Aurum. Argentum. Platinum.

      Первые дни после пробуждения Северуса прошли странно шумно.       Кто-то приходил почти постоянно: авроры, члены Ордена, преподаватели, даже несколько старшекурсников, которым мадам Помфри разрешила заглянуть буквально на минуту. Все говорили примерно одно и то же — о победе, о том, что всё кончено, что Хогвартс устоял. И почти каждый считал необходимым поздравить их обоих.       Гарри принимал это с усталой улыбкой, иногда сжимая пальцы Северуса под одеялом. Северус же ограничивался короткими кивками и ледяным взглядом, который, впрочем, в последнее время работал заметно хуже обычного.       В конце концов Минерва Макгонагалл не выдержала. — Так, — сказала она, появляясь в лазарете с выражением лица, не допускающим возражений. — Хватит. Пациентам нужен покой, а не парад благодарностей. Все — вон. — Профессор, но мы только… — Вон, — повторила она мягче, но весьма уверенно.       Когда дверь за последним посетителем закрылась, Минерва окинула их внимательным взглядом, задержалась на сцепленных руках — и едва заметно улыбнулась. — Отдыхайте, — сказала она и ушла, оставив их наконец наедине.       Несколько минут они просто молчали.       Солнечный свет проникал сквозь окна лазарета, воздух был тихим, почти домашним. Гарри первым нарушил тишину. — Знаешь… — начал он, глядя в потолок, — Люциус назвал тебя моим женихом.       Северус резко повернул голову. — Он что? — Ну, не официально, — поспешно добавил Гарри. — Скорее, констатировал факт.       Щёки Северуса медленно, но верно заливались пунцовым. — Лорд Малфой позволил себе слишком многое, — процедил он. — Я с ним поговорю.       Гарри повернулся к нему. — А ты? — тихо спросил он. — Ты этого хочешь?       Северус отвёл взгляд. — Ты молод, Поттер, — сказал он раздражённо, почти резко. — У тебя впереди жизнь. Свобода. Ты ещё не… — он поморщился, — не нагулялся. А я буду для тебя обузой. Старый, израненный, с дурной репутацией и привычкой наживать врагов. — Северус. — Нет, дослушай, — он посмотрел на Гарри снова. — Ты не обязан…       Гарри не дал ему закончить.       Он молча протянул руку к подносу, который оставила мадам Помфри, взял серебряную ложку для зелий и на мгновение сосредоточился. — Transfiguro, — произнёс он спокойно.       Металл дрогнул, вытянулся, сгладился — и в его пальцах оказалось простое серебряное кольцо. Без узоров, без камней. Чистая полоска серебра.       Гарри взял руку Северуса прежде, чем тот успел возразить, и аккуратно надел кольцо ему на палец. — Я уже выбрал, — сказал он тихо. — И я не ищу свободы от тебя. Я хочу свободу с тобой.       Он поднял взгляд. — Выходи за меня.       Северус смотрел на кольцо так, будто это было самое опасное зелье в его жизни. Потом — на Гарри. — Ты невозможный, — выдохнул он наконец. — Самонадеянный. Упрямый. Совершенно неразумный мальчишка…       Он сжал пальцы, привыкая к ощущению кольца. — Если ты думаешь, что я позволю тебе пожалеть об этом, — сказал Гарри. — То ты плохо меня знаешь.       Зельевар поднял взгляд. — Да, Поттер. Я согласен.       Гарри улыбнулся — широко, по-настоящему — и наклонился ближе, осторожно, чтобы не задеть повязку. — Тогда, — прошептал он. — Поправляйся. Нам ещё дом обустраивать.       Северус фыркнул, но пальцы его крепко переплелись с пальцами Гарри.

***

      Зельевар проснулся резко — словно его выдернули из сна силой атаки на сознание.       Глаза распахнулись, дыхание сбилось, сердце на мгновение ударило слишком сильно. Несколько секунд он просто лежал, уставившись в полог кровати, прислушиваясь к собственному телу.       Боль была. Фоновая, тупая, знакомая. Значит — жив.       Он медленно вдохнул и выдохнул, позволяя разуму синхронизироваться с ощущением тела. Белые стены. Мягкий, приглушённый свет ночных чар. Тишина больничного крыла, та особенная тишина, в которой любой звук кажется громче, чем есть на самом деле.       Слишком тихо.       Северус повернул голову — и сразу понял, что именно его разбудило. Рядом никого не было.       Привычное тепло, которое он уже начал принимать как должное, исчезло. Простыня с соседней стороны была холодной, нетронутой. Он нахмурился и протянул руку — скорее машинально, чем осознанно.       Пальцы наткнулись на пергамент. Записка лежала аккуратно, но, как всегда у Поттера, с парой клякс.

