотелось.   Пиастри одной рукой обвил шею британца и увлёк его в поцелуй, но не прижимая к себе, а отталкивая, пытаясь усадить. В момент поцелуя и одной рукой это было делать не так удобнее, поэтому Оскар решил расцепить их руки, чувствуя лёгкую прохладу. Освободившейся рукой австралиец надавил на широкую грудь и усадил того на колени, а сам чуть приподнялся. Ладони провели шее, поднимаясь к щекам. Большие пальцы стали рисовать круги, но недолго. Яркие светлые глаза смотрели из под ресниц, этот вид заставил Пиастри на секунду забыть обо всём. Но возбуждение давало о себе знать и британца вновь поцеловали и внимание Оскара зациклилось именно на этом. Рассел понял намёк и помог пилоту удобнее сесть.  Придерживая того за спину, Джордж не отрывая взгляда от лица пилота Макларен, помогал ему сесть на член. Оскар чуть зашипел, но потом застонал, когда он почувствовал весь член Джорджа внутри. Дав себе время привыкнуть, Пиастри дёрнул бёдрами вперёд начиная движение. Такая поза дарила новые ощущения, ведь проникновение было глубже, а они были ближе друг другу. Оскар надавил на плечи и запрокинул голову назад в немом стоне. По спине бегали мурашки, когда пальцы Рассела провели по позвоночники, он будто считал каждый позвонок, а каждый раз, когда находил пальцем один, то целовал Пиастри в шею или в подбородок. Джордж не мог оторвать глаз от Оскара. Усыпанная родинками грудь поднималась всё чаще и чаще, а с губ слетали рванные стоны, говоря о высшей степени экстаза. Австралиец старался двигать бёдрами быстрее, чтобы достать наслаждение и себе и Джорджу, а судя по лицу британца, ему было хорошо. Тот слегка хмурился и прикусывал губу, закатывая глаза, когда Оскар ускорял трение бёдрами. Иногда Оскар привставал и заново насаживался на член, чтобы выудить из Рассела стон. Обычно они трахались в позе «собачки», но сегодня вообще весь день на перекосяк, так что можно было попробовать и что-то новое. Оскар старался доставить удовольствие Расселу, увеличивая темп или замедляясь, для контраста. Джордж гладил австралийца по спине, иногда опуская ладони, чтобы задать темп, но позже сдавался, ведь у Оскара были свои правила. В голове тут же на секунду всплыла картина, где он лежит на кровати, а Оскар скачет на нём, и его лицо выглядит так развратно, он сдвигает колени, затем выгибается, да так, что видно рёбра, а член бьётся о живот, с вытекающей смазкой, а в комнате только звук шлепков и стоны. Хотя это мало чем отличалось от реальности. Оскар сейчас двигался на члене, иногда задерживался и просто дёргался вперёд, прикусывая губы, а если его в этот момент целовали, то стон пропадал в нём, был слышен звук хлюпающей смазки и скрип кровати. Оскар стал чаще дышать, выпячивая грудь. Рассел пользовался этим и проводил языком по соскам, иногда прикусывая, затем снова проводя языком, он водил им вокруг и посасывал. За это британца награждали порцией сладких стонов.  Почувствовав давление внизу живота, Пиастри прижался сильнее и чуть свёл бёдра, чтобы побыстрее кончить. Он в последний раз сильно зажмурился и громко простонал, тут же закрывая себе рот, чтобы никто не слышал. Стоны превратились в короткие вскрики.  -Чёрт..ч..чёрт: мычал Оскар стараясь быстрее двигать бёдрами. Тело пару раз дёрнулось в судорогах и на живот вылилась вязкая жидкость. Голова упала вниз и Оскар тяжело задышал, стараясь унять дрожь и восстановить ритм. -Оскар: Рассел провёл по щеке костяшкой указательного пальца. Он сбивчиво дышал: помоги мне Он тоже был близко, нужно было всего пару движений и чуть помощи. Оскар привстал и Джордж охнул, когда вместо сжатых мышц, он почувствовал чужие пальцы. Пиастри сел на колени Рассела и начал движение рукой, сразу быстро вводя вверх и вниз по члену. Оргазм не заставил себя долго ждать. Джордж опустил голову и протяжно застонал, прижимая к себе Оскара. Комнату заполняло неровное дыхание двух человек, шорох одеяла, открывание тумбочки и шелест упаковки салфеток.  Тишина убаюкивала, но почему-то Пиастри не мог уснуть. День был трудный, но сон так и не шёл к нему. Причина была не только в тяжелом дне, полного стресса и переживаний, слёзы или же секс, который закончился только час назад. Причина лежала перед ним, прямо перед его носом. Лицо Джорджа находилось всего в паре сантиметров от его собственного. Британец спокойно спал рядом с ним. Он не ушёл, даже не собирался. Он потрепал Оскара по голове и лёг на подушку, почти сразу провалившись в сон. Нет, Пиастри не ждал, что они что-то будут обсуждать, но чего-то не хватало. Что-то нужно было сказать. Но он пока молчал, просто рассматривая чужое лицо, пока есть возможность. Чуть пухловатые губы, которые ещё больше распухли от множества поцелуев и укусов, всё в порыве страсти. Длинные ресницы, Оскару они очень нравились. Они будто придавили взгляду такую лёгкую элегантность. Форма лица, такая благородная, породистая.  Сердце угрожало остановится. Оно было переполнено благодарностью к Джорджу, за то, что не оставил, за то, что помогал, что сказал такие нужные слова.  А ещё эта лёгкая дымка любви к нему, заставляющая уши пылать. Это было ещё давно, год назад он это понял и вот попал. Было ли взаимно ? Оскар не мог сказать точно. Но разве соглашаются на просьбу трахнуть, когда плохо, если вообще нет никаких чувств ? Вздохнув, Пиастри улыбнулся и поцеловал лежащего в лоб. Совсем легонько, чтобы не беспокоить. -Спасибо: прошептал Оскар с улыбкой, продолжая целовать лицо Джорджа. Кончиком пальцев он погладил волосы спящего. Он коснулся губами  щеки, чуть коснулся пальцев руки: Спасибо-спасибо  -Всегда пожалуйста: пробормотал Джордж, открывая один глаз, когда его чмокнули в нос.  -Прости, я не хотел тебя будить: Оскар виновато опустил глаза и прижал руки к себе.  -Всё в порядке, не переживай. Я проснулся, когда ты поцеловал мне указательный палец, так что я успел очнуться: лёгкая усмешка появилась на уставшем лице.  Оскар почувствовал, что его щёки начинают краснеть. Ну и идиот же, поддался порывам нежности и разбудил человека.  -Прости, не знаю, как могу отблагодарить тебя: Оскар зарылся носом в подушку, чтобы стать ещё тише. Рассел чуть поднял голову от подушки и положил обратно, но поближе к пилоту, касаясь губами макушки и обнимая, прижав ближе. Оскар успел только похлопать глазами, но тут же расслабился, получив поцелуй. Рука Джорджа, что обнимала его, аккуратным движением, почти не касаясь, провела по плечу, затем по рёбрам, затем по бедру, отодвигая одеяло, сделала дугу и вернулась на талию, укладываясь там.  Британец дёрнул плечом и выдохнул, полностью расслабляясь, прикрывая глаза. Оскар отодвинул руки от себя и пододвинул ближе к груди Рассела. Он слегка улыбнулся и тоже закрыл глаза, слушая чужое дыхание и ощущая вибрацию голоса.  -Ты можешь просто сделать мне завтрак, милый. Будет достаточно