Грязные крылья

Чарли переполняли эмоции. Дни пролетали в ускоренном темпе, а отель набрал ещё большую популярность в кругу Гнева, и от толпы грешников не было спасения. Хотя именно они за этим и приходили. Принцесса полностью погрязла в работе: её комната была завалена бумагами, на доске был написан какой-то план, что уже был зачёркнут и переписан, а потом ещё раз зачёркнут. Но помимо проблем с отелем, её волновало ещё и другое — отец. Он не отвечает больше недели. Сколько бы Чарли ни пыталась позвонить, трубку не брали, как будто телефон короля просто выключен. Но отец точно был в норме, ведь дверь его номера была закрыта изнутри. Она пыталась стучать и звать его, но безрезультатно. Не отвечает. И вся эта ситуация сильно бьёт по состоянию владелицы, из-за чего та не может нормально спать. Вэгги, пытаясь помочь своей девушке, тоже ходила в комнату короля, но дверь по-прежнему оставалась закрытой. — Чарли, — Вэгги с осторожностью села рядом, пытаясь её утешить. — Я не понимаю, почему это опять происходит! Почему он опять начал меня игнорировать! — слёзы Чарли переходят в истерику, а голос повышался. — Всё ведь было хорошо! Да, мы поссорились, но… Но… Она хотела подобрать это «но», хотя его не было. — Я сомневаюсь, что он обижен на тебя.... Может, просто восстанавливается? — пытаясь сгладить углы, предположила падшая. — Я не знаю! Папа никогда не тратил так много сил и… Я хочу узнать, как он себя чувствует. — Скорее всего, твой папа просто сильно устал, и ему нужен покой. — Он мог и написать.. — Дорогая… — Вэгги ещё сильнее обняла принцессу, пытаясь успокоить. — Твой отец не хочет, чтобы ты волновалась. Я это заметила при общении с ним. Поэтому, скорее всего, он и не сказал. В комнате повисла тишина, но продлилась она недолго. Чарли резко подскакивает и, быстро тараторя, выходит из комнаты, попутно вытирая слёзы и идя в холл. А Вэгги пытается угнаться за ней, слушая план. — Мы ведь можем зайти в его комнату с помощью Аластора! — радостно тараторит Чарли, попутно вскидывая руками в стороны. — А точнее, с помощью тени он окажется в комнате папы и откроет нам замок! — Чарли, я понимаю твоё волнение, но сомневаюсь, что Аластор согласится, — падшая остановила девушку и положила руки на её плечи. — Это всего лишь маленькая просьба! — быстро скинув чужие кисти, принцесса весело продолжила спускаться по лестнице, ища глазами демона, что сидел за барной стойкой и попивал свой виски. ————— — Аластор! — вскрикнула девушка и в ту же секунду направилась к нему. Радио демон немного поморщился, но натянул привычную улыбку. — Чарли, дорогуша! Что-то случилось? — поинтересовался Аластор с наигранной заботой. — Аластор! Ты ведь можешь мне помочь! — Смотря чем, принцесса. — Демона явно не интересовала эта авантюра, но она могла в крайнем случае привести к сделке. Он поставил стакан с виски на стол и полностью повернулся к владелице отеля. — Не мог ли ты пробраться в комнату папы и открыть нам дверь? — начала своё предположение Чарли, умоляюще посмотрев на управляющего, то и дело переминаясь с ноги на ногу и пытаясь унять восторг от скорой встречи с отцом. Но демон, сидевший напротив, не разделял этой радости, наоборот, придумывал миллион причин, чтобы отказать. — Принцесса, ну как я могу так поступить? Тем более когда в эту комнату мой вход запрещён её владельцем, — Аластор изобразил сожаление, но даже это не остановило принцессу. — Мы ведь ничего ему не скажем! — Ты думаешь, он не заметит постороннее проникновение в его комнату? — пытаясь хоть как-то отказаться, спросил демон. Чарли хотела было продолжить, но рука, коснувшаяся её плеча, остановила уже готовую речь вырваться наружу. — Чарли, Аластор прав. Всё-таки твой отец — король, и находится не в самых лучших отношениях с ним, — Вэгги неохотно согласилась с мнением управляющего и попыталась сгладить углы. Но Шарлоте этот ответ не понравился, и ещё одна жалобная попытка была отвергнута. Сдавшись, она наконец-то ушла. А Аластор, взяв свой стакан виски, встал. Его раздражало простое упоминание короля-коротышки, и то, что он закрылся в своей комнате, было лишь плюсом для него. Но демон также осознал, что Чарли не отстанет. Поэтому единственный вывод, к которому он пришёл, — это действительно отправиться к нему в комнату.

