Грязные крылья

***

—Пора выходить... Пора выходить... Пора... —Люцифер резко швырнул вазу в зеркало, заставляя оба предмета разбиться вдребезги, а слезы покатились по впалым щекам, оставляя мокрые дорожки разочарования. Уже вторые сутки, как падший пытается найти в себе силы выйти в холл отеля и встретиться со своей дорогой дочуркой, но лишь небольшой взгляд на себя заставлял вспомнить те события, что стали его вторым падением. Да только если после первого он встал и создал свой мир заново, сейчас он не мог. Рядом не было Лилит... Его любимой жены, с которой их любовь прошла райские сады Эдема и низшую пустошь ада. Именно она, когда-то, заставила Люцифера перестать молчать и сказать всё прямо. Встать, выпрямиться, расправить плечи, посмотреть в глаза и высказать то, что остальные прятали глубоко в сознании. Свое недовольство. А потом он снова встал, чтобы подарить лучшую из возможных жизней своей любви. Лучше, чем сад в Эдеме, лучше чем замки в облаках и лучше, чем красивое неведение о жизни. Он подарил ей яблоко не как искушение, а как благославление и способность выбирать свою судьбу. И она выбрала. Выбрала его. Но всё это было так давно, что её чувства притупились с годами. Вместо страстной любви пришла обыденность, потом безразличие, а потом и вовсе раздражение. Он помнил, как брак начал рушиться еще до рождения Чарли, как Лилит охладела. Как её смех стал меняться на цоканье языком и закатывающимися глазами. Рождение Чарли было благословением в их жизни. Люцифер почувствовал надежду на возвращение из брака, и всё сначала так и было. Королева стала добрее, но всё было временно... Медленно, но верно вместе с Лилит отдалялась и Чарли. — Я не хочу, чтобы она стала такой же, как и ты. — однажды сказала его любимая женщина. И это создало еще одну трещину не только в их разваливающемся браке, но и в сердце. А потом она ушла. Ушла после очередной ссоры, и их брак рухнул. Не формально, но это было понятно. Сначала Люцифер держался на плаву, разговаривал с грехами, ходил к психологу. А потом... Просто ушел в себя. Просто не выдержал. И так он потерял всё. Сначала место творца в раю, потом веру в свой народ, который сам и породил, следом корону. А дальше жену. Сейчас настало время дочери. — Сколько бы я ни пытался, всё рушится. Так надо ли мне это? — Люцифер посмотрел в осколок зеркала, но не увидел там того яркого ангела с глазами, словно глубокое и наичистейшее озеро, где впервые его увидела Лилит. Вместо пшеничных локонов с золотым переливом и мраморной кожей перед ним стояло уставшее существо. Два алых глаза, спутанные и грязные волосы, а вместо мрамора осталась болезненная бледность. Но взгляд сменился, он стал чужим... Он(взгляд) стал когда-то забытым взглядом правды, который однажды продемонстрировал Самаэль своему отцу. — А люблю ли я её? — Сердце замерло. Казалось, весь мир замер. Вопрос, которого король боялся больше всего... — А может хватит прятаться? Решимость наполнила поникшее тело, заставляя встать его с осколков не только зеркала, но и всей жизни. Он решительно посмотрел на дверь и отошёл. Стоя в ванной и рассматривая свое отражение, Люцифер начал замечать то, что скрывалось под многовековой болью и страданиями. То, что он игнорировал. В голове крутились шестерёнки и винтики, пока пальцы сжимали кварцевую раковину. И впервые за столько лет слеза скатилась не от боли, а от облегчения. Любовь... Что это? Для него это давно забытое чувство. Обыденность и привычка — это маска любви, которая жила сотни лет и медленно отравляла его, убивая и мучая хуже любой смертной пытки на земле. Искра потухла, оставляя лишь пустошь в его сердце. Вокруг стало холодно, но падший даже не поморщился. А может, холодно было всегда? А может, он и есть холод? А что он вообще такое? Лилит, кто это? Это благославление или проклятие? Ответа не было, и он просто посмотрел в свое отражение и не смог улыбнуться, на месте тех светящихся глаз встали стёклышки, которые выглядят как глаза, но не являются ими... Мысли вдруг остановились, воздух стал заканчиваться, а вокруг всё поплыло, как он мог об этом задуматься... Лилит — его любовь, жена и мать единственной дочери... Как он может пренебрегать этим, как он мог об этом забыть и просто отпустить? —Нет. Так быть не должно. Я должен ждать свою жену. Извиниться за то, что не оправдал ожиданий, и... И прямо сейчас помочь дочери. Снова расправляя плечи и смотря в еще одно зеркало, но уже в ванной, Люцифер принял решение. Пора. Пора выйти. И он так и сделал. Собрался, выпрямился, натянул улыбку и лишь на секунду засомневался, по спине прошли мурашки, обволакивая все тело, погружая в невидимую слизь. Он резко сжал кулак и вышел. «Не сейчас. У меня нет времени на эту мелочь».

