Teenage Blues

— Хорошо, я заеду за тобой, и перед концертом мы можем поесть или что-то в этом духе, или... не знаю, можем сделать что угодно. Я просто хочу быть там хотя бы за час до начала. Разве Эдди не говорил, что пустит нас за кулисы потом? В смысле... Боже, это было бы так круто. Я ещё не встречал их нового басиста. Но я слышал, он очень хорош... — Я пригласил Уилла, — Майк вставляет слова между фразами Дастина, но проходит секунда, прежде чем они доходят до ушей того. — Я так ждал этого... — Дастин замолкает, глаза расширяются, когда его голова резко поворачивается к Майку. — Что? — Я пригласил Уилла, — Майк пожимает плечами, снова наклоняясь к своей еде. — На концерт, знаешь ли. — Что? — Дастин снова моргает, брови хмурятся. С вздохом Майк опускает вилку.  — Я пригласил Уилла пойти с нами... так что нам придётся забрать и его тоже. — С нами? — тянет Дастин. — Ты пригласил его и не подумал сначала спросить меня? Губы Майка сжимаются.  — Извини, я думал, тебе всё равно. — Ну, мне и правда… — плечи Дастина опускаются, и он качает головой. — Неважно. Всё в порядке. Он выглядит расстроенным, или, может, не расстроенным, а скорее раздражённым перспективой того, что Майк проигнорировал его мнение. Пальцы Майка дёрнулись от чувства вины. — Прости, я... — он опускает глаза, — Мне следовало спросить. Это моя вина. — Всё в порядке, чувак, — подтверждает Дастин, но по кривизне его рта Майк не уверен, что верит ему. Дастин откусывает кусочек от своего яблока, и сок стекает по подбородку. Остаток обеда проходит в болтовне Дастина и тихих кивках Майка. День продолжается как обычно. Ничего странного, ничего интересного, и, если на то пошло, даже слишком неинтересного. Майк не видел Уилла ни разу, даже на обеде. Но, с другой стороны, Макс и Лукаса тоже не было, так что он предположил, что они ушли куда-то вместе по какой-то причине. Его занятия проходят в мгновение ока. Волнение от концерта сгустилось в его голове. Поначалу это немного сбивало с толку, учитывая, что Майк не мог вспомнить, когда в последний раз он был так взволнован чем-то. Он думал, что перспектива увидеть выступление Эдди придаст ему бодрости. Но, с другой стороны, была еще одна его часть, которая не могла понять, то ли он так разволновался из-за концерта, то ли из-за чего-то другого. После школы Майк пошёл домой и провёл остаток вечера, лёжа в кровати с нервным узлом в животе. Будущее тяжёлым грузом лежало на его уме, оставляя его взволнованным и невероятно нервным. От этого у него чешутся пальцы и саднит губа, когда он нервно покусывает ее зубами. Потому что мысль о том, что Уилл придет посмотреть на игру Эдди, так странно засела у него в голове. Это была не плохая странность, а та, что заставляла его разинуть рот от всего этого испытания. Самого факта, что у Майка есть друг, кроме Дастина, который хочет пойти с ним посмотреть группу. Друг, которому нравятся те же вещи, что и ему, и который не относится к нему плохо. Кто-то, кто заступался за него и слушал с интересом и заботой. Было странно играть для него. Майк никогда не играл ни для кого. Чёрт, каждый раз, когда он пытался, его пальцы всегда дрожали, а пульс учащался до тошноты. И всё же он смог сыграть для Уилла. Правда, начало было неуверенным, но, несмотря на его настороженные уши, Майк смог сыграть. Он смог сыграть. Было приятно наконец-то поделиться чем-то, огромной частью самого себя, которую он держал взаперти в четырёх стенах своей комнаты. Он мог поделиться чем-то, что делало счастливым не только его, но и Уилла. И это чувство было наполнено таким количеством головокружительных эмоций, что Майку хватило бы на целый год. А теперь, теперь Уилл пойдёт слушать музыку рядом с ним. Незнакомую музыку, новый момент, новое воспоминание, разделённое между ними. Майк вздохнул, откинув голову на простыни. Ему нужно закончить песню и сделать домашнее задание, но он не может заставить себя это сделать. Вместо этого он позволяет мыслям блуждать, и он думает об Уилле. Что в нём такого особенного? В Уилле? Конечно, Майк знал, почему он другой. Конечно, он знал, почему он нравится ему больше, чем обычный человек, но... Почему он не может перестать думать о нём, даже когда они не в одной комнате? Почему его пальцы постоянно чешутся, отчаянно желая услышать его голос? Почему его желудок нервно и нетерпеливо переворачивается, когда он рядом? Он никогда не чувствовал себя так рядом с Дастином. Мозг Майка отвлёкся, и, возможно, это была его первая ошибка. Или, может, наоборот, потому что он никогда бы не подумал об этом по своей воле. Что это за чувство? Так ли ощущается влюблённость? Поэтому ли его сердце яростно бьётся о ребра? Поэтому ли его внутренности становятся мягкими, а ноги слабеют? Это