Владыка Зла

Глава 110

Взять её силой, а потом дать ей почувствовать вкус того, как «вынимают птичку и становятся безжалостными». При мысли о том, чтобы таким способом смыть свой позор, сердце Лэй Дуна загоралось огнем, наполняясь мотивацией к культивации и усилению. Уладив все мелкие дела, Лэй Дун решил уйти в смертельное затворничество. Чжао Байвань, хоть и имел привычку жадничать по мелочам, был тем человеком, с которым Лэй Дун предпочитал вести дела. Причина проста: чем больше человек любит мелкую наживу, тем больше он дорожит своей жизнью. С нынешним статусом Лэй Дуна Чжао Байвань не посмел бы его обмануть. Напротив, он вел себя крайне добросовестно, честно зарабатывая свою долю. Его главным преимуществом был живой ум; он годами выстраивал свою торговую сеть и добился в этом определенных успехов. Теперь, когда Лэй Дун поручал ему крупные долгосрочные сделки, Чжао Байвань, если только у него не повредился рассудок, в будущем развернется еще шире. Поэтому он почитал Лэй Дуна чуть ли не как Бога Богатства. Стоило Лэй Дуну заказать что-либо, он носился повсюду, сбиваясь с ног, без единого слова жалобы. Лэй Дун составил для него список пилюль и отправил искать их по всему миру. Такие пилюли, как Пилюля Укрепления Основы, хоть и подходили для нынешнего уровня Лэй Дуна, его не интересовали. Ему нужны были исключительно драгоценные пилюли с высочайшей эффективностью для помощи в культивации и заоблачной ценой. Например, Пилюля Творения: одна такая штука стоила около пятисот духовных камней, но в списке Лэй Дуна их значилась целая сотня. Также там были Пилюли Земного Духа, крайне эффективные для прорыва узких мест на стадии Тренировки Ци. Он заказал сразу десять штук. Ингредиенты для этой штуковины — сплошь редкие духовные травы, одна пилюля стоила четыре-пять тысяч камней. Многие жалели принимать такие пилюли даже перед большими барьерами, но Лэй Дун планировал глотать их при малейшей заминке или трудности в культивации. Кроме того, в списке покупок значились двести духовных камней среднего качества, каждый стоимостью более ста камней низкого качества. Если бы не ограниченные финансы, Лэй Дун предпочел бы заменить их камнями высшего качества. Но ужасающий курс обмена — десять тысяч низких за один высший — был не по карману даже Старому Предку на постоянной основе, что уж говорить о Лэй Дуне. Пилюли для отказа от пищи закупались в бесчисленном количестве. На такую безрассудную трату ресурсов ради культивации, пожалуй, не решились бы даже предки стадии Золотого Ядра в отношении своих потомков. Но у Лэй Дуна не было выбора. Если экономить, он не достигнет стадии Заложения Основ и через двадцать лет. Даже при самом оптимальном соотношении цены и качества ему потребовалось бы более десяти лет, чтобы получить шанс на Заложение Основ. Время — вот что было самым важным для Лэй Дуна. При такой роскоши он планировал достичь стадии Заложения Основ за три-пять лет. Изначально, с его талантом, без особой удачи и мощной поддержки, шансы на прорыв в течение всей жизни были крайне низки. Поэтому, учитывая предыдущие десять с лишним лет, если он сможет прорваться через три-пять лет — это будет величайшим счастьем. Потратив немного очков вклада, он обменял их на Великий Метод Преисподней и сопутствующие техники, вроде Бомбы Призрачного Огня. С тех пор как он увидел Великий Метод Преисподней у Старого Предка Ваньгуя, у Лэй Дуна чесались руки. Почему бы не воспользоваться этим долгим затворничеством, чтобы в перерывах между культивацией хорошенько его изучить? … Логово Десяти Тысяч Призраков. На дверях жилища Лэй Дуна круглый год висела табличка «Закрытая культивация». Каждый год он виделся только с Чжао Байванем, чтобы забрать собранные пилюли. С остальными, даже с сестрой, он не встречался. Возможно, подстегнутые примером Лэй Дуна и не желая отставать, Чэнь Гэ и Вэй Хуа, вернувшись и закупив партию Пилюль Укрепления Основы, тоже ушли в затворничество. Так проходил год за годом. В мгновение ока расходовались колоссальные ресурсы. А культивация Лэй Дуна в этой невероятной роскоши капля за каплей прогрессировала. Даже если бы снаружи рухнуло небо, он не сделал бы и полшага за порог. Он понятия не имел, что происходит во внешнем мире. Одиночество. Бесконечное одиночество. Но как можно говорить о культивации и о том, чтобы пойти против воли Небес, если не можешь вынести одиночества? Служанки, присланные Гуй Ну охранять вход, менялись каждый месяц, сменилось уже несчетное количество смен. Но