Владыка Зла

Глава 80

— Кугу, здесь нет трехлетних детей, — лицо Старого Предка Ваньгуя было пепельно-серым и перекошенным, он казался крайне возмущенным. — Зачем вести себя так по-детски? — Хе-хе, Ваньгуй. Чего ты так распинаешься? — Кугу продолжал зловеще хихикать, в его глазах вспыхивал зеленый свет. — Если боишься ставить, так и скажи. Я же не могу силой заставить тебя играть, верно? Но, Ваньгуй... Не то чтобы я тебя презирал, но ты только и можешь, что полагаться на удачу с Дин Ваньянь да задирать Янь Мо. В его словах сквозило явное желание помочь Янь Мо отыграться. — Старый монстр Кугу, не впутывай меня в ваши с Ваньгуем грязные дела, — Янь Мо совершенно не оценила жест Кугу. Или же она понимала, что Кугу просто использует ее как оружие. Ее прекрасное лицо стало холодно-надменным, и она выругалась: — У тебя с Ваньгуем терки, он тебе не нравится — так вызови его на смертельный бой. А плести интриги за спиной — это, блин, что такое? Не по-мужски. Скажу честно, ты мне просто противен. — Ого, Цзи Цяньцянь. Раз я считаю тебя бабой и обычно уступаю тебе, ты решила, что я трус, и можно сесть мне на шею и гадить? — лицо Кугу, похожее на череп, стало мрачным и посинело. — Янь Мо, не отвергай оказанную честь. — Ну считаю я тебя трусом, и что с того? — Янь Мо (Цзи Цяньцянь её настоящее имя) побелела от гнева, резко встала, поставила ногу на стул и вскинула бровь: — Если у тебя там еще ничего не отгнило, пойдем со мной на арену, прогуляемся. Если выиграешь, делай со мной что хочешь. А если проиграешь — встанешь на колени, вылижешь мне ноги дочиста и проползешь у меня между ног. — Янь Мо, я смотрю, ты с Ваньгуем спелась? — Кугу зловеще рассмеялся, похотливо оглядывая пышное тело Янь Мо. — Если ты искренне хочешь доставить мне удовольствие, то я... — Кугу, не впутывай Цзи Цяньцянь, — Ваньгуй, казалось, тоже достиг предела терпения. — Хочешь ставить — я поставлю. Один к трем. Я бедняк, ставлю пятьсот Духовных камней высшего ранга. — Пятьсот камней высшего ранга? Ваньгуй, ты спятил? — не удержался от комментария Старый Предок Юмин из Города Преисподней, который был в хороших отношениях с Ваньгуем. — Черт, не знал, что Ваньгуй такой богач, сразу пятьсот выкладывает, — с завистью и ненавистью пробормотал Старый Предок Цзиюнь. Лицо Кугу слегка изменилось, сердце безо всякой причины забилось быстрее. Черт, этот Ваньгуй бьет так сильно? Неужели... Пока Кугу пребывал в нерешительности, Янь Мо тоже залилась звонким смехом: — Старый монстр Кугу, ты говорил, что я с Ваньгуем спелась? Хи-хи. Сегодня я подыграю Ваньгую в «муж поет, жена подпевает». Ладно, я рискну, тоже ставлю пятьсот. Кугу, если боишься принять ставку — тоже сойдет, просто проползи у меня между ног, и я прощу тебя на этот раз. — Всего лишь два раза по пятьсот камней? — насмешливо произнес Ваньгуй. — И ты уже наложил в штаны? А еще называешь себя знаменитым старым монстром. Кугу тщательно все подсчитал: шансы Байли Юня на победу были очень велики. К тому же, отступать было некуда. Он зловеще захихикал: — Ваньгуй, Янь Мо. Вы искренне хотите подарить мне деньги, как я могу отказаться? Я принимаю ваши ставки. Кто еще хочет сыграть — принимаю всё. В его голосе звучала мощная уверенность. Это отпугнуло нескольких Предков, которые хотели присоединиться. Ведь коэффициент один к трем был не так уж высок, а шансы Лэй Дуна на победу — малы. Можно было легко прогореть. В итоге только Старый Предок Ваньгуй и Янь Мо сделали крупные ставки. Но такие ставки были редкостью: обычно ставили по десять камней высшего ранга, максимум несколько десятков. Сотни камней — это уже огромный размах. Кто бы мог подумать, что на этот раз Ваньгуй и Янь Мо выложат сразу по пятьсот. Если этот мальчишка Байли Юнь проиграет, Кугу придется распродать кучу имущества, чтобы расплатиться. Остальные Предки тоже были взбудоражены этой редкой супер-ставкой. Изначально собиравшиеся смотреть бой Двух Принцесс Зловещей Инь, они все переключили внимание на арену «Бин», на бой Байли Юня и Лэй Дуна. В это время Лэй Дун шаг за шагом поднимался на арену «Бин». Его настроение