***

Ловко скользя в тени и подбираясь всё ближе и ближе к комнате Падшего, временами прячась от жителей отеля, он появился прямо перед дверью. Табличка справа, запрещавшая ему вход, никогда не пугала грешника, как и сейчас, когда с помощью тени он пробирался внутрь комнаты. Внутри оказалось темно: все шторы были задернуты, и лишь редкие лучи заката пробивались, освещая комнату ярко красным цветом. На полу был беспорядок. Уточки, что раньше лежали по кучкам, были разбросаны везде. Аластору пришлось идти максимально осторожно, чтобы не раздавить одну из них, потому что некоторые ещё и издавали противный пищащий звук. Решник поставил свой стакан виски на тумбочку возле большой кровати с балахоном, где расположилось маленькое тельце, укутанное крыльями — теми, что остались. Демон осторожно, лишь ноготком, прикоснулся к крылу, как силуэт Падшего подпрыгнул, явно не ожидав такого. Он резко развернулся и расправил крылья, пытаясь напугать угрозу, как делают животные во время опасности. Да вот только Люцифер не выглядел устрашающе. Оценивающий взгляд быстро пробежался по королю: кофта, что раза в два больше нужного размера, которая к тому же была вся в утках; взлохмаченные крылья, что требовали чистки, и то же самое было с волосами. А про лицо и говорить нечего: немного впалые скулы, гигантские синяки под глазами и красные заплаканные глаза с небольшими мокрыми дорожками на щеках от слёз. Этот вид встревоженного короля немного позабавил Аластора. — Ты разве не видел табличку перед дверью? Хотя как ты увидишь, если твой монокль стоит настолько криво, что в нём видно лишь землю, — грубо съязвил Люцифер своим немного осипшим голосом. А после сразу лёг обратно на кровать, отворачиваясь от гостя. — Ну что вы, ваше величество, — язвя в ответ, начал свой монолог демон, — я пришёл вас проверить, а вы тут плесенью покрываетесь. — Проверил? Так уходи отсюда. — Ну что вы, я ещё передать хотел, что ваша дочь вас ищет. От упоминания про Чар-Чар в груди что-то сжалось. — Не лезь в чужие семьи, плохой тон, знаешь ли. — Я бы не лез, но как управляющий отеля я вижу, что принцесса не может нормально выполнять свою работу из-за переживаний. — Не придумывай, если бы я ей понадобился, то она бы позвонила. — Так она и звонила. Падший наконец-то повернулся к демону, посмотрев в его глаза с недоверием, пытаясь найти в них хоть каплю лжи. Но Аластор так же был немного удивлён тому, что тот не замечал множество звонков. Люцифер взял свой телефон с тумбы и наконец Глаза расширились, наконец-то поняв причину затишья от дочери. — Какое сегодня число? — растерянно спросил король. — Прошло восемь дней с нападения на Рай. Глаза стали словно две золотые монетки, мурашки побежали по спине, и он резко подскочил. Да вот только из-за своего затворничества, во время которого тот и крошки в рот не взял, всё вокруг помутнело. Ноги показались ватными, и король свалился обратно на кровать, хватаясь за больную голову. Пульсирующая боль пронзила виски, заставляя Люцифера зажмуриться. Рука потянулась к тумбочке в попытках что-то найти, но вместо этого уронила кружку, которую, к счастью, поймала тень демона. — Ваше