Крик тишины

             Встречи глав мафиозных кланов не были редкостью, крупные группировки, вопреки распространённому мнению, предпочитали жить в мире, а не сражаться. Взять хотя бы тех же Шэнляо и Белых Воротников; они делили зону влияния в Корее, жили относительно в мире, но исподтишка, если могли испортить сопернику жизнь, то делали это. Однако открытого противостояния — по излюбленной стратегии Голливуда, стенка на стенку — не было. Если происходили какие-то конфликты или неожиданности, требующие общего и срочного решения, вот тогда мафиози и собирались, цивильно обсуждали возникшие вопросы, а после расходились как в море корабли. Во многом их отношения были похожи на политические встречи лидеров разных стран. Охрану всегда оставляли за пределами зоны переговоров, с собой брали только приближенных — секретаря, дворецкого или личного телохранителя. Установленных правил для таких собраний не было, но все мафиози старались придерживаться правил этикета, вести себя вежливо и максимально аккуратно, чтобы встреча не переросла в конфликт.       Всё вышеперечисленное нисколько не соответствовало встречам с Шэнь Лю, потому что этот неугомонный китаец плевать хотел на этикет и нормы поведения, а если мог с кем-нибудь сцепиться, то был только рад. Он был максимально конфликтным, назойливым, раздражающим и намеренно создающим конфликты. Встреч с ним избегали главы всех мафиозных кланов, так как знали его поганый характер и желание развязать войну, потому что Шэнь Лю больно хорошо жилось. Мамору же избегал пересекаться с китайцем, потому что:       — Моя ты фиолетовая любовь! Как давно я тебя не видел! Ну, обними же меня! — с радостными воплями китаец вскочил из-за стола и бросился к Тэхену, сверкая счастливой улыбкой насколько мог из-за разбитой губы. На нём было эффектное чёрное ханьфу с золотой вышивкой, и оно облаком поднялось за парнем, словно пара богатых крыльев.       Будь воля Минамото, он бы продолжал избегать встреч с Шэнь Лю, однако, когда тот вторгся в отель на Чеджу, этим ясно дал понять, что жаждет встречи. Фактически, это было вторжение на чужую территорию, он покусился на отдых и безопасность не только Мамору, но и его людей, а главное Чонгука. Конечно, Шэнь Лю мог бы просто здесь отдыхать, но Минамото слишком хорошо его знал, даже если не хотел этого. Когда на территорию волка забредает чужак или даже стая чужаков, с ними обязательно нужно встретиться и провести демонстрацию силы. В дикой природе можно было бы и глотки рвать, ну а здесь есть оружие.       У Мамору откровенно дёрнулся глаз при виде Шэнь Лю, он резко выхватил Магнум и наставил его на летящего к нему китайца, останавливая его продвижение. В этот момент секретарь и телохранитель Шэнь Лю как по команде выхватили свои пушки, а помощник Ли и командир Сё свои. Ситуация резко стала напряжённой и готовой взорваться свистящими вокруг пулями. Не надо думать, что Минамото этого не понимал, когда доставал Магнум, но его напряжённая поза и фиолетовые глаза хищника ясно давали понять, что Шэнь Лю он к себе и близко не подпустит. Чонгук впервые видел, чтобы Тэхен проявлял такую осторожность к кому-то, обычно он был спокойным и позволял себе играть с добычей, но в Шэнь Лю он не видел слабую жертву, он видел равного себе и оттого был с ним аккуратным и внимательным.       — Опустите оружие, — недовольно командует китаец своим людям, — не видите, что я с другом хочу поздороваться? — И плевать, что этот друг готов его пристрелить. — Мамору, солнышко, ну чего ты в меня Магнумом тычешь? Мог бы чем-нибудь другим потыкать, — игриво подмигивает парень, посылая Минамото воздушный поцелуй. Но близко не осмеливается подходить, он знает, что Тэхен без раздумий выстрелит, а помирать так глупо не хотелось.       Чонгук в полнейшем шоке от слов Шэнь Лю, который откровенно заигрывал с Мамору! Он глава китайского синдиката, уважаемый человек, рядом его подчинённые, а он чуть ли не стелется перед Минамото, пошло с ним флиртуя. Хотя ещё в коридоре перед баром он дал понять, что очень заинтересован в Тэхене, видимо, он и к Чонгуку привязался тогда, потому что знал кто перед ним. В любом случае, Чон нисколько не жалеет, что избил этого раздражающего альфу.       — На кого это глаз положил?! — Чонгук выходит чуть вперёд и злобно смотрит на Шэнь Лю. — Это мой парень! Тебе добавить ещё? — Хрустит кулаками. Он и сам не понимает, чего так взъелся на китайца? Будто впервые кому-то нравится Тэхен и этот кто-то к нему липнет. Но на памяти Чонгука впервые кто-то прямо при нём липнет к Минамото. И Чон вовсе не ревнует, он знает, что Мамору не из тех, кто изменит, но ему неприятно такое внимание к СВОЕМУ парню!       Тэхен удивлённо смотрит на Чонгука, не ожидая от него такой явной враждебности, пропитанной чистой ревностью. У Чона в руках нет пистолета, но есть кулаки, которыми он уже раскрасил морду китайцу и готов был сделать это снова. Нет, он хотел сделать это снова и дело не в просьбе Минамото.       Шэнь Лю расстроенно дуется и, тыкая в Чона пальцем, жалуется:       — У тебя очень злой омега. — Ещё и показательно трогает заклеенную губу, строя страдальческое выражение лица.       — Не нужно было приставать ко мне, — фыркает Чон, складывая руки на груди и гордо поднимая подбородок. — Это была просто самооборона. — Ни капли раскаяния он не испытывал. А с чего бы? Шэнь Лю сам напросился, ни от одного альфы Чонгук не потерпит такого к себе отношения. Пусть радуется, что его только один раз ударили, обычно омега избивает наглецов до потери сознания; он безумно боится альф, помня, что один из них сделал с его папой.       Мамору сверкает убийственными огнями в фиолетовых глазах, смотрит на Шэнь Лю и щелкает предохранителем на Магнуме, спрашивая, едва сдержав гнев:       — Ты приставал к моему Чонгуку?       — Мы просто познакомились! — оправдывается китаец.       Чон подливает масла в огонь:       — Ты даже имени моего не спросил и схватил меня за руку!       — Зачем мне твоё имя? — разводит руками Шэнь Лю. — Я уже справки навёл и знал, как ты выглядишь и как твоё имя, — сам себя хвалит за сообразительность.       Чон давится гневной тирадой, а Мамору слышит только одно:       — Ты схватил моего Чонгука за руку?       Шэнь Лю видит дьявольские огни в фиолетовых глазах. Ох, как бы он хотел, чтобы Минамото спустил курок, чтобы началась перестрелка, война, кровь кругом и мёртвые тела. Чтобы в этом хаосе они вдвоём стояли друг напротив друга, Шэнь Лю бы размазал кровавые капли по щеке Мамору, провёл рукой по его груди, а потом бы они на этом полу… кхм-кхм. Но правда в том, что парень будет здесь первым трупом.       — Не смотри на меня так, — ворчит Шэнь Лю, — ты прекрасно знаешь, что омегами я не интересуюсь. В моём сердце только ты. Дай тебя за руку подержать? Или обнять? Или… Поцеловать позволишь? — Золотые глаза загораются ещё ярче.       — Тебе сильнее вмазать? — рычит Чонгук и делает ещё несколько шагов вперёд до того, как Мамору успевает его перехватить поперёк груди свободной рукой. Чон сильный — да, но если недальновидно приблизится к Шэнь Лю, то может и пострадать. Он его всё ещё не тронул, потому что дорожил отношениями с якудзой.       Китаец обижено смотрит на Чонгука и бурчит:       — Не надо и так больно.       — Господин, — вздыхает Люшуй — секретарь Шэнь Лю, — пожалуйста, ведите себя прилично. Вы на встрече с главой Акаи Дорагон.       — Хватит меня одёргивать! — лидер Шэнляо даже топает от досады. Вот никогда ему не дают развлечься! Вечно эти правила-правила-правила, да пусть они в аду сгорят, но Шэнь Лю ненавидит скуку, а держать себя в трусах… руках, не умеет, когда рядом Мамору. Только ли животный инстинкт, основанный на сексе, его тянет к Минамото? Да он и сам не знает. Может, потому так и стремится оказаться в постели японца, чтобы разобраться в своих чувствах.       Мамору, наконец, опускает оружие, и следом его опускают сопровождающие обеих сторон. Главы проходят за низкий стол, где разложены подушки и зайсу с мягкой обивкой. На татами очень тепло и мягко, нежный аромат хорошо настоявшегося чая разливается по ханоку, и дым от благовоний плывёт по воздуху, медленной, тонкой дорожкой растягиваясь к открытым дверям.              Сейчас Чонгуку даже стало интересно, почему это все мафиози так любят древний стиль в одежде и интерьере? Хотя, оглядываясь на семью Кихёна, кажется, не мафиози любят этот стиль, а чеболи. Эти кимоно, ханьфу, зайсу на татами и плывущие благовония действительно отлично подходили элитному классу общества, словно подчёркивая их статус в современном мире близкий к императорскому.       И пусть внешне всё было красиво и мирно, но Чонгук не мог успокоиться из-за того, что Шэнь Лю так и поедал глазами Мамору. Это бесило, выводило из себя и превращало Чона в чертова ревнивца, готового сжечь всю комнату в пламени уксуса, кипящего в груди. Но напряжен был не только один Чонгук, рядом Минамото продолжал оставаться натянутым как струна, не позволяя себе расслабиться. Да и если приглядеться к Шэнь Лю, то можно было понять, что и он напряжен, однако тщательно прятал это за улыбками и дружелюбным, игривым тоном. Редко когда главы мафиозных кланов являются друзьями или находятся в хороших отношениях, чаще всего они враги, вынужденные играть товарищей и улыбаться, держа за спинами спрятанные ножи.       Шэнь Лю разливает по пиалам чай, угощая гостей, и с озорным прищуром интересуется у Мамору:       — Тебе понравился мой подарок? Я внёс свою часть денег за твоё убийство. Кто-нибудь из Десяти Владык уже приходил к тебе?       — Нет. Сумму ты маленькую предложил.       У Чонгука дёрнулся глаз. Кажется, Мамору нисколько не кривил душой, когда говорил о том, что охота за его головой для него самого является забавным развлечением. И Шэнь Лю был точно таким же. Он не устраивал для якудзы западлянку, он именно что организовал роскошный подарок для своего любимого друга и спустил на него с цепей всех псов.       — Люшуй, удвой, нет, утрой сумму! — распоряжается китаец.       Его секретарь с уставшим видом отвечает:       — Господин, там сейчас и так уже восемь миллионов.       — Пускай будет шестнадцать или сразу двадцать. Я всё сделаю для своего сладенького альфы! — милым голосом произносит Шэнь Лю, продолжая строить Мамору глазки. Чонгук думает о том, что нужно было ему фингал поставить, а не губу разбивать!       Минамото раздражённо цокает и бросает:       — Кончай с этим цирком.       — Кончать буду только под тобой.       — Эй ты! Это мой альфа, усёк? — не выдерживает Чон, гневно глядя на Шэнь Лю. — Или мне ещё раз кулаком тебя приложить?       Китаец вальяжно раскладывается на подушках и провокационно спрашивает:       — Ударишь главу мафиози?       Только провокации на Чонгука не работают, он уже заведён, взбешен буквально тем фактом, как к его альфе клеятся на его глазах. Да, к его альфе, вы не ослышались, Чон готов это признать! Они уже целовались с Мамору и тискались, Чонгук ему единственному открылся и доверял больше, чем самому себе, так что уступать его какому-то золотоглазому китайцу не планировал. Сколько кровушки Минамото у Чона попил, и он должен просто так его отдать? Ну уж нет! Вечно будет с Чонгуком, помрёт, но будет рядом, смерть вам не оправдание, понятно?       — Я уже это сделал, сделаю и повторно, — угрожающе отвечает омега. — Думаешь, у тебя есть статус, и он сразу даёт тебе защиту? От кулака никто не застрахован.       Шэнь Лю хмыкает, он ещё у бара понял, что Чонгук крепкий орешек, а не нежная омежка. Чон хребет сломает с невинным видом и будет утверждать, что это была самооборона, выиграет суд и засадит того, кого избил. Шэнь Лю это нравилось, ему нравились сильные и несгибаемые личности, а ещё нравилось, что именно такого выбрал себе Мамору, словно доказав, что любит сложности. Пожалуй, глава Шэнляо был бы расстроен, если бы Минамото выбрал в качестве спутника какого-нибудь нежного, избалованного и привередливого омегу.       Шэнь Лю вздыхает, строит невинное лицо и, хлопая удивительно длинными ресницами, жалуется Мамору:       — Он меня обижает.       Тэхен с гордой улыбкой отвечает:       — Это я его попросил.       — Злой ты.       — Обижаю я его, потому что он заслужил, — ворчит Чонгук, допивая чай и отставляя на стол пиалу. — Сначала ко мне клеился, теперь к моему парню. И это я ещё не говорю о том, что он вообще удвоил или уже утроил вознаграждение за твоё убийство, — Чон стреляет взглядом серых глаз в Мамору, но тот упорно делает вид, что пьёт чай и ничего не замечает. Конспиратор больной с больной жаждой, чтобы в него стреляли!       — Эх, не понимаешь ты ничего в развлечениях, — вздыхает Шэнь Лю. — Разве тебе было бы не весело, если бы за тобой охотились лучшие убийцы?       Две пары самых чистых, невинных и прекрасных глаз смотрят на Чонгука, одна пара фиолетовая, вторая золотая. И ни один из обладателей этих глаз совершенно не понимает, что так возмутило Чона в наёмном убийстве!       — Вы двое просто психи! — восклицает омега.       Шэнь Лю радостно хлопает в ладони и хохочет:       — Ох, меня сравнили с моим прекрасным, но холодным принцем, я так счастлив!       Минамото в ответ закатывает глаза и переходит к делу:       — Хорош ломать комедию, что тебе нужно?       — Мне? — Шэнь Лю часто-часто хлопает ресницами. —Ты.       Если бы не прекрасные рефлексы альфы, то выброшенный вперёд кулак Чонгука точно оставил ему фингал на половину лица, а то и лишил бы зрения. Китаец с этого хохочет, ему нравится, что Чон такой непредсказуемый и яростный. Если Мамору только глазами обещает расчленить Шэнь Лю, то Чонгук это сделает и не станет оборачиваться на клан, фамилию и расстановку сил.       — Зачем спрашиваешь, если сам меня искал? — спрашивает глава Шэнляо, на всякий случай отсаживаясь подальше от стола, чтобы Чон его сразу не смог достать. — Я слышал, твои ребята перевернули с ног на голову весь отель, где я был недавно. Так хотел со мной встретиться, шалун? Вот я и приехал к тебе на курорт. Скоро Рождество, считай, что я твой подарок.       — Тогда пусти себе пулю в лоб, подарок будет полным, — скалится Минамото.       Шэнь Лю хмыкает и игриво подмигивает Мамору, отвечая:       — Как бы ты не отказывался от меня, я сам никогда не откажусь от тебя в ответ.       Чонгук жалеет, что на столе нет столовых приборов, иначе бы вилка давно торчала в золотом глазу!       — Мой парень приехал со мной на Чеджу, а не с тобой, — на этих словах Чон даже подсаживается ближе к Минамото и берёт его под руку. Не нужно и говорить о том, что пурпурный расплылся в довольной улыбке самого счастливого в мире кота в обнимку с тазом сметаны. — В этом уравнении ты третий лишний.       — Какой ты всё-таки ревнивый. Хех! — смеётся Шэнь Лю, забавляясь. — Сразу на меня нападаешь, когда я флиртую с Мамору-куном. Вот из-за кого, получается, ты потерял голову? — парень играет бровями, глядя на Минамото, а затем сразу становится серьёзным. Из золотых глаз пропадает озорство и смех, взгляд Шэнь Лю становится холодным, расчётливым, от него несёт угрозой равносильной смерти. Преображение такое резкое, что напряжение, царившее в ханоке, подпрыгивает до потолка, стремясь разнести его к черту. — Наглый мальчишка с ужасным характером, который не знает своего места и не понимает, что миром правит сила, скрытая в тени, способная утянуть каждого на дно отчаяния и смерти, — высокомерным тоном произносит Шэнь Лю. — Я навёл на тебя много справок и узнал, что ты из бедной семьи, твой отец был убийцей и насильником, но папа не сделал аборт и родил тебя, у тебя очень хорошие отношения с семьёй. Старший брат погиб при невыясненных обстоятельствах. Ты так похож на меня! — смеётся альфа, снова превращаясь в солнышко. — Давай дружить, а? Нет, лучше становись частью моего синдиката, тогда мы сможем постоянно быть вместе и дружить.       Но Чонгук на очевидную ложь не ведётся. Этот человек раскопал его прошлое, выведал некоторые тайны и так запросто раскидывался ими, давая понять, что он может узнать всё. Этот его холодный и высокомерный тон не был наигранным, в нём жил настоящий Шэнь Лю, так же, как и в его милой версии. Этот альфа был сплошь покрыт ложью и себя настоящего не показывал, скрываясь за многочисленными масками. Он состоял из множества противоречий, скрывался в них как в коконе, — пытался быть дружелюбным, но держал нож за спиной; хотел убить, но протягивал руку для рукопожатия. Шэнь Лю был точно змея, ядовитая, хитрая и подлая, — противоядия не найти, на помощь не позвать, не спастись и не убежать.       В этот момент Чонгук понял, что глава Шэнляо был скрытым боссом на сотом этаже башни, откуда он тебя и скинет даже с донатной экипировкой на аккаунте кита. Он опасный человек, коварный, страшный в своём желании втереться в доверие. Не удивительно, что Мамору держал его на расстоянии, не позволяя к себе приблизиться; Тэхен понимал натуру Шэнь Лю и знал его подлые, расчётливые мотивы. Стать кому-то другом или второй половинкой? Не смешите! Молодой глава Шэнляо хотел вовсе не этого, а развлечений, власти, господства над миром; он жаждал того, кто мог развеять его скуку и выдержать его дьявольское давление.              — Убить меня хочешь, да? — фыркает Чонгук, легко поняв истинные мысли Шэнь Лю. — Отвлекаешь внимание, чтобы потом убить. Тебе же Мамору нравится.       Альфа поправляет свои роскошные белоснежные волосы и кокетливо хохочет в кулак:       — Хе-хе-хе, раскусил меня. Да, друг мне не нужен. А вот конкурентов предпочитаю убирать, — парень кровожадно смотрит на Чона. — Расслабься, Мамору, — безобидно улыбается, — я твоего драгоценного павлина не трону, мне ещё руки целыми нужны, да и голова тоже. Но я не соврал, ты интересный, — обращается он к Чонгуку, — хочу узнать тебя получше.       «Какой скользкий! Говорит одно, а на уме другое, делает вообще третье, а мечтает о четвёртом. Если недооценить его, проблем потом не оберешься».       Чон никак не реагирует на волну кровожадного желания, которая в мгновение накрыла его и исчезла. Она должна была запугать омегу, но парящий в воздухе аромат ириса его успокаивал и давал такую порцию дзена, что можно было вознестись.       — Лучше иди и хорошо выучи корейский, — фыркает Чонгук, — этот убогий акцент вызывает во мне только тошноту. — Омега включает свою стервозную версию, потому что она отлично подходила для общения с непостоянным Шэнь Лю.       Китаец хихикает и отвечает на своём родном языке:       — Тогда перейду на китайский.       — Не умеешь поддерживать разговор, так и чего выпендриваешься? — огрызается Чонгук, высокомерно сверкнув на Шэнь Лю серыми глазами. Он тоже знал китайский, хоть с ним у него и были беды, но поддержать простой разговор Чон был в состоянии. — Либо говори на корейском, либо пиздуй в Китай и там выебывайся своим китайским.       — Ха-ха-ха! Он мне нравится! О боги, как же он мне нравится! — смеётся Шэнь Лю, хлопая в ладони. Чон для него был словно забавный зверёк, за которым было интересно наблюдать. — И ты скрывал от своего друга такой кадр? — журит Тэхена китаец. Чонгук хрустит кулаками, понимая, что для главы Шэнляо он действительно ничем не отличается от циркового зверя!       Мамору, медленно потягивая чай, отвечает:       — Ты мне не друг, а он мой будущий муж и хозяин Акаи Дорагон.       — Интересно, — улыбается Шэнь Лю, теребя край пластыря, которым была заклеена разбитая губа. — И ты собирался и дальше скрывать его от меня? — он повторяет свой вопрос, словно ответ был для него очень важен. Золотые глаза цепко следят за обоими гостями, ожидая, когда те начнут нервничать или хоть как-то выдадут тот факт, что боятся Шэнь Лю. Китаец считал себя центром мира и также считал, что Мамору скрывает от него Чонгука именно потому, что боится реакции главы Шэнляо, хотя на деле Минамото было глубоко наплевать на Шэнь Лю и его размышления по этому поводу.       — А почему я должен был тебя с ним знакомить? — Тэхен слегка приподнимает бровь. — Ты мой конкурент и враг. — Словно воздвиг стену между ними.       — Я хочу быть твоим другом! — дуется Шэнь Лю, снова играя обиженное дитя.       — Ты хочешь ко мне в постель.       — Это приятный бонус. Я ведь знаю, что ты би и альфы тебя тоже возбуждают. И, вообще, ты его даже не пометил, как он может быть твоим будущим мужем? — Шэнь Лю пересекается взглядом с Чонгуком и между ними летят искры. Чон не понимает этого странного альфу, но ощущает от него опасность и какой-то скрытый мотив. Но больше всего омега просто ревнует; его буквально бесит, как Шэнь Лю заигрывает с Минамото!       Мамору спокойно продолжает свою чайную церемонию, отвечая:       — Потому что я так сказал.       — Эх, ладно, — вздыхает китаец, — но я не сдамся. — Глава Шэнляо отправляет Тэхену воздушный поцелуй и кокетливо ему подмигивает. Минамото на эти выходки никак не реагирует, а у Чонгука прямо кипит, что Мамору молчит! Взял бы отмахнулся хотя бы, не так уж это и энергозатратно!       Чон оборачивается к своему пурпурному и рычит:       — Я тебя кастрирую, если увижу рядом с ним.       — Злобное создание, ты ревнуешь меня? — Минамото пытается выглядеть серьёзным, но улыбку в уголках губ скрыть не может. Это же впервые, когда Чонгук его так открыто ревновал!       — Не делай вид, что только заметил! Я тебя предупредил, — грозится пальцем омега. — Мне плевать, что он альфа, измена — это измена и я её не потерплю. Нюх у меня хороший, сразу пойму, если ты с кем кувыркался.       Тэхен тяжело вздыхает и, глядя в серые глаза, спрашивает:       — Ты обо мне настолько плохого мнения, что думаешь, будто я с ним готов переспать? — Уж лучше со своей рукой. Ну она объективно надежнее и лучше.       — Я оскорблен! — восклицает Шэнь Лю.       — Я за тобой слежу, — предупреждает Чонгук Мамору.       — Следи лучше, — смеётся Минамото, забавляясь с реакции своего злобного тигренка. — Смотри, какой я у тебя популярный, все за мной бегают.       — Кто «все»? — хором и весьма ревниво спрашивают и Чонгук, и Шэнь Лю.       Тэхен смеётся, но Чон знает, что он остаётся внимательным и напряжённым. Они здесь шутят, флиртуют, веселятся, но они не друзья, это встреча конкурентов, злобных врагов, готовых поглотить друг друга. Здесь нельзя ни на мгновение расслабляться.       Люшуй с поклоном выходит вперёд, вставая перед Шэнь Лю и отчитывается:       — Господин, ужин готов. Велеть накрыть на стол?       — Поужинаете со мной? — спрашивает глава Шэнляо у своих гостей. — Дела обсудим.       — Конечно, — добродушно соглашается Минамото и как бы невзначай добавляет: — Ещё бы знать, что ты хотел обсудить.       — Снижение морского нало…       — Нет, — отрезает Тэхен.       — Ты жесток, — вздыхает Шэнь Лю и не прекращает говорить даже когда начинают накрывать на стол. Этим всё равно занимаются Люшуй и помощник Ли, посторонних в ханок не пускают, так что и скрывать им нечего. — На самом деле, у меня нет никакой цели, я просто хотел познакомиться с твоим омегой, которого ты так тщательно от меня прячешь. — Шэнь Лю нехорошо улыбнулся Чонгуку и решил рассказать: — Я ведь звонил Мамору и просил с тобой познакомить, а он меня даже слушать не стал и трубку бросил, представляешь? У него плохой характер, бросишь его, а? — Но ни Чон, ни Минамото больше не желают играть в эти игры, и Шэнь Лю приходится сдаться и перейти к делам насущным: — Ну ладно, я хотел поговорить о твоих планах по борьбе с Воротниками, — глава Шэнляо смотрит на Тэхена, — чтобы решить, хочу ли я дальше тебе помогать или ты обойдёшься. Ты вот мне тоже налог не понижаешь.       Чонгук старается скрыть, что он заинтересован словами Шэнь Лю. Но всё же китаец вёл дела с Белыми Воротниками, у него точно должны быть зацепки или какие-то тайные знания. С Ёджуном он им неплохо подсобил, хоть и пытался чужими руками решить свои проблемы. А вот Мамору откровенно не нравится предложение Шэнь Лю, альфа чешет кончик носа и, криво усмехнувшись, спрашивает:       — Зачем мне твоя помощь?       Минамото уже знал, кто их враг, у него был Юно, готовый говорить лишь бы выжить. Была зацепка с островом Вандо и смертью брата Чонгука, которая, между прочим, тянулась к китайцам и больше кидала тень подозрения на них, нежели подталкивала к сотрудничеству.       Шэнь Лю отвечает:       — Я ведь тебе очень помог в прошлый раз, рассказал о Ёджуне.       — Ты помогал не мне, а себе, — в который раз поправляет китайца Минамото. — К тому же, я прислал тебе плату, а ты изуродовал моего человека. — Альфа берёт со стола нож и не очень аккуратно всаживает в стейк. Простить издевательство над своим подчинённым он не мог.       — Мы с ним так играли, — невинным тоном отвечает Шэнь Лю, — я ему даже заплатил, он был не против.       «Наглая ложь!» — понимает Чонгук, но в разговор не вмешивается.       Тэхен хмыкает и как бы между делом бросает:       — Не удивляйся, если найдёшь труп своего человека в ближайшее время.       — Ах, глава Акаи Дорагон мне угрожает! Мне нравится, продолжай.       — Я начинаю понимать, почему ты избегал встречи с ним, — вздыхает Чон. Ему хоть в лоб, хоть по лбу. Шэнь Лю знает, что Мамору ему ничего не сделает, поэтому и не боится. А если кто-то из его людей пострадает, то это просто они слабые; да и потом открытую стычку с якудзой можно использовать, чтобы развязать с ними войну. Хотя, глядя на Люшуя, Шэнь Лю понимает, что его же люди его убьют, если они втянутся в тяжелое противостояние с безумно богатым синдикатом.       — Он раздражающий, — отвечает Тэхен.       — Я не такой! — горячо возражает молодой глава. — Ну что, моя помощь неоценима, верно? — продолжает гнуть свою линию. Даже Чон понимает, что этому скользкому змею что-то нужно от якудзы. Не просто от Мамору, а от главы якудзы. Он желает помочь и стребовать нечто ценное взамен, как отмена налога на морское движение.       Минамото безразлично отмахивается от предложения:       — Я уже сказал, что мне твоя помощь не нужна, у меня есть и свои зацепки для борьбы с Воротниками. Видел их главу? — забрасывает удочку.       Все медленно приступают к еде. На первое подали стейк и салаты, не самый лучший выбор на ночь, но Шэнь Лю всегда ест то, что хочет.       Задумчиво нарезая мясо, глава Шянляо отвечает:       — Нет, я не уверен, что его вообще хоть кто-то видел. Вот мы с тобой сидим здесь, кушаем, разговариваем, а этого скрытого интригана ни на одну встречу не дозовёшься, вечно шестерок шлёт. У меня даже коллекция их голов собралась, показать? — предлагает со щедрой улыбкой.       — Обойдусь.       — Ты отказываешься от моей помощи, но сам спросил про главу Белых Воротников. — Золотые глаза сияют ярче солнца. — Признай, но мы вместе с тобой сможем добиться большего, нежели будем действовать поодиночке. И какой из нас будет прекрасный союз!       — Мне не нужна твоя помощь и быть тебе должным я тоже не хочу, — Тэхен отмахивается от него как от назойливой мухи.       Шэнь Лю от досады даже цокает, но быстро берёт себя в руки, принимаясь обрабатывать другую почву в прекрасном красном халате.       — А ты, Чонгук, тебе моя помощь нужна?       — Почему ты меня спрашиваешь? — приподнимает бровь Чон.       — Ну как же? — Шэнь Лю расплывается в улыбке настоящего победителя и принимается медленно класть в рот кусочки стейка и также медленно их пережёвывать с видом настоящего гурмана. — Слышал, что твой покойный брат приезжал к одному человеку на остров Вандо. И что бы ему понадобилось от наркодилера?       Чонгука словно ударом молнии парализует в этот момент. В Канвондо журналист Ысы рассказал, что Чонин зачем-то ездил на остров Вандо и встречался с неким наркодилером по кличке Чёрный, и сразу после в Сеуле брата убили. Где-то в этих событиях крылась отгадка его смерти, раскрытие причастных и сбор данных. Чон собирался расследовать смерть Чонина сразу после возвращения с Чеджу, когда Мамору всё подготовит; омега не ожидал, что Шэнь Лю его так огорошит.       А судя по виду китайца, он ожидал подобную реакцию Чонгука и наслаждался ею. Вот только Минамото не собирался терпеть игр этого пройдохи:       — Либо говори, либо замолчи и не провоцируй.       Шэнь Лю хихикает и, потирая ладони, спрашивает:       — А что же мне за это будет? Информация в наше время — вещь очень ценная. Я ведь уже спрашивал и не раз, нужна ли моя помощь?       Чонгук не говорит, но этого и не нужно — им необходимы сведения Шэнь Лю, он может пролить свет на произошедшее. И потом, с его влиянием на Вандо, они спокойно смогут собрать там любую информацию, только если глава Шэнляо не связан с Воротниками. Чон не знает, что и думать, поэтому молчит, не желая давить на Тэхена, но его нетерпение прослеживается в каждом его движении. Он впервые так близко подобрался к разгадке смерти брата и не мог успокоиться из-за этого.       Мамору смотрит на Шэнь Лю и, сузив глаза, интересуется:       — Хочешь союз? Или тебе нужно что-то конкретно от меня? Учти, себя и своё тело я тебе не дам. У меня есть муж и я однолюб.       Глава Шэнляо бы попросил Корею, но после уничтожения Воротников она и так перейдёт в его руки. Акаи Дорагон не ведут свои дела здесь, только в Северной Корее, а здесь у клана Минамото есть только недвижимость и крупная власть в бизнесе, им большего не надо, значит, после падения Воротников Южная Корея автоматически окажется в подчинении Шэнляо.       Скостить морской налог тоже бы хотелось, попросить помощь с внутренней дележкой территории в Китае, но Шэнь Лю всегда мыслит глобально и цели его глобальные. Кто-то может наслаждаться сиюминутной прибылью, но альфа смотрит далеко в будущее.       — Я хочу, чтобы наши кланы стали союзниками, партнёрами.       — Как высоко замахнулся.       — А чего мелочиться? — Шэнь Лю мимолетно улыбается. — Ты ведь тоже не будешь в убытке, мало того, что я помогу твоему омеге, так ещё и союз с Шэнляо принесёт тебе выгоду. У якудза не самые лучшие отношения с нами, китайцами, с кланами на севере и юге вы вообще на ножах и убиваете друг друга просто от факта присутствия поблизости. Акаи Дорагон будет выгодно иметь нас, восточную мафию, в лице союзников. И мы, конечно же, тоже будем иметь с этого выгоду.       Так-то Шэнь Лю был прав. Союз куда лучше войны, если два крупных синдиката объединятся, остальные будут ещё более осторожно к ним относиться, власть окрепнет, но и ответственности станет больше. У якудзы появится ход в Китай, он не особо им нужен, но лишним никогда не будет. Это если исключить тот факт, что Шэнь Лю может помочь с уничтожением Белых Воротников и знает что-то о смерти Чонина.       Мамору не видит смысла отказывать, но слишком он подозрительный, чтобы броситься брататься сразу после такого предложения. Везде и всегда есть подводные камни, а в случае с Шэнь Лю, — он желает посредством союза избавиться от морского налога и снова пробраться в Японию. Тэхен с подобным был категорично не согласен.       — Идёт, — всё же соглашается альфа и, прежде чем китаец начнёт отбивать победную чечетку, добавляет: — но договор будет составлен по пунктам, а после его принятия подписан.       — Хорошо, — соглашается Шэнь Лю, но уже без видимого энтузиазма. — Люшуй, займись этим.       — Однако, — снова подаёт голос Мамору, опасно сверкая фиолетовыми глазами, — если информация, которой ты владеешь будет бесполезной, союза не будет. Думаю, ты и сам это понимаешь.       — Само собой, у нас же деловые, а не личные отношения. Но если бы ты согласился стать моим мужем, я бы тебе всё отдал, всего себя отдал.       — Себя, но не синдикат, — усмехается Тэхен.       — Мои люди не потерпят японца во главе.       — Да, мои ребята тоже не будут в восторге от китайца.       — А как же кореец? — Шэнь Лю стреляет глазами в сторону Чонгука, который просто ест, пока эти двое болтают. Но ест и слушает при этом, мотая всё на ус.       Мамору с нежностью смотрит на своего омегу и отвечает:       — У него нет синдиката, он не связан с мафией и потом мой папа уже давно управляет этой дьявольской повозкой. — Якудза уже просто привыкли, что приходит взбалмошный кореец и берет всё в свои руки.       Впервые на лице Шэнь Лю появляется искренняя улыбка, когда он говорит:       — Твой папа прекрасный человек.       — Спасибо.       Чонгук удивленно округляет глаза, не ожидая, что эти двое умеют вот так нормально говорить. Глава Шэнляо, заметив реакцию Чона, коротко смеётся и открыто поясняет:       — Мой папа тоже самый лучший, а отец урод, его давно черви сожрали, надеюсь, в аду он мучительно варится в котле. Я такой же, как и ты, моего папу изнасиловали и родился я, только ты рос в любящей семье, а меня отец выкинул, как ничтожество. А мои братья и того были хуже, я их всех убил, каждого, кто был на стороне отца, и кто издевался над папой. Так что твои братские узы мне не понять. Для меня эта сделка просто прибыльна и полезна.       — Так что тебе известно? — спрашивает Чонгук. Шэнь Лю готов на всё что угодно отвлечься, лишь бы избежать главной темы, чтобы подольше помариновать своих гостей.       — Дело, которое вёл твой брат, — улыбается молодой глава, наслаждаясь реакцией, мгновенно отразившейся на лице Чона. — Место, где его убили, и люди, которые к этому причастны. Предвижу рой вопросов и заранее скажу, что знания мои поверхностны, я не копал глубоко, потому что одно неверное движение и Воротники побегут с корабля как стая крыс, после вы уже их не поймаете.       — Получается, твои знания бесполезны.       — Почему же? Мне известно, что журналист Чон Чонин встречался с одним из моих людей Су Сушаном по кличке Чёрный. Твоего брата с Сушаном свёл другой журналист Ысы, значащийся уже четыре года как почившим, но неожиданно найденным мёртвым в Канвондо несколько месяцев назад. Мне также известно, что, когда Чонин ездил на Вандо, за ним следили Белые Воротники, на тот момент мы вели с ними вынужденные дела и продавали наркоту. Сушан парень любопытный и многое знает, после встречи с Чонином его убили, я знаю, что это Воротники, но доказательств у меня нет никаких. Твой же брат погиб не на вечеринке, его задушили в офисе газеты «Воскресный Сеул», а после скинули труп в бассейн и сказали, что он перебрал. Судмедэксперт и другие участники расследования были купленными людьми, поэтому все детали были скрыты.       — Значит, наркодилер с Вандо мёртв? Вот черт! — Чонгук в сердцах чуть не ударяет кулаком по столу, но вовремя останавливается, сдерживая свой гнев. Стол полон еды и от такой встряски она полетит на пол.       — Не горячись, — загадочно улыбается Шэнь Лю, точно змей в садах Эдема Еве. — Я предлагаю свою помощь, потому что знаю человека, который может пролить свет на произошедшее. У Су Сушана был брат-близнец Су Сёсы, и в тот день погиб именно он, а Сушан выжил. Но ему пришлось сделать пластику и сменить имя, чтобы оставаться на Вандо и чтобы за ним не вернулись повторно. А ещё одна интересная новость заключается в том, что мой человек вышел замуж за главного редактора «Воскресного Сеула», а на данный момент депутата Чу Юньхо. Как только наш контракт будет подписан, я тут же прикажу притащить Юньхо к нам, и он расскажет всё, что знает.       — Я думаю, за Чу Юньхо следят и если он станет нашей первой целью, то Воротники догадаются, что мы копаем под смерть Чонина и все следы заметут, — отмечает Мамору. Ему нужны доказательства его вины. — Тогда даже твой Сушан повторно выжить не сможет. Лучше всего начать с Вандо.       — Идёт, — легко соглашается Шэнь Лю, словно они уже стали самыми близкими союзниками. — На Вандо сплошь мои люди, разговаривать с чужаками они не будут, я помогу вам, проведу и организую встречу с Сушаном. А когда скажешь, помогу добраться до Юньхо.       — Ты сказал, что знаешь людей, которые убили Чонина, — напоминает Чонгук. Наверное, в глубине души он просто не желал услышать то самое имя.       — А ты хочешь знать? — Чон в ответ поджимает губу, но всё же кивает, ощущая, как у него пропал аппетит. — Это был один из твоих друзей, — добавляет Шэнь Лю, цепко следя за реакцией омеги. — Мои люди следили за твоим братом начиная с Вандо, тот сразу же после встречи с Сушаном отправился в редакцию газеты и покинул её в чёрном мешке. А после из редакции вышел …       Чонгук закусывает губу и отворачивается. Все его надежды рухнули в бездну. Имя, которое он больше всего не желал слышать, всплывало вновь и вновь, насмехалось над Чоном и его лживой дружбой. Предатель всегда был рядом и прямо сейчас он наверняка наслаждался прекрасными каникулами, пока Чонгук глотал стекло, вонзающееся в сердце и вынуждающее его кровоточить от обиды и боли.       ****       После встречи с Шэнь Лю в номер парни вернулись поздно. Чон был так вымотан, что его хватило только на то, чтобы помыться, после чего он сразу завалился в кровать, даже забыв побурчать на Мамору и выставить его в другую спальню. Все мысли парня были заняты разговором с главой Шэнляо и именем убийцы Чонина. Чонгук не мог гарантировать, что именно он убил брата, но сделать это могли только по его приказу. Отсюда ещё больше размышлений о мотиве, о том, что узнал Чонин, как близко подобрался, о чём писал в дневнике и почему запах сигар, впитавшихся в страницы дневника, он так и не смог нигде ощутить? Уж с чутьём Чонгука он мог идти в полицию вместо поисковой собаки, но почему, зная этого человека столько лет, он ни разу не ощущал от него этого аромата?       У Чона начинает болеть голова от всех мыслей, что витают в ней. Ему хочется поскорее отправиться на Вандо и поговорить с этим Сушаном, но спешка ни к чему хорошему не приведёт. Чонгук вообще не понимает сделку между Мамору и Шэнь Лю, он не думает, что она такая уж хорошая, но Минамото на неё без лишних слов пошёл только ради того, чтобы Чон смог поскорее узнать всё о смерти брата. Он ведь обещал своему омеге найти справедливость для Чонина и слово своё держал.       Чонгук наблюдает за тем, как Мамору скидывает с себя футболку (слава богу, что не трусы!) и ложится рядом с Чоном на кровать. Фактически это впервые, когда они вместе спят. На Гангва Чонгук как-то позволил себе задремать рядом с альфой, но то было в машине, а не в кровати. И почему-то Чон не испытывает ни капли смущения, ну после того, что они творили в источнике как-то поздновато смущаться полуголого альфы в своей кровати.       Минамото переворачивается на бок и встречается взглядом с серыми глазами Чонгука.       — Не можешь заснуть?       Омега едва заметно кивает и решается спросить:       — Скажи, что значит ваша сделка с Шэнь Лю?       Мамору улыбнулся, но Чон видел, что улыбка натянутая и призвана успокоить Чонгука, показав ему, что всё хорошо. Но омега уже давно понял, что в мире мафиози «хорошо» не бывает, здесь ты либо хищник, либо жертва.       — Пункты ещё не прописаны, — туманно отвечает Минамото, но, встретившись взглядом с пытливыми серыми глазами, вздыхает и решает не темнить: — но для Шэнь Лю союз с якудзой равносилен вступлению в семью. Нам придётся пойти на уступку и снизить ему налог на морские отправки. Это нужно скорее не потому, что он так требует, а чтобы в глазах других кланов наш союз выглядел прочным и не наигранным. Ты ведь не станешь продавать своему дяде рыбу по рыночной цене, ты сделаешь скидку или вовсе отдашь бесплатно, если она досталась тебе просто. Здесь работает тот же принцип. Из-за этого также наши проблемы будут проблемами и Шэнляо, они будут помогать нам, ну а мы им. Этот союз выглядит очень выгодным, но таит в себе не мало подводных камней. Но ты не переживай, — преувеличенно бодро добавляет Минамото, — помощник Ли постарается составить контракт, сгладив как можно больше углов.       Чонгук закусывает внутреннюю сторону губы. Ничего не хорошо, это вынужденное сотрудничество, где придётся брататься с бывшими врагами. Тэхен поставлен не в простое положение из-за Чона, и омега ощущает себя виноватым из-за этого.       — Ты ведь в опасном положении.       — Почему? — не понимает Мамору или делает вид, что не понимает.       — Ты сам говорил, что японцы и китайцы плохо ладят, а значит твои ребята из якудзы будут не в восторге от такого сотрудничества. Они могут поднять бунт.       — Переживаешь за меня? — улыбается Тэхен.       — Да с чего бы? — восклицает Чонгук, размахивая руками. — Просто ты меня представил своим ребятам, сначала они расправятся с тобой, а потом возьмутся за меня! Я о себе переживаю!       Мамору знает, что его злобное создание кривит душой, он никогда не любил признавать, что волнуется о ком-то, — показывать свои хорошие стороны тяжелее, нежели плохие, ведь добротой часто пользуются. Минамото пользоваться Чонгуком не собирался и его умиляло, как омега активно отрицает свой факт доверия и привязанности к Тэхену. Это был тот самый момент, когда не слова определяли истину, а только поступки, редкие стеснительные взгляды, легкие улыбки или вспышки гнева, потому что злился на Мамору Чон часто.       Посмеиваясь, Тэхен притягивает Чонгука к себе за голову и оставляет на его волосах невесомый поцелуй. Омега ощущает, как у него горят уши. Он не любит, когда с ним сюсюкаются, он, вообще-то, здоровый лоб, который ничем по комплекции не уступает альфам, а его гладят по макушке и целуют! Чон изворачивается и ложится подальше от Мамору, не желая показывать своего смущения.       — Иди и своего Шэнь Лю целуй! — ворчит омега, натягивая одеяло повыше, оставляя открытыми только глаза.       — Какой же ты у меня ревнивый, — улыбается Минамото, — думаешь, я променяю тебя, которого так долго добивался, на какого-то Шэнь Лю, который просто хочет ко мне в постель?       — Откуда мне знать? — из вредности ворчит Чонгук. — Вы же идеально друг другу подходите. Флиртовали при мне, бесстыдники, ещё и любите опасности с наёмными убийцами!       — Все сходят с ума по-своему, — Мамору подползает ближе к Чону, который упирается ему руками в грудь, не давая альфе возможность приблизиться. — Я вот сошёл с ума по тебе и мне никто не нужен.       — Красивыми словами ты горазд разбрасываться, — Чонгук пихает Минамото, чтобы перестал напирать, — а на деле мне пришлось первым тебя поцеловать. От тебя никаких действий не дождёшься.       Мамору замирает, удивлённо глядя на Чона, а омега от своих слов ещё больше смущается, натягивает одеяло на голову и отворачивается. Вот блин! Ну сам ведь не хотел обсуждать случившееся в источнике и сам начал бухтеть! Просто Чонгук ведь тоже омега и он очень колючий и не любит тактильное внимание, но порой ему хочется, чтобы Минамото вёл себя смело и властно. Чон закрывает лицо руками из-за своих мыслей и просто хочет провалиться сквозь землю!       — Злобное создание, — Тэхен приближается к Чонгуку со спины, нежно шепча ему на ухо, — и какие действия ты от меня ждёшь? Хочешь, чтобы целовал? Обнимал? — Мамору обнимает своего омегу и притягивает к себе вместе с одеялом. Ощущение твёрдой груди и осознание, что альфа полуголый, рождали в Чоне столько запретного, что он сильно пожалел о том, что начал этот разговор. Кто его за его длинный язык тянул? — Или трогал? — Рука Минамото сквозь одеяло оглаживает бёдра Чонгука. — Где? Сколько? Как долго? Как глубоко? Только скажи мне, и я сделаю всё, что пожелаешь.       Чону кажется, что он под одеялом сейчас сгорит!       — Ты должен сам догадаться! — бурчит Чонгук, всеми силами стараясь скрыть дрожь, пробегающую по телу. — Ты ведь умный, а я открытая книга, вот и читай меня и понимай моё настроение и следуй за ним. — Очень эгоистичные и своевольные слова и очень в стиле Чона, который считает себя не меньше, чем центром мира. Так-то каждый омега ведёт себя так, просто в слух не говорит этого. Каждый хочет, чтобы альфа его понимал, а если не понимает, то омега дуется и говорит фирменное: «Я не обиделся» или «Всё в порядке». Чонгук вот обо всём сразу говорит, потому что у него характер такой.       — Но твой альфа иногда глупенький, ему нужны подсказки, — шепчет Мамору. Хотя на самом деле он просто боялся сделать что-то не так, он видел страх Чона перед альфами и всячески пытался показать, что его бояться не нужно, он безобидный и не тронет Чонгука, если тот не хочет. Кто же знал, что омега спит и видит, когда Минамото будет его тискать и зажимать в источниках. Поверьте, Чон и сам от себя в шоке.       — Хоть раз признал, что ты дурак, — хмыкает Чонгук, но из-под одеяла не вылезает. Рука Мамору всё ещё на бедре парня, а от его груди несёт нестерпимым жаром. Чон сам себе не доверяет, если взглянет на Тэхена, то его точно понесёт, как в горячих источниках. — В следующий раз будешь умнее и начнёшь обращать на меня внимание. — А то Чонгук его и по спине погладил и по щеке лизнул, а этот пёс заигрываний не понимает!       — «В следующий раз»? — переспрашивает Мамору ласковым шепотом. — А когда будет этот следующий раз? Твой глупый альфа должен быть готов.       Чон чувствует, что кислорода под одеялом ему очень не хватает. Слова Минамото звучат до ужаса двусмысленно и намекают на горячее продолжение приключений в источниках. Ещё и рука на бедре Чонгука начинает медленно двигаться вверх и вниз, очерчивая красивые формы под одеялом. А ведь совсем недавно Мамору напрямую без преград трогал Чона, наслаждаясь его упругой, молодой кожей.       Так больше не может продолжаться, это просто пытка! Омега резко выскакивает из-под одеяла и грозно налетает на Минамото, отпихивая от себя этого наглеца. Однако Чонгук, как и всегда, неуклюжий, он путается в одеяле и в моменте, когда пихает Мамору, сам же падает вслед за ним на кровать, оказываясь на голой груди альфы. Изначально Чон планировал избить Тэхена за его провокации, но когда оказался лежащим на его груди, а его руки опалял жар молодого альфы, вся спесь мгновенно пропала и осталось только смущение, укрывшее его лучше, чем то самое одеяло. Чонгук лежал на Мамору и смотрел в его фиолетовые глаза, сам не осознавая, что затаил дыхание в этот момент.       Понимать страх, неприязнь или злость для Чона оказалось легче, нежели симпатию, влюбленность или любовь. Тяжелее было отделить эту любовь от чистого животного инстинкта к размножению. Всё живое стремится оставить потомство, но Чонгук этого боялся. И как же просто за этим страхом было скрывать свои чувства и списывать их на желание заняться сексом. Чон же взрослый парень, для него нормально хотеть альфу и поддаваться на запах его феромонов. Но что это такое скребётся в груди? Что за чувство наполненности, от которого сердце готово взорваться, раздавленное и пригвожденное к рёбрам? Это страх перед альфой? Похоть? Но ни одно из этих слов не описывало того, что творится внутри Чонгука, из-за чего он постоянно краснеет и его так сильно влечёт к Мамору. Это чувство делало омегу открытым и беззащитным, стоящим перед Минамото с распахнутым настежь сердцем и вырванной душой, преподнесенной в подарок в красивой коробке. Но сам Тэхен давно отдал всего себя Чонгуку, смиренно положил и душу, и сердце под ноги и просто ждал, когда Чон их заметит; и даже не боялся, что наступит и раздавит! Омега в этом плане тот ещё трус и даже не пытается отрицать. Ведь это чувство в груди, это… это!..       — Уже поздно, давай спать, — поизносит Чонгук и слезает с Мамору, подбивает свою подушку и устраивается на бок, скрывая полыхающие щеки и нездоровый блеск глаз от Минамото.       Чон давно это понял. Он влюбился в Тэхена. Нет, он его любит.       *****       Следующее утро началось с плотного завтрака и тараторящего под ухом Санха, у которого и за один день собрался целый вагон впечатлений от поездки. Ну, честно признаться, Чонгук своё путешествие тоже начал весьма продуктивно, даже с главой Шэнляо пересёкся и избил его.       — Глава, я вчера приходил к вам, а вы меня не впустили! — жалуется Санха, поедая завтрак, который принёс в номер к Мамору и Чону. Он просто так хотел с ними повидаться, что не смог удержаться и прибежал с утра, карауля под дверью, когда кто-нибудь выйдет или зайдёт, — да хоть обслуживающий персонал!       — Мы были на встрече с одной скользкой змеёй и вернулись поздно, — отвечает Чонгук. А он уже и забыл, что обещал встретиться с Санха. Вот голова дырявая, но вчера к ним точно никто не стучался, они пришли обратно во втором часу ночи.       — А! — улыбается Санха, он парень простой и обижаться не умеет. — Так вы здесь по той самой работе? Лучше бы отдохнули.       Чон вздыхает:       — Я работаю над этим, но дела умудряются найти нас даже на курорте. Пока не буду забивать твою голову, но мы узнали кое-что интересное о смерти моего брата.       — Да? Ты наконец нашёл зацепки?       Сидящий за столом Мамору выглядит так, что готов выставить Санха в любой момент, но терпит ради Чонгука. Он хотел позавтракать в романтической обстановке со своим омегой, но ему снова мешали!       — Именно, — отвечает Чон, кидая предупреждающий взгляд на Минамото, чтобы не думал трогать Санха, иначе Чонгук Тэхена сам придушит! — Но сейчас я простой студент на курорте. — Он оставит расследование смерти брата на потом, а сейчас действительно хочет отдохнуть и оставить от поездки только положительные эмоции.       — Правильно, глава, нужно веселиться пока мы молодые и у нас не скрипят кости!       — Суставы, — поправляет мелкого Чон.       Но Санха и не слышит, продолжая болтать:       — А куда вы сегодня отправитесь?       — Хочу на ранчо, — отвечает Чонгук.       — Мы тоже сегодня будем на ранчо, но вечером, а утром поедет на лавовые поля и потом на вулкан, затем у нас обед в ресторане. А ещё мы вчера делали варенье, и я тебе захватил две банки — одну для тебя, а вторую для Мамору-сан.       — Спасибо, Санха, — улыбается Минамото.       — Да ладно, это мелочи по сравнению с отдыхом, который вы нам организовали. Все в таком восторге! И мы завтра собираемся все вместе поиграть в одну карточную игру, присоединитесь?       — На деньги? — подозрительно спрашивает Чонгук.       — Нет, конечно, глава! Кто-то из ребят в инете купил, там карточки с разными вопросами. Вытянувший должен ответить на вопрос или отказаться от него и перекинуть другому, но тогда ему назначают наказание.       — Не хочу, — отказывается омега, — буду аниме смотреть.       Санха весь сдулся, а вот Мамору неожиданно приободрился, ему идея играть с детьми понравилась, и он сказал:       — Пошли, злобное создание, думаю, будет интересно.       — Хочешь всем свои секреты выдать? — приподнимает бровь Чонгук.       Минамото хитро скалится:       — А кто сказал, что все будут отвечать честно? — Чон закатывает глаза. Чего и следовало ожидать. — Зато будет весело. Кто знает, сможет ли мы после ещё так провести время.       — Ненавижу, что ты прав, — вздыхает омега. — Ладно, давай.       — Ура-а-а! — кричит Санха и хлопает в ладони. — Я смогу похвастать своим главой перед одноклассниками!       — Ты ради этого меня зовёшь?       — Конечно, нет. Я действительно хочу провести эти каникулы с тобой в том числе. Я тут делал дома уборку и понял, что у меня нет ни одного фото с тобой. И вообще мы никогда не фоткались всей компанией.       — Какие глупости, — отмахивается Чонгук.       — Но я очень хочу. Ты для меня как старший брат, у меня ведь ближе тебя никого нет.       — Я всё больше и больше ощущаю себя родителем непутевого дитя, — глубокомысленно отмечает Мамору.       — Я бы хотел, чтобы мои папа и отец были такими, — улыбается Санха.       Чон ощущает, как горят кончики ушей и ворчит:       — Ешь кашу.       После завтрака школьник убежал на встречу с классом и на своё путешествие, а Мамору с Чонгуком, собравшись, поехали на ранчо. В этот раз машину вёл сам Минамото, отказавшись от помощи господина Ли. Однако кортеж из охраны всё равно выехал за ними следом, как никак этот пурпурный дурень сам за свою голову увеличил награду.       Дорога до ранчо была достаточно длинной, включая, что жили они на побережье, а ехать нужно было почти к вулкану. Чонгук с нетерпением ждал встречи с лошадьми, хотя, зная себя, он вероятно лишь несколько минут будет в восторге, а затем ему наскучит. Он не самый лучший наездник, поэтому насладиться в полной мере верховой ездой не сможет. Зато Мамору вроде бы как во всём номер один, должен хорошо с лошадью управляться. Чону любопытно посмотреть, насколько умел альфа.       Они проезжают ярко зеленые луга в свете зимнего холодного солнца кажущиеся богатыми и обширными. Если вчера лило, то сегодня светило солнце, погода была непредсказуемой и менялась в мгновение ока.       На одном из полей Чонгук видит большую, плотную ограду из электрической проволоки и пасущиеся вдали темные точки, вероятно, это были кони. Сразу недалеко от дороги стояло огромное здание конюшни и к нему вёл съезд с парковкой, на которой уже было не протолкнуться.       — Это уже ранчо? — оживился омега.       — Нет, — отвечает Минамото и глаза его неожиданно загораются светлым, детским блеском, — это молочное хозяйство.       Мамору паркуется у обочины, где совсем недалеко у ограды стояли коровы, а туристы с любопытством разглядывали их и иногда кормили вкусняшками.       — Здесь живут коровы.       — Живут коровы? — смеётся Чонгук.       — Коровий дом, — улыбается Минамото.       — П-ф! Скорее, общежитие.       — Но они все живут радостно и дружно, — отвечает Мамору, продолжая смотреть в сторону буренок… влюбленным взглядом? Серьёзно? — Конечно, иногда ссорятся и бодаются, но в целом ведут себя лучше, чем люди.       — Удивительно, что ты о них такого высокого мнения.       — Чего удивительного? Я люблю коров. В Японии у нас есть молочная ферма и я туда часто приезжал. Сидеть на ферме или на лугу, слушать как коровы жуют сено или щиплют траву — самое умиротворяющее занятие.       — Не ожидал, что тебе нравятся коровы, — Чонгук искренне удивлён. — Мне казалось, ты из того типа людей, который восхищается грацией лошадей, а на парнокопытных даже не смотрит.       — Лошади мне тоже нравятся, но к коровам испытываю большую привязанность.       Очень неожиданно слушать такое от чеболя, выросшего в городе в роскоши и не знающего нужд. Такие люди обычно далеки от ведения сельского хозяйства и в целом избегают коров или лошадей, потому что они большие и их поведение непредсказуемо. Чонгук хоть и не был богачом, но жил в рыбацком поселке далеко от сельскохозяйственных животных и, честно, тоже побаивался этих рогатых созданий весом под пятьсот килограмм, а иногда и больше. Лошади казались ему грациозными и кататься верхом многие любят, коровы красивые и отчасти загадочные животные, но какой-то внутренний страх вынуждает держаться от них на расстоянии.       Но вот Мамору был другим, в его глазах, направленных на загон с коровами, не было ни тени страха. Чонгук впервые видел в этих фиолетовых глазах такой неописуемый восторг. На ферму водили экскурсии, люди стояли у ворот загона и протягивали животным кусочки хлеба и фрукты, один мальчик и вовсе дал корове чипсы из своей упаковки, которые она с удовольствием съела, но ребенка отругала мама, неуверенная, что рогатым можно такое давать. Чон смотрит на Мамору и видит, что тот так и не трогается с места, любуясь из машины коровами, весело катающими рулон сена. Омега чувствует укол вины, они всегда едут туда, куда хочет Чонгук и пробует то, что он хочет, но ни разу Чон не поинтересовался, чего же хочет Минамото.       Поездка на ранчо? Чонгук думает, что обойдётся, потому что ему неожиданно очень сильно хочется порадовать Тэхена.       — Давай заедем? — предлагает омега.       — Хочешь?       «Ты хочешь, дурень!»       — Да, — отвечает Чонгук.       Мамору разворачивает машину и едет к парковке, на которой неожиданно почти не было свободных мест. Ферма привлекала внимание всех гостей острова, которые ехали на ранчо; многие, как Минамото с Чоном до того просто останавливались на дороге поглазеть на животных в загоне, а другие соблазнялись и решались посетить, как выразился Чонгук, коровье общежитие.       Персонал на входе был очень приветливым. Омега в пятнистом фартуке «коровьего принта» выдал парням флаеры. Оказалось, любование коровами было лишь малой частью развлечений на ферме, — здесь можно было кормить телят, но в определённое время; мыть коров, кормить их вкусняшками, доить коров; ферма предлагала уроки по изготовлению сыров, йогурта и других кисломолочных продуктов; были даже курсы ветеринаров, а также музей, посвященный коровам, их истории и разнообразию пород. Чонгук никогда бы не подумал, что где-то есть подобное место. Ну казалось бы, кто захочет смотреть на коров? Это же не лошади. Однако число посетителей фермы указывало на огромное количество желающих полюбоваться красивыми созданиями.       — Куда хочешь пойти в первую очередь? — спросил Мамору, изучив флаер. — Думаю, было бы неплохо сходить в загоны, а через час будет время для кормления телят.       Чонгук смотрит на Минамото, и у того буквально горят глаза. Он предлагает маршрут, по которому сам хочет пройтись, и Чон даже не думает ему отказать. Омега хочет, чтобы этот отпуск Мамору запомнил также ярко, как и сам Чонгук. На ранчо они могут поехать и потом или не ехать даже, Чон не жадный и он чуть ли не впервые заботится о том, чтобы другому было хорошо; он ведь знатный эгоист, но ему хочется позаботиться о Минамото, быть к нему внимательным, каким бывает сам альфа по отношению к Чонгуку.       — Пошли в загоны, но учти, что я боюсь коров.       — Боишься? Они же милые, — отвечает Тэхен.       Но омега отчасти городской житель и опасается малознакомых ему животных:       — Ты видел их рога? А копыта?       — Это голштинская порода, у коров рога очень большие, а вот у быков поменьше.       — Там и быки есть? — побледнел Чонгук.       — Конечно. Искусственное осеменение не самое лучшее для выведения здоровых и крепких особей. Ты же сам хотел посмотреть коров, а теперь боишься?       Чон вспомнил о том, что у него есть яйца и он, вообще, должен быть крепким, сильным, несгибаемым. Чего бояться коров, да? Но Чонгук опасался этих огромных рогов и вздорных характеров. Если люди думают, что коровы милые и покладистые животные, то они просто никогда с ними не имели дело и не подозревают, что невинные глазки таят в себе демонят, которые очень часто любят выбегать наружу. Говорят, бойся корову спереди, а лошадь сзади, но корова может лягнуть не хуже лошади, так ещё и рогами наподдать. Эти животные ничего не боятся, ведут очень наглый образ жизни и считают людей прислугой — этакие коты, но они хотя бы дают молоко.       Собрав в кулак решимость и напомнив себе, что он не должен вызывать у Мамору подозрений, ведь сам вызвался пойти на ферму, Чонгук с полным решимостью голосом ответил:       — Ничего не боюсь! Пошли в загоны.       Внутрь загонов осмеливались входить очень редкие смельчаки. В основном люди стояли за оградой и подкармливали коров купленными здесь же вкусняшками. Чон как глянул на ценник обычного хлеба, так ему стало плохо! Конечно же, ферма накрутила цены до небес, но желающие покормить животных всё равно будут отдавать свои деньги, таков закон рынка.       Даже Мамору вытащил кошелек и начал швыряться деньгами, накупая целую корзину разных угощений для коров.       — Ты же сказал, что у тебя не осталось денег, — вспоминает Чонгук. Минамото купил компании всех, кто говорил о Чоне гадости в университете и из-за этого остался без гроша. Пока что купленный бизнес не приносил заработка, для этого следовало подождать хотя бы полгода. Но Мамору уже оплатил всему классу Санха поездку на Чеджу и Чонгука уговорил поехать на отдых, а сейчас раскидывался деньгами, лишь бы покормить коров.       — Я действительно на мели, у меня не больше семи сотен тысяч долларов, — отвечает Минамото, накладывая в корзину побольше булочек и даже мандаринов. — Придётся ограничить растраты на ближайший год.              У богатых свои критерии слова бедность. Когда одни могли бы на такую сумму прожить всю жизнь и ни в чём себе не отказывать, другие считают себя бедными.       Закончив с покупкой угощений для буренок, парни отправились ко входу в загон. Чонгук сразу прикипел взглядом к огромной махине чёрного цвета, это был бык, которого ожидаешь увидеть на корриде, — здоровый, лоснящийся и грозный. У него были не большие рога, но Чон ощутил, что не хочет входить в загон. Он не трус, не поймите неправильно, но жизнь у него всего одна!       Стоящий рядом с воротами загона работник в фирменной пятнистой одежде, заметил, как побледнел Чонгук и поспешил объяснить:       — Эти животные мясные, к ним лучше не подходить, они из соседней фермы и отделены от общего загона сеткой. Это порода Чеджуская чёрная, из-за того, что они мясные, человек мало с ними контактирует и они могут проявлять агрессию. Наши же коровы молочные и людей видят каждый день, — мужчина показал на буренок, щиплющих редкую траву или греющихся на солнце, некоторые продолжали катать рулон на радость публике, — так что можете смело к ним подходить и гладить их. Особое внимание хотим обратить на старых животных, это наши красавицы Бекки и Роксана, им почти шестнадцать лет, на данный момент они не используются для производства молока и просто живут на ферме с остальными животными. Это были первые коровы на этой ферме, и хозяин их очень любит.       