было оно? Влюблённость? Нет. Правда? Это было неправильно. Потому что Уилл, Уилл – не какая-то девочка, которая привлекла его внимание. Уилл – не какая-то красивая кукольная одноклассница, которую он встретил в школе и влюбился по уши. Нет. Уилл – парень. Это не может быть влюблённостью, потому что Уилл – парень... Верно? Ответа он не получает, но он и не ожидал его. Он разговаривает сам с собой. Подсознательные мысли тычутся в его разум. Майк не был геем... И всё же... Его слегка затошнило, и голова закружилась, словно онемела. Он не был геем. Ему не нравился Уилл – не в этом смысле. Ему просто нравилась идея… Он просто нравился ему как друг. Очень особенный друг... Да. Вот что это было – особенный друг. И, возможно, эта странная мысль была единственной причиной, по которой Майк смог заснуть. Полностью отбросив внутреннее смятение, поглощавшее его мысли, в попытке убежать от всего этого. Особенный друг. Вот кем был Уилл... Что бы это ни значило.

***

Уилл. Это первое, о чём он думает, просыпаясь. Сознание возвращается к Майку, дремота сползает с его кожи, оставляя его в луже сна. Майк устало просыпается, долго и громко потягивается, разминая суставы, и соскальзывает с кровати. И в то утро он приступил к своим обычным занятиям, которые не были слишком привычными для раннего субботнего утра, но и не были такими уж странными. Особенно учитывая медленное накопление дофамина, затуманивающего его нервы и заставляющего его тело терять самообладание от возбуждения. Он завтракает и проводит утро, сидя в своей комнате. Чтобы убить время, он играет на гитаре, работает над песней и делает всё, что может придумать, пока часы наконец не показывают пять. Затем он ждет знакомого гудка машины Дастина, сидя в своей комнате и подглядывая сквозь жалюзи. Не намного позже старый форд Дастина подъехал к обочине возле его дома. Он гудит. И, не теряя ни секунды, Майк уже мчится вниз по лестнице и выбегает за дверь. Майк ускоряет шаги, перебегая через смятую мёртвую траву, заполняющую его передний двор. Дастин снова сигналит, и Майк поднимается на ноги. Как только он добирается до двери, он открывает её, и, в качестве приветствия, на него обрушивается раздражённый голос Дастина, пока Майк забирается на переднее сиденье. — Чувак, — скрипит Дастин, пока Майк возится с ремнём безопасности. — Господи, поторопись, а то мы опоздаем! — До концерта ещё три часа, — шипит Майк. — Успокойся. — И что? — пока Майк застегивает пряжку, Дастин нажимает на газ. — Три часа – это пустяк! Нам нужно забрать новенького, потом поесть, и ах... — он давится, почти пропустив знак остановки, и резко тормозит. Он фыркает, поворачиваясь с легким недовольным взглядом к пассажирскому сиденью. — Ты не мог сказать мне о нём раньше? — бурчит он, закатывая глаза. — Я только что закончил со своей дурацкой чисткой. — Я сказал тебе вчера, — фыркает Майк, прежде чем его брови хмурятся. Слова Дастина полностью доходят до него. — Погоди, чистка? — Да, я говорил тебе на прошлой неделе. Господи, ты вообще слушаешь? — Майк молчит, и Дастин драматично вздыхает. — Чистка зубов, — его пальцы сжимаются на руле. — Клянусь богом, я чищу зубы каждый день, а они всегда говорят одно и то же. Его голос повышается, и он передразнивает женский голос: — Просто пользуйся зубной нитью, и у тебя будут лучше зубы – как будто у меня не было проблем с зубами с десяти лет. Боже, как я ненавижу это место, — он сплёвывает. Майк медленно поворачивается к окну.  — Вижу. — Да, неважно... Где живет Уилл? Майк стонет, но направляет его туда. Это непросто, Дастин чуть не пропустил три поворота, и его нога постоянно давила на педаль газа, но они справились, не умерев, так что для Майка это уже что-то значит. Подъехав к дому Уилла, Дастин тихонько присвистнул. Конечно, он не особенно отличался от любого другого дома, разве что был меньше большинства. Странность заключалась в том, насколько он был изолирован, стоя здесь посреди леса, в полумиле от ближайшего соседа. Так или иначе, Дастин больше не делает никаких комментариев на этот счёт, особенно после того, как Майк бросил на него резкий взгляд при первом же звуке, который он издал. Он паркуется перед домом, и Майк собирается выйти и постучать в дверь, когда Дастин гудит. Он резко оборачивается, собираясь отругать его за грубость, но Дастин только закатывает глаза и говорит, что они уже опаздывают. И хотя Майк хотел выйти и поприветствовать Уилла, это не имело особого значения, потому что входная дверь распахнулась, и Уилл выскочил, захлопнув её за собой. Дастин бросает Майку наглый взгляд, но тот игнорирует его, поворачиваясь, когда Уилл открывает заднюю дверь и пролезает внутрь. — Привет, — Майк заглянул через спинку сиденья, пока Уилл возился