Крик тишины

      Стоя под струями теплой воды душевой комнаты, Чонгук размышлял о смысле бытия, о зарождении Вселенной, о влиянии человека на экологию природы, о вымирании многих видов растений, о глобальном потеплении, о том почему он блять вообще согласился встречаться с этим кобелем?! Омега до красноты натирает кожу мочалкой, он не такой уж и грязный, хоть побывал на ферме, а потом бегал по лесу, он просто медленно закипает и не контролирует силу, с которой дерёт свою кожу.       За дверьми раздаётся очередная выстукиваемая костяшками мелодия, и Чонгук желает оторвать руки этому музыканту!       — Ты удивительный человек, Мамору, — выдыхает Чон, прекращая себя натирать, потому что гель давно смылся, и кожа рыдала, прося пощады. — Здесь как минимум ещё три ванные комнаты, но ты рвёшься ко мне!       Омега резко выключает воду и смотрит на несчастную дверь таким взглядом, что обладай Чонгук сверхъестественными способностями, та бы загорелась. Но если бы её объяло пламя, глядишь и этот прилипучий черт отстал от Чона и дал бы ему спокойно помыться. Промелькнула шальная мысль поджечь дверь, но Чонгук не дебил, чтобы такое вытворять и подвергать жизни других людей опасности.       — Вместе мы бы сэкономили время, а ты бы потер мне спинку, — раздаётся жалобный голос Мамору снаружи.       Чон успокаивающе вдыхает влажный воздух душевой комнаты и медленно выдыхает, обтираясь полотенцами и ловя дзен.       «Ты же буддист, Чонгук, обрети нирвану, успокойся и будь всепрощающим и понимающим. Ну что взять с этого кобеля, да? Ему чуть-чуть сладкого в источниках перепало, а он теперь добавки просит, ненасытный черт. Успокойся и пойми его, прости, а придушить можешь потом, когда шанс удачный предоставится. Этот черт же скользкий, от любой атаки уйдёт, так что для начала его нужно обмануть, а потом мочить, мочить эту сволочь пурпурную!»       — А ты куда-то торопишься? — спрашивает Чонгук, обтирая волосы. — Куда лыжи навострил на ночь глядя? К своему ненаглядному Шэнь Лю спешишь? — язвит омега.       За дверью раздаётся тяжёлый вздох и Минамото отвечает:       — Какой ты всё-таки ревнивый, продолжай, мне нравится.       — Продолжу тебе по морде кобелиной!       — Эх, злобное создание, ну почему ты всегда мне угрожаешь? Побудь со мной немножко ласковым, пожалуйста.       — И впустить к себе?       Чонгук резко распахивает дверь и оказывается на пороге в наспех одетой футболке и шортах. В этот раз он взял одежду с собой и стоять голым перед Мамору не собирался. Его лимит отважных и даже безбашенных поступков временно исчерпан. Почему это он всегда первый проявляет инициативу в их отношениях? Чон желает побыть принцессой, перед которой стелются, добиваясь её внимания! Наверное, Чонгук просто не знал, что для Мамору он всегда был принцессой и альфе всегда приходилось потеть, чтобы на него хотя бы взглянули.       Минамото даже не скрывает свой горящий фиолетовыми искрами взгляд, когда осматривает свеженького и розового после душа Чона с мокрыми волосами и поблескивающими на коже редкими каплями воды. Ах, как он был прекрасен в этот момент! Пусть и одет в простую одежду, но этот пылающий взгляд, эти плотно сомкнутые губы и желание прибить Мамору — м-м-м! Что может быть прекраснее?       Чонгук же готов раскрошить под рукой дверной проём, потому что Минамото оказалось стоял уже тоже свеженький и помытый, но какого-то черта продолжал ломиться к Чону!       — Ну, я хотел к тебе, когда ты был в душе, а теперь мне туда как-то не хочется, — отвечает Мамору.       — Кобель! «Я аскет, меня секс не интересует!» — передразнивает Чонгук слова Минамото, которые тот сказал Чону, когда они только-только начали встречаться, и омега решил «попробовать». — Кто мне так говорил?       Мамору хлопает невинными красивыми глазками и отвечает:       — Я просто хотел помыться вместе, какой секс? Злобное создание, я тебе напомню, что каждый раз именно ты пристаёшь ко мне.       — Зубы лишние? — спросил Чонгук, грозной скалой надвигаясь на Минамото, который прижался к стене в коридоре и явно был рад такому раскладу. — Сам обещал, что возьмёшь инициативу в свои руки.       — Так я хотел бы, но ты мне грозишься зубы выбить или ударить.       Чонгук знает, что он непоследовательный и противоречит сам себе, но он омега и ему можно! Вот так, он владеет вздорным характером и меняет гнев на милость со скоростью света, в один момент он хочет, чтобы Мамору был с ним смелым и даже жестким, а в другой… уйдите все и не трогайте Чона и даже не думайте о нём! ПМС в раннем возрасте.       Омега вздорно фыркает и задирает нос, отступая от Тэхена. Но Минамото такое постоянно разное и колючее поведение Чонгука только веселит, ему нравится эта непредсказуемость и непостоянство. С Чоном никогда не было скучно и его всегда было весело доводить или смущать.       — Давай устроим пари? — неожиданно предлагает Мамору.       Густые брови Чонгука резко взлетели вверх, и парень удивленно спросил:       — Пари? Какое?       И почти догадался, когда увидел, в какой улыбке расплылся этот пурпурный. Ничего хорошего можно было не ожидать. Наверняка придумал какую-то пошлость: ну там игры на раздевание, поедание палочек Пеперо или вызов с ношением откровенной одежды. Чон Мамору насквозь видит и давно отметил, что стоит тому начать так улыбаться, как он говорит какую-то фигню или предлагает какую-то фигню.       Тэхен и в этот раз не отличился:       — Сыграем пять раз в «камень, ножницы, бумага». Если выиграю я, то оставшиеся восемь дней на Чеджу ты будешь со мной ласковым и будешь обращаться ко мне «оппанька». А если выиграешь ты, то можешь выдвинуть свои условия.       — Я вижу, что ты что-то задумал, — Чонгук подозрительно щурит глаза, глядя на Минамото.       — Ничего особенного, я ведь тебе уже всё рассказал, — невинно отвечает Тэхен. — Хочу твоей ласки, — улыбается так обезоруживающе, но на Чона подобное не работает.       — Жульничать будешь.       — Как в эту игру можно жульничать?       «Ты точно сможешь придумать!»       С другой стороны, почему бы Чонгуку не попробовать эту игру? Он понимает, что идёт на поводу у Мамору и его провокации, но и самого жжёт изнутри азарт проверить свои силы. Ведь если он выиграет, то сможет выдвинуть свои условия и просить Минамото обо всём, о чём пожелает. Слава, деньги, роскошь, статус — это всё пустое. По-настоящему сладкий приз всегда кроется за этой мишурой и его не способны дать никакие богатства. Кто-то может ошибочно посчитать, что с характером Чонгука ему ничего не нужно от Мамору, но было кое-что, что он жаждал получить, ведь это такой сладкий приз — держать на привязи своего собственного дикого волка.       Чон улыбается своим мыслям и, глядя на Минамото, произносит:       — Если выиграю я, то ты будешь моим верным пёсиком на эти восемь дней и будешь всегда и во всём со мной соглашаться. А обращаться ко мне будешь «мой хозяин» и я одену на тебя ошейник.       Мамору смеётся, довольный услышанным, и отвечает:       — Ты главное не кастрируй, а так я на всё согласен.       — Это не ролевые игры! — предупреждает Чон. Уж слишком быстро этот кобель принял такие унизительные условия!       Минамото строит серьёзный вид и отвечает:       — Не-е-т, ты что, я и не думал!       Но такой очевидной лжи Чонгук, конечно же, не поверил, он этого пурпурного как свои пять пальцев знает. Однако самое ужасное, что он знает и себя тоже, и подозревает, что ему самому понравится эти восемь дней играть хозяина этого пурпурного волка и его стаи.       — Тогда хорошо, я согласен на игру, — соглашается Чон.       Мамору весь аж засветился от счастья. И вот скажите, пожалуйста, глядя на хитрую улыбку на лице Минамото, кто ему поверит, что он будет играть честно? Чонгук точно не верит.       — Пошли в гостиную, — говорит омега, — и ещё, я позову помощника Ли, чтобы был судьёй и следил за тем, чтобы кое-кто не жульничал. — Чон бросает на Тэхена предупреждающий взгляд.       Однако Мамору строит самые невинные в мире глазки и даже оскорбленно поджимает губы. Чтобы он и жульничал? Да он же просто ангел! Когда это он давал усомниться в честности своих методов? Всегда. Начиная с привычки искажать слова Чонгука и заканчивая его хитроумными уловками, чтобы пробраться в окружение Чона, потом в дом, в душу, сердце и довольно там обустроиться, и жить. Нужно отметить, что стратегия Минамото по завоеванию Чонгука не казалась сложной, но его упорство и настырность сыграли на плюс.       Поправив футболку, омега подошёл к двери и выглянул наружу, сразу заметив помощника Ли, который с группой охраны стоял у номера. С момента, как стало известно, что Шэнь Лю поселился в отеле и сегодня на Мамору совершили покушение, якудза в открытую взялись за охрану, благо правила гостиницы этого не запрещали.       — Господин Ли, — обратился к альфе Чонгук, — не могли бы вы побыть нашим судьёй?       В этот момент вся охрана с любопытством взглянула на Чона. Судьёй? О чём говорит этот парень? Что они там с молодым господином собираются делать? Интерес ел всех, но только помощник Ли остался спокойным и невозмутимым, согласно кивнув и ответив:       — Конечно.       Они заходят в номер, и Чонгук быстро поясняет мужчине, во что они собрались играть с Мамору.       — Пожалуйста, проследите, чтобы Тэхен не мухлевал, — просит Чон, когда они входят в гостиную, где их уже ждал Минамото, очень ревниво глядя на своего дворецкого. Альфе бы хотелось, чтобы Чонгук так восхищался им, а не помощником Ли, причём Чон делал это открыто, словно специально хотел позлить своего парня. — Если хоть что-то подозрительное выкинет, сразу сообщайте мне.       — Как скажете, — кивает помощник Ли, сочувствующе глянув на своего хозяина. Какие бы узы их не связывали, а мужчина всё-таки останется на стороне омеги и не позволит хитрому Мамору смухлевать.       Минамото поджимает губу. Помощник Ли с ним не так уж и долго, работает где-то с года четыре, он его нанял после смерти Ято, но мужчина знает Тэхена как облупленного! К тому же помощник Ли бывший полицейский, точнее, детектив по расследованию особо тяжких, он был очень внимательным, почти дотошным к деталям, поэтому каждый план Мамору был таким выверенным и имел ходы отступления. Это всё делал помощник Ли, он никогда не сражался на передовой, как его господин, но оказывал огромную поддержку в тылу, координируя все действия и принимая решения, когда связаться с Минамото было невозможно. Проще говоря, он был первоклассным стратегом и детективом, и все хитрые ходы Мамору давно выучил, точно зная, что даже в такой простой игре как «камень, ножницы, бумага» Тэхен мог и собирался мухлевать.       Чонгук, заметив, как скис Минамото, почувствовал себя победителем. Не зря он решил позвать судью, как чувствовал, что честно играть этот пурпурный не собирался.       — Рекомендую играть стоя, — советует помощник Ли, получая в ответ испепеляющий взгляд Мамору, но не обращая на него внимание. — Так будет проще следить за честностью.       — Хорошо, — вздыхает Тэхен, опустив голову, словно он сдался. Чонгук такому трюку не верит, ни один из них никогда бы не сдался просто так, а сражался бы до последнего.       Расположившись друг напротив друга, парни начали игру. У Чона даже сердцебиение участилось, он очень не хотел проигрывать и унизительно милашничать с Минамото, он желал только победы, и чтобы этот волк побыл его цепным пёсиком эти восемь дней. Однако, глядя в фиолетовые глаза напротив, Чонгук ясно видел, что и Мамору был настроен на победу.       Чон берёт инициативу на себя, не желая давать Тэхену ни шанса смухлевать:       — Начнём? — Альфа согласно кивает. — Камень, ножницы, бумага!       Чонгук выкидывает бумагу, а Мамору ножницы. Начало сразу не задалось, зато Минамото расплывается в довольной улыбке, наслаждаясь своей первой победой. Омега бросает взгляд на помощника Ли, но тот качает головой, давая понять, что Тэхен не мухлевал. Да и как бы он смухлевал, если они выкинули фигуры одновременно? Чонгук тоже следил за Мамору и его неожиданную победу списал просто на удачу. А ведь этот чёрт был безумно удачлив.       — Второй раунд, — недовольно бурчит омега.       «Если так подумать, то, вероятно, Минамото решит, что следующим я выброшу ножницы, потому что они были у самого Тэхена, в таком случае, ему логично будет выкинуть камень, чтобы меня победить. Однако я могу снова выбросить бумагу и предупредить его хитрый ход, выиграв!»       — Камень, ножницы, бумага! — Чон продолжает сам руководить игрой.       Омега снова выбрасывает бумагу, а фиолетовый поганец ножницы!       — Ха-ха-ха! — рассмеялся Тэхен, выиграв два раза подряд. — Я так и знал, что ты выбросишь бумагу, у тебя это буквально на лице было написано. Злобное создание, ещё один раз и я победил!       Над Чонгуком словно чёрные тучи собрались. Он уже как-то и забыл, что он открытая книга и Минамото его читает с легкостью чтения алфавита. Омега беспомощно оборачивается к помощнику Ли, но тот разводит руками, потому что ничего не может сделать. Тэхен действительно читерил, но использовал для этого не подлые уловки, а психологические знания, давно изучив своего соперника по совместительству будущего мужа.       — Не смотри на меня! — ворчит Чон и от досады даже ногой топает. — Глаза в пол отвёл и стой так.       Мамору без нареканий выполняет приказ и опускает глаза, глядя только на руки Чонгука, трясущиеся от злости. Ему ещё открывался восхитительный вид на длинные ноги Чона, ох, были бы шорты покороче, зрелище было бы и того слаще!       — Третий раунд! — произносит омега, смотря на фиолетовую макушку. Надо же, какой черт послушный, так и стоит с опущенной головой, но уверенности в победе Чонгуку это не прибавляет. Теперь, чтобы победить, ему нужно выиграть три тура, а с его удачей это почти невозможно. Конечно, можно было бы нарушить правила и попросить игру до семи раундов, но гордость Чона и так растоптана, чтобы он подобное просил.       «Если он читает меня, то явно думает, что после двух моих поражений, я не стану выкидывать бумагу. Оно и логично, я должен выкинуть или ножницы или камень. Но сам Мамору, вероятнее всего, выкинет камень, потому что два раза подряд сдавал ножницы. В таком случае, не следует ли мне действовать на опережение? Выкину снова бумагу и смогу победить его фигуру камня».       План казался надёжным как скала, если бы Чонгук подумал о том, что читать людей он совсем не умеет. Это было важным качеством посла, но Чон им владел плохо, потому и в его окружении были предатели, потому он не заметил его, потому и банда развалилась, ведь он не ощущал настроения группы. Его периодически возникающий эгоизм сильно играл против него.       — Камень, ножницы, бумага!       