никто не знал, жив ли еще человек за синими каменными дверями. Из-за строгого запрета приближаться к жилищу без вызова они могли лишь день за днем наблюдать, как на дверях скапливается все больше пыли. Они не смели переступить черту, чтобы убраться. Всё, что им оставалось, — молча ждать, когда таинственный человек внутри однажды позовет их. Весна сменяла осень. Дин Ваньянь приходила раз в год, но никогда не беспокоила Лэй Дуна. Она просто молча стояла у двери целый день, а затем со спокойным взглядом уходила. Никто не мог заметить едва уловимую боль в глубине её глаз. Перед уходом она всегда взмахивала рукавом, и мягкая волна ци сметала всю пыль. Младшие братья тоже время от времени приходили навестить Лэй Дуна, молча стояли у двери и уходили. С каждым годом они выглядели всё взрослее. Особенно заметно изменился Цзо Чао. Из зеленого юнца он превратился в высокого, статного, красивого парня с солнечной улыбкой, которая казалась простоватой и честной, совершенно лишенной той мрачности и злобы, что присуща адептам дьявольских сект. А Лэй Цинъэр, постепенно подрастая, узнавала о брате из рассказов Дин Ваньянь. Особенно каждый раз, когда она слышала, как брат, узнав о её похищении, в ярости уничтожил весь род ненавистного Ли Чанъаня, сердце её наполнялось теплом. В тоске и приукрашенных рассказах Дин Ваньянь образ Лэй Дуна становился необычайно величественным. С её уровнем культивации ей не требовались долгие затворничества, поэтому, как только выдавалось свободное время, она приходила постоять вдалеке у дверей брата, надеясь своими глазами увидеть его несравненный облик. В детстве по глупости она считала его плохим человеком — кто просил его иметь такое мрачное лицо и свирепые глаза? Восьмилетняя девочка росла день ото дня. И её культивация тоже росла. Спустя два года вернулся Старый Предок Ваньгуй. Узнав, что Лэй Дун ушел в смертельное затворничество и не выйдет, пока не достигнет стадии Заложения Основ, он слегка опешил. В его глазах промелькнуло одобрение: он знал этого парня — без серьезной уверенности тот не стал бы так поступать. Похоже, скоро у него с большой вероятностью появится еще один ученик. Особенно Предка порадовала Лэй Цинъэр. Хотя её талант и не был таким уникальным, как у «Двух Принцесс», встречающихся раз в столетие, она не уступала новому главному ученику Наньгун Ли. А ведь Наньгун Ли был лучшим по таланту в этом наборе! Такой свалившийся с неба драгоценный ученик не мог не заставить Ваньгуя расплыться в улыбке. Даже гнев на Лэй Дуна за утаивание духовного призрака высокого ранга значительно поутих. Когда Гуй Ну доложил, что Дин Ваньянь ради спасения девочки использовала Жетон Десяти Тысяч Призраков и уничтожила клан старого дьякона, вернувшегося в мир смертных, Ваньгуй лишь хмыкнул: — Наверняка это очередная хитрая затея мальчишки Лэя. Я-то всё гадал, откуда у него столько духовных камней на покупку Пилюль Творения и Пилюль Земного Духа? Оказывается, всё награблено. Впрочем, уничтожили — и правильно. Если бы не уничтожили, и слухи поползли бы, какое лицо было бы у моего Логова Десяти Тысяч Призраков в Секте Зловещей Инь? Месяц за месяцем, год за годом. В мгновение ока наступил пятый год его затворничества. В этот день в давно затихшем жилище Лэй Дуна наконец раздался пронзительный свист, от которого задрожали стены. Словно голодный тигр, вырвавшийся из клетки, он ревел снова и снова, давая выход долго сдерживаемым эмоциям. Более четырех лет. Целых четыре с лишним года. Лэй Дун никогда в жизни не уходил в такое долгое затворничество. Накопившееся за это время бесконечное одиночество почти довело его до грани срыва. Каждый день — только культивация и снова культивация. Сейчас ему нужно было выплеснуть внутреннюю подавленность и возбуждение. В зоне проживания личных учеников Лэй Дун был не один. Остальные, услышав этот рев, похожий то ли на свист, то ли на вой призрака, невольно начали собираться. Люди из зоны проживания учеников стадии Заложения Основ, расположенной неподалеку, тоже с ужасом ощутили необычность этого свиста. Один за другим, используя искусные техники передвижения, они таинственным образом появлялись в коридоре. Легкая, почти невидимая дымка проплыла мимо, и Дин Ваньянь, держа за руку Лэй Цинъэр, тихо появилась в коридоре. Её взгляд, взволнованный и трепещущий, был прикован к дрожащей стене. БУМ! Стена из синего камня разлетелась вдребезги, и перед толпой гордо предстал Лэй Дун — с немного осунувшимся лицом, но необычайно энергичный.