хоть и не было мрачным, но и расслабленным его назвать было нельзя. Байли Юнь — определенно не тот человек, которого можно недооценивать. Особенно учитывая их вражду и то, что он пошел на жульничество ради боя с Лэй Дуном. Очевидно, у него есть какие-то козыри, в которых он уверен. Поэтому нельзя допускать ни малейшей ошибки. Вдруг Лэй Дун почувствовал холодок по спине. Он огляделся по сторонам, но никого не увидел, и в душе удивился. К сожалению, он и представить не мог, что вокруг его боя с Байли Юнем группа стариков на трибунах устроила такой переполох с огромными ставками. Наверняка он бы проклял Предка за бесстыдство: использовать смертельный бой своего ученика для азартных игр — есть ли у него совесть? Если уж играть, так хоть бы взял его в долю. Даже если бы пришлось продать последнее, он бы наскреб несколько Духовных камней высшего ранга, чтобы рискнуть. Но откуда ему было знать, что сердце Старого Предка Ваньгуя тоже бешено колотилось. Хоть он и верил в Лэй Дуна, пятьсот камней высшего ранга — это не шутки. Чтобы собрать эту сумму перед боем, Ваньгую пришлось продать кое-что из имущества. Если Лэй Дун проиграет, ссылка в холодные земли будет неизбежна и обсуждению не подлежит. Янь Мо тоже очень нервничала из-за исхода боя и тайно передала голос Ваньгую: — Покойничек, твой ученик вообще надежный? Если я проиграю, мне придется идти торговать телом. — Не уверен, просто дело принципа, — ответил Ваньгуй, и уголок его рта слегка дернулся. — А? Ах ты, мертвяк! Если из-за тебя я проиграю, буду есть, пить и гадить в твоем Логове Десяти Тысяч Призраков каждый день! — гневно передала Янь Мо, но тут же перевела взгляд на далекую арену, где стоял Лэй Дун, открыла рот и послала звуковое сообщение. Лэй Дун внезапно замер, услышав у самого уха кокетливый, но свирепый голос: — Я — Цзи Цяньцянь из Долины Прекрасного Демона. Мальчишка Лэй, я поставила на тебя огромную сумму. Предупреждаю: если посмеешь проиграть этот бой, я тебя сначала изнасилую, потом убью, а после смерти снова изнасилую! Лэй Дун опешил. Конечно, он слышал о громком имени Янь Мо. Но с какой стати она ставит на него огромные деньги? И еще... Ему не впервой угрожали. Но угрожать таким способом... Это было впервые в жизни. Его лицо окаменело, уголок рта дернулся пару раз. Ему очень хотелось спросить, как она собирается насиловать его после убийства? Но у него не было навыка передачи голоса, да и связываться с такой дамочкой, как Янь Мо, было себе дороже. Пришлось сделать вид, что он ничего не слышал, и сосредоточиться. — Янь Мо, предупреждаю: еще одна передача голоса — и будешь наказана по правилам секты, — нахмурившись, крикнул с верхней трибуны старейшина Ту. — Ведите себя прилично, это большое состязание, важное событие для секты. Сказав это, он бросил едва заметный взгляд на Кугу, словно планируя свести счеты позже. Янь Мо, похоже, побаивалась старейшину Ту, поэтому сухо усмехнулась и притихла. — Лэй Дун. Раздался мрачный, холодный голос, словно выдавленный сквозь зубы. Байли Юнь, одетый во все белое, словно молодой господин, заложив руки за спину, прилетел прямо по воздуху, используя управление ци, и довольно изящно опустился на арену. Но выражение его лица — злобное и искаженное глубокой обидой — полностью разрушало образ элегантного ловеласа. Лэй Дун с детства тренировал тело, поэтому был сложен неплохо. Хоть его лицо и не было таким смазливым, как у «сливочного мальчика» Байли Юня, но резкие, твердые черты делали его по-своему привлекательным. В черном облегающем костюме ученика, с развевающимися полами одежды, он выглядел весьма достойно. Увидев Байли Юня на арене, он почти не изменился в лице, лишь спокойно поприветствовал: — Байли, как твоя рука? Зажила? Байли Юнь почувствовал, как его левая рука снова начала ныть. Слова Лэй Дуна были словно шип, безжалостно вонзившийся в его душевную рану. Его лицо позеленело от ярости, и он с пугающей гримасой прорычал: — Лэй Дун, если ты мужчина, сразись со мной здесь, на арене, в смертельном поединке. Хватит прятаться за спинами женщин и строить из себя героя.