«Проснулся и понял, что умираю с голоду. Не стал будить домовиков — вернусь через пару минут. Не ругайся.

Гарри»

      Северус прочитал дважды. Фыркнуть получилось слабо. Он отложил записку, собираясь лечь обратно, закрыть глаза и позволить телу снова утонуть в усталости.       Но что-то не отпускало.       Это было не болью и не страхом — скорее ощущением, что что-то не так.       Он замер.       И тогда почувствовал едва заметное движение — у ног. Не резкое. Не суетливое. Терпеливое.       Северус опустил взгляд.       Одеяло чуть вздрагивало, словно под ним кто-то медленно менял положение. Инстинкты, отточенные годами, сработали быстрее мысли.       Он резко откинул ткань.       На простыне, свернувшись плотным кольцом, лежала змея. Чешуя — тёмная, почти чёрная, с металлическим отливом, будто выкованная. По шее тянулись тонкие светящиеся прожилки — бледно-зелёные, пульсирующие в такт её дыханию. Глаза — мутно-золотые, лишённые зрачков. — Атрофис магика… — выдохнул Северус сквозь зубы. — Блять…       Тварь была ядовитой. Выжигающая магию изнутри, не оставляя шанса восстановиться.       Змея бросилась.       Северус успел откатиться в сторону — резко, неуклюже, с болью, отдавшейся в шее и груди. Кровать скрипнула. Он стиснул зубы и вскинул палочку.       Пусто. Магия не отозвалась. Истощение и яд Нагайны.       Второй бросок был еще стремительнее, Северус еле успел убрать ногу, чтобы она не вцепилась в лодыжку. Он попытался встать, но ноги подвели.       И в этот момент дверь больничного крыла распахнулась. — Северус? — голос Гарри прозвучал резко, ещё до того, как он увидел.       Поднос выскользнул из рук и с грохотом разлетелся по полу. — Северус! Назад! — крикнул Гарри, мгновенно вскидывая палочку.       Змея повернула голову. — Vipera Evanesco!       Заклинание ударило точно — и отскочило, будто змею защищал невидимый щит. Магический всплеск ушёл в сторону, едва не зацепив самого Гарри. — Чёрт… — выдохнул он, отступая.       Змея зашипела — низко, протяжно, торжествующе.       И тогда Гарри ответил. Парселтанг вырвался из него, заполняя пространство — резкий, властный, разрывающий тишину. — Ssshaa’keth… vraa’ssil… kerrr’tha… sssha!       Звуки были скользкими, ломаными, будто язык сам изгибался иначе. Воздух словно сжался вокруг них.       Северус не понимал слов, но он догадался, какой был приказ.       Змея дёрнулась. Её тело напряглось, выгнулось — будто она боролась сама с собой. Потом резко извернулась и вцепилась в собственную шею.       Яд подействовал мгновенно.       Тело судорожно дёрнулось, чешуя потускнела, и змея рухнула на пол — мёртвая, беззвучная.       Тишина воцарилась в крыле.       Гарри опустился рядом с Северусом на колени, ощупывая мужчину. — Она тебя не укусила? — Нет, — хрипло ответил Северус. — Но ты…       Он замолчал, глядя на лицо Гарри — бледное, злое, с плохо скрытым испугом. — Я сейчас, — резко сказал Гарри, поднимаясь. — Гарри… — Мадам Помфри!       Ответ последовал почти сразу — шаги, свет, встревоженный голос.       Дверь больничного крыла распахнулась во второй раз — на этот раз шире и громче.       Сначала послышались шаги. Много шагов. Затем голоса — приглушённые, взволнованные, недовольные тем, что их выдернули из сна. Свет усилился, ночные чары отреагировали на присутствие сразу нескольких магов.       Во главе процессии шла Минерва Макгонагалл — в дорожной мантии, наспех накинутой поверх ночной, с растрёпанной причёской и выражением лица, не предвещавшим ничего хорошего. За ней — мадам Помфри, Флитвик, Спраут, Слизнорт, несколько авроров из дежурной смены. — Что здесь происходит? — возмутилась Минерва, окидывая взглядом крыло.       Её взгляд мгновенно зацепился за мертвую змею на полу. Затем — за разбросанную посуду. И только потом — за Северуса, лежащего на кровати, бледного, с перевязанной шеей.       Выражение её лица изменилось. — Кто, — произнесла она очень чётко, — посмел напасть на директора?       Гарри стоял у кровати, всё ещё с палочкой в руке. Он сделал шаг вперёд. — Это была змея, профессор. Магическая. Защитная магия от большинства заклятий. Яд — выжигающий магию.       