Чонгук проследил за местом, куда указывал работник фермы, и увидел там двух больших коров, медленно прогуливающихся в стаде с важным видом. Остальные буренки вежливо расступались перед ними, а некоторые подтягивались следом, растягивая королевское шествие. Среди коров царит матриархат, если быка впускают в стадо на пару лет, после чего он уже не пригоден для размножения, а его гены носят больше рецессивный характер из-за близости крови, то коровы живут в стаде очень долго и выбирают себе вожака из числа буренок. Это не всегда самая старая корова, но зачастую так и происходит, животное, стоящее во главе стада, отличается умом, сообразительностью, богатыми знаниями о мире; эта корова знает, где вход в загон, вход в стойла, знает, где и чьё место, знает, где пруд с водой, где лучшая трава на лугах и тень, чтобы прятаться в жару. В дикой природе такие самки позволяют стаду выжить в самые засушливые годы, когда еды вокруг мало.       — Это голштинки? — спрашивает Мамору, наблюдая за пёстрыми крупными коровами.       — Верно, — отвечает работник. — Господин отлично осведомлён!       — Да, у меня на ферме их тоже очень много, ещё там Джерсейская и Айширская, но моя личная любовь — голштинки. Кстати, — Минамото оборачивается к Чонгуку со страстью поясняя: — в Японии очень ценятся такие же мясные породы, — он указывает на большого черного быка, которого испугался Чон, — но называются у нас просто Японская чёрная, думаю, из-за близости Японии с Чеджу это один фенотип.       Обычно богачи разбираются в породах собак, кошек и лошадей, но уж точно не в коровах. Чем больше Чонгук слушает Мамору, тем больше понимает, что тот очень любит буренок, так быть осведомлённым о них может только ярый фанат.       — Ты очень хорошо разбираешься в породах коров.       — В основном только в молочных, а в мясных не очень. Мне было бы жалко растить их на мясо.       Чон понимает, что ещё так много не знает о Минамото, тот часто рассказывал о своей семье, но не о себе. Если подумать, Чонгук считал, что у Тэхена только одна страсть — оружие, и вот коровы в эту схему ну никак не умещались!       Тем временем Мамору уже стремится поскорее попасть к буренкам, чуть ли не перемахнув через ограждения как лихой паркурщик. Его устремления остановил работник фермы, который до этого им рассказал о старых коровах:       — Оденьте халаты и повяжите платки, после можете войти в загон.       Чонгук даже не успел сказать, что он лучше за оградой постоит, как Мамору уже приоделся и был внутри загона, выбрав своей первой целью старушку Бекки. На Минамото был пёстрый халат, как у всех работников фермы, он смотрелся на альфе очень комично, делая его похожим на теленка переростка, но Тэхен нисколько о внешнем виде не парился. Аккуратно, но уверенно Мамору двигался к Бекки, держа корзину на сгибе локтя, другой рукой с зажатой в ней булочкой он подманивал к себе простодушную буренку.       Коровы, учуяв, что Минамото несёт вкусняшки, начали сами к нему подтягиваться, в том числе и Бекки с Роксаной. Но Мамору нисколько не испугался, когда его окружили рогатые полутонные создания, он щедро раздавал им булочки и яблоки с мандаринами, гладил их по мощным шеям и чесал щеки. Чонгук с шоком наблюдал, как Бекки дала даже потрогать себя за рога, но другие коровы от такого были не в восторге. Буренки все разные и где нравится почесунька одной, не нравится другой, если Бекки давала потрогать рога и не считала это чем-то опасным или агрессивным, то другие коровы потряхиванием головы мягко намекали, чтобы рога им не трогали. Но при этом все как одна были в восторге, когда Мамору чесал им огромные уши и длинные шеи.       Раздав почти половину купленных угощений, Минамото наконец очнулся и обернулся, увидев, что Чонгук стоит у самого ограждения и идти к буренкам не планирует. Тэхен с улыбкой пошёл за Чоном, поняв, что тот опасается в одиночку подходить к рогатым созданиям. Однако, коровы, учуяв, что корзина с вкусняшками ещё полна угощений, сами потянулись за Мамору и получилось так, что он привёл их прямо к Чонгуку!       — Чего ты там стоишь? — альфа берёт Чона за руку и мягко подтягивает к себе. — Они, конечно, умеют кусаться, но не так как лошади. Передние зубы, премоляры, у них есть только на нижних челюстях, а на верхних нет, основные зубы у них жевательные и расположены дальше в челюсти, укусить они ими не могут.       Минамото кладёт в руку Чонгуку половину яблока с улыбкой подбадривая покормить буренок.       Чон был загнан в угол и мог только жаться к Мамору, потому что со всех сторон к нему тянулись длинные шершавые языки, а некоторые цепляли его за одежду, отчего Чонгук думал, что его хотят сожрать! Он был растерян и абсолютно не понимал, как вести себя с этими огромными созданиями, ему всё казалось, что, если проявит неосторожность, его точно ударят рогами.       Желая избавиться от ответственности, омега поскорее отдаёт половину яблока ближайшей корове и, когда она касается его ладони языком, резко одёргивает руку, словно от этого зависела его жизнь. Стоящий рядом Тэхен бесстрашно кормил бурёнок, очень уверенным движением отдавая вкусняшки и языки вокруг его не пугали, как и очень наглые коровы, которые пихали носы ему под мышки или пытались отобрать корзину. Вот только Бекки такие умники были не по душе, и она их быстро разогнала, оставив этого богатого двуного для себя с его корзиной вкусняшек.       — Да не одёргивай ты так руку, я же говорю, что они не кусаются, — улыбается Минамото, заметив, как Чонгук резво отдал угощение и одернул руку так, словно на него змея напала.       — Но язык!.. И потом, даже нижние зубы выглядят грозно! — оправдывается Чон. Он не хочет выглядеть трусом, его унижений хватило ещё в самолёте, но коровы выглядят грозно и пугают своими размерами.       — Иди сюда, — Минамото подтягивает к себе Чонгука и сплетает их пальцы, после чего берёт булочку и протягивает её Бекки. У Чона сердце колотится в этот момент как ненормальное, он мысленно подсчитывает, как долго ему будут пришивать откушенные пальцы! А Тэхен подносит булочку почти к самому рту коровы, и она спокойно принимает угощение, лишь слегка лизнув самые кончики их пальцев. — Вот так, видишь, они берут аккуратно и не желают тебе зла.       Чонгук всё ещё не был уверен, но решил взять другую булочку из корзинки и повторно попробовать угостить корову, вот, к примеру, Роксану, тоже старую и спокойную. Весь секрет заключался в том, чтобы поднести угощение ближе ко рту животного и отдать его, когда корова рот откроет, ошибки допускали новички по незнанию и боязни, что их укусят, отдавая вкусняшку на вытянутой руке; из-за этого угощения падали и животные вытягивали языки, чтобы успеть их схватить.       Через пять минут интенсивного знакомства с коровами Чонгук заключил:       — Я весь в слюнях.       Стоящего рядом Мамору вообще две коровы мыли со спины, его халат уже блестел от слюней, но на лице альфы цвела блаженная улыбка. Тот человек, которого ни разу не промассажировала корова, никогда не познает блаженства от этого (главное, оденьте одежду, иначе вам проведут глубокий пилинг).       — Да, отмываются они проблематично, — меланхолично отвечает Минамото.       — Ты выглядишь счастливым, несмотря на то что тебя обслюнявили.       Альфа смеётся и чешет одной из коров шею после чего даёт ей мандарин. Вот кто бы мог подумать, что коровы едят мандарины? Чонгук считал, что если коты и собаки не любят цитрусовые, то и буренке такое не понравится. Но, как оказалось, они вполне себе были не против полакомиться мандаринами, включая, что на Чеджу был самый сезон сбора фруктов.       — Когда рождаются телята, чтобы ускорить их кровообращение и стимулировать работу внутренних органов, в особенности желудка, коровы тщательно лижут телёнка длительное время, — с видом знатока выдаёт Мамору. — Их вылизывание равносильно массажу и, поверь мне, такой массаж ни за какие деньги не купишь, — смеётся альфа. —Если корова не хочет тебя облизывать, она этого не сделает.       Чон смотрит, как Бекки тщательно вылизывает руку Минамото и даже заглатывает её, посасывая. Чонгук бы на такое не решился, хоть и страх перед буренками был не такой сильный, как изначально.       — Может, она считает тебя своим теленком, — предполагает омега.       — Да? Я был бы счастлив!       Чонгук впервые видит, как вечная маска взрослого, искусного убийцы и успешного человека сползла с лица Мамору, открыв его детскую, невинную и чистую натуру. Сейчас он был обычным человеком, который искренне радовался общению с коровами. Возможно, и не совсем обычный, включая, что очень малому количеству людей нравятся коровы и ещё более маленький процент находил наслаждение в том, как язык, сравнимый с самой твёрдой пемзой, лизал тебя по одному и тому же месту снова и снова. Для Минамото, который не ощущал прикосновений...       Стоп!       — Ты ощущаешь, как она лижет тебя? — удивленно спрашивает Чонгук.       — А? — не понимает Мамору, наслаждаясь «массажем». — Да, это приятно. — Но, заметив шокированный взгляд Чона, альфа понял, что так поразило его омегу. Улыбнувшись, Тэхен пояснил: — Я ведь говорил, что не ощущаю только боль. — Любые другие касания он ощущает, иначе бы оказался в очень непростом положении как глава мафиози и один из лучших убийц.       — Но когда тебя лижут по одному и тому же месту десяток раз, это больно, — отмечает Чонгук.       — Но не мне.       Чон не понимает, как это работает, но решает не вдаваться в подробности, иначе голова заболит.       Мамору продолжает передвигаться по загону и приставать ко всем коровам, он не бегает и не шумит, поэтому бурёнки его не боятся, даже бык отнёсся к нему спокойно, хотя вот к нему Чонгук подойти вообще не осмелился. Омега остался рядом с двумя старыми коровами, потому что они были медлительными и ни на кого не обращали внимание, насмотревшись на этих странных двуногих.       Увидев, как Минамото смело подходит то к одной корове, то к другой, несколько смельчаков тоже вошли в загон — один альфа с шляпе с длинными полями, под которой был платок, и высокий бета с очень наглым и самоуверенным лицом. По итогу этот бета первый и сбежал из загона, когда корова рядом с ним мотнула головой, пролетевшие рядом огромные рога напугали незнакомца и тот убежал; а вот альфа в шляпе продержался чуть дольше, он даже дошёл почти до Мамору, но, приблизившись к быку, понял, что храбрость его покинула и потому слинял. Чонгуку было очень забавно наблюдать за всеми этими смельчаками, хотя он ничем от них не отличался, нашёл себе защиту в лице старых коров и прятался за ними.       Наигравшись с буренками и скормив им все угощения, Минамото, наконец, отвёл душу и вернулся к Чону как раз вовремя, потому что наступал обед и час кормления телят. Мамору пришлось переодеться, потому что его халат был напрочь мокрым, хорошо подложка была непромокаемой, иначе бы и основная одежда тоже вся блестела от слюней. Работники фермы отнеслись с пониманием к Минамото, пожалуй, он им даже понравился, потому что хорошо разбирался в коровах и скупил почти все угощения для бурёнок — хороший клиент «на мели», почаще бы таких нищих чеболей.       Чонгук не мог налюбоваться на счастливого Мамору, похожего на ребёнка в Диснейленде. Оказывается, чужое счастье тоже может радовать, особенно, когда человек тебе не безразличен. А для Чона Минамото давно стал кем-то больше, нежели простым фиолетовым чертом, на которого можно было постоянно ворчать. Чонгук ведь любил его, хоть и не мог произнести этого вслух или тем более признать подобное перед самим Тэхеном. Лучше они продолжат безобразничать в интимном плане, чем Чон скажет такие чудовищные, но прекрасные слова.       — Какие это всё-таки прекрасные создания, — воодушевленно болтает Минамото, пока их ведут на закрытую часть фермы, где в малых загонах содержались телята. — А ты знаешь, что, когда корова отелилась, первое её молоко называют молозивом и оно содержит огромное количество полезных элементов, чтобы «запустить» желудок теленка? А теленок после рождения пытается встать в свои первые часы, этот инстинкт остался ещё со времён, когда коровы были дикими животными. Хищники сбегались на запах крови после родов, поэтому, чтобы выжить, теленок должен был достаточно быстро подняться и уйти с места отела вместе со стадом. Кстати, теленок рождается уже с зубами и полностью открытыми и функционирующими глазами, среди млекопитающих подобное редкость. Когда теленок сосёт корову, он может бить её по вымени головой, таким образом он стимулирует выработку молока. А ещё есть коровы, которые после рождения не признают своего теленка и бьют его, похоже на людей, не правда ли?       