Две легенды.

Весенний московский вечер обдавал прохладой. На стадионе, в одном из дворов, был слышен стук мяча об землю. Именно игрок советской сборной по баскетболу Сергей Белов сейчас находился там. Это не была полноценная тренировка, он скорее развлекался, забрасывая мяч в корзину из разных участков поля. Краем глаза заметил кого-то на краю площадки и остановился, оборачиваясь. Елизавета Николаевна Маркова. Лидер женской сборной по баскетболу. Они с Сережей хорошо ладили, да и имели одинаковые проблемы с коленями, так что и вовсе понимали друг друга лучше остальных. Белов сдержанно кивает и делает пару шагов в ее сторону, глядя, как она снимает кожаную куртку и оставляет ее рядом с курткой самого Сергея. — Привет. Сыграем? — Привет. Давай, — девушка подходит к нему и легко принимает его пас. Следующий час они так и развлекаются, забрасывая мяч в корзину и работая друг другу несложные пасы. Затем, забрав вещи и надев куртки, они вышли со стадиона, идя рядом с друг другом. Шли в молчании, Сережа иногда поглядывал на девушку, рассматривая ее. Каштановые, немного вьющиеся волосы по лопатки были сейчас собраны в хвост, зеленые глаза, прямой нос и средние губы, высокие, ярко выраженные скулы, коричневая кожаная куртка и брюки. Она была ему чуть выше плеча. Довольно худая для баскетболистки. Белов всегда считал её очень красивой, но из-за того, что они были друзьями, он не имел права засматриваться на нее слишком долго или, того хуже, влюбляться. Так и дошли до ее подъезда в молчании. Жили они в одной стороне, вот Сергей и провожал после каждого такого вечера на стадионе. — Да, хотел спросить, у тебя есть ещё обезболивающее? Мое закончилось. — Пойдем, найду, — девушка открыла дверь подъезда и зашла, ожидая его. Поднялись в её квартиру, он остался на пороге, а она прошла на кухню за аптечкой. Вернулась в коридор, держа её в руках и перебирая таблетки. Наконец нашла нужный блистер и протянула ему. — Спасибо. Ну, всё, пойду. Сладких снов. — И тебе. До завтра, — она слабо улыбнулась и прислонилась к дверному косяку, смотря как он спускается по лестнице. Затем закрыла дверь и ушла вглубь квартиры.