с пряжкой. Услышав его голос, Уилл поднимает глаза. Его волосы растрепались вокруг головы, образуя жёсткую коричневую массу на бледной коже. Его нос покраснел, а щёки слегка порозовели от холода. На нём обычная одежда – клетчатая рубашка с длинными рукавами поверх ещё одной, компенсирующая отсутствие куртки. Майк затем ненадолго замирает при мысли и понимает причину, по которой у Уилла не было этой куртки; она была у Майка. В его комнате. Куртка была в его комнате. Он забыл её отдать, и всё же... Уилл до сих пор ничего об этом не сказал. Может, он забыл, а может, и нет. — Привет, — Уилл улыбается ему, глаза яркие и спокойные. С курткой можно подождать; на самом деле, он обязательно отдаст её в понедельник. Точно, он отдаст её в понедельник. Когда Дастин резко тронулся с места, Уилл вздрогнул с испуганным вздохом. От резкого движения Майк заваливается на бок через центральную консоль и хмурится. Но вместо того, чтобы пререкаться с Дастином, он поворачивается проверить Уилла, который, по-видимому, казался одиноким на пустом заднем сиденье. — Хочешь, я сяду с тобой? — Глаза Уилла устремляются к нему, прежде чем он с нервным румянцем на шее оглядывает пространство рядом с собой. — Что? — он качает головой. — Нет, нет, я в порядке. Я... И хотя Уиллу, казалось, было всё равно, Майку было важно, потому что Майк хотел сидеть рядом с ним. Так что Майк отстегнул ремень безопасности и полез через небольшую щель на заднее сиденье. Затея оказалась сложнее, чем он ожидал, ноги застряли, пока он неуклюже пробирался назад. — Майк... Осторожнее! — ворчит Дастин, поднимая руку, чтобы ударить его в бок. — Убери свою задницу с моего лица. Я сейчас врежусь. И, наконец, усаживается на заднее сиденье позади Дастина. Он подтягивает ноги спереди и сгибается перед собой. Уилл прислоняется к двери, как будто это даст ему больше пространства, если понадобится. — О, — выдыхает он, и Майк не может не почувствовать, как его лицо краснеет. — Ты выглядел одиноким, — он пожал плечами, и Уилл прикусил нижнюю губу, переходя в более удобную позу. — Спасибо. Майк улыбается, глаза мельком смотрят на Дастина, который ругается в воздух.  — Извини за него, Дастин немного напряжён... — Я не напряжён, — огрызается он. — Ты просто неорганизованный. Уилл фыркает, а Майк просто закатывает глаза и поворачивается к нему.  — В любом случае, мы перекусим, прежде чем отправиться на концерт. Есть пожелания? — Меня устроит что угодно, — ухмыляется Уилл. — Я уже благодарен за поездку. — Спасибо, — улыбается Дастин, и Майк наблюдает, как его глаза скользят к зеркалу заднего вида, чтобы пригвоздить его недовольным взглядом. — Видишь, Майк всегда принимает меня как должное... — Неправда, — скрипит он. — Перестань быть ребенком и следи за дорогой. — Я могу, Майк; я могу говорить и вести машину, как нормальный человек... — Это было всего один раз. — Да, но ты же проделал дыру в моей шине Уилл моргает, его губы размыкаются от недоверия.  — Дыру? Майк отмахивается от его изумления.  — Это был прокол иголкой. — Нет, не был! — Дастин разевает рот. — Там была целая дыра сбоку. Ты бы это видел. Я всё ещё злюсь из-за этого. Ты знаешь, как трудно было это починить? — Ты просто поменял шину. Это не так сложно. — Просто поменял шину... — фыркает Дастин. — Да, как насчет того, чтобы самому попробовать поменять шину. Посмотрим, как у тебя получится. Уилл слегка наклоняется к Майку,  от этого движения у него чуть не замирает сердце. Уилл встречает его удивленный взгляд, быстро поджимает губы и понижает голос:  — Ты уверен, что с ним всё в порядке? Майк кивнул, шепча: — Он просто на взводе; он успокоится, когда мы будем на концерте. — Я не на взводе! — Несмотря на тихий голос, Дастин всё равно слышит его, но, наверное, следовало ожидать, учитывая, что он сидит прямо за ним. — Да, на взводе, — огрызнулся Майк, заставив Дастина недовольно ворчать, но больше он ничего не сказал. Майк поворачивается к Уиллу, и они оба несколько секунд молча смотрят друг на друга, как будто не знают, как начать разговор. Но первым в конце концов заговорил Майк, и он начал с объяснения плана на вечер, рассказывая о песнях Эдди и стиле музыки, которую тот играет. Уилл слушал и вставлял вопросы тут и там. Не успели они опомниться, как уже подъехали к забегаловке и заказали еду с собой. Заведение было местным, называлось «Бенни». За эти годы Майк бывал здесь несколько раз, но для Уилла это было впервые. Майк взял куриный сэндвич; говядину не очень любил. Уилл взял то же самое, но с солёными огурцами, и Майк посмотрел на него с отвращением, когда тот заказывал. Уилл, однако, только пожал плечами и отпустил шутку, которая обрушилась на выражение лица Майка. Дастин берет корн-дог и смузи, две вещи, о существовании которых Майк даже не знал. Пока Майк грызет картошку фри, Дастин громко отхлебывает смузи и трясет стакан, ставя его на центральную консоль.  — Эй, Майк. Попробуй мой смузи, — он толкает смузи к нему. Его руки всё ещё обхватывают стакан. — Что? — Майк моргает, и картошка фри падает ему на колени. — Нет, — он ругается, глядя на дьявольски розовый цвет, выглядывающий из-под прозрачной крышки. — Почему нет? — фыркает Дастин. Майк почувствовал, как его глаза чуть не вываливаются из орбит от того, каким тяжелым стал его взгляд. — Он клубничный, придурок. — Просто попробуй, — Дастин пожимает плечами. — Нет! — крикнул в ответ Майк, заставив Уилла подавиться своим напитком. — Что у тебя за одержимость – пытаться меня убить? — Я не одержим, — бурчит Дастин. — Мне тебя просто жаль. Уилл кашляет, его голос прерывистый:  — Почему бы тебе просто не попробовать? — Майк поворачивается к нему, губы плотно сжимаются, он косясь смотрит на напиток, всё ещё стоящий на консоли. — Он просто ребенок... — У меня аллергия, — перебивает Майк Дастина, и Уилл моргает, его взгляд скользит к смузи. — О. Может быть, из-за звука, который издал Уилл, или из-за его отсутствующего выражения лица, но плечи Майка приподнялись, и с его губ сорвался смешок. Тихий звук заставил Уилла обернуться к нему, и на его лице появилась улыбка. Поездка на машине недолгая, и они приезжают, прежде чем успевают закончить есть, так что доедают в машине. После этого они выходят, чтобы выбросить мусор, и замечают небольшую очередь у входа. Тот факт, что люди стояли в очереди, заставлял Дастина нервничать, принуждая их немедленно зайти внутрь, хотя до начала шоу оставалось по меньшей мере полчаса. Когда они проскользнули внутрь, солнце уже почти садилось, надвигающаяся зима затягивала ночи. Войдя внутрь, Майк и Дастин получили билеты от Эдди заранее, тогда как Уилл заплатил за свой собственный. Майк предлагает заплатить, но когда Уилл отказывается, он не спорит. Вместо этого он осознает, что карман, где должен быть его кошелек, – пуст. К полному удивлению Майка, внутри оказалось довольно много людей. Он не знал, как и почему, и вместо этого потратил мгновение на воспоминания о том, какой хаос царил в комнате. Здание снаружи казалось небольшим, но, попав внутрь, возможно, окружающая структура центра города скрывала истинные размеры его интерьера. Потолок был высоким, множество труб и вентиляционных отверстий отражали резкий блеск ламп, установленных по всем стенам. Впереди стояла сцена. Она была небольшой, но уютной для маленьких групп. По краям зала были расставлены столики и стойки. Сзади была барная стойка, место, почти полностью заполненное смехом и звоном бокалов. Пространство было тускло освещено, темно, но с проблесками света, падающими на них. Достаточно ярко, чтобы разглядеть кого-то в толпе, но не достаточно, чтобы увидеть цвет их глаз. Они стоят у входа, и первым говорит Дастин, его голос приглушён громким гомоном в зале. — Ладно, я пойду найду Гэрета, — он отдает честь, пробиваясь сквозь толпу перед ними. — Увидимся. — Дастин, погоди... — Майк потянулся, чтобы схватить его за руку, но едва промахнулся, и его рука драматично упала обратно на бок. Он вздыхает. — И он исчез. Уилл фыркает рядом с ним.  — Ну, он не терял ни секунды. — Ещё бы, — ворчит Майк, исследуя толпу. Дастин уже потерялся в ней. Концерт должен был начаться через полчаса, но, зная Эдди, это была лишь приблизительная оценка. Кстати, об этом. — Извини, я забыл спросить тебя... — Майк поворачивается к Уиллу, привлекая его внимание. Их взгляды встречаются, и Уилл смотрит на него любопытными глазами, похожими на оленьи. Майк сглатывает дрожащую струну своих слов. — Ты не против остаться после? Ненадолго. — Эм, — Уилл морщится и слегка придвигается ближе, их плечи соприкасаются, пока он избегает двух парней, толкающихся вокруг него. Из-за освещения в зале трудно разглядеть детали на его лице. Но даже с тенью, падающей на половину его черт, Майк всё ещё чувствует учащение дыхания, когда нервно кашляет. — Извини, просто... Эдди хочет, чтобы мы поздоровались. Знаешь, потому что мы давно не общались и... — Уилл улыбается ему, и Майк теряет нить мыслей. Бабочки роятся у него в животе. — Так что... да. — Всё в порядке, — Уилл поводил плечами, засунув руки в карманы. — Моя мама знает, что я задержусь допоздна, так что это действительно не проблема. — Хорошо, — кивает Майк. — Отлично. Они стоят среди толпы, глядя на смутные силуэты людей, болтающих, смеющихся, пьющих и курящих. Уилл мычит, и внимание Майка обращается к нему. Он что-то говорит, но Майк не слышит его из-за громкой, временной музыки, льющейся из динамиков. — Что? — Майка хмурится и наклоняется вперёд. Губы Уилла сжимаются, прежде чем он подходит ближе к нему, грудь прижимается к его плечу, когда он приподнимается на цыпочки, чтобы прошептать Майку на ухо.  — Здесь очень многолюдно. Майк замирает, его разум затуманивается, когда тёплое дыхание Уилла касается его уха, и знакомый холодок пробегает по шее. — Да, — он оглядел зал. Странно осознавая интенсивность тепла, исходящего от тела Уилла рядом с ним. — И громко тоже. Уилл опускается обратно на пятки, отходя на некоторое расстояние, чтобы осмотреться. Спустя секунду он кладет ладонь на плечо Майка.  — Хочешь пойти взять чего-нибудь выпить? — спрашивает он, наклоняя голову назад. — У бара, кажется, меньше народа. Майк поворачивается, тяжесть руки Уилла приземляет его, не давая уплыть в облака.  — Да, наверное, это хорошая идея, — он кашляет, Уилл отстраняется и начинает пробираться к бару. Майк следует за ним по пятам, идя в его тени. Подойдя к стойке, Майк замечает двух девушек рядом с ними. Они выпивают шоты, просто сплетя руки, и запрокидывают головы, выливая напиток в глотки. От неожиданности Майк съёживается и поворачивается к Уиллу, который, как он замечает, оглядывается по сторонам. Его пальцы нервно сжимались. — Так... Эдди? — начинает Уилл, опираясь бедром о стойку. Он смотрит из-под челки, глаза блестят. — Его так зовут, да? — Да, — кивает Майк, садясь на один из барных стульев. — Он тот, кто сделал это, — Уилл небрежно жестикулирует в сторону пирсинга Майка. — Правда? — Я... эм, да, — Майк самосознательно поднимает руку, чтобы большим пальцем потереть маленький металлический шарик. — Да, он сделал... — Эй, — рука ударяет в пространство между ними, пугая Майка и Уилла. Оба резко поворачиваются, глаза расширяются. — Могу я вам что-нибудь предложить? — голос окрашен тем же хрипом, что остаётся после долгой затяжки сигареты. В его словах есть лёгкий акцент, звучащий как странная смесь английского и ирландского. Он был за стойкой, и всё же, несмотря на это, Майк мог почувствовать густой, горький запах алкоголя от его дыхания. Майк моргает, сердце колотится, когда он поворачивается к Уиллу, пустая тяжесть в кармане становится всё более заметной. Уилл встречает его взгляд, от чего его губы кривятся, когда он смотрит вниз на свой карман, прежде чем издать легкий смешок. — У меня нет денег. — О, — Уилл слегка фыркает, поворачиваясь обратно к парню. — Я могу заплатить. Пальцы Майка крепче сжимают край его рубашки. Он уже чувствовал себя виноватым из-за того, что Уилл платил за свой собственный билет, и не хотел показаться грубым. Хотя Майка никогда особо не волновало, что думают другие, он почему-то сильно беспокоился о том, как Уилл воспринимает его. — Тебе не обязательно. — Всё в порядке, я не против, — Уилл отмахивается от его протеста и поворачивается к бармену. — У вас есть безалкогольные напитки? — Кока-кола и Пепси, — он улыбается, что-то острое, почти самодовольное, тянет его губы. Он упирается локтями в стойку, подпирая подбородок сложенными руками. — Хотите что-нибудь? Уилл улыбается.  — Я возьму колу, а... — он поворачивается к Майку, и взгляд бармена следует за ним, только его глаза медленно скользят вниз по фигуре Майка и обратно вверх. Бармен приподнял бровь, и Майк выдавил решение. — Я, эм... Тоже самое, — Майк почувствовал, как его лицо заливается румянцем, изучающий взгляд, который мужчина бросил ему, был похож на осуждение и заставил Майка отвести взгляд, почёсывая подбородок пальцем. Мужчина тихо смеется, прежде чем повернуться к маленькому холодильнику в шкафчике под ним. Он достает две колы и скользит ими по стойке.  — Держите. Уилл ловит свою, а Майк неуклюже хватает ту, что летит в его сторону, когда она чуть не падает с края. Пальцы Уилла скользнули в задний карман. — Сколько? — По два за штуку, — тянет парень, постукивая пальцами по стойке, наблюдая, как Уилл возится с кошельком. Уилл разворачивает кошелёк и пролистывает наличные Мужчина наблюдает за ним, проследив взглядом за медленным движением пальца Уилла. Майк чувствует, как у него скручивается желудок и что-то сжимается в груди. Ему это не нравится. Что-то в этом мужчине вызывало у него дискомфорт; это заставляло Майка хотеть протянуть руку, вернуть напитки и увести Уилла от его хищных глаз. Это было жутко. Уилл наконец нашел четыре однодолларовые купюры и протянул их мужчине.  — Спасибо, — Уилл ухмыльнулся. В тот момент, когда деньги исчезли, Майк импульсивно обхватил пальцами локоть Уилла, притягивая его ближе к себе. Бармен бросил на него странный взгляд, будто он не делал ничего плохого. Уилл издает тихий звук удивления, но ничего не говорит, только хмурится. Майк держал его, пока бармен не ушёл, направляясь на резкий оклик с другого конца. Майк смотрит на него жестоким взглядом. Он осознает, как глаза Уилла мечутся между ними с замешательством, но всё же тот ничего не говорит. Когда хватка Майка ослабевает, Уилл высвобождает руку. — Итак, — начинает Уилл, и Майк выходит из зафиксированного взгляда и смотрит на Уилла, его пальцы обхватывают банку колы в руке. — Эдди был тем же парнем, кто научил тебя играть, да? Майк кивнул.  — Да. — Это круто, — Уилл мычит, и его пальцы осторожно открывают банку. — Ты когда-нибудь думал присоединиться к их группе? Держу пари, ты был бы великолепен, — Уилл открывает свою колу, она шипит, и лёгкий след дыхания вырывается из её серебряных губ. Майк секунду смотрит на неё. Банка в его собственных руках кажется тяжелой. — Нет, — он качает головой; одной мысли о том, чтобы быть на сцене, достаточно, чтобы подкосились ноги. — Я не очень хорош на сцене. — Правда? — голос Уилла повышается, он отпивает глоток кока-колы. Майк открывает свой напиток, пока Уилл продолжает. — Спорю, ты бы... ХЛОП! Сладкий газированный напиток выстреливает вверх, забрызгивая всю рубашку Майка. Он подпрыгивает, издавая удивлённый звук, смотрит вниз на грязь, пропитавшую его рубашку и стекающую вокруг банки по его пальцам. — Вот дерьмо, — выругался он, встряхивая свободной рукой, чтобы убрать с неё липкое вещество. Окружающие отскочили назад, уставившись на брызги перед собой. К облегчению Майка, однако, они быстро оставляют его, поскольку восхищение почти мгновенно угасает. Рядом с ним Уилл издаёт сдавленный звук, что резко привлекает внимание Майка к нему. Уилл заглушает свой смех быстрым прижатием ладони ко рту и отворачивается, другая рука обхватывает живот. Майк морщит нос, оттягивая рубашку от груди, мокрая ткань отлипает от него, отяжелевшая от густой жидкости. И он ненадолго думает, что, возможно, единственное хорошее в этой ситуации – то, что Майк был в чёрном. — Конечно, такое случается со мной, — он стонет, плечи ссутуливаются, пытаясь не дать липкой субстанции коснуться кожи. Его губы сжимаются, он смотрит на разлившуюся массу в руках, затем снова на икающее тело Уилла, сдерживающее смех. С подавленным, виноватым видом Майк смотрит на свою руку.  — Извини за два доллара. Я верну тебе, обещаю... — Всё в порядке, — Уилл шагнул вперёд, прежде чем Майк успел понять, что он это сказал. Смешок Уилла затихает в груди, и Майк наблюдает, как тот медленно забирает банку из руки Майка и швыряет её в мусорное ведро в паре метров. — Даже не беспокойся об этом, — он обхватывает пальцами липкое запястье Майка, отчего у того кружится голова. Он не совсем уверен, что происходит, пока Уилл не тянет его за собой, и он спотыкается следом. — Давай, приведем тебя в порядок, — промычал он, осматривая зал и бормоча: — Уверен, здесь где-то есть туалет, — Уилл приподнимается на цыпочках, прежде чем издать удовлетворённый вздох: — Нашел, — говорит он, таща Майка вперёд. — Тебе правда не обязательно, — Майк спотыкается и задевает чьё-то плечо, но не останавливается, а Уилл бормочет извинения. Несмотря на протесты Майка, они находят туалет и заходят внутрь. К их облегчению, он пуст, и Уилл подводит Майка к раковине. — Я в порядке... — ворчит Майк, но Уилл игнорирует его и ставит свой напиток на стойку в туалете. Затем он отрывает бумажные полотенца из диспенсера. — Ты промок, — Уилл фыркает, оборачиваясь, глаза скользят по промокшей рубашке Майка. Он держит в руке смятые полотенца, будто спрашивая разрешения. — Дай я помогу. Майк вздыхает, прежде чем прижимается бедром к холодной стойке. Сама комната была тёмной, но недостаточно, что можно разглядеть, как нахмурились глаза Уилла от беспокойства и желания помочь. Коротко кивнув, он мычит и упирается руками в раковину, обхватывая её пальцами. Свет над ними мерцает, когда Уилл подходит ближе, притягивая к себе Майка и протягивая ему бумажные полотенца, чтобы вытереть руки, а затем ещё несколько для подбородка. Майк помогает вытереться, но когда Уилл пытается вытереть густую жидкость с его рубашки, он хмурится. — Возможно, тебе придётся выжать рубашку, — он отступил. — Вот, сделай это над раковиной, — он жестикулирует, Майк кивает и наклоняется над металлической чашей. Пальцы обхватывают мокрую ткань, он выжимает её, пока та не становится пустой. — Что ж... — Уилл наклоняет голову, оценивая последствия взрыва колы. — Думаю, хорошо, что ты в чёрном. Майк хмурится, глядя на себя.  — Я весь буду липким. Это раздражает, ощущение чего-то липкого на коже. Этого достаточно, чтобы его пальцы зачесались и захотелось вцепиться в ткань и сорвать её, пока от неё ничего не останется, кроме засохшей субстанции на груди. — Тебя это беспокоит? — тихо спрашивает Уилл, его голос стал чуть тише, чем прежде. Майк поднимает глаза и ловит взгляд Уилла. Он как свет фар, только темнее. — Ну, да... — начинает Майк, обрывая себя только тогда, когда замечает, как Уилл выбрасывает бумажные полотенца, а затем его пальцы скользят к пуговицам на его груди. Он хмурит брови в вопросе: — Что ты делаешь? — Отдаю тебе свою рубашку? — Уилл отвечает, будто это очевидно. Он расстёгивает верхнюю пуговицу и движется вниз. Майк слишком ошеломлен, чтобы что-то сказать или сделать. Не должен бы, но он такой. И, конечно, под свободной клетчатой рубашкой на Уилле ещё одна, но это не меняет того факта, что он так легко готов был отдать ему свою рубашку. — Я... тебе не нужно... — Майк пытается остановить его. Он пытается отклонить предложение, пока его сердце учащённо бьется, а пульс стучит в ушах. Он не слышит ничего, кроме себя и мягкого шелеста рубашки Уилла, когда тот стягивает её. — Серьезно, я в порядке... — Под ней есть еще одна, — Уилл протягивает ткань ему. — Возьми, пожалуйста. Губы Майка кривятся.  — Но я... — Вот, — Уилл вталкивает её ему в грудь и отпускает, заставляя Майка инстинктивно схватиться за неё. С почти виноватым видом Майк смотрит на Уилла. — Надень. — Ты уверен? — спрашивает Майк, голос срывается, повышаясь от лёгкой дрожи в словах. Уилл кивает.  — Абсолютно. Майк наблюдает, как Уилл поворачивается, давая ему уединение. Он снимает мокрую рубашку и заменяет её рубашкой Уилла. Она лёгкая, и ткань вряд-ли поможет от холода, но рубашка будет идеальна для зала с сотней людей. Майк закончил застёгивать её и прижал свернутую мокрую одежду к боку. — Ладно... я готов. Уилл поворачивается и улыбается, когда видит свою тёплую жёлтую рубашку на худощавом теле Майка. Она сидела не идеально, была свободной на плечах и немного короткой, обнажая бёдра и оставляя несколько дюймов запястья открытыми, но сгодилась. И Уилл, казалось, был доволен. — Готов? — спрашивает Уилл, и Майк невольно ощущает теплое, приятное чувство, которое разливается по его костям, пока он говорит. Он кивает. Они выходят из туалета вместе, и, к их удивлению, свет уже приглушён, кроме сцены, где теперь стало ярче, чем прежде. Майк прижался к Уиллу, пока они пробирались к краю комнаты. В такое место, где и Уилл, и Майк могли видеть поверх голов, но не чувствовали себя слишком близко или слишком сдавленно. Было громко, приветственные крики отскакивали от стен и закладывали уши резким звоном. Концерт должен скоро начаться, и один взгляд на часы подтвердил это. Итак, опустив голову, Майк наклоняется ближе к Уиллу, так близко, что чувствует, как свободная прядь волос щекочет его нос.  — Скоро начнётся. Уилл смотрит на него, кивая, пока его глаза осматриваются вокруг.  — А где Дастин? Майк протяжно, безжизненно пробормотал, выпрямляясь, чтобы поискать пропавшего друга. — Не уверен... о, вижу его, — он указывает сквозь толпу. — Кажется, он нашел одного из наших старых друзей. — Кого? — поинтересовался Уилл, и Майк небрежно пожал плечами. — Я не очень хорошо его знаю. Хотя раньше он был в группе Эдди. — В зале было громко, шумно. Смех, крики, вопли – всё, но, несмотря на это, казалось, Уилл слышал Майка прекрасно, потому что кивнул, позволяя информации усвоиться. Свет погас ещё больше, и сценическое освещение изменилось, превратившись в смесь белого, фиолетового, розового и синего. Толпа издала несколько свистков, и одна девушка рядом с ними так громко закричала, что Майк вздрогнул, прижимаясь ближе к Уиллу. — Начинается, — сказал Майк, плечо задело его друга. — Сейчас станет громко... В воздухе раздается пронзительный звук. Когда микрофон замолкает, толпа на мгновение замирает, и из-за кулис выходит фигура, залитая светом. Это Эдди. Майк сразу это понял, несмотря на то, что они не могли разглядеть детали. По его гордой, непринуждённой походке и растрёпанным кудрявым волосам он понял, что это он. Он узнал его по гитаре, перекинутой через плечо, и громкому крику в его голосе, когда он приветствовал всех в зале. Это вызвало цепную реакцию, и зрители ответили криками, откликнувшись на его яростный вопль. Он представил группу, и участники выстроились на сцене за ним; всё медленно встаёт на свои места. Осталось только начать играть, и резкий звук музыки наполнит воздух. Эдди объявил их первую песню, совершенно новую. Что-то зажигательное для начала вечера и что-то смелое, чтобы разжечь обезумевшую публику. И затем, сделав последний шаг, Эдди ставит микрофон на стойку и кладёт руки на гитару. Удар. И затем они начинают. Резкий, статичный звук наполняет воздух; это гитарное соло, медленное методичное вступление. Которое постепенно набирает обороты. Играемое до совершенства, до красоты. И на фоне музыки начинается бас, затем барабаны, и Эдди начинает петь. Толпа взрывается, наполняя зал шумом и энергией. Тело Майка словно