Высочество, вам следует быть аккуратнее и внимательнее, — не упустив возможности подколоть своего оппонента, с усмешкой проговорил Аластор, ставя полупустую кружку с нарисованной уточкой на ней на стол. — Заткнись, — процедил в ответ Люцифер и сразу же откинулся назад на кровать, хватаясь за голову. Змейка, что до этого мирно лежала рядом, наконец подползла к хозяину и обеспокоенно потёрлась мордочкой о голову. Животные чувствуют больше, чем другие. — Ну что ж, Ваше Высочество. Раз я вас предупредил, то за сим откланяюсь, — демон растворился в тени, исчезая из комнаты. понял. Он был разряжен.ал: Чарли не отстанет.но натянул привычную улыбку. Люцифер, оставшись один в комнате, выдохнул, но не от облегчения. Все эти восемь дней его пожирали мысли — мысли о грязном поступке со стороны другого грешника. Фантомные руки коснулись его плеч, заставляя съёжиться, дыхание участилось. Он снова встал, тяжело дыша. В тумбочке он нашел упаковку таблеток — антидепрессантов. Но внутри не было ни одной. — Блять, — с досадой проговорил падший, беря ту самую кружку в руки и начиная жадно пить оставшуюся воду. — Никудышный отец. Никудышный король. Никудышный ангел. Никудышное существо. Глупое, мерзкое и противное. — Едкая слизь начала обволакивать всё тело, погружая сознание в пучину тьмы. Он наконец-то поставил телефон на зарядку и, увидев загорающийся экран, снова свалился. — Грязь… Я грязный. Никчёмный, никудышный и противный. Даже для самого себя. — Слёзы иссохли, оставив лишь нескончаемую боль. Боль, что хранит в себе это маленькое тело. Хотя та, несоизмеримо большая, гигантская, словно кобра, впивающаяся в свою добычу и полностью поглощающая её, даже не жуя. Её мерзкая слюна обволакивала, заставляя кривиться от мерзости. Боль, что с годами не притуплялась, а усиливалась и сейчас достигла апогея. Телефон завибрировал — новый вызов. На экране изобразилась Чарли, заставляя короля снова подскочить и, схватившись за голову, трясущимися руками взять трубку. — Ало… — Хриплый, дрожащий голос короля прозвучал в трубку. За которой сначала была тишина, а потом — всхлипы. — Папа! Папа, почему ты не отвечал! Я… Я ведь испугалась! — Дочь кричала, но не со зла, а с тревогой, хлюпая носом. — Ч. Чарли! Я… Я. Прости своего старика. Телефон сел, и я не видел звонков. — Люцифер встал с кровати, начиная расхаживать по комнате, пытаясь объяснить ситуацию и не попасться на том, что его дорогая дочь не должна слышать. — Ты в порядке?! Мне Вэгги всё рассказала. Ты ведь был в той пушке? Я. Я так переживала. — Ох, Чар-Чар. Я. Со мной сейчас всё хорошо, просто немного устал. — Одно лишь упоминание этой машины уже вызывало табун мурашек по коже. — Я прямо сейчас к тебе приду! — Стой! Чарли, дорогая. Не стоит. Я бы хотел сейчас отдохнуть, да и тебе бы не помешало. — Пытаясь хоть как-то оттянуть встречу, король начал уговаривать девушку. — Ой, да конечно! Ты не забывай, пожалуйста, про телефон и зови меня почаще. — Конечно, дорогая. Прости, что не брал трубку. — Связь оборвалась, завершая вызов. — И прости, что я такой плохой отец… Руки дрожали, а мысли путались, возвращая в тот самый ужасный день.