Но эмоции — это не мелочь. Это то, чем ты являешься.

За дверью было тихо, но вдали можно было услышать разговоры. Веселые, шумные и живые... Живые. Улыбка лишь на секунду озарила лицо Люцифера, а сердце стало биться сильнее. Волнение и... Счастье... Которое перебороло страх.

***

Холл встретил короля молча. Весь шум стих, заставив Люцифера остановиться на лестнице. —Папа? Кружка выпала из рук Чарли, когда та заметила фигуру своего отца. Она сразу же встала и, невзирая на осколки, ринулась вперёд. Сначала медленно шла, потом ускорилась, а следом вовсе побежала по лестнице, влетая в чужие объятия. —Ты наконец-то вышел! Король почти потерял равновесие, но смог одной рукой ухватиться за перила. —Чар-Чар! Тише, тише. — Сердце забилось, как бешеное, в горле появился ком из страха и волнения, но он переборол его и нежно погладил своей рукой на спине дочери. — Прости, я немного задержался в комнате. Да вот только долгое пребывание в комнате без еды и минимальном количестве воды заставило и так ослабленное тело Люцифера пошатнуться. -Ох. — Последние, что смог издать король, прежде чем медленно сползти на пол, все еще обнимая Чарли и держась за перила. —Папа! С тобой все хорошо?! — Принцесса резко взяла падшего за щеки, поднимая дезориентированный взгляд на себя. —Все в порядке, просто в глазах потемнело, и голова закружилась. — Зрение возвращалось медленно, а голова разрывалась от боли, а руки дрожали. — Наверное, от избытка чувств разволновался. —Ваше Величество! Неужели вы соизволили спуститься к нам? — Радиодемон, появившийся из пустоты, тем самым пугая всех своим резким появлением, снова начал свою тираду войны с королём. Театрально произнося это слова, изображая удивление. Его презрительный взгляд скользил по слабой фигуре Люцифера, видил ли он в нем возможность? Все считали, что да, кроме самого Аластора. Он изучал. И уже долгое время медленно следил за падшим из тени, пытаясь понять природу этого существа и его суть. Улыбка стала шире, а глаза прищурились, не скрывая непонятную радость от событий. Его прямая спина и хищное лицо контрастировали с бледным и изнеможденным Люцифером, который к тому же сидел на полу, нежно обнимая свою дочь. И он не ответил. Не продолжил эту войну, а просто замолчал. Отвернулся и вновь улыбнулся своей дочери, которая помогала ему встать. — Спасибо, дорогая. — Сказал король, держа дочь за руки и смотря этим нежным взглядом. Взглядом, который всегда был лишь для неё... И который был фальшивым... Среди всех, Аластор был единственным, кто видел, что эта улыбка — это идеальная и нерушимая маска, но не для того, кто тоже её носит. Демон мог бы поставить все на кон, что это лишь фальшивка, которая служит маскировкой хорошего самочувствия, хотя на самом деле все было не так и хорошо. Боль, хранившиеся в этом теле, ещё со времен рая, была настолько сильной, что для перекрытия этого синяка нужно тонну косметики, которой он довольно умело пользовался. И вправду, издалека казалось, что все идеально, да даже вблизи. И заметить его можно лишь, смотря под лупой. Но эти алые глаза были не простой лупой, они были сканерами, которые проникали под любую одежду, под любую маску, но эта... Эта иллюзия была настолько сложной, что демон следил за каждым изменением лица, каждым вздохом и нервным звуком. Он только недавно стал понимать всю суть этого существа, но случилось непредвиденное. Вокс. И он сломал эту... Сломал самую прочную маскировку, оголив короля, оставив без одежды не только в переносном, но и в прямом смысле. Показав Аластору то, что падший прятал: боль, страх и эту хрупкую натуру, которой не место в аду. И сейчас грешник не знал, что с этим делать. Он увидел то, чего так желал, но... В тот же момент сильно пожалел об этом... Внутри зародилось что-то непонятное... Что-то живое... То, чего не должно быть у радиодемона... Эмоции... Этот взгляд, пробирающийся под кожу, трогая сердце, заставляя Аластора вспомнить то, что он старался забыть, вычеркнуть и уничтожить. Его единственную слабость. Он так напоминал её... И это пугало, заставляя мозг работать усерднее, просчитывая каждый шаг, чтобы не попасться в ловушку рубиновых глаз и золотых волос... Аластор уселся за кресло, внимательно следя за тем, как король вместе с дочерью спускается по лестнице, садится на диван, начиная общаться. — Папа! Прости, что я не помогла тебе! Я... Я не знала! — Все хорошо, малышка... Ты не виновата... Твой папа и сам со всем справится... «Конечно! Сам справиться! Да вот только если бы не я, вы бы валялись возле отеля или вообще остались в той яме прятаться». — Лицо Аластора нахмурилось, но улыбка стала лишь шире. Хищный прищур. — Лучше расскажи, как все прошло. — Его лицо снова исказилось в улыбке, а руки стали вытирать появившиеся в уголках глаз слёзы. — Я все тебе расскажу, только позже. Хорошо? — Конечно...