Чонгук в последний момент сомневается и всё-таки выбрасывает бумагу в третий раз, а Мамору показывает ножницы…       — Да! Ура-а-а! Я выиграл!       Альфа понесся по номеру, прыгая как молодой сайгак. Он уделал Чона под чистую с условием, что полностью отдал игру в его руки, а в последнем раунде даже не смотрел на омегу, фактически доказал, что с завязанными глазами смог бы добиться таких результатов! Если он не читал мысли Чонгука, то омега просто не понимает, как такое могло произойти? Точно жульничал! Ну вот сто процентов! Как можно выиграть три раунда подряд, выкидывая одну и ту же фигуру? Ну, Чон, ты ведь сам продул именно потому, что тоже выкидывал одну и ту же фигуру.       Омега от досады скрипит зубами и плюхается на диван, не желая даже шевелиться. Вокруг с радостными криками бегает Мамору, помощник Ли стоит, поджав губу; он хотел с самого начала отговорить Чонгука от пари, потому что Минамото очень удачливый черт, у него даже лучшие картежники мира выиграть не могут. Вселенная отобрала у него возможность чувствовать вкус еды и наслаждаться запахом своего омеги, но вместо этого прописала тысячу плюс к удаче, выкрутив её на максимум. Если бы Мамору попал в новеллу с попаданцами, он бы уделал всех, ничего не делая. Сон Джину качался и зарабатывал уровни, Ким Докча проходил сценарии и сражался со звёздным потоком, а Мамору победил бы просто фактом своего существования.       Жизнь — боль. Чонгук понимает эту фразу как нельзя лучше в данный момент, потому что проигрывать ненавидел и всегда дрался до победного, сцепив зубы на глотке врага. Но сейчас в пух и прах проигрался. Ему кажется, если он сейчас попрёт свою гордость и попросит реванш, то ничего не изменится, он снова продует, но поражение будет ещё унизительнее. Теперь он должен в течении восьми дней быть ласковым с Мамору и обращаться к нему оппанька… Б-р-р! Чона точно вырвет от этих розовых соплей!       — Ещё раунд? — прекратив бегать, предлагает Минамото. Его довольную улыбку хотелось стереть с лица кулаком!       — А толку, если ты жульничаешь? — из вредности ворчит Чонгук, потому что признавать поражение ему не хотелось.       — Когда я жульничал? — невинно захлопал глазками Мамору. — И ты, и помощник Ли наблюдали за мной, я бы ничего не смог предпринять. То, что я сделал, называется реверсивная психология, — скалится альфа, подмигивая Чону. Всё-таки жульничал! Но кто запрещал использовать мозг во время игры? Чонгук тоже пытался вычислить дальнейшие действия Мамору, но опыта ему не хватило. Как бы не хотелось этого говорить, а ему придётся признать поражение.       — Пойду, напьюсь, — вместо тысячи слов говорит омега. Вчера он так и не попал в бар, так хоть сегодня там покутит.       — Для начала, давай, обратись ко мне ласково, — не отстаёт Тэхен, — хочу получить свой приз.       Чонгук расплылся в «милой улыбке»:       — Оппанька, подвинь свою попаньку и дай мне пройти в бар, чтобы заглушить горе и предаться мечтам о том, как твоя удача улетает в минус.       Минамото хохочет, ему нравится эта их маленькая игра и он рад, что предложил её.       — Злобное создание, с такой улыбкой тебе только монстров пугать. Улыбайся мне ласковее, неужели я совсем-совсем не заслужил?       — Оппанька, ты заслужил, чтобы горшочек с цветочком свалился на твою головку. Будет бо-бо, но ты заслужил.       Мамору так смеётся, что заваливается на свободную территорию дивана и хватается за живот. Чонгук, говорящий милым голосом и намеренно использующий уменьшительно-ласкательные варианты слов — оказался ядовитой мечтой, один раз попробуешь и будешь хотеть слышать это всегда. Сам Чон радости от проигрыша не испытывал, ещё хотелось из вредности избить Минамото, но он не мог.       — Всё, я пошёл в бар, — говорит омега, поднимаясь и, как есть в футболке и шортах, направился в бар.       — Много не пей! — раздаётся ему в спину.       Чонгук фыркает, но ничего не говорит и просто выходит за дверь, грозовой тучей проносясь мимо охраны. Какой позор! Ему теперь придётся на восемь дней забыть о своей привычной манере общения и подбирать слова, чтобы унизить этого фиолетового. Но это было даже плюсом тренировки родного языка, а вот это милое обращение «оппанька» заставляло внутренние органы вывернуться наизнанку. Ну не любит Чон эти ванильные слова и отношения с Мамору напоказ выставлять не хотел бы; он может мимишничать со своим котом или с постером Фаенона, но с людьми, живыми людьми, он так себя вести не может, его это смущает. И какой чёрт его дёрнул согласиться на эту игру с Мамору? Ну, фиолетовый чёрт и дёрнул.       Пройдя к бару, Чонгук плюхается за стойку. Здесь кругом приличная публика и все одеты соответствующе, только Чон отличился, придя в своём спальном костюме. Но так как бар был только для гостей люксовых номеров, то и замечание Чонгуку никто не сделал, не в ведении работников отеля, как должны одеваться их постояльцы. Да хоть бы голыми пришли, усатый бармен с видом, будто давно постиг нирвану, ни слова бы не сказал.       — Дайте, пожалуйста, водки, — просит Чон. Он махнёт пару стопочек и потом со спокойной душой придушит Минамото! План огонь, но, вероятно, ему придётся спать в другой комнате, включая, что у Мамору с алкоголем связаны какие-то очень плохие воспоминания. — Командир Сё, выпейте со мной? — Конечно же, омегу без охраны не отпустили.       Мужчина, стоящий за Чонгуком словно тень, отрицательно качает головой и отвечает:       — Я на службе.       Следовало ожидать, что он откажет. Чону из вредности хочется напиться до свинячьего визга и жаловаться командиру Сё на Мамору всю ночь, но он, конечно же, на такое не пойдёт, снова его гордость не позволяет ему пользоваться своим положением хрупкого омеги. Он мог играть милого котенка только в университете перед преподавателями, но в обыденной жизни предпочитал быть гордым тигром.       В баре не так уж и много посетителей, понятно, что это место для людей из люксовых номеров, а богачи перед Рождеством поехали отдыхать за границу, редко кто оставался в Корее или приезжал сюда на праздники. Но всё-таки посетители были, они сидели по самым темным местам, чаще всего парами и заказывали разные коктейли, флиртуя с омегами; некоторые сидели в гордом одиночестве пили и курили дорогие сигары. Во всей атмосфере бара ясно ощущался запах огромных денег и власти.       Чонгуку наливают рюмку водки и ставят закуски из долек лимона, орешков и сухофруктов. Бармен даже не спрашивает, сколько лет Чону, когда наливает ему спиртное. На самом деле разгадка скрывается в том, что у работника есть список гостей и он знает их всех в лицо, а также кому и сколько лет, всё-таки это зона для особых постояльцев.       Съев несколько фисташек, Чонгук глушит рюмку водки, с наслаждением отмечая, как жидкость приятно жжёт внутренности. Омега вовсе не алкаш, но иногда любит пропустить по рюмочке, а сейчас гордо запивает своё поражение.       — Что, и с тобой мой драгоценный пить не хочет? — звучит весёлый голос, и в бар входит Шэнь Лю. Вот кого Чон сейчас меньше всего хотел видеть, уж лучше бы Минамото за ним увязался, к его издёвкам и подначиванием Чонгук привык и даже находил в них какое-то извращенное удовлетворение. Но Шэнь Лю был ему не знаком, от него веяло опасностью, он был точно змея, готовая к броску в любой момент.       Глава Шэнляо тоже пришёл в бар не один, с ним был его помощник Люшуй, вид которого ясно давал понять, что он бы предпочёл остаться в номере, но у молодого главы кипит в одном месте искать приключения.       — Что ты тут делаешь? — недружелюбно спрашивает Чонгук.       Шэнь Лю перекидывает на плечо богатую косу и садится рядом с Чоном, с улыбкой отвечая:       — Я тоже особый гость и тоже хочу скоротать ночь за рюмкой водки. А ты почему не в объятиях своего альфы? Поссорились, надеюсь?       Настоящая змея!       — Я просто запиваю горе от поражения, — туманно отвечает Чонгук, не желая вдаваться в подробности.       Шэнь Лю даёт знак бармену тоже налить ему водки. До этого он тух в своём номере, не зная, чем заняться, а сейчас буквально приободрился, когда увидел Чона, с которым можно было отлично развлечься. Конечно, способы развлечения были сильно ограничены из-за присутствия здесь командира Сё, выступающего в качестве телохранителя омеги, но всё-таки их было предостаточно и в пределах корейского закона.       — Проиграл? — любопытствует Шэнь Лю, поправляя роскошную шелковую рубашку с пуговицами «лягушками». — В казино ходил? Или в бильярд?       — Тебе какая разница? — огрызается Чонгук. Ему всё кажется, что рядом с ним находится змея, медленно обвивающаяся вокруг него и готовая удушить и проглотить. Неприятное чувство.       Шэнь Лю невинно отвечает:       — Просто поддерживаю разговор.       Омега фыркает и глушит вторую рюмку, понимая, что для опьянения ему нужно выпить бутылки две, а то и три. Сейчас он как будто пил воду, немного обжигающую внутренности. Как любил говорить папа — проводил внутреннюю дезинфекцию.       Попросив налить ему ещё, Чонгук немного размышляет о том, говорить ли ему с этим змеем или нет, и всё-таки решает, что узнать получше главу Шэнляо будет не плохим решением, потому честно отвечает ему:       — Я проиграл Мамору.       О своём решении Чон жалеет тут же, потому что Шэнь Лю разражается громким смехом, хватаясь за живот и пугая своим ярким поведением других посетителей бара. Стоящий рядом Люшуй явно хотел бы сказать, что он не знает этого чокнутого, но тот был его боссом.       — Ха-ха-ха! Ну и лох!       — Сам с ним сыграй! — рычит Чонгук. — Коли выиграешь, сможешь и дальше смеяться надо мной, а нет, так закрой рот и не выебывайся!       Глава Шэнляо рот и закрыл, он уже играл с Мамору и знал, что у того удача выкручена на максимум, его ни в карты не обыграешь, ни в бильярд, даже банальная игра в «камень, ножницы, бумага» оборачивается провалом. Ох, Чонгук это отлично тоже знает и зарекается больше никогда не играть с этим читером по жизни.       — Всё-таки ты злой, — стирая слёзы, выступившие от смеха, произносит Шэнь Лю. — Давай чокнемся? Я подниму тост за то, чтобы вы расстались.       — Ты уже чокнулся, куда тебе ещё? — фыркает Чон и выпивает свою рюмку, не дожидаясь альфы.       Шэнь Лю криво скалится и выпивает свой напиток. Почти сразу его щеки начинают краснеть, видимо, китаец не очень хорошо переносил алкоголь, но не вырубился сразу и сохранял трезвость рассудка, значит, с одной стопки не свалится, можно и дальше спаивать его.       — А ты думаешь в мафии нормальные люди смогут выжить? — приподняв бровь, спрашивает Шэнь Лю. — Ты убивал людей? — Чонгук не отвечает, но альфа всё видит по его серым глазам, где высветилась правда — да, Чон убивал, его руки обагрены кровью не хуже, чем у Мамору. — Вот и ответ — ты тоже не нормальный, потому что нормальных людей пугает мысль об убийстве. Ты спокойно спал после первого убийства? Кошмары снились? У тебя тоже беды с головой, так что ты ничем не лучше меня, — смеётся Шэнь Лю и выпивает ещё водки.       Если так подумать, то Чонгука действительно не мучила совесть, и кошмары не снились после убийства людей. Зачастую он и не видел в кого стрелял, участвуя в перестрелке с нулевой видимостью. Но его не пугало убийство, не пугали смерти и кровь на своих руках. Получается, он уже давно не нормальный и давно не является частью обычного мира. Конечно, он теперь член якудза, парень главы якудза. Для него подобная жестокость стала почти рутиной. Но Тэхен в этом не виноват, Чонгук сам выбрал этот путь.       — Испугался? — кровожадно заулыбался Шэнь Лю, когда Чон рядом затих.       Бросив на альфу раздражённый взгляд, омега ответил вопросом на вопрос:       — С чего бы?       — А нормальный человек испугался бы, — ещё раз подтвердил своё рассуждение Шэнь Лю. — Хе-хе-хе!       — Я ведь и прописать тебе могу, — грозится омега, хрустя кулаками.       — А ты прямо фанат насилия. У меня ещё губа не зажила, так что не бей меня, — хлопает глазками глава Шэнляо, пытаясь казаться бедным и безобидным, но у него плохо получается. Ему бы скрыть свою кровожадную ауру и может быть тогда удалось бы обманывать людей. — А не хочешь ещё раз поиграть? — неожиданно спрашивает Шэнь Лю, когда Чон уже собирается уйти.       — Я пас, — качает головой омега. — Не с моей удачей.       — Это даже не игра, а скорее тест на храбрость, — искушающе произносит китаец, щуря свои и так узкие глаза. Чону кажется или его зрачки стали змеиными в этот момент? — Заинтересован?       «Тест на храбрость? Что он может предложить эдакого?» Чонгук не хотел ещё раз проигрывать, но любопытство было куда выше, можно ведь узнать, что предлагает змеюка, а потом отказаться, если игра будет опасной или нечестной.       — Допустим, — отвечает омега. — Что там у тебя?       Шэнь Лю довольно улыбается, чувствуя, что нашёл себе развлечение на ночь глядя.       — В отеле есть большой запутанный лабиринт, его готовят к завтрашнему празднику Рождества и сейчас он полон разных декораций. Но в основном его в этом году будут использовать для парочек по типу дома с привидениями, только это запутанный лабиринт и уровень страха там куда выше.       Лабиринт будет открыт для всего города, так же, как и множество развлекательных зон на территории отеля, который собирался неплохо заработать на празднике. Для гостей отеля будут выделены отдельные зоны, но и в общие они также смогут попасть.       Однако, лабиринт с привидениями? Серьёзно? И это проверка на храбрость?       — Хах, ты боишься таких вещей? — фыркнул Чонгук.       Шэнь Лю активно замахал руками, отвечая:       — Я, конечно же, нет, но хотел предложить тебе прогулку там сейчас, пока ночь и в лабиринте никого нет. Ощущения в таких темных местах становятся острее и страх кусает сильнее, ты ведь плутаешь и теряешься, не можешь сориентироваться в пространстве, накатывает паника! Ах, как это чудесно! Только представь сколько адреналина вырабатывает тело при такой психологической нагрузке! — альфа улыбается, хлопая в ладони. — Каждый оденет по браслету для измерения сердечного ритма. На выходе сравним максимальный полученный результат. У кого цифра меньше, тот и выиграл.       Что ж, идея Чонгуку даже нравится, алкоголь в крови даёт о себе знать и ему хочется приключений. Привидений и монстров он не боится, да и умеет сохранять ясность ума, когда попадает в сложные ситуации. У него нет клаустрофобии и темноты он не боится. А если сможет победить, то это хоть как-то сгладит предыдущее поражение.       И всё же Шэнь Лю омега не доверяет.       — Ты можешь смухлевать с браслетами или одеть новый перед финишем.       — Пусть твой телохранитель проверит браслет, — легко соглашается китаец, — а идти будем вместе. Так же веселее, можно ржать с испуганных лиц друг друга!       — Ты мог уже выучить строение лабиринта.       — Я слишком ленив для этого, да и зачем? Снова же, читерство портит веселье.       Не то чтобы Чонгук доверял Шэнь Лю, но предложение погулять по лабиринту и получить награду — весьма заманчивое. Чон и не подозревает, что уже клюнул на удочку китайца, который умело разыгрывал карты.       — И что получит победитель? — решает уточнить омега. — Только не говори, что Мамору, он и так постоянно рядом со мной. — Всё-таки Шэнь Лю имеет виды на Минамото и вполне мог сделать его выигрышем, не заботясь о личных желаниях Тэхена.       Ожидаемо китаец после предупреждения Чонгука сдулся, потому что собирался получить своего альфу таким не очень честным путём, словно выигрывал вещь, а не привязывал к себе живого человека. Но ладно, если не получилось разыграть карту, то можно вытащить другую.       — Исполнение желания? — предлагает Шэнь Лю. — Один из нас будет должен другому одно желание и может воспользоваться правом стребовать его вплоть до кончины другой стороны.       Действительно мощно. Иметь в должниках главу китайского синдиката хотелось бы многим. Но Чонгук не ведётся на сладкую награду, ведь в случае поражения он сам станет должником и, видя хитрый взгляд золотых глаз, догадывается, что Шэнь Лю также может стребовать что-то очень неприятное.       Командир Сё хочет отговорить Чонгука от поспешного решения. В его глазах Чон не опытный и может допустить серьёзные ошибки. Однако омега и сам ощущает, что игра напоминает зыбучие пески и требует аккуратности исполнения.       Серьёзно глядя на Шэнь Лю, Чонгук говорит:       — Это желание не должно касаться других людей, а также не должно относиться к насилию, убийству или другим противозаконным действиям.       — Какой ты дотошный и скучный! — вздыхает Шэнь Лю, подтверждая, что у него не было ни единой приличной мысли относительно того, как использовать полученный выигрыш. — Ладно, будь по-твоему, но ты всю малину обломал, — жалуется китаец и выпивает ещё стопку.       — Ты просто хотел потребовать Мамору.       — У меня на лице написано? Ха-ха! — Шэнь Лю явно расстроен, что не удалось провести Чонгука, но получить игры в лабиринте даже интереснее, чем мнимый приз. — Просто он мне очень нравится, хочу к нему в трусы.       — Давай без подробностей, — закатывает глаза омега.       Хитро щуря глаза, китаец продолжает давить:       — А вы трахались? — Чон пихает в рот фисташки и молчит. — Видно, что нет. Ты девственник? — Чонгук думает, чем бы таким тяжелым треснуть Шэнь Лю по башке? — Видно, что да. А я вот нет, — продолжает китаец, но уже не улыбается, только заливает в себя ещё водки, — когда был маленьким, меня насиловала охрана и старшие братья. Но я никогда не спал с тем, кто мне нравится, поэтому и хочу к Мамору.       Вероятнее всего, Шэнь Лю этими словами пытается вызвать к себе жалость и расположить Чонгука. Однако Чон уже видел человека, которого изнасиловали, видел его реакцию, когда тот вспоминал то прошлое или слышал любые новости про изнасилование. В золотых глазах Шэнь Лю была та же мёртвая, выжженная пустыня — эта была часть души, которая никогда не оживёт и не восстановится от травмы.       — Ну так что? — намеренно весело продолжает китаец. — Мы оба выпившие, думаю, так играть будет веселее. Согласен на пари?       Наверное, Чонгука ничему жизнь не учит или он просто хочет отыграться, потому что отвечает:       — Согласен.       — Господин, — вмешивается командир Сё, обращаясь к Чону, — я не смогу вас оставить наедине с господином Шэнем. — Пусть командир Сё и не имеет такой власти как помощник Ли, но он прекрасно знает о том, какой человек Шэнь Лю и что якудза не должны ему доверять. Сё должен охранять Чонгука и предупреждать его об опасности.       Глава Шэнляо вмешивается в разговор:       — И не нужно, иди с нами, Люшуй тоже идёт, можете сравнить, кто из вас храбрее.       Переглянувшиеся командир Сё и Люшуй явно не хотят соревноваться, они хоть и молоды, но уже достаточно навоевались и им хватит, по-настоящему у молодых сейчас кровь бурлит смешанная с алкоголем.       Договорившись, парни выдвинулись в путь. Оплату за спиртное бармен сам внёс на их номера, так что отсутствие кошелька не поставило Чонгука в неловкое положение, отчасти он был даже рад, что за его выпивку будет платить Минамото, который и виноват в том, что Чон пошёл в бар.       Вечерами на Чеджу температура могла опускаться до стабильного нуля и было очень холодно. С учётом, что с моря дул ледяной ветер в одном нижнем белье не погуляешь. Исходя из всего этого Чону пришлось вернуться в номер, чтобы переодеться.       Мамору вальяжно лежал на диване и что-то читал в планшете или считал — Чонгук так и не понял, но, кажется, он был занят делами.       — Уже запил горе? — дела делами, а подначить Чона — святая обязанность.       — А ты и рад поязвить!       — Злобное создание, не забывай, что должен быть ласковым, — напоминает Минамото, улыбаясь во все тридцать два.       «Хуясковым!» — мысленно огрызается Чонгук.       — Да, оппанька, но затем ты вкусишь мой яд.       Тэхена это не останавливает от веселья.       — Куда собираешься?       — Пойду в лабиринт с Шэнь Лю.       Вот теперь Мамору поднимается с дивана, и улыбка пропадает с его лица. Он хочет подойти к Чонгуку, но резко останавливается, когда его сломанное обоняние ощущает запах алкоголя. Чон бы посмеялся и предложил использовать водку как святую воду от этого демона, но помнит, что у Минамото со спиртным связана какая-то давняя травма и смеяться над таким не хочется. Даже сейчас, ощутив алкоголь, Тэхен становится каким-то напряженным и одновременно потерянным; воспоминания о прошлом не прорываются наружу, но режут похуже ножей, вызывая чувство равносильное ощущению, будто задыхаешься.       — Лучше не подходи, я выпил, — произносит Чон, внимательно наблюдая за реакцией Мамору, чтобы он снова не впал в паническую атаку.       — Это ничего, — Минамото моргает и уже осмысленно смотрит на Чонгука, — я был на многих приёмах, где находились выпившие, так что научился контролировать это. Лучше скажи, что вы там задумали с Шэнь Лю?       — Тест на храбрость, — кривится Чон, — просто погуляем по лабиринту. Со мной будет командир Сё, так что я не буду один. Тебе нельзя! — нотка ревности всё же проскакивает наружу. Там будет Шэнь Лю, конечно же, всё его внимание сосредоточится на Минамото, снова будет его совращать и травить пошлые шутки.       — Ладно, — вздыхает Мамору и снова плюхается на диван, — если не хочешь гулять со своим альфой, то я, конечно, всё понимаю.       — Хватит давить на жалость!       — Оппанька.       — Оппанька, — скрежеща зубами, добавляет Чонгук.       — Хорошо, иди, — кивает Тэхен, — а твой альфа останется один, будет здесь выть волком и тухнуть. — Чон закатывает глаза. — Только будь осторожен с Шэнь Лю, — серьёзно добавляет Минамото, — он скользкий тип и непонятно что задумал.       — Ты прямо как папочка! — ворчит Чонгук. — Я и сам знаю, что он опасный, но это состязание становится делом принципа. — Во-первых, он должен доказать, что ничего не боится, во-вторых, должен окончательно отбить у этого китайца Мамору и дать понять, чтобы белобрысая сучка не тянула куда не следует ручки.       — Как скажешь, — отвечает Минамото, — если что, можешь его убить, я всё решу после.       Чон даже не знает, как реагировать на эти слова, поэтому решает сделать вид, что ничего не слышал. Как ему с нулевыми навыками убийцы убить того, кто одним своим присутствием создаёт напряженную атмосферу перед прыжком змеи? Он лучше будет наблюдать и хитрить, так и победит, и на место наглого китайца поставит.       Переодевшись, Чонгук бодро выскакивает за двери и неожиданно сравнивает себя с мужем, который отпросился на пьянку с друзьями, заверил, что придёт трезвым, но приползёт в дупель нажравшимся. Это сравнение вызвало у Чона улыбку, потому что он уже успел накатить и шёл не на пьянку, а чтобы отвоевать своего мужика и установить право на него.       Когда за Чонгуком захлопывается дверь, Мамору отрывается от планшета и берёт в руки телефон, набирая нужный номер:       — Ямамору, проследи за Шэнь Лю, если что-нибудь предпримет, убей гада.       — Есть, господин.       Вошедший в комнату помощник Ли с неодобрением смотрит на Тэхена, отмечая:       — Господин, не лучше ли было просто отговорить господина Чона? Вражда с Шэнляо ничего хорошего нам не принесёт.       Мамору вздыхает и, откинувшись на спинку дивана, отвечает:       — Да как я его отговорю? Он уже всё решил. И потом, я не могу ограничивать его свободу, а такое столкновение с Шэнь Лю повысит его авторитет в рядах якудзы.       Помощник Ли задумывается, но согласно кивает, Тэхен прав, если Чонгук постоянно будет прятаться за юбкой Мамору, члены синдиката никогда его не примут.       — Лучше найдите хорошую точку обзора лабиринта, хочу понаблюдать за их приключением.              Тем временем Чон шёл к заднему ходу из отеля, где его уже ждал Шэнь Лю, одетый в красивое фиолетовое пальто, его волосы всё так же оставались заплетёнными в роскошную косу, и Чонгук понял, что хочет её оторвать. Китаец был в приподнятом настроении и нетерпеливо переминался на месте, ожидая прихода своей игрушки.       — Наряжался для меня? — подначивает Шэнь Лю.       Чон такую мину скорчил, словно лимон в рот целиком запихнул.       Люшуй протянул командиру Сё часы, чтобы тот их проверил. К удивлению Чонгука, но Сё их буквально разобрал, чтобы оценить механизм и удостовериться, что поединок пройдёт честно.       — Всё в порядке, — говорит мужчина и протягивает часы Чону.       Шэнь Лю ослепительно улыбается и тоже одевает часы, произнося:       — Вот видишь, я же говорил, что не буду жульничать.       Чонгук фыркнул:       — Змеям веры нет.       — «Змеям»? — переспросил китаец. — Ты сравнил меня со змеёй? — Наверное, на памяти Шэнь Лю Чон был чуть ли не единственным «простолюдином» (не имеющим власти и денег), кто так о нём отзывался, а ещё бил его.       — Да, похож на чёрную мамбу, хотя внешне точно полоз.       — Хочу быть сетчатым питоном, — улыбается альфа, открывая дверь наружу и приглашая Чонгука выйти следом. — Они такие большие и опасные.       — Сам себя не похвалишь? — хмыкает Чон.       — Да, — вздыхает глава Шэнляо, — но сравнение со змеёй мне нравится. Эти создания такие очаровательные! А тебе кто из животных нравится?       — Кошачьи, — не задумываясь, отвечает Чонгук, кутаясь плотнее в куртку, на улице было холодно. — Любые кошачьи, начиная от домашних кошек и заканчивая дикими львами и тиграми.       — А ты сам бы хотел быть тигром, да? — подмигивает Шэнь Лю.       Чон криво улыбается и с гордостью отвечает:       — Нет, но Мамору сравнил меня с тигром. А тебя с кем сравнивал?       Альфа отводит взгляд и надувает губу, он не хочет говорить, что его сравнивали с крысой и чихуахуа.       Лабиринт оказывается очень близко к отелю, он сделан из живой изгороди и в высоту превышал четыре метра, грозным гигантом возвышаясь над маленькими людьми. Его огромные стенки тянулись далеко в обе стороны, уходя концами во мрак зимней ночи. Территория вокруг освещалась довольно плохо, лабиринт не был закрыт для посещений, но работники отеля мягко намекнули, что он не совсем пригоден для ночных путешествий, только парней это не остановило. Единственные два фонаря горели перед входом в лабиринт, и они же сильно резали глаза, не давая им всматриваться во тьму. У большой арки был свален реквизит для превращения лабиринта в дом призраков: шарнирные куклы, паутина, жуткие монстры в лохмотьях — сотрудники не успевали подготовить лабиринт из-за короткого светового дня и поэтому оставили «ужасы» снаружи. Как считает Чонгук, это только сильнее добавляло ощущения нереальности, бутафорный материал резал глаза, давая понять, что призраки в этом лабиринте могут обитать только в человеческих сердцах.       Шэнь Лю рядом с Чоном также со скепсисом глянул на шарнирных кукол и поджал губу. Кажется, его ожидания только что развалились как карточный домик. Видимо, пересмотрел фильмов про страшные лабиринты и подумал, что погулять по такому ночью будет будоражаще, но оказалось просто и безвкусно.       Усмехнувшись, Чонгук складывает руки на груди и бросает:       — Это и есть лабиринт? Выглядит весьма простенько.       Шэнь Лю хоть и сам расстроен, но старается держаться по-прежнему гордо, загадочно ответив:       — Посмотрим, что ты скажешь внутри. Идём.       Чонгук хмыкает и идёт следом за главой Шэнляо, Люшуй и командир Сё следуют за своими подопечными, не представляя во что может вылиться эта прогулка.       Оба парня и Чон, и Шэнь Лю были уверены в своей победе, потому и их лица, освещенные маленькими фонариками, которые они взяли с собой, чтобы ориентироваться в лабиринте, были полны решимости и самоуверенности. Чонгук совершенно не боялся призраков и всякой сверхъестественной фигни, которой обычно пугали детей, да и взрослых. У него стальные нервы! Он вообще боится только высоты, а точнее падающих вертолетов, принадлежащих одним фиолетовым сволочам. Какой-то лабиринт не сможет сломить его силу духа.       Чонгук и сам не замечает, как ближе притирается к Шэнь Лю. Огромные стены живой изгороди перекрывали любой источник света; небо было затянуто тучами, и луна не могла помочь с освещением, не было даже снега, от которого отражался бы свет. Путь вперёд освещали только маленькие фонарики в руках Чона и Шэнь Лю. А стены неожиданно действительно давили; затерявшийся в них ветер насмешливо гудел. Развешанные по лабиринту декорации были ненастоящими, эти куклы, пауки и ведьмы были только игрушками, но их искусно сделанные глаза словно следили за проходящими путниками.       Чон в который раз отметит, что не боится привидений и прочей чепухи, но вот детские куклы, похожие на Аннабель, шкатулки, которые неожиданно начинают играть или маленькие дети с милыми улыбками вызывали в нём ужас! Какие динозавры, жрущие людей? Какие призраки? Какие демоны или вампиры? Когда напротив тебя в безлюдной местности стоит маленькая девочка в красивом платье и «мило» тебе улыбается! И в этом лабиринте таких «милашек» было полно, некоторые были свалены в кучу и их неестественно вывернутые конечности и огромные смотрящие на Чонгука глаза, заставляли его трястись как в лихорадке.       Омега сглатывает и напоминает себе, что на нём часы с измерением сердечного пульса, он должен оставаться спокойным. Это всего лишь куклы, а не живые люди. Но легче от этого не становилось. Аннабель тоже была всего лишь куклой! Чонгук сглатывает и старается отвлечься, глядя только на Шэнь Лю, если не видит проблему, то её и нет.       