***

Выстрел прошёл успешно, и Вокс давно оставил Люцифера в капсуле, без возможности залечить раны. Даже когда кровь перестала течь, боль не ушла, иногда накатывая с большей силой и заставляя руки дрожать. Единственное, что радовало падшего, это тишина радиодемона, который сидел совсем рядом и изредка посматривал на него, пока тот пытался уснуть. Его тело подрагивало, и немного сбивчивое дыхание выдавало, какие муки его терзают. С момента попадания в плен прошло около трёх часов. За это время руки затекли просто невозможно, а живот начало немного тянуть от голода. Знал бы он, что попадёт сюда, обязательно поел бы. Спать хотелось до безумства, если бы не затекшие руки, то Люцифер так бы и вырубился, но периодически приходилось переносить вес с рук и давать им отдохнуть. Тяжело, но терпимо. Терпимо, как и вся жизнь. Иногда хочется закричать и плакать, но слезами делу не поможешь. Любая попытка сбежать или хоть что-то сделать принесёт больше пользы, чем влага на глазах, которые опять слипаются. Сон обволакивает тяжёлую голову, может, хоть чуть-чуть подремать сможет, но не тут-то было. В здание врывается Вокс. — Приветствую вас, мои дорогие друзья! Как ваши дела, как ваше настроение? — Лучше не бывало, — язвит король сонным голосом. — Но вот условия для жизни просто ужасны. — Ваше величество! Прошу прощения за то, что не предоставил вам лучшие апартаменты, но если будете выёбываться, пострадает ещё одно ваше крыло. — Он знал, куда надо давить, и помнил тот страх и боль в чужих глазах. Вокс сошёл с ума, мечты о победе над раем отравляли его мозг, словно наркотики, заставляя делать всё больше и больше. Жаль, что он не понимал, что ничем хорошим это не закончится. Но не сейчас. Сейчас он на вершине, чувствуя свою власть и силу. Он не боится никого: ни короля ада, ни грехов, потому что те не смогут прийти. — Зачастил ты с визитами, — добавил Аластор, вклиниваясь в разговор, что больше напоминал словесную перепалку. — Аластор! Как я могу оставить такую важную особу без внимания! — Теледемон провёл своими когтями по стеклянному куполу, заставляя находящегося внутри напрячься. — Если я не могу покарать тебя сейчас, это не значит, что я не сделаю это потом. — И как же? Попросите свою змейку залезть на мою шляпу? — Змея, которая сейчас находилась на шее Люцифера и тёрлась своей мордочкой, недовольно зашипела. — Ты, видимо, забыл, что змеи ядовиты, так что тебе стоит быть аккуратнее. — Какая жалость! А я хотел с ней поиграть. — Да вот только этот спор словами это не обошёлся... Купол снова открылся, и провода обвили талию Люцифера. Крепления для рук отошли, высвобождая его. Но всё длилось недолго: новые провода вновь впились в кожу, заставляя падшего зашипеть. — Мог бы и поаккуратнее, — наконец-то выходя из стеклянной коробки, король недовольно посмотрел на грешника. Он не сможет сбежать. Это лишь иллюзия свободы. Из мыслей Люцифера вывела рука, что резко схватила его за горло, повалив на сидящего рядом грешника. — Ваше высочество, вам следует быть осторожнее, — недовольство радио-демона читалось, даже не глядя на лицо. — Не благодари, — ответил Люцифер, пытаясь убрать руку, что по-прежнему сдавливала горло. — Ваше высочество, вам бы стоило знать своё место, — грешник скалился, пытаясь запугать его, но разве это страшно? — Из нас двоих своё место не знаешь только ты, — Люцифер попытался освободиться, но не выходило. Дёргаться, сидя на коленках у грешника, пытаясь отодрать другого, оказалось сложнее, чем он думал. Особенно когда в тебе торчат провода и ими же связаны руки. Он бы вмазал с ноги, но запрет от ангелов не позволил. Король оказался в беспомощной ситуации. Дышать становилось тяжелее и тяжелее, и, собрав свои последние силы, падший харкнул прямо в экран. Вокс наконец-то замер, морщась. — Это косвенный поцелуй, ваше величество, — послышался голос сзади, почти у самой шеи. Люцифер мог лишь предположить, какое лицо у грешника, ведь его явно позабавила эта ситуация. В отличие от Вокса, что полностью слетел с катушек и, даже не пытаясь рассчитать силы, вмазал по лицу Люцифера. В ушах запищало, и перед глазами появились звёздочки. Но то, что случилось дальше… Мерзкие руки полезли под одежду, трогая места, что скрыты от глаз. Тело падшего задрожало, пытаясь сопротивляться, но он не смог.... А дальше...воспоминания становятся обрывистыми. Он помнил лишь свои крики и мерзкие касания... Как ледяные руки касались талии, заставляя напрягаться всеми частями тела. А после зашли под штаны.. Он помнил, как язык начал облизывать шею оставляя свою мерзость на белоснежной коже. Вспоминать это — словно сыпать соль на рану. Слёзы катились по его щекам, а сам он уже не мог сопротивляться. Он просто откинулся на плечо сидящему сзади грешнику и терпел. Терпел, как мог. Люцифер не хотел верить в то, что происходило. Это было слишком. Как Вокс ушёл, он тоже не помнил. Последней сценой стала рука радио-демона, что прикрыла его глаза, позволяя королю разреветься, как ребёнку. Жалко и ничтожно, как и всё его существование.... И как вся эта ситуация. А после он отключился...