Слизнорт побледнел. — Атрофис магика… Мерлин, это же… — Да, — коротко подтвердил Северус. — Искусственно выведенная тварь, способная только убивать.       Минерва сжала губы. В её взгляде появилось то самое выражение, которое ученики знали и боялись — холодное, собранное, без тени сомнений. — Значит, — сказала она медленно, — кто-то знал, где он находится.       В крыле повисла тишина.       Флитвик осторожно осмотрел тело змеи, не прикасаясь. — Такие твари не действуют сами. Их направляют. И направляют намеренно. — Беглые пожиратели, — тихо произнесла профессор Спраут.       Гарри кивнул. — Они знали, что Северус не сможет колдовать и будет ослаблен. Это была ловушка.       Минерва резко развернулась к аврорам. — Немедленно усилить охрану Хогвартса. Все портключи — под контроль. Проверить защитные чары больничного крыла. И к вечеру предоставьте мне отчёт — как это вообще стало возможным. — Минерва, — подал голос Северус, — прошу не устраивать здесь допрос.       Макгонагалл посмотрела на него — и её взгляд смягчился лишь на мгновение. — Вы бы помолчали, Северус, — отрезала она. — Вы только что пережили покушение. И если кому-то взбрело в голову продолжить войну… — она сделала паузу, — то они выбрали крайне неудачное время.       Гарри сжал пальцы, посмотрев на мёртвую змею. — Я заберу его на Гриммо, — сказал он.       Юноша произнёс это спокойно, без повышения голоса, но так, что в крыле сразу стало ясно: это не предложение.       Минерва перевела на него внимательный взгляд. — Вы уверены, мистер Поттер? — Да, профессор, — кивнул Гарри. — Там безопаснее. Защитные чары Блэков сейчас крепче, чем у замка, и я могу контролировать доступ лично. — Абсурд, — тут же отрезал Северус, пытаясь приподняться на локтях. — Я не собираюсь превращаться в вашего… подопечного. Мне вполне достаточно… — Ты едва увернулся от ядовитой твари в собственной постели, — резко перебил Гарри, повернувшись к нему. — И магия у тебя на нуле. Так что нет. Ты едешь. — Поттер, — процедил Северус, раздражённо сжимая край одеяла. — Я не школьник, которого можно… — Северус.       Гарри произнёс его имя тихо, но с тем самым нажимом, от которого у собеседников обычно заканчивались аргументы. — Или ты соглашаешься сам, — продолжил он уже спокойнее, — или я делаю это иначе.       Северус прищурился. — И каким же образом, позволь узнать?       Гарри слегка наклонил голову, словно взвешивая слова. — На правах главы рода Блэков, — произнёс он отчётливо, — более влиятельного, чем угасший род Принцев… я имею право ввести тебя в род как младшего мужа.       В крыле стало очень тихо. Флитвик кашлянул. Слизнорт уставился в потолок с таким видом, будто внезапно нашёл там что-то крайне важное. Минерва медленно подняла бровь. — И тогда, — невозмутимо добавил Гарри, — я смогу отдать родовой приказ. Ты будешь обязан подчиниться магии. И я всё равно увезу тебя на Гриммо. Просто уже без твоего согласия.       Северус смотрел на него несколько долгих секунд. Потом открыл рот, явно собираясь выдать нечто крайне язвительное, язвительно-убийственное и совершенно неподобающее больничному крылу. — Ты… — начал он. — Ты невыносим. — Знаю, — кивнул Гарри. — Ты сам меня таким воспитал.       Минерва негромко фыркнула, прикрыв губы рукой. — Формально, — сказала она, — мистер Поттер прав. Родовая магия Блэков действительно даёт такие полномочия.       Северус с шумом выдохнул и откинулся на подушки. — Ненавижу древнюю магию, — пробормотал он. — Я тебя предупредил, — мягко сказал Гарри и осторожно взял его за руку. — Так что?       Северус закрыл глаза на мгновение, потом открыл снова. — Хорошо, — процедил он. — Но если ты посмеешь… — Я посмею, — перебил Гарри с едва заметной улыбкой. — И ты это знаешь.       Он обернулся к Минерве: — Мы уезжаем на рассвете.       Макгонагалл кивнула. — Я распоряжусь, чтобы домовики упаковали и перенесли вещи профессора к вам домой.       Гарри снова посмотрел на обречённо прикрывшего глаза ладонью Северуса — и в этот раз в его взгляде не было ни угрозы, ни спора. Только упрямое, спокойное решение. — Домой, — сказал он. — Мы возвращаемся домой.