Тот самый альфа в широкополой шляпе прошёл мимо, поджав губу, он явно не разделял восторг Мамору, наверное, приехал сюда с родственниками, а сам бы хотел на ранчо или на вулкан. Чонгук хмыкает и продолжает слушать, как Минамото увлечённо рассказывает о коровах и телятах, кажется, он знал о них всё и это был не простой, праздный интерес, а опыт, добытый годами общения с буренками.       Покормить телят выстроилась огромная очередь из желающих, Чон даже отметил, что работникам фермы ничего и не нужно делать, можно было даже приглашать на чистку навоза людей и те же туристы с удовольствием прибежали. Рядом с маленькими телятами большие люди чувствовали себя спокойнее, если коров они боялись, то к телятам все испытывали симпатию. Даже Чонгук ощущал себя рядом с ними уверенно, и альфа в широкополой шляпе тоже меньше нервничал.       В отдельном загоне стояли новоотеленные коровы вместе с телятами, которые уже приступили к своему обеду в десятый или сотый раз. Многие прикипели к этой сцене, ведь подобное можно увидеть только в фотографиях в Интернете, не часто фермеры оставляют телят под коровой. Однако всё же большая часть направилась к загонам с месячными и двухмесячными телятами, которые уже нетерпеливо мычали, ожидая, когда их покормят.       Что удивило Чонгука, так это тот факт, что Минамото не особо горел желанием кормить телят. В то время как всем нравились милые и маленькие подрастающие коровки и бычки, Мамору предпочитал взрослых особей.       — Пройдите, пожалуйста, за мной, — позвал Тэхена и Чонгука тот самый работник, который до этого запустил их в загон, — вы потратили в нашем магазине больше четырёхсот тысяч вон, у нас действует акция — для каждого, кто потратит двести и больше тысяч вон кормление телят вне очереди и в нашем музее для вас работает индивидуальный гид, также можете дождаться вечерней дойки или заняться изготовлением сыров или йогурта.              — А, — Чон стреляет глазами в идущего рядом Мамору, — это развлечения для тех, кто «на мели».       — А? — не понимает сотрудник.       Чонгук качает головой и с улыбкой отвечает:       — Ничего.       Пока остальные стоят в очереди, парней подводят к добротному загону, где носятся двое абсолютно одинаковых теленка.       — Это близнецы, оба бычки, — поясняет работник фермы, дожидаясь, когда ему принесут две соски с бутылками. — Двойники у коров не редкость, но чаще всего второй теленок погибает, поэтому эти близнецы у нас на ферме настоящее чудо.       — Погибает? — Чонгуку очень больно такое слышать. Он очень любит животных и слышать об их гибели всегда грустно и неприятно.       — Да, — отвечает ему Мамору, — причём погибает чаще всего первый теленок, так как ему не хватило места развернуться, и он идёт при родах вперёд попой, то есть он задыхается. Даже опытные ветеринары мало что могут сделать, чтобы спасти теленка, ведь кесарево корове не сделаешь, иначе разрежешь молочные железы или сломаешь рёбра, да и вывести из наркоза большое животное тяжело, рисков очень много. Что удивительно, второй из двойни чаще всего рождается в правильном положении плода и выживает.       — Вы действительно очень многое знаете о коровах! — удивляется работник, глядя на Минамото. Он даже ощущает себя лишним, его знания не требуются этой паре, потому что Тэхен всё знает сам и может рассказать многие интересные факты Чонгуку.       Приносят две бутылки полные молока с надетыми сверху сосками.       — Соски закреплены очень крепко, но теленок всё равно может их вырвать, поэтому придавливайте их к бутылке, — советует работник, — бутылку держите вот в таком положении, сильно не поднимайте, иначе сосать теленку будет сложно. Они немного глупые, поэтому направляйте их к соске, они могут и не понять, где она. Для этого аккуратно обхватите голову теленка снизу и приставьте сосок ко рту, мазнув молоком по губам, он сам сразу всё поймёт.       Чонгук серьёзно кивнул, ощутив на себе великую ответственность накормить телят! Мамору хоть и не испытывал такого восторга, как у коров в загоне, а всё равно улыбался при виде бычков и первым заскочил в клетку, когда ему дали бутылку с молоком. Чон вошёл следом, и к нему тут же прибежал теленок, открывая рот и стараясь ухватить его за халат языком. Его брат уже ел, а этот двуногий тормозил! Неуклюже омега протягивает бутылку с соской теленку, и тот сразу ухватывается за неё, начиная сосать. Как и учили, Чонгук держит сосок прилаженным к бутылке, но всё равно ощущает невероятное давление, с которым бычок выцеживает молоко. В уголках губ у теленка пенится молоко, текут слюни и его темные глазки с удивительно длинными ресницами так чисто и невинно смотрят на Чонгука, что у того на душе теплеет. А затем ему прилетает неожиданный удар бутылкой прямо в живот. А вот нефиг было по сторонам глазеть! Бычок с таким давлением всосал сосок, что тот сморщился и ток молока прекратился, поэтому, следуя инстинкту он поддал по бутылке головой, как это делает матери по вымени, чтобы молоко снова пошло. Но Чонгуку показалось, что его приложили машиной! Сколько же силы в этом теленке?       Подобное происходило ещё пару раз, но Чон уже был настороже, не желая получить в живот повторно. Он даже научился понимать, что в соске снова перекрыт ток молока и вынимал его изо рта теленка, чтобы распрямить и отдать снова. На самом деле, Чонгук подсмотрел этот приём у Мамору, но он не признается в таком.       — Он хочет ещё, — отмечает Чон, когда бутылка опустела, а теленок продолжил ходить за ним по клетке и просить добавки, хватая за халат и оставляя на нём молочную пену.       — Нельзя, — качает головой работник, — фермеры говорят — лучше недокормить, чем перекормить. Строение желудка у коров сложнее, чем у человека, нередко может забиться отдел под названием «книжка» или начаться диарея. Последняя особо опасна для телят, больше половины процента молодняка умирают из-за неё. Поэтому лучше давать еду по норме.       Чонгук кивает, решая с таким лучше не спорить. Телята выглядели крупными и упитанными, значит, не голодают.       После кормления парни отправились мыть руки, которые были в слюнях. Мамору выглядел до ужаса счастливым, кажется, если к нему подключить высоковольтник, то тот сгорит от радости, которой был переполнен альфа.       — Ну что, сходим в музей? — спрашивает Чонгук. — Или поедем на вулкан? — На ранчо омега уже не хотел, ему хватило приключений на молочной ферме.       — А ты хочешь в музей? — вопросом на вопрос отвечает Минамото и сам отрицательно качает головой, давая понять, что он точно нет. Ему было интересно пообщаться с коровами и покормить телят, а остальное было уже для гурманов и ценителей чего-то возвышенного и прекрасного, а не для тех, кто предпочитает копаться в навозе и быть вымазанным слюнями.       — Я тоже не хочу, — отвечает Чонгук, — давай лучше на вулкан? Отсюда до него рукой подать и до темноты мы успеем подняться на вершину.       — Давай, — улыбается Мамору. Ещё в моменте, когда Чон боялся подойти к коровам, он начал догадываться, что они заехали на ферму, потому что Минамото туда хотел, а не Чонгук. Но омега не ворчал и расстроенным не выглядел, ему это спонтанное путешествие тоже понравилось, особенно заключительная часть с телятами.       На выходе Мамору, который «на мели», потратил ещё денег и купил им два брелока с милыми плюшевыми коровками. Чонгук бы может и поворчал на такие растраты, но сам был отаку, который коллекционировал фигурки, наклейки, карточки и прочий стафф, а ещё ему просто не хотелось ворчать на Минамото, чтобы не портить им веселье.       — Я бы и не подумал, что тебе нравятся коровы, — отмечает Чон, когда они идут к машине. Их охрану не видно, как и помощника Ли, они наверняка продолжили следовать за ними тайно, чтобы не мешать их отдыху. Кто сможет расслабиться, когда за ним идёт толпа охраны? Даже вчера на рынке на Чонгука и Мамору пялились, сразу поняв, что они из кругов мафиози. Чон не против быть с якудзой, но вечное сопровождение не давало расслабиться.       — А кто мне мог понравиться? — игриво спросил Минамото, подмигнув омеге.       — Лошади — черные и собаки, породистые и тоже чёрные. — Как у крутых ребят из фильмов о гангстерах.       Тэхен заливисто смеётся, останавливаясь на вершине холма. Его фигура купалась в лучах солнца; и волосы, и глаза сияли как редкие аметисты. Они оба пропахли запахом коров, но почему-то он не вызывал в Чонгуке отвращения; а любоваться Мамору, — таким счастливым и открытым, можно было бесконечно. Словно они просто два влюблённых парня и нет этой борьбы с Воротниками, мафии и прочих трудностей.        — Я не очень люблю собак, — отвечает Минамото, — у меня нет к ним ненависти, просто они шумные и приставучие.       «Прямо как ты», — думает Чон, но вслух не говорит.       — А конюшня у нашей семьи есть, лошади мне нравятся, они умные, но коровы… они как коты, а котов я очень люблю. — И тигров по имени Чонгук, тоже своего рода кот, который ластится, когда есть желание, и бьёт в остальное время. — Ты ведь согласился пойти на ферму, потому что я туда хотел, да?       Конечно же, Мамору всё понял. Но Чон решил, что будет всё отрицать:       — Естественно, нет! Сдался ты мне!       Но Минамото на резкие слова Чонгука никак не реагирует, на его лице распускается улыбка и он говорит:       — А я очень рад, что ты думал обо мне, когда отправился на ферму. — Мамору приближается к Чону и берёт его за руку, притягивая к себе в упор. Омеге из-за этого приходится неудобно задрать голову вверх, чтобы смотреть в фиолетовые глаза. — Я счастлив, что смог стать для тебя кем-то настолько особенным, что ты заботишься обо мне.       Чонгук смущенно отводит взгляд в сторону, отвечая:       — Прозвучало так, словно я не самый хороший человек и ни о ком не забочусь…       Омега вздыхает и вынужденно признаёт:       — Да, это действительно так. Но прекращай меня смущать такими словами!       — Ты смутился? — с улыбкой спрашивает Мамору.       — Нет, — врёт Чонгук ворчливым тоном.       Тэхен смеётся, чмокает Чона в макушку и отвечает:       — Это хорошо. — Омега хочет уже спросить, что здесь хорошего, но Минамото добавляет четко различимым шепотом: — Прямо сейчас ты выхватишь пистолет и выстрелишь в пятую машину в первом ряду.       Былое спокойствие схлынуло с Чонгука словно начавшийся отлив. Ничего не спрашивая и не уточняя, Чон выхватывает свой Магнум из-под куртки, пользуясь тем, что со стороны парковки его действий не видно, ведь он прижат к Минамото. Ему потребовалось всего секунда, чтобы вычислить нужную машину, а затем без раздумий поднять пистолет и выстрелить в ту сторону. Конечно же, Чонгук промазал и по автомобилю не попал, меткости ему всё ещё не хватало, зато его неожиданный манёвр спугнул врага, сидевшего в засаде; он неаккуратно выстрелил и тяжелый патрон со свистом прорезал воздух, пролетев мимо пары. В тот момент, когда Чон выстрелил, Мамору резко дёрнул его в сторону и сиганул с холма прямо вниз, в сторону лесистой местности.       Чонгук до сих пор не понимает, как при этом он не сломал себе ничего. Их протащило по влажным палым листьям почти до самого низа, где пробегал маленький ручей, который спокойно мог бы преодолеть даже младенец. Мамору крепко держал Чона под руки, чтобы тот не упал и прижимал к себе, при этом тормозя ботинками, чтобы они оба не завалились вперёд и не сломали шеи.       Когда они достигают низа, мимо проносится ещё одна пуля, она начисто отрезает кусок ветки, в которую попадает. И Чонгук, даже со своими скудными знаниями в мире оружия, понимает, что это снайперская винтовка!       — Выстрели ещё раз! — командует Чону Минамото. И омега снова стреляет, сам не понимая куда и зачем.       