***

Следующим утром у обеих сборных были тренировки. На них ничего примечательного не было, а когда они закончились, Лиза осталась на площадке. Она села на пол, оперевшись спиной о лавочку и запрокинула голову назад. Послышались тихие шаги, а затем рядом с девушкой присел Модестас. Являясь лучшим другом Сергея, и с ней он, на удивление, ладил отлично. — Ar komandos vadovas pavargo? Nuostabus. — Leisk atspėti, tau nuobodu? — ответила девушка с акцентом, но хорошим произношением. Полгода назад они поспорили с Паулаускасом, что она выучит литовский. Выучила. — Верно, — он переключился на русский. — Знаю же, что что-то конкретное хочешь. Выкладывай. Модестас вздыхает. Вот что его всегда в ней и в Белове раздражало, так это то, что его они видели насквозь. — Твои две девчонки какие-то совсем ошалевшие. — Ты о чем? — Номер пять и номер семь. За мной и Серым бегают так, что страшно, — Мотестас смотрит скептически на её усмешку, — я не шучу, šūdas. — Так я из сборной только с одной общаюсь. Также как и ты с Серегой. — Да меня не колышет, родная. Реши как-нибудь вопрос. А то целостность мужской сборной под угрозой! — когда Паулаускас начинал ругаться как сейчас, у него появлялся смешной акцент. — Ладно-ладно, Модь, разберемся. Тот кивает в ответ и встает, уходя в раздевалку. Лиза тоже зашла в женскую и, пересилив себя, начала говорить. Она ненавидела общаться с кем-то, кроме своей подруги — Саши Свешниковой. Но Модя попросил, а когда Литва просит, надо исполнять. — Мне Модестас жалуется на вас, — она посмотрела на сидящих рядом двух девочек, — прекращайте к нему и к Белову лезть. — А у нас любовь под запретом что ли? — Когда кому-то плохо, это не любовь. Продолжать она не стала. Собралась и вышла на улицу. Весна уже вступила в свои права, но было ещё прохладно. Свежо. Лиза любила такую погоду больше всего. Она шла по улице медленно, прогуливаясь. Как вдруг ее плеча коснулась чья-то рука, а уже через секунду рядом пристроился Белов с какой-то почти детской улыбкой. — Ты чего счастливый такой? — Так весна. — Весна уже полтора месяца как весна. Что-то ты мне недоговариваешь, но ладно. Захочешь, расскажешь. — О чем вы там сегодня с Модей болтали? — А, ну он мне рассказал, что к вам две наших девочки клеятся, — она усмехнулась, чуть толкнув его локтем. — Да-а, есть такое. Дальше шли в молчании. Остановились у её подъезда, и Сергей спросил: — Вечером на стадионе? — Если проснусь, то да. Сергей кивнул в ответ и пошел в свою сторону. Но поспать Лизе особо не удалось. Её разбудил звонок телефона. — Слушаю. — Mano tėvynė Lietuva, — раздалось в трубке протяжным и абсолютно пьяным голосом, — Лизонька, забери меня, а? — Четыре часа дня, ты каким образом умудрился накидаться? В ответ лишь шум бара и голосов. Маркова кладет трубку, а следом набирает номер Белова. Тот отвечает спустя несколько гудков. — Сереж, там Модя пьяный в хлам. — «Там» — это где? — А вот кто бы знал, — девушка вздыхает. — Щас приеду к тебе. Поедем искать это горе луковое. Через десять минут она уже спустилась вниз, где её ожидала черная Сережина «Волга» и собственно сам он. Они выехали в сторону предполагаемого бара, где мог находится Паулаускас. — Так, давай считать. Если он пел песни на литовском, значит опьянел конкретно так. Ему на такое часа два обычно надо. Значит какой-нибудь бар неподалеку от Дворца спорта, — размышляла девушка, смотря на Белова. — Да, знаю я один такой. Что же у него за повод в четыре часа дня бухать-то… Зайдя в бар оба обомлели. Посреди всего этого безумия на столе танцевал в хлам пьяный Модестас, напевая при этом что-то на литовском. Белов и Маркова переглянулись. У обоих едва ли рты не открыты от шока. Лиза первая более менее пришла в себя и подошла к столу, где отплясывал баскетболист. — Модь! Модя! — докричаться до него было бесполезно. Сергей тоже подошел и в одно движение сдернул друга со стола, получив при этом от него пару бранных на литовском. Они подхватили его под руки с двух сторон и потащили на выход. — Mano siela, susituokime? — лепетал Модестас, повернув голову к девушке. — Обязательно, Модь, обязательно. Протрезвей сначала только. — Про что он там? — основной вес пьяного парня пришелся на Белова, так что тот был в слегка неудобном положении для разговоров. — Жениться мне предлагает. — Ну балбес. С горем пополам они затолкали его на заднее сидение машины. Наконец-то смогли перевести дух. Маркова качает головой, смотря на Белова. — Не думаю, что его такого одного можно оставлять. — Заберу его к себе, у меня отоспится. Подвезти тебя? — Ой, нет, Сереж. Там щас так в машине перегаром этим вонять будет, я лучше прогуляюсь. — Ладно. До вечера. По сравнению с таким насыщенным днем, вечер стал настоящим Раем. Играть с Беловым на пустом стадионе, когда уже начинает смеркаться — это отдельный вид медитации. Во время этой спокойной игры, они обсуждали какие-то совершенно далекие и не связанные темы. Они отдохнули душой. Через час вышли со стадиона и пошли в сторону дома девушки. — А чего тебе так не нравится внимание девочки нашей? — Да делать мне нечего что ли? — он фыркает, — у меня баскетбол на первом месте. Ну и к тому же есть одна девушка… с которой я бы хотел вместе быть.