Однако, идущий рядом глава Шэнляо вдруг сам ближе подбирается к Чону, чуть ли не касаясь его своим плечом. На лице альфы ничего не отражается, он спокоен, словно действительно на прогулке в ярко освещенном парке, а не в узком, темном лабиринте. Однако индикатор на его часах опасно светится оранжевым, давая понять, что Шэнь Лю ни черта не в порядке. Дело в том, что альфа до ужаса боится тёмных мест. Он вырос во тьме, откуда на него нападали монстры в лице взрослых, и с возрастом этот страх не ушёл. Добавить к этому страх перед теми же куклами, которых боялся Чонгук, и получится невероятное комбо. И казалось бы, ведь Шэнь Лю сам предложил этот поединок храбрости, так-то оно верно, просто альфа неплохо накатил, чтобы считать, что он ничего на свете не боится.       Вот и шли эти два трусливых кролика, прижимаясь друг к другу и трясясь от страха при виде каждой куклы со стеклянным взглядом.       Они завернули за угол и нарвались на первый тупик. Шэнь Лю не обманывал Чонгука и действительно не знал строение лабиринта, более того под таким давлением в узком пространстве с огромными стенами, даже если бы знал, всё к черту забыл! Да и ориентироваться здесь было очень тяжело. Фонарики им выдали сотрудники отеля, и луч света был довольно тусклым и светил всего на три метра вперед.       Из-за тупика пришлось разворачиваться и идти обратно. Лучшим решением в такой ситуации было прижаться к стене и идти по ней, чтобы найти другой выход, но никто из парней не рисковал такое провернуть, потому что жуткие куклы и лежали у стен.       — А-а-а! Что это? — визжит Шэнь Лю и отпрыгивает за спину Чонгуку.       Чон так испугался резкого крика, что начал панически оглядываться по сторонам, его фонарь выхватил из темноты какую-то фигуру, которая двинулась и побежала прямо на него!       — Оно шевелится! — заорал омега и укрылся за Шэнь Лю, решив, что пусть жуткая кукла убьёт китайца, его всё равно не жалко!       Следующий за парнями Люшуй тяжело выдохнул и пояснил:       — Это ваши тени.       Они буквально испугались собственных теней! Обоим стало неловко из-за этого, и они посмеялись друга над другом, а затем накинулись с обвинениями, лишь бы за счёт другого не выглядеть трусишкой. Но правда в том, что они оба трусы.       — Хах, а ты так испугался! — расправляя плечи, отметил Шэнь Лю. — Давай, покажи, какой пульс у тебя на часах?       Чонгуку и смотреть на табло не нужно, чтобы знать, что пульс у него за сотку перевалил. Но просто так признавать поражение парень не собирался и ответно напал на Шэнь Лю:       — У самого индикатор готов взорваться! — Часы главы Шэнляо уже мигали красным цветом, предупреждая о ненормальном сердцебиении.       Китаец прячет руку с часами и отвечает:       — Это было просто неожиданно, не более. Меня такими глупостями не проймёшь!       И именно в этот момент откуда-то справа раздался шорох и сразу после тяжелые шаги, будто к ним кто-то бежал. Неизвестный вдруг остановился, потоптался и побежал в другую сторону, словно кружа вокруг парней, будто они были его добычей.       Только недавно конфликтующие Чонгук и Шэнь Лю сейчас стояли, прижавшись друг к другу и отчаянно стараясь фонариками осветить пространство вокруг. Но рядом были только стены живой изгороди! И жуткие куклы, с улыбками пялящиеся на парней…       — Здесь кто-то есть! — прошептал Чонгук. Они оба слышали эти отчётливые шаги совсем рядом.       Сглотнув, Шэнь Лю командует:       — Люшуй, иди и проверь.       Но ему никто не отвечает. У охраны не было фонарей и сейчас обоим парням казалось, будто за ними раскрыла пасть тьма, готовая их сожрать. Возможно, она уже сожрала их сопровождающих! Лабиринт затянул их в свои стены и сейчас переваривает!       Почти на грани панике Шэнь Лю проверещал:       — Люшуй?!       Секретарь и командир Сё всё это время стояли за спинами парней, они тоже слышали странные шаги, но не испугались, а оба вытащили оружие, готовые атаковать врага, если тот бросится на господ во тьме.       — Я здесь, господин, не кричите так.       — Чёрт возьми, будь в пределах моей видимости!       Люшуй вздыхает и даже не пытается спорить. Он не может идти впереди, иначе это испортит испытание, и не может идти рядом, потому что лабиринт узкий.       Чонгук, натянув на себя маску уверенности и бесстрашия, поправил куртку и нахально бросил:       — Что? Уже обосрался?       Шэнь Лю даже покраснел, потому что показал свою слабость, а как главе крупного мафиозного синдиката ему нельзя было быть слабым.       — Не придумывай! — отмахивается китаец, желая замять этот инцидент.       Чон, конечно же, не собирался ничего забывать. Он как можно дольше будет припоминать, как визжал Шэнь Лю и звал своего папочку Люшуя, чтобы тот сменил ему подгузник, а то дитятко испугалось.       Лелея в голове план мести китайцу, Чонгук гордо задрал подбородок и двинулся дальше по лабиринту, желая показать, что он ничего не боится. Ожидаемо, Шэнь Лю тут же приклеился к Чону, он хотел доказать, что и он храбрый, но на деле просто прятался за омегой. Ему бы пойти к помощнику Люшую, но это бы стало настоящим поражением.       Лабиринт казался абсолютно одинаковым, даже реквизит не помогал парням сориентироваться в пространстве. Все эти жуткие манекены и милые куклы в детских платьях вызывали желание забыть их как страшный сон.       — А ты чего за мной идёшь? — недовольно ворчит Чонгук. Он хочет, чтобы в случае чего ожившая Аннабель убила китайца, Чон тогда успеет спастись. — Ты же такой храбрый, вот и иди рядом!       — Я и иду, — отвечает Шэнь Лю, — просто пальто расстегнулось. — Он очень неправдоподобно делает вид, что занят внешним видом и оттого не может быстро идти.       — Ты просто трус! — подначивает Чон. — Визжал, как пятилетка, я уж думал обоссышься от страха.       — Это ты меня перепугал! — защищается альфа. — Ты заорал и полез на меня, откуда я знаю, может ты снова меня избить хочешь!       — И Люшуя потому позвал!       Шэнь Лю открывает рот, чтобы горячо возразить, но его неожиданно кто-то из темноты хватает за руку, произнося незнакомым голосом:       — Вот вы где!       — А-а-а! — заорали парни и бросились друг к другу, инстинктивно понимая, что вдвоём у них больше шансов выжить.       — А-а-а! — заорал незнакомец, когда в него прицелились два пистолета.       На нервах Чонгук чуть было не приказал командиру Сё стрелять в этого монстра из тьмы, но вовремя тусклый свет фонарей выхватил фигуру… Санха! Это был школьник, закутанный в свою излюбленную куртку синего цвета; белые волосы торчали в разные стороны и на холоде розовели щеки.       — Что б тебя! — выругался Чон, отлипнув от Шэнь Лю. — Санха, ты что здесь делаешь?       Школьник тоже заметно успокоился, когда понял, что нарвался не на бандитов, а на Чонгука с охраной.       — Глава, а вы тут почему? И... Это кто? — парень смотрит на китайца.       Лидер Шэнляо красивым движением перекинул на плечо косу и, прокашлявшись, чтобы голос звучал ровно и уверенно, ответил:       — Я Шэнь Лю. Мы с Чонгуком просто гуляем по лабиринту.       Чон ему очень благодарен, что этот трус ничего не сказал про испытание на храбрость, потому что они оба, кажется, его безбожно валят.       Санха с улыбкой чешет затылок и отвечает:       — А мы тут с пацанами из класса решили провести состязание на храбрость. — Ещё одни. — Хех, но я потерялся и просто блужу здесь. — Он был так рад, когда услышал голоса в этом тёмном лабиринте и потому бросился искать проход к ним. Откуда ему было знать, что своим топотом он до усрачки перепугал местных «храбрецов»?       — Тогда пошли с нами. Мы всё равно здесь просто гуляем и потому выведем тебя из лабиринта, — уверенно говорит Чонгук, а у самого поджилки трясутся.       Стоящий рядом Шэнь Лю активно кивает, они как взрослые позаботятся о молодом альфе. Но вся правда в том, что они оба просто хотят скрыться за спиной Санха и пройти остаток пути без приключений. Вот вам и старшие, гиены просто.       Наблюдавший за этим «испытанием на храбрость (трусливость) Мамору буквально ухохатывается от смеха. Он сидит на крыше с винтовкой наизготовку и с помощью объектива ночного зрения видит всё, что происходит в лабиринте, а через наушник командира Сё к тому же и слышит всё. Хотя вопли Шэнь Лю он слышал и без наушника даже на крыше, наслаждаясь похождениями трусишек.       Санха тем временем, получивший заманчивое предложение пойти со старшими, без задней мысли соглашается. В отличие от двух опасных членов мафиози, школьник нисколько не боится темного лабиринта, он просто заблудился и ищет выход. Наверняка многие ребята из его класса тоже здесь блукают как и он. Изначально поход в лабиринт втайне от учителя казался интересным, но на деле для достойных пряток сюда нужно было идти днём, а не ночью, когда ни черта не видно, но днём у них полностью загружено расписание поездками.       — А это кто? — любопытствует Шэнь Лю, когда они выдвигаются в путь. Идя за спиной Санха, он ощущал себя невероятно уверенным и плевать, что сам был альфой и его гордость сильно пострадала, когда он с криками бежал от собственной тени.       — Это До Санха, считай его моим сыном, — гордо отвечает Чонгук, не видя, как у школьника от этого покраснели уши, — если тронешь его, Мамору перережет тебе глотку.       На самом деле Чон не знает, как отреагирует Тэхен, но для красного словца приукрашивает, давая понять китайцу, чтобы вёл себя хорошо. Однако Шэнь Лю предупреждений не слышит, он видит альфу и не видит препятствий.       — Какое красивое имя — Санха! — улыбается китаец. — И мы так идеально подходим друг другу по цвету волос. Тебе нравятся блондины? Не хочешь быть моим парнем?       До даже теряется от такого напора, к нему никогда так не подкатывали.       — Вы же альфа, — школьник беспомощно смотрит на Чонгука.       — И что? — играет бровями Шэнь Лю. — Тебе и с альфой понра… А-а-а!       Договорить он не успевает, оказываясь за спиной Санха и цепляясь к Чону, который цепляется за него в ответ и видит, что на их руках обе пары часов сходят с ума, загораясь красным цветом, предупреждая о повышении частоты пульса. Но какой там пульс?! Впереди во тьме горят два глаза. Они, не мигая, смотрят на парней и приближаются к ним медленно, но уверенно. В стороне вспыхивает ещё один глаз и ещё, это огромное чудовище явно имело не одну голову. Чонгуку и Шэнь Лю показалось, что их обдало смрадом из огромной пасти, они сами не поняли, как вжались в своих сопровождающих, трясясь как пара пугливых кроликов. Наверное, и командиру Сё, и Люшую было стыдно за своих подопечных, но они вынуждены были молчать и держать руки на кобуре, чтобы уничтожить опасность в любой момент.       Огни пылающих глаз плыли всё ближе и ближе, а затем раздался задорный голос:       — Санха, вот ты где! А мы тут потерялись, ха-ха!       Чонгук готов был сползти по стенке и просто лежать на земле, больше никогда не двигаясь. Вся решимость преодолеть лабиринт канула в Лету, сейчас он хотел в отель, в свою комнату, сидеть под одеялом и смотреть аниме, а не вот это вот всё! Судя по виду Шэнь Лю, он тоже успел пожалеть о том, что предложил этот глупый спор.       — Ой, а это с тобой кто? — спросили одноклассники у Санха.       Всего к ним вышло четверо школьников, все четверо были омегами и держались вместе, потому что так было не страшно, но Чонгуку их не понять, он тоже в компании, однако уже ощутил, как душа покинула тело и не раз.       — Это мой старший, — гордо отвечает Санха, указывая на Чона, — мой брат Чонгук, а рядом с ним друг Шэнь Лю. Они тоже решили погулять по лабиринту.       Омеги, услышав о том, что рядом старшие да к тому же с охраной, ощутили себя спокойнее. На их лицах отразились облегченные улыбки, и в движениях появилось кокетство молодых сердец. Они не поняли, что Чонгук омега и не знали о том, что Шэнь Лю предпочитает альф.       — Может, тогда Санха-оппа и его сонбэ помогут нам выбраться из лабиринта? Нам здесь очень страшно.       «А мне-то как страшно!» — мысленно взвыл Чонгук.       Шэнь Лю отвернулся, только чтобы приделать самоуверенную маску на лицо, и никто не увидел его страха перед лабиринтом. Он, вообще-то, надеялся, что эти омеги помогут им выбраться!       — Кстати, откуда у вас фонарики? — спрашивает Санха.       — Это телефоны, мы взяли их с собой.       — А я в номере оставил.       С другой стороны, Чон и Шэнь Лю незаметно переглядываются, принимая общее, полностью трусливое, но полностью в их духе решение — они возьмут с собой этих омег, но только для того, чтобы прятаться за их спинами! «Очень по-мужски», — считали обе стороны и ментально пожали друг другу руки, заключив соглашение.       — Давайте тогда все вместе найдём выход из лабиринта, — бодро предлагает Чонгук.       — Да, — поддакивает Шэнь Лю, — большой компанией будет куда веселее.       Омеги, напуганные не меньше парней, радостно запрыгали на месте и заверещали:       — Ура-а-а!       Чон должен был признать, что в большой компании стало оживлённее и Аннабель не чудилась в каждой встреченной кукле, а только в одной из пяти. Даже Шэнь Лю приободрился и снова начал сыпать своими токсичными шутками.       — Ну что, какой там у тебя пульс? Уже готов выполнить любое моё желание?       — Не любое, — скалится Чонгук, напоминая об ограничениях, — к тому же ты и сам хватался за меня как дитя за юбку, у самого пульс-то какой?       — На финише и проверим.       — Вот и не надо тогда и у меня выпытывать результат, — скалится Чон и подносит к подбородку фонарик, из-за чего черты лица искажаются, делая омегу похожим на призрака, — а то пока будешь клювом щелкать, тебя призраки утащат.       — П-ф! Я в призраков не верю и не боюсь их, — отвечает глава Шэнляо.       — А чего тогда визжал?       — А сам?       Жуткая кукла — было ответом с каждой стороны, но никто своих слабостей не желал раскрывать.       — Извините, а можно обращаться к вам «оппа»? — Двое омег очаровательно строили глазки Шэнь Лю и Чонгуку, пока другие окучивали Санха. А Чон и не знал, что мелкий такой популярный в классе. Хотя у него крашенные волосы, татухи, байк — плохие мальчики всем нравятся, но мало кто знает, что Санха добрейший и наивнейший человек.       Чонгук, услышав «оппа», вспомнил о том, что теперь должен так обращаться к Мамору и лицо его против воли скривилось. Не нравились ему все эти мусюсю-сюсю.       — Я омега, — предупреждает Чон, чтобы потом не возникло недоразумений.       — Я трахаюсь только с альфами, — бросает Шэнь Лю, вынуждая школьников покраснеть.       На самом деле эти две хитроумные морды просто не хотели, чтобы омеги подходили ближе, пусть продолжают идти впереди и предупреждать любую опасность.       — Понятно, — натянуто отвечают школьники и уносятся вперёд, присоединяясь к товарищам.       — А так подумать и ты реально не похож на омегу, — отмечает Шэнь Лю, — даже запах у тебя грубый, резкий. — И смешан с запахом ириса. Но альфа себе язык откусит, нежели признает такое.       — А вот тебе бы пошло быть омегой, — скалится Чонгук, — не думал пол сменить?       — Ты со мной заигрываешь? — кокетливо спрашивает Шэнь Лю.       — Там кто-то есть! — группа, идущая впереди, резко замирает. И парни прекращают цапаться, сжав во вмиг вспотевших руках фонарики и бесполезно пытаясь рассмотреть что-то во тьме. Позади них стоят их верные телохранители, готовые защитить их от любой опасности, но кто их защитит от Аннабель?!       — Это я, ребята, — крикнул из темноты незнакомый Чонгуку голос, но школьники его узнали.       — Хевон, мы думали, ты уже выбрался!       — Да я тоже так думал, но, похоже, свернул не туда и теперь вообще непонятно где.       Постепенно они собирали всё больше и больше людей в свою команду и тест на храбрость превращался в тест, кто спрячется за большим количеством спин от опасностей и… Аннабель, а может и Чаки.       — Наро-од! — из-за стены раздался очередной голос. — Это вы, ребят? Можете подойти ко мне? У меня нет фонарика или телефона, я не знаю, где я.       — Ха-ха-ха! Сан, это ты что ли? Ты просто нечто! — рассмеялись школьники.       Жуткая атмосфера, царившая в самом начале, расползалась на нитки, и вокруг поселялось веселье и смех, оживлённые голоса и подколы. Света становилось всё больше и больше из-за фонариков на мобильных телефонах. Чонгук и сам не понял, что в этот момент испытал облегчение, потому что обстановка стала спокойной и безопасной.       — Пойдёмте за Саном, а то он от страха в штаны наделает.       — Я всё слышу!       — Может, разделимся? — предлагает один из омег, ему идти во тьму не хотелось даже большой компанией. Чон успокоил себя мыслью, что он не такой трусишка.       — Лучше не стоит, — отмечает Санха, — потом точно не соберёмся, и учитель нас отругает.       С парнем никто спорить не стал; классрук у них строгий и буквально отходит по задницам, если узнает, что мелкие сбежали от него из отеля и устроили «испытание на храбрость» в тёмном, неконтролируемом лабиринте.       Чонгук хочет съязвить: «Когда тебя волновало мнение учителя?», но решает промолчать, чтобы не портить жизнь Санха в его классе. Однако мысленно также отмечает, что мелкий не желает искать проблем, потому что рядом Чон, и классрук сразу побежит в номер Чонгука, чтобы нажаловаться на Санха, а там и Мамору окажется в непростом положении. Короче, лучше сидеть на жопе ровно, но в лабиринт, собака, всё равно выбрался!       — Сан, стой там! — кричит потерявшемуся один из омег. — Мы сейчас постараемся найти к тебе дорогу!       — Ладно!       Детишки двинулись вдоль стены, за которой находился их одноклассник, в поисках входа на ту территорию кольца. А оба сонбэ двинулись следом, лишь бы не потерять защиту и многочисленный свет мобильных фонарей.       — Вот уж не думал, что наша прогулка станет сопровождением детского сада, — расслабившись, Шэнь Лю вернулся к своей привычной язвительной манере речи.       Чонгук окинул альфу презрительным взглядом и ответил:       — Тебя никто здесь не держит. Можешь и один пройти лабиринт. Давай, пиздуй отсюда, а то от твоей кислой морды уже тошнит.       Глава Шэнляо прикусил губу и промолчал, понимая, что, если дальше будет выпендриваться, его реально отсюда попрут, а из темного и страшного лабиринта он готов выйти только на руках Люшуя, сам уже не пойдёт. И всё же больше всего ему не хотелось пропускать грядущее веселье. Всё шло по маслу и абсолютно никто ничего не заподозрил.       Очень быстро глазастая ребятня нашла вход на территорию кольца, где затерялся их одноклассник, и школьники бодро двинулись на операцию спасения, продолжая весело болтать. Новички, недавно присоединившиеся к группе, с любопытством смотрели на Чонгука и Шэнь Лю, оба парня не выглядели обычными, к тому же передвигались с охраной. Всем было понятно, что они птицы высокого полёта, поэтому заинтересованных взглядов становилось больше и ещё больше сыпалось вопросов на Санха.       — Он действительно твой брат?       — А кто рядом с ним?       — Где он учится?       — А кто он? Рядом с ним даже телохранитель есть.       — Это он организовал нам поездку? Папа говорил, что это сделал красивый, богатый альфа.       Санха чуть ли не потом обливался, стараясь ответить на все вопросы, а Чонгук, глядя на это, хмыкает. Похоже он сделал мелкого звездой.       — Эй, Сан, ты здесь? Ответь! — кричат ребята, двигаясь по лабиринту к месту, где предположительно находился их одноклассник.       Только в ответ им звучит тишина.       — Не туда свернули?       — Сан!       Непонятно почему, но у Чона неожиданно по спине пробегает холодок, он резко оглядывается, словно может что-то заметить в кромешной тьме. Ему кажется, что за ним следят, и это не то ощущение, когда воображаемая Аннабель идёт по следу, это схоже с тем, как ты идёшь по лесу, а в зарослях притаился хищник и ведёт на тебя охоту.       Шэнь Лю неожиданно хватает Чонгука за руку. Омега не успевает возразить или выдернуть конечность, потому что сразу после происходит ещё несколько вещей.       Идущий в стороне омега вскрикивает, взлетает вверх его телефон, точно сигнальный огонь прочерчивая дугу и падая на землю прямиком задней крышкой, перекрывая один из источников света.       — Помогите! — орёт омега.       Раздаются звуки борьбы и волочения по земле. Секунду прибывающие в шоке школьники сначала стоят недоумённые, а затем среди них начинается настоящая паника. Мечущиеся во все стороны огни фонариков ослепляют и мешают сориентироваться, но Чонгук инстинктивно тянется к командиру Сё, зная, что рядом с ним он будет в безопасности. И тот тоже тянется в ответ, вот только рука, что на мгновение хватает Чона, полна холодной и жестокой решимости убивать. И снова Шэнь Лю оказывается рядом, притягивая Чонгука к себе и хватая его за запястье так, что натурально мог его сломать!       Повсюду бегают испуганные ребята: одни хотят помочь товарищу, другие просто сбежать. Обезумевшая толпа толкает и кидает Чона, он давно уже не ориентируется в пространстве, яркие вспышки огней, крики рядом и несущая его непонятно куда группа школьников выбивают Чонгука из равновесия. Окружающая темнота так и вовсе мешает ориентации, сейчас непонятно даже, где земля, а где небо. Если бы не Шэнь Лю, держащий Чона за руку и стремительно утаскивающий за толпой, вероятно, омега давно бы оказался в лапах дыхания смерти, которое появлялось то слева, то справа и неизменно целилось на него. Такую опасность Чонгук ощущал всего раз, и она исходила от самого Шэнь Лю, — удушающее ощущение стянувшейся вокруг шеи петли, но сейчас китаец был тем, кто каждый раз и точно отводил Чона из-под удара неизвестного.       — Успокойтесь! — пытается кто-то докричаться до ребят. Но разве возможно остановить напуганное стадо? Нет, оно будет нестись вперёд, сметая всё на своём пути, превращая горы и моря в бесплодные пустыни.       Шэнь Лю резко дёргает Чонгука на себя, прижимая одной рукой его к груди, а второй с непонятно откуда взявшимся ножом отводит удар метящегося в Чона кинжала. Омега увидел только вспышку от соударения металла друг с другом и мелькнувшее лицо неизвестного, скрытое за маской одной куклы.       Видимо, кто-то тоже увидел кинжал, потому что паника стала только сильнее. Чонгук услышал, что откуда-то спереди его зовёт командир Сё, но их так растаскало, что теперь было невозможно сократить расстояние и рассчитывать на помощь сопровождающего тоже не приходилось.       Заметив пространство между плотной толпой, Шэнь Лю двигается туда и тащит за собой Чонгука, вытаскивая их из обезумевшего человеческого стада. Сразу за этим следует повторное нападение, но Шэнь Лю с легкостью его блокирует, разворачивается и ногой бьёт по руке нападавшего, демонстрируя отлично отточенные техники боя. У парней появляется несколько секунд, чтобы оторваться, и глава Шэнляо пользуется этим, утаскивая Чона во тьму лабиринта. Они бегут, задевая живую изгородь плечами и порой буквально налетая на неё, фонарики выпали ещё при столкновении с толпой, и сейчас они были окружены только темнотой, но её никто уже не боялся, куда страшнее было смрадное присутствие хищника, который продолжал гнаться за ними.       Чонгук сразу понял, что это кто-то из убийц, подосланных к Минамото, а на Чона напали, потому что буквально несколько часов назад Тэхен выставил убийство наёмников в горах у вулкана делом рук Чонгука. Вряд ли Мамору ожидал такого исхода, он планировал ведь просто показаться беззащитной целью и поиграть со своими убийцами и совсем не подумал о том, что профессионалы решат убрать Чона, который находится постоянно рядом с ним и представляет угрозу. Во всём произошедшем чувствовалась рука мастера, который внимательно изучил жертву и окружение и придумал весьма хитроумный план как убрать помеху в лице Чонгука, а затем и самого Мамору. И если Минамото был счастлив убегать от наёмников, то вот Чону такое развлечение совершенно было не по душе! По возвращению в отель он точно покусает Тэхена!       — Это ведь не за тобой? — спрашивает Чонгук у китайца, надеясь, что убийца несётся за ним.       Но надежда всегда рушится последней:       — Почему за мной? — на ходу смеётся Шэнь Лю. — Этот наёмник ещё с бара следит за тобой. И не удивлюсь, что он подбил ребятишек пойти в лабиринт, в большой толпе он смог отбить нас от охраны, а там дело было бы за малым — перерезать глотки и всё.       — Ты знал, что он идёт за мной и потому потащил в лабиринт? — понимает Чонгук.       — Хах, но разве это не весело?       В списки того, кого Чон немедленно хотел прикончить, добавился ещё и Шэнь Лю.       Убийцу не заметили даже такие опытные военные как командир Сё и Люшуй, но Шэнь Лю вычислил его с одного взгляда, просто войдя в бар. Чонгук братался со змеёй, забыв, что она может удушить его в любой момент и проглотить. Вместе пугаться и бегать по лабиринту было весело, но правда заключалась в том, что Шэнь Лю позвал с собой Чона только, чтобы выманить убийцу и поиграть с ним в смертельную игру. Убивать Чонгука китаец не планировал, иначе поставил бы себя в очень непростое положение перед Мамору и якудза в целом, но и ничего хорошего он не сделал, когда потащил Чона в лабиринт, где у наёмника оказались развязаны руки.       — А ты та ещё тварь, — шепчет Чонгук. А он ведь на мгновение поверил, что они могут даже подружиться. Но змея тигру не товарищ.       Шэнь Лю смеётся на это замечание, нисколько не обидевшись на правду:       — Неужели Мамору не пытался тебя отговорить от прогулки со мной?       Чон закусывает губу, потому что так оно и было, Минамото предупреждал Чонгука, что Шэнь Лю скользкий тип и у него на всё есть свои мотивы. В данной ситуации он просто использовал Чона, чтобы поиграть с наёмным убийцей, как себя будет ощущать в этот момент Чонгук, его нисколько не волновало. Ну, он же проследит, чтобы омега не умер, а в остальном его уже и обвинять нельзя. Обижаться на Шэнь Лю или считать его предателем было бесполезно, ведь они с Чоном никогда не были кем-то близким друг другу.       — Когда мы выберемся, я тебя ударю, — обещает омега.       Китаец в ответ смеётся, ещё одна рана и синяк стоят того веселья, которое он сейчас испытывал.              — Господин! — командир Сё нажимает на кнопку наушника, связываясь с Мамору. — Я потерял Чонгука!       — Да, я вижу, — отвечает Тэхен, глядя на суматоху в лабиринте через линзу ночного видения, — развернись направо и следуй по маршруту, который я буду тебе диктовать, так дойдёшь до Чонгука. — Минамото недовольно цокает, отмечая, что фигура наёмника, бегущего за Чоном и Шэнь Лю растворилась как по волшебству — работал самый настоящий профессионал. — Ямамору, видишь его? — спрашивает Тэхен, связываясь со вторым снайпером.       — Нет. Есть предположение, что он маскируется под манекены, поэтому мы его сразу и не засекли.       — Помощник Ли, мне нужен тепловизор, — бросает Мамору своему дворецкому. — Командир Сё, сверните налево в ближайший виток. Впереди большая свалка манекенов, лучше будьте осторожны.       — Понял.       Н-да, Минамото, конечно, подозревал, что Шэнь Лю задумал какую-то пакость, потому и засел на крыше с винтовкой. Чего он не ожидал, что убийца последует за Чонгуком и проигнорирует Мамору. Конечно, Тэхен сам выставил ситуацию так, будто Чон прекрасный стрелок, но альфа не ожидал, что поставит этим омегу под удар; убийцы должны были просто подумать, что Минамото безобидный и выйти к нему, однако всё имеет последствия и не всегда такие, как мы ожидаем. Мамору было весело и приятно, что на него охотились, но ставить под удар Чонгука он не собирался.       — Помощник Ли, отзовите вознаграждение за мою голову. Это было безрассудно, я должен был понять, что это заденет и моего омегу.       Ошибки. Их совершают все, но кто-то отмахивается и забывает, а кто-то учится. Минамото всю жизнь проживший под прицелом пистолетов и окруженный людьми, которые привыкли к постоянным покушениям на них, не понимал, что есть те, кто к подобному не подготовлен. Он должен был думать о них двоих, а не только о себе и своих мыслях на этот счёт. Ответственность, которую познал Чонгук, сейчас познавал и Мамору, злясь на себя за ранее принятые решения.              Бегущий по лабиринту Шэнь Лю неожиданно останавливается, и Чон налетает на него, почти сшибая на землю.       — Чего встал? — ворчит омега.       — Ты брёвна, что ли, таскаешь? — жалуется китаец. — В меня словно гора влетела.       Чонгук фыркает, решая никак не комментировать замечания альфы. Они весь путь бежали во тьме, и глаза неплохо привыкли ко мраку, теперь парни умудрялись различать стены лабиринта и сваленных кукол. Обзор всё так же был плохим и различать детали не удавалось, но они больше не ощущали себя слепыми котятами.       — Убийца отстал, — отмечает Шэнь Лю.       И действительно, позади больше не было того мрачного ощущения жажды крови.       Сейчас в относительном спокойствии Чонгук задумался о том, как там Санха и остальные дети. Что случилось с тем омегой, которого утащил убийца? Возможно, этот манёвр был только для создания паники, но Чон волновался. Наёмник побежал за Чонгуком и детей точно оставил в покое, однако состояние мелких всё ещё было неизвестным.       — Лучше о себе побеспокойся, — даже Шэнь Лю читал омегу как открытую книгу, — судя по действиям этого убийцы, он профессионал и очень опытный. Вполне возможно, что кто-то из Десяти Владык.       Это бы объясняло его хитрую стратегию и тот факт, что его никто не заметил — ни командир Сё, ни Люшуй, ни Ямамору, который точно следил за Чонгуком, являясь снайпером.       