***

Две фигуры удалились из холла, направляясь на кухню. А грешник встал со своего кресла, направляясь к барной стойке, за которой все еще находился грустный Хаск, что днями напролёт натирает стаканы и хмурится из-за потери своего «дружка». — Виски со льдом. — Усаживаясь за барный стул, проговорил демон, даже не смотря на бармена. Который все же наклоняется за бутылкой и наливает янтарную жидкость в стакан, добавляя парочку кубиков льда из морозилки. Он, не смотря на «клиента», пододвигает стакан, ставя рядом второй и наливая уже себе. Аластор кидает взгляд и лишь усмехается, беря янтарный напиток. «Похож на глаза Люцифера, в его демонической форме...» — он подносит стакан к губам и останавливается. — Что, блять? — радио зашипело и поймало удивленный взгляд Хаска, который спрашивал: «В чем проблема?» И в итоге, отгоняя мысли, залпом выпивает весь стакан. Золотая жидкость приятно жжет горло, медленно стекая по нему, оставляя за собой горячую дорожку, которая приятно обжигает, отвлекая от этих странных мыслей и сравнений. Поставив стакан с характерным и громким звуком, Аластор обращается к своему подчинённому, не скрывая усмешку, которая больше походит на злорадство. — Нежели наш котик не смог поймать паучка? — Он облокотился своей головой о ладонь, чуть прикрывая улыбку. Но Хаску вообще не понравилась эта шутка. — Завали свое ебало, улыбашка. — Правда глаза колит? — А что насчет тебя, радиоприёмник? Ты действительно думаешь, что мы не видим твой взгляд на короля? Рука, держащая стакан с виски, что уже успели подлить, останавливается в миллиметрах от губ, которые слегка дёрнулись от сказанного. — Какой еще взгляд? — Радиопомехи усилились, а глаза налились чернотой. — Странный. — Бармен наливает новую порцию алкоголя. — Не ты, а взгляд. — Поправляется Хаск. — И чем же он странный? Карточник внимательно смотрит, замечая, как его лицо меняется. Но прочитать не удаётся. — Это что-то непонятное. То ли ненависть, то ли... — Он замолкает, внимательно смотря на Аластора, который может при неправильном слове преподать урок. — Увлечённость? Улыбка дёргается, так же, как и глаз. — Чушь! — Вспылает демон, хватая стакан и жадно выпивая виски. — Не спорю. — Разводя руки в непонимающем жесте и вновь наклоняясь за еще одной бутылкой. Ведь прошлую они вдвоем уже осушили. — Это надо к Энджелу обращаться, он в чувствах разбирается... — Взгляд опускается, а голос тускнеет, вспоминая последние события. А Аластор наконец-то возвращает свое лицо в норму, переводя на тему, с которой все начиналось. — И почему же его здесь нету? — Ты и сам знаешь. — Я знаю, что его нет, а почему не ведаю. — Бояться навредить отелю. — А он вредил чем-то кроме глупых подкатов к тебе и пошлых шуточек? — Нет! — Вспыхивает Хаск, но сразу же успокаивается, понимая, что именно этого и пытался добиться демон, играя на его чувствах. — Им воспользовались, и он не виноват. — То есть ты хочешь его себе вернуть? Бармен смотрит прямо в глаза, пытаясь понять, чего же он добивается. Хотя вряд ли Хаск когда-нибудь сможет полностью понять этого демона. Слишком он непредсказуемый и хаотичный. Словно землетрясение, которое появляется неожиданно и несет за собой разрушения. — Да. — Сжимая стакан, говорит бармен. — И я готов за него бороться... — Могу помочь...