приподнимается, и улыбка расползается по его лицу. Песня продолжается какое-то время, и Майк оказывается полностью поглощённым. Струны гитары разрывают ему уши. Это было безумно и энергично. Это было невероятно. Всё – от позы Эдди до его движений, от его голоса до толпы и света. Это было идеально. На каком-то импульсе. Майк испытывает это побуждение в собственном удовольствии увидеть, веселится ли Уилл тоже, нравится ли ему это так же, как ему. Он намеревался лишь мельком взглянуть на Уилла, не более. Но когда он это делает. Майк замирает, темные круглые глаза останавливаются на лице его друга. Губы Майка расслабились. Потому что перед ним взгляд Уилла улавливает ослепительный свет, падающий на его лицо. Раскрашивая его кожу в розовый, фиолетовый и синий цвета. Свет мерцает, постоянно меняя цвет его лица: то тёмный, то яркий, словно расширение легких и резкое сердцебиение. Свет запутывается в его волосах, делая пряди светлее. Лицо Уилла было напряжённым, а губы растянуты в широкую улыбку, от уха до уха. Достаточно широкую, чтобы луна показалась маленькой в сравнении. Его кожа словно мерцала; свет ловил изгиб его носа и пространство над бровями, куда его волосы всегда спадали с лица, обнажая лоб. Его кожа ловила свет, храня его, как колышущаяся вода, волны, накатывающие на берег, крадущие свет с неба. Он был таким ярким. Таким громким. Майк не мог оторвать взгляд, и даже если бы он это сделал, он был уверен, что образ Уилла всё равно мелькал бы перед его глазами, и он всё равно видел бы его полностью очарованные черты, заполняющие его внимание. Губы Майка размыкаются, и он не может вернуться к сцене. Он не может оторвать взгляд. Уилл – всё, что он видит. Всё вокруг тонет. Он ничего не чувствует. Ни пола, ни потолка, ни группы, ни инструментов. Чёрт, даже музыка, взрывающаяся в зале, эхом отражающаяся от стен и забивающаяся ему в голову, звучала приглушенно. Тихо. Она затихала под присутствием Уилла, будто он был единственным в его уме, его фокусом. Единственным, что имело значение. В груди у него бешено колотится, вибрации сотрясают пол. Во рту так пересохло, что щиплет, и глаза слезятся. Всё онемело, и все его мысли заняты Уиллом. Всё, что захватывает его разум – это то, как он потрясающе выглядит, как красив, как счастлив, всё. И затем, когда свет мерцает, он падает на его губы, и глаза Майка опускаются на них, и он медленно моргает. Воспоминания о них до сих пор живы в его памяти. Тепло и электрический разряд наполняли его изнутри. Майк не может дышать. Он хочет его поцеловать; это желание настолько сильно, что его почти невозможно игнорировать. Он хочет его поцеловать. Он очень хочет его поцеловать. Он хочет поцеловать Уилла. Уилла. Он хотел поцеловать... Уилл повернулся, его глаза блестели, когда он поймал взгляд Майка, и его улыбка ослабла и бесшумно упала в этот момент. Вокруг них так много людей. Так шумно, и в то же время тихо, и кажется, что они единственные в зале. В мире. Глаза Майка поднимаются к глазам Уилла, и он смотрит, как тот опускает взгляд, взгляд бегает по его лицу, пока не взмывает обратно вверх. Майк хочет поцеловать его. Майк хочет наклониться вперед. Он хочет удержать его лицо и притянуть Уилла к себе. Он хочет подарить ему теплый, волнующий поцелуй. Он так сильно этого хочет. Ему плохо. Настолько сильно он этого хочет. И Майк знает почему. Глубоко внутри он знает, несмотря на желание отрицать это. Что, чёрт возьми, с ним не так? Он кашляет в небольшом порыве, пытаясь подавить осязаемое желание. — Тебе нравится? Уиллу требуется секунда, замешательство пересекает его лицо, когда он читает по губам Майка, а не слышит его голос. Он кивает секундой позже, и Майк краснеет. Он заставляет свой взгляд вернуться на сцену. Он разрушил этот момент. Он разрывает его, пытаясь сдержаться. Он чувствует, как взгляд Уилла задерживается на нём, прежде чем он снова поворачивается к Эдди. Майк медленно выдыхает, его руки нервно подёргиваются, а сердце сжимается от этой мысли. От мысли о губах Уилла. Он стоит там, задыхаясь от страха, который подступает к горлу, заставляя его чувствовать, что его вот-вот вырвет. Заставляя его чувствовать себя больным. Уилл. Он хотел... Ему нравилось... Музыка продолжается; Уилл улыбается рядом с ним. Толпа неистовствует, оставляя это статичное, электрическое чувство в воздухе, и всё же Майк не может ничего сделать, кроме как стоять там, тонуть в своих мыслях. Поглощённый тошнотворным наполнением желудка и следом губ Уилла, его глаз, его лица, всё еще сильным в его уме. Часть его пыталась разобраться в чувствах. Он пытался избавиться от них, отпугнуть их. Но он не мог... Как бы он ни старался, он не мог. Майк знал, что уже зашёл слишком далеко, чтобы остановить это.