И всё же, даже зная, в какое болото попал, Чон остаётся самой настоящей язвой:       — А чего мне переживать за себя? Ты меня вытаскивал из-под ударов не из доброты душевной, а потому что не хотел портить отношения с Мамору. Значит, и дальше будешь меня спасать. И потом, нападение убийцы не отменяет того факта, что у нас было пари. Продуешь и станешь моим цепным пёсиком.       Шэнь Лю скривился от слов Чонгука, потому что тот был чертовски прав во всём.       — Идём, нужно уходить отсюда, когда скрываешься от убийцы, лучше всего чаще передвигаться, — говорит глава Шэнляо.       Чон закатывает глаза и мысленно передразнивает альфу, однако идёт за ним следом. Но не успевают парни сделать и пары шагов, как рядом, словно из ниоткуда, разрастается давящее давление от присутствия смерти. Шэнь Лю успевает схватить Чонгука за руку и броситься с ним землю до того, как мимо проносится пуля. Стреляли из пистолета с глушителем, поэтому грохот не разносится, только едва слышимый свист, но в тишине отчётливо различимый.       В отличие от главы Шэнляо, убийца отлично умел прятать жажду крови. Хотя Шэнь Лю тоже умел её прятать, просто не считал нужным, желая рассказать всему миру о том, какой он особенный и что принадлежит мафии. Однако эта скрытность убийцы сейчас сильно играла против парней, потому что они даже не поняли, когда он успел оказаться рядом. И всё же Шэнь Лю даже сейчас не растерялся, нож, который был у него в руке до этого, снова засверкал своими острыми боками; альфа хоть и бросился на землю, чтобы не отхватить пулю, но тут же вскочил и метнул нож в сторону. Поразительно, но Чонгук услышал, как зашипел от боли убийца, что означало, что Шэнь Лю попал в такой темноте. С такими навыками не удивительно, что он отправился с Чонгуком в лабиринт, зная, что за ними последует наёмник. Он мог убить кого угодно и оттого не боялся опасности.       Чон скорее ощутил, нежели увидел, как к нему летит коса смерти. Омега вскакивает на ноги вовремя, иначе ему в спину прилетел бы нож. Чонгук с разворота бьёт наёмника ногой по голове, целясь в ухо, ведь этот удар был его коронным. Однако незнакомец блокирует удар и чуть не режет Чона ножом под коленкой, желая повредить связки. Омега мысленно выругался, отметив, что в отличие от уличной шпаны этот человек искусно обращался с ножом и его следовало опасаться.       Шэнь Лю хочет броситься на помощь Чонгуку, однако рядом разливается вторая, более едкая жажда крови, и на альфу выскакивает ещё один наёмник с кровоточащей раной на руке, — его-то глава Шэнляо и подбил.       Наёмников было двое, поэтому они так скоординировано действовали и быстро достигали цели. Чонгук скрипнул зубами от досады и полностью сосредоточился на своём противнике. Несмотря на то, что против Чона вышел профессиональный убийца и боец, омега и сам был не лыком шит, удар держал и не позволял острому лезвию к себе прикоснуться.       В темноте было тяжело ориентироваться и Чонгук видел только силуэт убийцы и редкие движения, но даже так умудрялся предугадывать атаки и избегать их, нападая на наёмника сам. Удары Чона всегда славились тяжестью, когда он бил, казалось, будто хотел сдвинуть гору или проломить её своей ладонью. Кунг-фу основано на плавных и уверенных движениях, но стиль боя Чонгука отличался агрессивностью. Обычный человек бы спасовал перед ножом, но это была всё ещё не Аннабель, чтобы Чон его боялся.       Лезвие сверкает справа, но удар прилетает слева, однако омега к нему готов, хватает соперника за руку и бьёт по уязвимым местам на запястье после чего целится ладонью в грудь, но противник руку умудряется вырвать. Более того наёмник ловко обходит защиту Чонгука и пытается всадить нож в лопатку, ранить хоть куда-нибудь, чтобы парень потерял прыткость. Чону приходится неудобно развернуться и ударить соперника ногой, а потом ещё раз, он смог не подпустить того к себе, но каждую атаку враг заблокировал, поэтому урона она не нанесла, а наёмник сразу снова бросился на Чонгука. Омега ребром ладони отбивает руку с ножом, сжимает её в крепком хвате и даже умудряется схватить и вторую руку, полностью блокируя действия убийцы. Чего Чон не ожидал — удара лбом прямо по своей голове. Наёмник действовал отчаянно и имел крепкий лоб, когда Чонгук получил удар у него зазвенело в ушах и мир поплыл. И всё же! Чон сцепляет зубы и сам уже бьётся лбом о лоб соперника с силой быка, столкнувшегося с противником.       — К-ха! — Голова наёмника откидывается назад и глаза закатываются. Ему никто не говорил, что этот омега не только стрелять умеет, но и драться! Однако же сдаваться так просто убийца не собирался!..       Появившийся рядом Шэнь Лю с улыбкой высунулся из-за плеча наёмника и вонзил ему в шею нож, вогнав лезвие до хруста. Чонгук едва успел отпустить соперника, иначе тот запачкал бы его кровью. Противник главы Шэнляо тоже валялся мёртвым, китаец даже не вспотел, пока разбирался с опасностью.       — Какие-то они слабые, — отмечает Шэнь Лю, вытирая нож вынутой салфеткой и аккуратно убирая оружие в карман на поясе брюк.       Чонгук согласно кивает и, поправив куртку, отвечает:       — Мне тоже так показалось. Будто тот, кто устроил ловушку в лабиринте ещё жив.       — Очень может быть. Многие наёмники используют пушечное мясо, чтобы отвлечь на него внимание, а затем выходят на сцену сами.       А ведь и правда, у фермы на них тоже устроили массовую облаву, разобраться с которой оказалось проще простого и подчерк сейчас повторяется. Получается, главного убийцу, организатора и, вполне вероятно, одного из Десяти Владык, они так и не поймали.       — Тогда нам лучше всего скорее уйти отсюда, — делает вывод Чонгук.       Шэнь Лю ехидно улыбается и отвечает:       — Чего ты так спешишь сбежать? Мы же только начали веселиться.       Чон хмыкает и отворачивается, устремляясь в лабиринт, хоть и не знал, куда нужно идти, чтобы выбраться.       — Если хочешь здесь оставаться, я тебя не держу.       — Какой ты недружелюбный! — жалуется Шэнь Лю и спешит за Чонгуком следом.       — С тобой дружить невозможно, — отмечает омега.       Китаец не обижается, потому что знает, что это правда.       Но спокойствие им только снилось. Не успевают парни выйти за один виток, как прямо напротив них звучат медленные раскатистые шаги. Шэнь Лю и Чон даже не договариваются, хватаясь за руки и устремляясь прочь. Неизвестно, там ещё одно подосланное мясо или же сам член Десяти Владык и, честно говоря, выяснять этого совсем не хотелось.       Удивительно, как парням удавалось придерживаться темпа друг друга и одновременно точно реагировать все повороты, откуда доносился шелест и разливалась жажда крови. Видимо, убийца отлично знал лабиринт и у него ещё имелись помощники, которые преследовали Чонгука и Шэнь Лю. Лучше всего было остановиться и дать бой, но, откровенно говоря, они не представляли, где враг. Разве что изредка глава Шэнляо точно предугадывал, откуда на них попытаются напасть, но, скорее, действовал, используя свой опыт, добытый годами.       — Погоди! — кричит Шэнь Лю и останавливается, утягивая Чонгук назад. — Я видел там просвет от арки, возможно, там выход.       Чон просто кивает, даже не сомневается в словах китайца, словно они друзья, готовые доверить друг другу свои жизни. Но вот, пожалуй, Шэнь Лю доверять такую ценность не стоило. Однако альфа оказывается прав, и они пролетели рядом с выходом из лабиринта! Парни заворачивают за поворотом и оказываются в длинном коридоре. Шаги позади звучат всё сильнее и отчётливее, их пытаются догнать и остановить.       — Чёрт! — ругается Шэнь Лю. — В этом коридоре мы как мыши на дне банки и убежать никуда не сможем и спрятаться! — Альфа отпускает руку Чонгука и вытаскивает из-за пазухи пистолет, снимая предохранитель. Он останавливается и прижимается к живой изгороди, рукой приказывая и Чону поступить также. Только преследователь высунется, он его тут же пристрелит!       Однако, запутанный хитроумной стратегией, Шэнь Лю не сразу понял, что их уже давно заманили в ловушку. Всё это время звучащие рядом с парнями шаги словно подталкивали их к выходу из лабиринта, чтобы они оказались как раз в этом открытом коридоре, где прятаться от снайперского прицела было бесполезно.       Пятый из Десяти Владык зажал в зубах сигарету и навёл прицел аккурат на Чонгука. Второй рядом с ним был опасным, но он не мешал убрать цель в лице Мамору. Пятый всё это время сидел в засаде у выхода, укрывшись брезентом и замаскировавшись под живую изгородь. Торчащее дуло винтовки среди листьев в темноте было не различить даже если смотреть в упор, там ведь торчал только кончик. Мужчина сидел по другую сторону живой изгороди, в маленьком закуточке, закрытом от любопытных плотным брезентом, имитирующим очередную стену лабиринта. Маскировка убийцы была прекрасной, его однозначно ждал успех, включая, что даже Шэнь Лю не догадался, что всё это — одна большая ловушка, цель которой заманить Чона на открытое пространство и в момент, когда он будет беззащитен, просто убить.       И всё-таки, богомол охотится, не замечая, что за ним наблюдает чиж. Раздаётся хлопок от приглушенного выстрела, и пятый из Десяти Владык падает замертво, не успев даже понять, что произошло. Снявший убийцу Мамору под другим углом посмотрел на тепловизор, поняв, что для охоты в темноте он подходит как нельзя лучше!       — Что это? — Чонгук оборачивается, услышав хлопок и звук упавшего тела совсем рядом. У винтовки мощный выстрел и крупный калибр, из-за этого даже с глушителем она достаточно шумная.       Шэнь Лю хмурится, потому что из-за поворотов к ним так никто и не выходит, а этот звук он отлично знает.       — У тебя есть пистолет? — Чонгук кивает. — Возьми его и сходи, проверь, вероятно, снайпер Мамору кого-то снял, кто прятался рядом с нами. — Своего снайпера Шэнь Лю в отеле не посадил, потому что места не было, тут как с гнездом, — кто занял место, тому и принадлежит.       Чон достаёт Магнум, снимает предохранитель и движется к месту, откуда раздался шум. Он сразу натыкается на брезент, но, потрогав его, выясняет, что это просто плотная ткань, а когда откидывает её в сторону, сразу замечает труп пятого из Десяти Владык. Чонгук тоже не дурак, видит винтовку, видит простреленный затылок, буквально разбитый из-за мощи патрона, и понимает, что это сделал Тэхен.       — Здесь мёртвый убийца.       Шэнь Лю аккуратно подходит к Чонгуку, продолжая следить за темным проёмом, ведущим в лабиринт, откуда могли показаться помощники пятого. Только сейчас до альфы доходит, что они чуть не попали в ловушку и спас их от смерти один фиолетовый чёрт.       — Господин Чон! — из лабиринта доносятся ещё более мощные шаги, их сразу было две пары, причём обе настолько звучные, что даже Чонгук поднял пистолет, готовый выстрелить. — Господин Чон, это я, командир Сё!       И всё же Магнум омега не отпустил, пока в действительности не удостоверился, что его нашёл сопровождающий. Сё пришёл с Люшуем, который сразу набросился на Шэнь Лю с обвинениями в беспечности и бестолковости, он буквально отчитывал его, как это делают родители! Командир Сё тоже пристал к Чонгуку с расспросами о его самочувствии, но палку не перегибал.       Вскоре сюда спешит и группа зачистки, чтобы убрать тела, а вместе с ними и помощник Ли, Чон думал, что будет радоваться, когда выберется из лабиринта и понесётся в номер, чтобы поскорее лечь отдохнуть после насыщенного дня, но, встретившись взглядом с Шэнь Лю он понял, что покоя ему пока что не видать.       — Ну-ка, покажи какой у тебя пульс? — скалится китаец.       — Сам покажи! — шипит Чонгук.       Когда на место подходит Мамору, он застаёт этих двоих чуть ли не катающимися по земле в желании оторвать друг другу руки, чтобы захватить часы и сверить показатели.       — У тебя сто семьдесят шесть! — ликует Чон, прижав Шэнь Лю к земле всем своим телом и вытянув руку, чтобы взглянуть на часы.       Глава Шэнляо скидывает Чонгука и сам вжимает его лицом в землю, выворачивая руку, чтобы добраться до циферблата.       — А у тебя сто девяносто!       — Ты врёшь! — омега скидывает Шэнь Лю и трясёт перед его лицом часами. — Тут сто шестьдесят, сто шестьдесят, кретин!       — Это сто девяносто!       — Нет, сто шестьдесят!       — Люшуй, скажи ему! — требует альфа, бесполезно пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы.       Дворецкий вместо своего господина кланяется перед Чонгуком, извиняясь за такое поведение хозяина, а потом обращается к Шэнь Лю:       — При всём уважении, господин, но там сто шестьдесят.       Уверенный в собственной победе глава Шэнляо готов был в этот момент расплакаться, на его лице отразилась растерянность и нежелание признавать свой проигрыш, хоть о нём уже сказал даже Люшуй.       — Ха-ха-ха! — по-злодейски расхохотался Чонгук. — Лох! Ты теперь мне должен, понял, мразь узкоглазая?!       — Убей меня, — жалостливо просит Шэнь Лю у Люшуя. Зачем жить, если проиграл, да?       — Господин, — устало вздыхает дворецкий, — вы должны с честью принимать проигрыши.       — Не хочу! — упрямится альфа. — Всё, я устал и ухожу! — Он гордо вздёргивает подбородок, разворачивается и идёт в отель, но рядом с Мамору останавливается и произносит: — Поздравляю, ты, кажется, убил пятого из Десяти Владык Скрытного Билла.       Минамото криво усмехается и ничего не отвечает, спеша к счастливому после выигрыша Чону.       — Чонгук, ты как? — обеспокоено спрашивает альфа. Всё-таки его вина, что на омегу открыли охоту.       — А что, оппанька переживал? — язвит Чон и припоминает, что хотел разделаться с этой пурпурной сволочью: — Я тебя укатаю в рулет, если хоть ещё один наёмник явится из-за того заказа!       Мамору без лишних слов хватает Чонгука за руку и заключает в крепкие объятия. Наверное, именно сейчас он больше всего жалел, что не мог ощущать запахи; ему бы так хотелось вдохнуть аромат любимого омеги.       — Всё, — прошептал Тэхен, целуя Чона в макушку, — я отозвал своё вознаграждение и Люшуй сделал то же самое от лица Шэнь Лю. Прости, злобное создание, — поглаживая парня по спине, произносит Мамору, — я не подумал о том, что могу поставить тебя под удар.       «Ишь, руки распустил!» — мысленно ворчит, но сам тает; в объятиях Тэхена было легко и спокойно, казалось, что ничто в мире не может помешать этому короткому счастью. Чонгук ловит себя на осознании, что зарывается носом в пальто Минамото, стараясь дорваться до аромата ириса, и это знание смущает.       Чон отстраняется от альфы и ворчливо отвечает:       — Ладно, прощаю, но только в этот раз и только потому, что у меня хорошее настроение и я выиграл у Шэнь Лю. Кстати, Санха!.. — спохватывается омега.       Мамору спешит успокоить Чонгука:       — Он с классом в безопасности, они думают, что просто перепугались темноты и всё. — Ещё бы Минамото оставил их сына-переростка без внимания и защиты.       — Тогда хорошо, — вздыхает Чон и подтягивается, зевая: — Я хочу спать, устал как собака.       — Хорошо, идём, я провожу тебя.       — Я не маленькое дитё!       — Знаю-знаю, пошли.       *****       Конечно же, после столь бурного начала зимних каникул, Чонгук на следующий день проспал как убитый вплоть до обеда. Разлепив глаза и кое-как подтерев слюни, Чон первым делом отправился на кухню, расположенную в номере, где уже сидел Мамору и что-то сосредоточенно считал на калькуляторе, делая пометки на планшете.       Омега с самого утречка ехидно отмечает:       — Считаешь свои «гроши»?       — Злобное создание, не забывай, что должен обращаться ко мне ласково, — подняв глаза от своих подсчётов, отвечает Минамото.       Ах да, Чонгук же вчера не только грандиозно выиграл, но и с треском проиграл одному фиолетовому жулику, который сидит за кухонным столом, лениво огрызает кусочки хлеба и работает над своими инвестициями.       Скорчив мину, будто у него в глотке кость застряла, Чон исправляется приторно-мерзким голоском:       — Оппанька, над золоточком чахнешь? Береги себя, а то глазки начнут дёргаться и волосики выпадать.       Мамору хочет сдержать улыбку, но у него не выходит.       — Спасибо, моё злобненькое создание, что беспокоишься за меня.       — Оппанька, не перестанешь меня передразнивать, случайно фингалочек вырастет вокруг глазиков.       — Какой ты заботливый. Я там кофе варил, ещё осталось.       Чонгук даже позеленел. Как можно варить этот божественный напиток таким… таким отвратительным? И нет, Мамору не простительно это даже с условием его болезни! Другие-то блюда он отлично готовит, как и напитки, но с кофе у него дикая беда. Ну да ладно, поворчали и хватит, потому что такой «эспрессо» самое оно для Чона, чтобы окончательно проснуться.       Налив себе кофе и положив побольше сахара, чтобы скрадывал мерзкий вкус, Чонгук садится за стол к Минамото и какое-то время просто пьёт кофе в тишине, слушая, как Тэхен быстро стучит по клавишам калькулятора.       За окном светило солнце, день был просто чудесным, к сожалению, он быстро подойдёт к концу, так как сейчас зима и продолжительность светового дня весьма коротка.       — И как люди так долго спят? — ворчит Чонгук, разминая шею. — Я все бока отлежал.       Тэхен отмечает:       — Ты же дома так часто все выходные проводишь.       — Я читаю и хожу за вкусняшками, а тут просто спал, — хмыкает омега.       Мамору поднимает голову от своих расчетов и, постукивая себя по губам стилусом, вспоминает:       — Кстати, я видел в городе интересный книжный, хочешь сходить?       — Хочу! — тут же оживился Чонгук. Аппетита у него с утра не было, но книжный аппетит присутствовал всегда.       Минамото улыбается и напоминает:       — А ещё сегодня нас ждёт Санха на своей вечеринке по поводу кануна Рождества.       Точно, а Чонгук и забыл, что сегодня сочельник. К празднику ещё в Сеуле администрация начала готовиться за полтора месяца, поэтому Чон уже как-то привык и не особо замечал иллюминацию и отовсюду звучащие рождественские песни. На Чеджу ситуация усложнилась отсутствием снега и ёлок, здесь стояли искусственные ели, красиво наряженные, но без снега они выглядели каким-то неправильными, что ли?       — Мы оба с тобой буддисты, — с усмешкой отвечает Чонгук. И им не положено отмечать Рождество так как это католический праздник.       — Но примкнуть к веселью ты не против, — подмигивает Мамору.       — Не против.       И, словно ощутив, что рыбка могла бы сорваться, к Чону заглядывает Санха, напоминая, что сегодня они собираются в большой гостиной на люксовом этаже, где будут отмечать Рождество. Школьник выглядел абсолютно нормально после вчерашнего, хотя, если подумать, сколько трагедий ему пришлось увидеть, не удивительно, что он стойко перенёс давление лабиринта.       — Учителя с нами не будет, — бодро рассказывал Санха, — он обещал, что не будет мешаться, но обшарил все наши комнаты, чтобы мы не пронесли спиртное. Думаю, сегодня тоже заявится, чтобы проверить, не пьём ли мы.       — Правильно, маленькие ещё, — хмыкает Чонгук. Мамору тоже будет не просто в пьяной толпе с его фобией, так что оно и к лучшему.       Санха дует губы на это замечание, но не решается спорить.       — В общем, я вас обоих жду, вы мне обещали! — Школьник пристально смотрит на парочку.       — Да-да, — отвечает Минамото и вырывает лист из чековой книжки, ставя свою подпись и рисуя приличную сумму для того, кто «на мели»! — Отец обязательно придёт на твой праздник, — скалится Мамору, отдавая чек Санха, — здесь интересный рынок с закусками, купите побольше всего, пока лавки не закрылись.       Радостный школьник с криками благодарности уносится прочь, бережно прижимая к груди чековый лист, который нужно ещё обналичить в ближайшем банке. А Чонгук строго смотрит на Минамото и ворчит:       — Не балуй его!       — Хорошо, вам виднее, папа.       От декоративной подушки он не увернулся.              Окончательно проснувшись, Чон принял душ, переоделся и потащил Мамору в город в книжный, о котором говорил альфа. На самом деле здесь было большое количество книжных лавок, но не везде была манга, к которой тянулась душа Чонгука. А вот магазинчик, который заприметил Минамото, как раз пестрел разной мангой и аниме товарами. К тому же, из-за близости с Японией, здесь оседало очень много книг на языке оригинала; конечно, в Сеуле манга на японском тоже присутствовала, однако здесь её количество было в разы больше. Для Чонгука, который знал японский как родной в этом книжном открывался настоящий рай. Омега взял не много с собой денег и не хотел брать их у Тэхена, но Минамото буквально ходил за Чоном и пихал в корзину всё, чего касался Чонгук и какие аннотации заставляли его открывать томики и пробегаться по ним глазами.       — Прекращай всё это брать, оппанька, — ворчит омега, — я это всё не смогу купить и тебе запрещаю, — знает, что этот чёрт хочет тратить свои «гроши».       Мамору дуется:       — Но они тебе нравятся.       — Я этого не говорил. Если мне понравится, я возьму в руки и не отпущу.       Сгрузив всю мангу на свои места, Минамото проворчал:       — Ладно.       По итогу Чонгук всё равно накупил целый пакет книг, там было килограммов десять, а то и чуть больше. Ручки пакета опасно трещали, и сотрудник магазина выдала второй пакет, чтобы покупки парней не развалились прямо на пороге.       Омега правда просто так не уходит, его привлекает зона гачи. Он понимает, что здесь просто потратит деньги, которые зарабатывал трудом и потом, но его так тянуло вытащить побольше аниме-фигурок. И, вообще, вы видели эту фигурку Чосо? У Чонгука тоже был старший брат, которого он обожал, потому и к Чосо питал особую привязанность.              Заключив сделку с кошельком и совестью, Чонгук меняет деньги в банкомате с монетами и идёт крутить гачу.       — М-м-м, — удивлённо тянет Минамото, следуя за Чоном, — решил покрутить?       — Оппанька, подбирай словечки, — скалится омега, — если пакетик с мангой прилетит тебе по спинке, то сломает хребетик.       Мамору прыснул:       — Да я же не против, просто интересно смотреть, как люди крутят гачу. Я вообще на Ютубе люблю смотреть видео с распаковками.       — Зачем тебе их смотреть, если ты сам можешь купить всё, что там показывают и даже больше?       — Так не интересно, — отмахивается Тэхен.       Вот и поймите этих чеболей.       — Кого крутить будешь? — интересуется Мамору.       — Хочу выбить Чосо из «Магички».       — А я думал, Годжо.       — Он станет приятным бонусом. А тебе бы подошёл Сукуна, характер у вас одинаковый.       Минамото не спорит и просто наблюдает за тем, как Чонгук отдаёт монеты прожорливому автомату, а тот даёт ему капсулы с фигурками. И вот тут открученная в ноль удача Чона показывает себя в полной красе — он крутанул гачу три раза и все три ему выпал Сукуна.       — Дай мне попробовать, — просит Мамору.       Чонгук вздыхает и даёт ему монеты. Минамото с горящими азартом глазами крутит гачу и… с первого раза достаёт Чосо!       «Это просто несправедливо! Почему этому чёрту накрутили такую читерскую удачу?!» Хотя, может быть, всё зависит от первоначальной загрузки автомата и сейчас должны начать падать другие фигурки? Омега отпихивает Мамору и снова сам крутит гачу, и снова сам вытаскивает четвёртого Сукуну. Хочется развалиться на полу в луже своих слёз! Только ему мог четыре раза подряд выпасть один и тот же персонаж! Ну хоть бы разные, ну!       — На, — Чонгук отсыпает Минамото ещё монет, — мне нужен Годжо.       Естественно, что этот пурпурный вытащил Сатору, как и желал Чон. Оставшиеся монеты омега решает спустить на автомат с фигурками-брелоками по «Токийским мстителям» и сразу посылает в бой своего лучшего бойца Мамору, командуя ему:       — Мне нужен Майки.       — Почему-то я знал, что ты его выберешь, — хмыкает альфа.       Майки был без труда добыт и счастливый Чонгук с полными пакетами вернулся в отель, чтобы до вечера валяться за чтением манги, пока к ним повторно не завалился Санха, напоминая, что у них организована вечеринка. Школьник был полон энергии и ожидания чуда перед Рождеством, а Чонгук рассматривал свой подарок для него, думая, что такому на вид брутальному парню это должно понравиться.       — Глава, это мне? — светится счастьем Санха, получая красиво обернутую коробку. Чон не хотел дарить подарок при всех, поэтому и сделал это сейчас, когда единственные фиолетовые глаза были упулены в калькулятор.       — Ага, надеюсь, они подойдут тебе, — говорит Чонгук. — С наступающим Рождеством!       — Спасибо! — Санха от переизбытка чувств даже бросается к Чону и заключает его в объятия, пока омега не одумался и не отлупил мелкого.       Чонгук подарил Санха электронные часы, они не были какими-то особенными и супер-дорогими, но Чон взял надёжную модель, не боящуюся воды и способную поддерживать бесперебойную связь.       Санха был очень простым парнем и радовался абсолютно любому подарку, даже если ему подарили бы простую булочку, поэтому не удивительно, что он вытащил часы из коробки и носился с ними с радостными криками по номеру. Удивительно, но Минамото вообще не обратил внимания на тот факт, что ему откровенно мешают; он продолжал свои расчёты-подсчеты, ни на что не отвлекаясь. Он, вообще, сделал мелкому тоже большой подарок, оплатив поездку и проживание на Чеджу.       Ответный подарок Санха для Чонгука не подготовил, как и для Мамору, всё-таки эти двое были буддистами, и школьник привык дарить подарки Чону на Лунный новый год, что решил сделать и в этот раз.       На Рождество отель проводил большую праздничную программу для всех постояльцев в одном из залов на своей территории. Как раз официально открылся лабиринт, развлекательные площадки и разные палатки как во время фестиваля, проводились разные конкурсы и соревнования, которые особенно нравились детям. А исключительно для постояльцев был накрыт большой стол в банкетном зале и организовано живое выступление некоторых, хоть и не самых известных, звёзд сцены. Чонгук бы точно не пошёл на такой праздник в силу своей сути интроверта, но к Санха обязан был сходить как настоящий родитель.       В назначенный час парни выдвинулись к залу на люксовом этаже, где устроили вечеринку школьники. Мамору, как это часто бывает, был одет в кимоно в этот раз красивого нежно-зеленого цвета с вышитыми журавлями. Костюм был сшит в современном стиле с пуговицами и длинными лацканами, которые тянулись сзади, а спереди длина была чуть короче для удобства передвижения. Минамото наглухо застегнул пуговицы на груди, потому что снизу на нём ничего не было, если снять халат, там не было даже майки, альфа оправдывался тем, что ему жарко, хотя жара не мог ощущать. Благо штаны одел и чёрные мюли, в которых его ноги выглядели изящно, как у древней красавицы-принцессы. Он снова подвязал волосы и выбритый затылок дерзко бросался в глаза, а серьги-кисти задорно колыхались, привлекая к себе внимание.       Чонгук же одел… Ну, он одел штаны и футболку, вот.       — Так и пойдёшь? — скептически поинтересовался Мамору.       — Мне так удобно, — пожал плечами Чон, — оппаньке не понять, что не каждый может так вычурно одеваться и вести себя как пуп земли.       — Да где я вычурно оделся? Эй, Чонгук, постой, я не вычурно оделся!       Зал на люксовом этаже был огромным и во много раз превышал размерами общий зал, где сейчас проходила вечеринка по случаю Рождества. Школьники не стали устраивать бал или светский приём — была организована танцплощадка, музыка из самых обычных колонок без диджея, стол, заваленный разной едой с рынка и супермаркетов и даже организована зона для отдыха, где на самом деле большая часть активности и происходила. Посреди зала была поставлена и украшена огромная ёлка, около которой несколько школьников что-то искали под нижними лапами и горами бутафорных подарков.       — Вы пришли! — Санха одетый в непривычную рубашку красного цвета выскочил из толпы и побежал к своим «папе и отцу», сверкая яркой, невинной улыбкой. — Эй, народ, это мои старшие! — гордо выпятив грудь и перекрикивая музыку, оповестил Санха, привлекая к себе внимание одноклассников. — Это Чон Чонгук, он мне как брат и папа. А это Минамото Мамору, он организовал для нас отдых на Чеджу и оплатил его, и также он спонсор сегодняшнего стола!       Часть школьников уже видела Чонгука, но толком рассмотреть его в темноте было невозможно, поэтому сейчас множество взглядов облепило его, изучая. И не менее больший интерес вызывал Мамору, которого школьники видели впервые, высокий, холёный альфа в кимоно приковывал к себе взгляды, затмевая даже рождественскую ёлку!       Несколько ребят попытались поклониться старшим, но Чон их быстро остановил взмахом руки:       — Давайте без этого официоза, не хочу, чтобы вы отдыхали, оглядываясь на нас. Но! — омега грозно обернулся и уставился на умников, стоящих у ёлки и что-то прячущих за спинами. — Бутылки с алкоголем, спрятанные под ёлкой, я изымаю!       Учитель везде проверил, говорите? А под ёлку не заглядывал! Мелкие сами наряжали дерево и, конечно же, припрятали там алкоголь.       — Ну, пожалуйста! — заклянчили школьники.       — Оставьте хотя бы одну!       — Некоторым из нас уже есть двадцать, мы совершеннолетние.       — Народ! — прерывает недовольный гул высокий парень в самом центре толпы. — Если нас поймает учитель, то получим не мы, наши родители будут ругать Мамору-сана за то, что допустил такое.       Видимо, у этого альфы был неоспоримый авторитет, потому что школьники сдали бутылки с алкоголем, печально вздохнув:       — Эх, ладно.       — Ничего не поделаешь.       — А мне вот пить можно. — Со стороны спиной стоящего к Чону дивана раздался лепет на полукитайском полукорейском. — Пожалуй, я себе всё заберу. — С дивана буквально восстаёт из мёртвых Шэнь Лю, радостно улыбаясь при виде Мамору.       — А ты здесь что делаешь? — шипит Чонгук.       Один из омег смущенно отвечает:       — Я его пригласил, мы же вчера вместе ходили по лабиринту, вот и решили его позвать на вечеринку, а то он один, встречать Рождество в одиночестве очень грустно.       Ладно, Чон не злодей, чтобы портить веселье и выгонять гостей мелких, но за этим китайцем придётся следить. Хотя он почти в дрова.       — Не забудь, что ты проиграл мне, — подойдя к Шэнь Лю, скалится Чонгук.       Глава Шэнляо сквасил морду как у несчастной собаки и выдохнул:       — Чего ты хочешь?       — Я ещё не придумал, помучаю тебя долгим и утомительным ожиданием. За лабиринт я тебя не простил.       Шэнь Лю фыркнул и отмахнулся, но он был такой пьяный, что даже из-за этого движения чуть не навернулся, упав на пол! Чон успевает его схватить за воротник и поставить прямо. Боги, где его нянька Люшуй и почему не следит за своим господином? Этот идиот же голову себе разбить может. И почему это волнует Чонгука?       — Народ, давайте к столу! — зовёт всех тот самый альфа Мигён, являющийся самым авторитетным в классе. — Я так понимаю, что все пришли, поэтому давайте уже отмечать Рождество!       Один омега закатил глаза и подначил Мигёна:       — Ты прямо как наши родители — сразу за стол.       — Ну признайте, что на сытые желудки и праздник ощущается по-особому.       Никто не стал спорить и все потянулись к столу. Чонгук с утра не ел, поэтому в животе было пусто и рыбные палочки выглядели невероятно аппетитно, даже кимчи из супермаркета казался венцом творения! Не дожидаясь никого Чон запихнул в рот рыбный пирожок, не обращая внимание на то, как жёгся горячий бульон.       Шумя и смеясь, школьники разливали безалкогольные напитки по стаканам. Некоторые омеги явно положили глаз на Мамору, наверное, не поняли, что тот был парнем Чонгука, и чтобы добраться до принцессы нужно было пройти через дракона-Чона. В любом случае, омега сам наливает сок для Минамото, опережая всех желающих за ним поухаживать. Это его альфа!       Мигён поднимается из-за стола и гордо произносит:       — Кто не знает, но я родился двадцать четвертого декабря!       — С Днём Рождения! — закричали школьники.       Чон поднимает за именинника стакан с соком, предпочитая сегодня не пить, в отличие от всяких Шэнь Лю, которые гасили вторую бутылку и были уже навеселе.       — Мамору-сан, вот, попробуйте, — Санха от чистого сердца накладывает Минамото побольше вкусностей, не зная о том, что ощутить их вкус альфа не может. — Глава, и вот вам!       — Эх, хорошо иметь ребёнка, — отмечает Шэнь Лю, которому даже налить было некому.       — Так заведи, — хмыкает Чон. Тогда он хотя бы отлипнет от Мамору.       — Не, дети меня не заводят.       Чонгук готов треснуть этого придурка или вызвать полицию и сдать его за педофилию!       В целом застолье прошло тихо и спокойно, школьники ели, болтали и смеялись, Санха рядом трещал, не затыкаясь ни на мгновение, он умудрялся говорить с Мамору и Чонгуком одновременно, есть и пить, а также поддерживать беседу за столом. Чон в который раз отмечает, что Санха хороший ребёнок и душа компании. А ещё, совсем немного, но Чонгука кусает зависть, ведь он в школе всегда был изгоем, у родителей не было денег на самые простенькие школьные застолья, и он всегда оставался в стороне, поэтому даже не представлял, как проходят такие встречи. А они оказались просто прекрасны, в них чувствовалась юность и дух будущих больших свершений.       Когда все уже наелись и напились, часть школьников убежала на танцпол, часть попыталась забрать свой алкоголь, но Чонгук вовремя поймал их за шкирки, не дав нализаться. Шэнь Лю уже хорошенький валялся на диване, он почти не ел, а только пил, запивал горе после поражения, напоминая Чона, который вчера отправился в бар.       — Давайте играть, а? — Мигёну прямо не сиделось. Он быстро по-солдатски поел и прыгал на стуле, точно на нём были разложены кнопки. — Я вас накормил, чтобы вы довольные начали играть!       Сидящий рядом омега хихикнул и отметил:       — Мигён, у тебя прямо пунктик на это! Ты с самого начала собирался организовать вечеринку именно чтобы поиграть.       — Азартный парень, омеги, избегайте его, — хмыкает друг Мигёна.       — Эй! Я же не на деньги предлагаю играть!       — Все начинают с чего-то безобидного!       — Ха-ха, хватит над ним издеваться, пойдёмте действительно поиграем.       — А старшие будут с нами? — омега хлопает очаровательными нарисованными косметикой глазками в сторону Мамору. Но отвечает ему не Тэхен, а проснувшийся Шэнь Лю:       — Буду! Я собираюсь отыграться у тебя, — он грозно смотрит на Чонгука.       Мигён поясняет:       — Наверное, не получится, потому что эти игры не на спор. Здесь разные карточки из разных серий игр. Каждый тянет по одной карте и выполняет задание, которое на ней написано. Там могут быть личные вопросы, провокационные, задания на какую-то активность, а также на знание окружающего мира. Я много купил! Если вы не знаете ответ или не можете что-то сделать из написанного, то передаёте карточку следующему по часовой стрелке. Но каждый, кто пропускает ход, должен получить наказание.       — Будем раздеваться! — активно предлагает Шэнь Лю.       Чонгук подходит к нему и горячо возражает:       — Нет! Отдай бутылку!       Шэнь Лю хоть и пытался бороться за бутылку, но сражение проиграл, потому что был слишком пьян. Однако если бы его сейчас попытались убить, вероятность, что он запустит нож и попадёт точно в голову врага, была стопроцентной. Шэнь Лю знал, что Чонгук не тронет его, поэтому и позволял себе быть расслабленным, на деле хватку он не терял ни на мгновение.       Ребята рассаживаются прямо на полу, стаскивая с диванов пледы и подушки. Играть приходят все, потому что это весело и адреналин бушует в крови, знание неизвестности зовёт окунуться в себя. Мигён приносит разные карты, одетые в протекторы с чёрной стороной на задней рубашке, где на некоторых картах были написаны ответы. Он тасует карты и напоминает, что они не придумали наказание для того, кто пропустит ход.       Омега, который пригласил Шэнь Лю с любовью смотрит на него, не зная, что тот по альфам. В то же время глава Шэнляо, сидящий по правую руку от Чонгука, явно желает распрощаться с зубами, потому что смотрит на Мамору и говорит:       — Предлагаю поцелуй в щёку. Тот, кто пропускает ход, должен поцеловать того, кому он отдаёт карточку. Как бы передаём карточки не по часовой стрелке, а по желанию.       Чон щурит глаза, невербально давая понять этому умнику, что тот получит, если полезет к Тэхену.       — Все согласны? — спрашивает Мигён.       — Я — да! — кивает один омега, и другие с ним соглашаются.       Один из альф отмечает:       — Так сразу будет понятно кто и кому нравится.       — Да, и будет легальная возможность пристать к объекту симпатии.       Чонгук так и знал, что Шэнь Лю предложил это только чтобы дотянуться до Мамору. Ну нет! Он дотянется только до стоматологии!       Однако правило приняли, школьники считали его забавным и щекочущим нервы, поэтому без сомнений согласились. Всё-таки в таких больших классах часто возникает симпатия.       Перетасовав карты и положив их в центр круга из участников, Мигён говорит:       — Я начинаю, — и тянет карту первым. — Так, «Станцуйте танец живота для всей компании». Ой, да проще простого!       Альфа поднимается, отходит чуть назад, чтобы никого не задеть и начинает раскрепощенно танцевать, хоть и явно не умел. Кто-то залился смехом, а омеги кокетливо захихикали. Чонгук подумал, что сам бы от стыда сгорел!       — А он без комплексов, — шепчет Чон.       Санха, сидящий рядом через Шэнь Лю кивает и отвечает:       — Он наш староста, кстати. У него хороший авторитет и отличные отношения со всем классом.       Не удивительно, что его все так хорошо слушаются.       Закончив танцевать, Мигён сел и настала очередь омеги по левую руку от него.       — Следующий я! «Расскажите о самом неловком случае в своей жизни». Ой! — покраснел парень. — М, ну, однажды мы с Солли-онни оставались на тренировку по волейболу до самого вечера, нам оставили ключи, чтобы мы закрыли спортзал. Дело было в мае и стояла невероятная жара, поэтому мы решили помыться и после идти домой. Однако в душевых… тренер У и учитель Мин, ну это, того!       — Да ладно? — воскликнули школьники.       — Серьёзно? А чего вы раньше не рассказывали?       — О таком неловко говорить, да и не хотели портить отношения с преподами, а сейчас мы выпускаемся и уже можно, — улыбается омега.       Чонгук отпивает сок из стакана и с интересом смотрит на Мамору. Тот сидит и слушает всё с таким заинтересованным видом, будто знает, о ком сплетничают школьники. Ах да, сам Минамото учился в другой среде, у него не было таких посиделок, как и у Чонгука, он фактически не знал, что такое юность, вынужденный рано повзрослеть; он рос в обществе, которое готово было его проглотить из-за любой оплошности. А сейчас он мог расслабленно сидеть и слушать болтовню детей, будто он и сам из их класса, но это, конечно же, всего лишь выдумки.       — Теперь Санха, — очередь доходит до До.       Школьник с улыбкой вытаскивает карту и, прочитав вопрос, улыбаться перестаёт:       — «Сколько колец у Юпитера? Каков их состав?»       — Мигён, ты серьёзно такое купил? — ворчит на него один омега. — Мы, конечно, это проходили, но после экзаменов и тригонометрических уравнений точно ничего подобного не запомнили.       — Не на всё же нам знать ответы.       — Я без понятия, — качает головой Санха. — Кто может дать ответ?       Но все сидят как воды в рот набравши.       — И даже наш Мигён не знает, — колет его локтем в бок его лучший друг.       — Я не думал, что они будут такими детальными, — оправдывается Мигён, но его никто не обвиняет, просто подшутить над ним остальным одноклассникам было весело.       — Я знаю, — произносит мягкий бархатный голос рядом с Чонгуком.       — Мамору-сан! — удивляется Санха, найдя своего спасителя.       — Тебе нужно чмокнуть его в щеку, — хихикает один омега, напоминая о правилах.       И тут весь запал Санха сдулся. Он смотрел на Минамото и помнил, что тот глава якудзы. Ему нравился Тэхен как человек, но переходить в его отношении границы было страшно.       — Давай уже, — вздыхает Мамору, увидев, что Санха колеблется.       До встаёт со своего места и как можно скорее подходит к Минамото и целует его в щеку под визги присутствующих. Рядом звучит щелчок камеры и довольный Чонгук любуется наспех сделанным снимком.       — Сохраню!       — Хе-хе-хе! — ржёт рядом Шэнь Лю. Он потом попробует уговорить Чона переслать это фото и ему.       Красный Санха уносится, а Мамору со спокойным видом отвечает на вопрос:       — У Юпитера четыре кольца, основной их состав — это лёд, пыль и каменные частицы.       — А ты умный, — восхищенно произносит неизвестный альфа рядом.       — И красивый, — поддакивает омега-школьник.       — Так, я следующий! — нетерпеливо кричит Шэнь Лю, желая поскорее вытащить карту и бежать целовать Мамору. — Снова космос! Колоду нужно перетасовать.       — Не выпендривайся, а прими поражение, дурень, — усмехается над альфой Чонгук.       Глава Шэнляо кривится и читает:       — «Из каких звёзд состоит созвездие Водолей»? Да я в душе не ебу! Мамору?       — Мне откуда знать? — пожимает плечами альфа, но фиолетовые глаза говорили обратное. Он просто не хотел, чтобы Шэнь Лю подходил к нему и тем более целовал.       Однако во власти проигравшего этой игры было выбрать любую другую жертву и желания или нежелания роли не играли.       — Я всё равно хочу отдать тебе или Чонгуку? — Шэнь Лю косится на Чона, намекая, что если поцелует не Мамору, то его омегу.       — Я сломаю тебе челюсть, — грозится Чонгук.       Минамото скрипит зубами, но согласно поворачивает голову, подставляя щеку. Шэнь Лю радостно бежит, чтобы чмокнуть альфу и пытается проехаться губами по его губам, но Тэхен его очень удачно отпихивает, не позволяя сделать лишнего. Однако глава Шэнляо и так был весьма счастлив!       — А я поцеловал твоего парня, — альфа провокационно улыбается Чонгуку.       — В щеку, я переживу, смотри не кончи от счастья.       Мамору тем временем отвечает на вопрос:       — Водолей состоит из звёзд: Садалсууд, Садалмелик, Скат и некоторых других, в том числе сверхновых и переменных с опознавательным названием Водолея.       — Он действительно умный.       Чонгук поджимает губу и молится, чтобы ему не достался вопрос о космосе или о мире, потому что он точно потерпит поражение. А у него есть гордость и желание сохранить лицо хотя бы перед Санха, которого так старательно учил.       Омега вытаскивает карту и мысленно цокает, удача снова его не любила.       — «Чей мозг больше: касатки или человека?»       — Что ты за вопросы такие нашёл? — возмущается один из омег, глядя на организатора игр.       — Нормальные вопросы! — защищается Мигён, хотя сам ответ ни на один не знал. Станцевать было проще.       — Думаю, их мозг больше. Касатки стайные хищники и довольно умные, они умеют общаться друг с другом и даже узнавать членов стаи, которых не видели очень давно, — Чон припомнил все факты, которые встречал в фильмах или о которых читал.       Мигён переворачивает рубашку, вынув карту из протектора и действительно видит там ответ, что мозг касатки больше человеческого.       — Отлично, дальше у нас знаток, Мамору-сан.       Минамото с улыбкой, от которой пищали омеги, тянется к колоде и вытаскивает карту.       — «Поприветствуйте участников игры на всех известных вам языках. На всё у вас есть 10 секунд».       Не стоит и говорить о том, что с этим заданием Тэхен справился отлично; он был полиглотом, поэтому за десять секунд успел поздороваться как минимум на двенадцати языках, влюбив в себя омег ещё больше.       Игра шла, а вместе с ней и время. Все карты с вопросами о космосе всегда летели к Мамору, но Чонгук его удивительно не ревновал, несмотря на то что альфе доставались поцелуи в щеки. Омега восхищался своим Тэхеном, который, казалось, знал о космосе всё-всё!       Игра шла, а вместе с тем Чон понимал, что не желает, чтобы это спокойное время, полное детского смеха и радостной атмосферы, заканчивалось.       Игра шла и приближалось время неизбежности. Вот готовы были зазвучать удары в военные барабаны и начаться сражение. Тогда ещё Чонгук не осознавал, что враг готовит для него финальный подарок и скоро в их поединке появится победитель, а проигравшему придётся отправиться в землю, гнить и кормить червей.