***

— Давай заключим сделку? — Хищный прищур, смотрящий прямо в лицо. Длинные пальцы рук, которые спокойно, несмотря на атмосферу в клубе, держали стакан с виски, медленно глотая его янтарное содержимое. — Ого! Неудивительно, сам радио-демон решил, что у меня есть что-то стоящее для него... — Валентино, новый глава трёх V, повернулся. Он смотрел сверху вниз, ища подвох или зацепку. — Я думаю, нам стоит уединиться. Пойдём. Мотыль, оставив своих подружек, даже не удосужившись с ними попрощаться должным образом, ушел, ведя Аластора в вип-комнату. Тут было тише, на фоне играла спокойная музыка, свет стал более ярким, но не режущим, а теплым и спокойным.Посреди комнаты стояло два дивана и стол между. Они сели друг напротив друга. — Ну так, что же тебя заинтересовало? — Валентино откинулся на спинку дивана, немного расслабляясь. — Одного из моих очень дорогих слуг интересует ваша звезда. — Он остановился, ловля взгляд на себе, и медленно отпил виски. — И я бы хотел честный обмен на него. — Ммм... Честный обмен... — Повторил он. — Все зависит от того, кого ты хочешь и что предложишь. Аластор поставил стакан и в миг щёлкнул пальцами. В комнате из теней вышли четыре персоны. Три девушки и один парень, все определённо красивые и заслуживающие место на сцене порно актеров. Валентино принялся внимательно разглядывать появившихся людей. Он замечал все, как кто-то дрожит, как кто-то сжимает кулаки, а кто-то и не сопротивляется. — Это очень хороший и ценный товар. Видимо, ты хочешь кого-то столь же ценного. — Энджел Даст. Я пришел за ним. —Так вот, в чем дело... Нет... — Он даже не стал торговаться, просто сразу отказал, ведь знал, что это звезда его золотой жилы. — Настоящая мечта любого фаната порно лучше, чем четыре заморажки, которые могут и не взлететь. —Хммм. — Аластор не стал медлить и материализовал из тени еще двух. И они приглянулись Валентино намного больше, он видел их потенциал. — Но ведь и этого мало... Сам понимаешь, такую жилу сложно упустить... — Он поднял свой стакан с розовой жидкостью, медленно отпивая и наблюдая за реакцией, которой ее последовало, ведь Аластор готов. — Валентино, это уже переоценка своей карты. Мы ведь оба знаем, что его рейтинги падают, но ты все пытаешься ухватиться за эту соломинку. — Но он еще не упал. — Тогда, как насчет идеи отработки? — Предлагай. Энджел продержится еще около 2 месяцев в эфире, а потом просто упадёт, но это время он порядочно отработает, хотя уже будет в моих руках, а потом станет полноценно моим подчинённым. Взамен, я прямо сейчас отдам своих четверых и двух тогда, когда Энджел перейдёт в мои руки полностью. Он видел, как улыбка мотылька становится шире, и понимал, идея ему очень понравилась... — Ты даешь просто невероятные условия, на которые я не могу не согласиться. — Отлично! — В воздухе материализуется листы бумаги, которые оба внимательно читают и подгоняют под себя, а после подписывают. — С тобой приятно иметь дело. — Валентино тянет руку для рукопожатия. Который тот все же пожимает, распыляя свою энергию, заключая сделку на бумаге и в душе. Сделка заключена, Энджел узнал об этом сразу, после того, как его вызвали и ему пришлось бросить свой сон. Лишь увидев эту компанию вместе, ему стало нехорошо. Но то, что его судьбу решили без его ведома, стало ударом, хотя, наверное, он был даже рад этому исходу.....

***

— Хаск. — Паучок медленно зашел в отель, сразу замечая фигуру, которая шла уже с пустым подносом мимо входа. — Энджел? — Поднос медленно выскальзывает, глухо ударяясь об пол. Они бы так и стояли, смотря друг на друга, но рука радиодемона медленно толкнула паука в плечо, заставляя очнуться от ступора и броситься к карточнику в объятия. Они прижались друг к другу, пока в проеме не появилась Черри. — Энджел? — Её голос дрогнул, как только она увидела своего друга, так еще и плачущего в своих объятиях. — Черри, иди сюда. — Он раскрыл все свои пары рук, готовый обнять их обоих. А Аластор решил сбежать из этих нежностей, пока есть возможность...