Мамору продолжает держать его за руку и сам уводит парня глубже в лес, где огромные столетние деревья закрывали даже небо, погружая мир во тьму. Тэхен не останавливается, и Чонгук тоже не думает тормозить. Уж лучше они заблудятся в неизвестной местности, нежели окажутся застреленными.       Минамото ловко перепрыгивает большой валун, и Чон следом не отстаёт, занятия по кунг-фу здесь неплохо пригодились. Они бегут всё дальше и дальше, хотя за ними не слышно погони и пули больше не свистят рядом. Враг использует глушитель, поэтому звуков выстрела и не слышно. Но несмотря на то, что за ними простирается сплошная тишина, Чонгук затылком чувствует, как позади местность сковывают льды и смерть плывёт за ними. Жажду крови скрыть у убийцы не получалось, и оба парня её отлично ощущали, потому и продолжали бежать.       Очень скоро камней становится всё больше и больше, а ландшафт сложнее. Ферма находилась почти у подножия вулкана, подняв голову вверх и стараясь вглядеться в пространство между деревьев, Чонгук быстро сообразил, что они бегут прямо на вулкан Халласан. Радовало, что он потухший и последний раз извергался около тысячи лет назад; вокруг него разрослась растительность, камень был прочным и не катился вниз, здесь было навалом туристических маршрутов и парни даже проскочили рядом с одним, но не остановились, а через гребень махнули на другую сторону.       Мамору бежал как настоящий атлет, даже не запыхался, только капельки пота выступили на лбу; он не отпускал руку Чонгука и продолжал вести их так далеко как мог. Включая его топографический кретинизм затеряться на вулкане он точно мог, что было полезно при погонях, но потом он сам же не мог понять, где он. Сейчас Чонгук ориентировался на Халласан и думал, что в случае, если им удастся оторваться, он выведет их на туристический маршрут, а там они уже смогут вернуться в город.       Они остановились на передышку, когда скорость Чона снизилась вдвое, а то и втрое. Омега всегда считал себя выносливым, но по сравнению с Мамору он был ребенком или стариком под сотню лет, который еле волочит свои кости. Чонгук прислоняется к ближайшему дереву и стукается об него затылком, медленно сползая вниз, чтобы посидеть и отдохнуть. Но не тут-то было, удача Чона всегда выкручена в ноль, а сейчас и вовсе в минусе, потому что с дерева на него падает огромная красно-коричневая змея. Чонгук настолько не ожидает такой встречи, но его руки действуют скорее, чем он ожидал, и хватают змею за голову, предупреждая укус. Только после омега понимает, что это за змея и отбрасывает её в сторону, выдохнув:       — Обычный уж.       Он жил в рыбацком поселке и с гор туда часто приползали гадюки — вот кого следовало опасаться. Гуляя по горным хребтам, он привык к неожиданностям и знал, как обезвредить змею, а также разбирался в их видах и беззащитного ужа мог с легкостью опознать. На Чеджу зимой не бывает снега, так что не удивительно, что хладнокровные не спали.       Мамору с довольной улыбкой наблюдает за тем, как его омега разбирается со змеёй, словно гордится, что Чонгук не заорал и не бросился наутек, а сам справился с ужом. Вот это его парень! Его будущий муж, смотрите и завидуйте!       — Чего лыбишься, кобель? — ворчит Чон, стараясь восстановить дыхание. — Это ведь за тобой снайпер явился!       Тэхен не видит смысла отрицать:       — Да, так и есть. Помнишь альфу на ферме в длиннополой шляпе? Он постоянно был рядом с нами.       Чонгук удивлённо округляет глаза:       — Это он? — Чон бы никогда не подумал, что убийца так спокойно выйдет к жертве и будет ходить рядом.       — Да, — кивает Мамору. — У меня на подобное глаз намётан, так что убийцу замечу сразу. А когда мы вышли с фермы, его рядом не было, спрятаться там можно было только в лесу, но внизу был овраг и деревья рядом молодые, веса взрослого мужчины не выдержали бы. Значит, он прятался за машинами.       — Так это ты, сволочь пурпурная, и виноват! — ворчит Чонгук. — Сам на себя расценки поднял, а потом ещё и Шэнь Лю добавил. И, вообще, где помощник Ли и командир Сё? Разве они нас не прикрывали?       — Вероятно, тоже поняли, что рядом убийца и решили не спугнуть его, — отвечает Тэхен и поднимает руку, проверяя наручные часы. Однако, если его люди видели, что Мамору пришлось скрыться в лесу, они не стали бы его подставлять и отправлять громкие сообщения или пытаться дозвониться. Любой шум может выдать их местоположение. — Они уже идут, просто придётся повоевать без них.       Чон хмыкает, да он в общем-то не собирается сидеть и ждать подкрепления, ему не страшно и помощь не нужна. Сколько раз они с Тэхеном были в ситуации, когда кроме них двоих им никто помочь не мог и выплывали ведь. Но сейчас хотелось Мамору прибить, потому что они в этой ситуации по его вине, видите ли, за его голову мало предложили!       — Это один из Десяти Владык за тобой пришёл? — спрашивает Чонгук.       — Вполне возможно, — отвечает Мамору, напряженно вглядываясь в лес. Он должен охранять своего омегу, пока тот отдыхает. — Нападение было неплохо спланировано, рядом не было охраны. Вероятно, он хотел напасть на меня в толпе, но я слишком выделялся.       — Когда ты зашел в загон к коровам, он пошёл за тобой, — вспоминает Чонгук, — но рядом с быком пасанул. И в очереди к телятам стоял рядом, но затем нас увели.       — Его планы рушились, но у хорошего убийцы всегда есть запасные планы, — отвечает Минамото.       — Значит, придётся его валить, — вздыхает Чон. В ином случае, он не даст им покоя и отдохнуть они не смогут, так и детей из класса Санха поставят под удар. — А почему ты тогда сразу в него не стрелял? Почему я?       — Он прятался за машиной, из Магнума я бы капот не пробил, но выдал бы, что я меткий стрелок. Сейчас же он думает, что просто охотится за чеболем и его омегой, у которых есть оружие, он не догадывается, что я тоже снайпер и очень меткий.       Чонгук закатывает глаза:       — Как же ты любишь похвастать.       — Идём, — улыбается Мамору, — нужно найти хорошее место для…       Но договорить альфа не успевает, раздаётся выстрел, и Минамото хватает Чона и бросается с ним на землю. Этот выстрел прозвучал не сзади, откуда должен был появиться убийца, а спереди, куда они хотели бежать.       — Хах, — смеётся Тэхен, прячась с Чонгуком за валуном, — похоже мой убийца работает в паре.       — Как же хочется тебя ударить! — рычит Чон. Вот из-за Мамору и его вечно кипящей в заднице энергии они ни один день не могут прожить без приключений! Второй день на Чеджу, второй день влипают в какие-то неприятности.       Минамото невинно улыбается, от чего Чонгук бесится только больше, и показывает на валуны позади них, прячась за ними, они смогут уйти из-под обстрела, но дорога будет пролегать прямо на гору, а значит, будет трудно. Чон фыркает и идёт вверх, когда он бежит за валун, рядом снова свистит пуля, вгрызаясь в камень и откалывая самый край. Омега оборачивается, но Мамору за ним не спешит следовать, он остаётся за первым валуном и вытаскивает Магнум, с улыбкой салютуя им Чонгуку. Чон без слов всё понял — Минамото хочет, чтобы снайпер стрелял по омеге и, таким образом, он выдаст своё положение, а Тэхен его застрелит. Конечно, если враг очень далеко, дальности пистолетного патрона не хватит, но если близко, то всё меняется.       Чонгук снова перебегает, но выстрела в этот раз не последовало. Чон кусает губу и бежит ещё выше, и тут в него стреляют, но с другой позиции. А враг оказался умён и своё местоположение предпочитал не сдавать. Мамору хмыкает, понимая, что столкнулся не с дилетантом, и удобнее устраивается на земле, вычисляя точное местоположение, — куда побежит враг, где будет и на каком расстоянии? Проще было бы с винтовкой, но Минамото и без неё отлично справится.       Присматривая очередной валун, Чон видит только горную гряду, за которой может укрыться, рядом ни одного подходящего камня и это печалит, он ведь должен помочь этому пурпурному разобраться с наёмником, который пришёл по его душу и голову. Чонгук чертыхается и решается на дальний бросок, вот только его неуклюжесть всё портит, он не замечает, что его нога запуталась в лозе, поэтому, когда вскакивает, то с грохотом падает обратно и вылетает за валун, оказываясь на открытой местности.       Мамору качает головой, видя своё неуклюжее чудо. К счастью, Минамото уже заметил врага, прячущегося в камуфляже среди палой листвы. Поэтому его было не заметно и выстрелы проносились косо, просто убийца находился на земле, укрытый камуфляжной сеткой. Очень умно, но откуда бы ему знать, где окажутся Мамору и Чонгук? Да всё просто, первый убийца в шляпе сам гнал их в нужную сторону. Неужели за Минамото действительно пришёл кто-то из Десяти Владык? Ах, как хотелось бы, чтобы это было именно так!       Когда Чонгук падает, снайпер стреляет по нему, но сам не ожидает, что омега свалится, поэтому промазывает и этим промежутком на перезарядку пользуется Мамору. Альфа резко выскакивает из-за укрытия и стреляет, точно рассчитывая, где голова противника. Звучит выстрел и сразу после тишина.       Чон ни жив, ни мёртв, из-за своей неуклюжести он чуть с жизнью не распрощался!       — Спрячься за валун и не выходи, — командует Минамото.       Чонгук ползком добирается до укрытия, а Тэхен, тоже прячась, аккуратно движется к человеку в камуфляже. Винтовка лежит на земле, но из-за накинутой сетки не понятно, что там с человеком. Дело рискованное, поэтому Мамору без сожалений стреляет повторно и только после срывает край сетки, видя пустой, лишённый блеска взгляд незнакомого альфы и натекающую под него кровь.       — Он мёртв, — произносит Тэхен. Чонгук только тогда поднимается из-за укрытия и, потирая ушибленную коленку, плетётся к Минамото.       Убийцей оказывается обычный альфа, не тот в широкополой шляпе, он ничем не отличается от всех людей, которых видел Чонгук. Пожалуй, он бы его и не заметил в толпе, вот Мамору сразу понял, что за ними следят, такой опыт можно обрести только с годами.       Минамото неожиданно вскидывается и пихает Чона за дерево, сам вскидывая Магнум и целясь в сторону, откуда они прибыли. Чонгук потянул носом воздух и ощутил, что к ним приближается группа и среди них все запахи были Чону знакомы, но он не решался сказать об этом Мамору, потому что боялся ошибиться. Однако вскоре из-за хребта выглянул помощник Ли, а за ним и остальные члены якудзы, ведущие связанного мужчину, который ходил за Чоном и Тэхеном на ферме. Убийца был жив, только во рту находился кляп и откусить себе язык он бы не смог.       Заметив своих, Мамору вышел из-за укрытия и опустил Магнум.       — Господин! — к нему тут же побежал взволнованный помощник Ли. Остальной отряд окружил их и встал в плотную защиту с оружием наизготовку. Если бы с молодым главой что-то случилось, его папа выпотрошил бы каждого, кто не смог защитить сына. — Вы целы?       — Да, всё хорошо, — отмахивается Минамото и, указав на труп недалеко, добавляет: — Здесь был второй, Чонгук его убил.       Чон хочет возмутиться, но молчит, увидев, как Тэхен едва заметно качает головой. Видимо, так нужно, видимо, Мамору опасается, что убийц было не двое, а больше и их могут прослушивать или даже следить. Так со стороны сразу было и не понятно, кто из них двоих — Чонгук или Тэхен, выстрелили, и Минамото до сих пор хочет оставить в секрете, что умеет отлично стрелять. Ладно, Чон побудет подсадной уткой, ему не сложно.       — Забираем тело и уходим, — командует помощник Ли якудза. Сейчас зима и темнеет очень быстро, а они в горах и по темноте выбираться отсюда будет не просто. — Господин Чон, у вас что-то с ногой? — Мужчина цепко замечает, как омега потирает коленку. — Понести вас?       Чонгук не успевает согласиться, как вмешивается ревнивая пурпурная морда:       — Я понесу своего омегу.       И тянет к нему клешни.       Чон отмахивается и гордо заявляет:       — Не нужно меня нести, я сам дойду!       — Ну дай поухаживать за тобой, — клянчит Мамору.       — Отстань!              — Так-так-так, — пятый из Десяти Владык снимает наушники и разминает шею, — получается, стрелять умеет этот Чонгук? Как говорят данные, он парень нашей цели. А вот цель стрелять не умеет. Это даже хорошо. Поизучаю его ещё и начну охоту.