***

Горячие слёзы продолжали катиться по белым щекам, воспоминания больно резали. Так же, как и мысли, которые были словно яд, медленно отравляющий его. Но больнее всего было от осознания. Осознания того, что это была измена. Измена Лилит. Да, он не давал своего согласия, но... Разве он сам в этом не виноват? Ведь он тот, кто создал грех, кто дал познать его людям... — Я сам виноват. Но в голове вновь всплыл образ. Образ Аластора... Он был всё это время с ним. Может, демон закрыл ему глаза из-за того, каким слабым он был... А может, лишь совсем чуть-чуть из сочувствия. Может, хоть чуть-чуть? По крайней мере, часть падшего в это верила. Ему хотелось поблагодарить за то, что он не сказал едкий комментарий и позволил лечь на своё плечо. За то, что просто был рядом и не осуждал. Он просто молчал. Иногда молчание — лучшая поддержка... — Мне нужна помощь. Аластор вернулся за барную стойку. Только сейчас он заметил, что забыл свой стакан виски в комнате Люцифера, но возвращаться туда не стал, а просто заказал новый. Демон не хотел снова видеть его — такого жалкого и беспомощного. Почему это глупое существо просто лежит в своей комнате, вместо того чтобы принять хоть какие-нибудь меры? Для Аластора это была самая сложная загадка. Или король действительно так одинок, что даже не может обратиться за помощью? Или просто горд? Скорее второе, — подумал грешник, прежде чем взять стакан только что налитого виски. Его любимое виски со льдом. Оно прекрасно и украшает любой день, но вот что не украшает, так это кислая морда бармена. — Твоё лицо сегодня мрачнее обычного! — весело подметил демон, прокручивая стакан в руке. — Оно всегда такое. — Хмммм. Правда? — Ему не нужны эти маски, он хотел правды. — Не нужно прятаться! На твоём лице написано больше, чем ты думаешь. Выдохнув, бармен всё же решил поделиться чувствами со своим хозяином. — Энджел. Он так и не вернулся в отель. — Ну так попроси его! — Он… не хочет. — Уши кота сами прижались к голове, показывая всю серьёзность ситуации для него. — И почему же? У всего есть причина, ему ведь нравился отель. — Аластор облокотился подбородком на свою руку, пытаясь вырвать больше информации. — Он боится. — Стакан в руке сжался, показывая всю тяжесть этого разговора. — Зачем тебе это? — попытался переключить тему разговора, спросил Хаск, отводя взгляд. — Я ведь управляющий этого отеля и должен следить за комфортом каждого постояльца! — Разве тебе это интересно? — Конечно! — Поэтому ты не помог Чарли? — Ну почему сразу не помог. — Значит, ты всё же сходил к её отцу? — Я такого не говорил. — Хватит со мной шутки шутить! Скажи прямо. Ты ходил. Или. Не. Ходил. — Мы всё ещё про твоего паучка говорим? — Ты неисправим. — Бармен развернулся и ушёл, напоследок кинув тряпку, что, конечно же, позабавило Аластора.