Две легенды.

За окном моросил апрельский дождь. В маленькой квартире Сергея свет горел в настольной лампе, а сам он сидел на диване, смотря на улицу. Ощущения были странными. С одной стороны все эти два года, что они были знакомы с Марковой, он себя всегда одергивал и не позволял чувствам к ней взять верх над разумом. А с другой… Он её любил. Как мальчишка. Его восхищало в ней всё: её внешность, характер, бесконечные шутки и подколки, которые начали у неё вылетать, когда ей стало рядом с ним комфортно, а её игра… Сергей готов был молиться на неё хоть всю жизнь. Его подначивала та скрытая забота и привязанность, которую она показывала всякий раз, когда они оставались наедине. Громко вздохнув, он поднялся с дивана и дошел до коридора. Достал из кармана куртки свой бумажник, открывая его. В кармашке с прозрачным окошком была их с Лизой фотография, сделанная на этот Новый год. Там они стояли вдвоем, их, насколько он помнил, фотографировал Модестас. Маркова и Сергей на ней обнимались и улыбались. Счастливые до ужаса. Из кармашка чуть меньше Сережа достал свернутый маленький листок бумаги, разворачивая его. Это была записка, приложенная к подарку на его день рождение в этом же году.

«Сереж!

Оставайся таким же упорным и целеустремленным! Верю в твою победу всегда! С днем рождения!

Лиза.»

Он улыбнулся, сворачивая записку и убирая обратно в бумажник, а его, в свою очередь, положил обратно в куртку. Вернулся в гостиную и снова устроился на диване. Каков вообще шанс, что она его тоже любит? Модя говорит, огромный. Сергею в это верится с трудом. Он бережет всякое воспоминание, связанное с ней, даже если это коротенький разговор за пару минут до начала тренировок, или наоборот, многочасовая беседа по душам, где они открывают друг другу все свои переживания. Такие обычно происходили перед матчами. Почему-то только ей он готов был открыть свою душу, зная, что она выслушает, всё поймет и никогда не осудит. В голове всплывает воспоминание с его дня рождения в январе этого года. Он тогда очень волновался, предлагая Марковой отметить вместе с его семьей в родном селе Нащеково, но как же радовался, когда она согласилась, не думая ни секунды. Он с теплом вспоминал реакцию родителей на неё. Она понравилась и матери, и отцу, чему он был очень рад. Хотя в глубине души мечтал привезти её сюда не в роли лучшей подруги, а своей девушки. Но это были лишь мечты, которые он отгонял всеми силами, стараясь максимально контролировать выражение лица, чтобы никто не подумал, что в него в голове. На тот праздник она подарила ему очень мягкий красивый и теплый шарф, которого ему, по её «скромному» мнению, не хватало. Сережа снова улыбается своим мыслям. Да что уж говорить, когда она наблюдает за его игрой, сразу и мяч лучше скачет, и колено не болит, и на душе хорошо. Хоть Белов и не верил талисманы, она случайно стала им сама. Одергивать себя уже не получалось, так что он собрался и вышел из дома, несмотря на дождь. Вечер уже вступил в свои права, было почти темно, а моросящий дождик потихоньку прекращался. Мужчина сам не заметил, как дошел до её дома. Посмотрел на её окна — света нет. Он вздыхает и направляется дальше по улице, не переставая размышлять о ней. В тот вечер, когда они уезжали из Нащеково, его мама на пару слов подозвала Сережу к себе, пока девушка собирала вещи в другой комнате. — А вы любите друг друга, сынок? — Мам, ну что за вопрос? Друзья мы. Тренируемся вместе часто, только и всего. — Мне-то можешь не врать, Сереженька. Я же вижу, как смотрите друг на друга. Она отражение твоей души, а ты — её. Подумай над моими словами и не потеряй свое счастье. Тогда Белов почти сразу выкинул этот разговор из головы, но переодически он всё же всплывал в его памяти, как, собственно, и сейчас. С одной стороны, мама действительно права. Сережа часто видел себя в ней. Такая же упрямая, целеустремленная, несгибаемая. А когда они вдвоем, она спокойная, тихая. Всегда понимала его лучше других. У Белова было много поклонников. Даже в самой женской сборной несколько девчонок за ним бегали, не только та, номер пять. Но их всех никогда не интересовал характер Сергея, который он сам считал сложным. Они видели лишь его достижения, победы, призовые. А она… Она видела его душу. Одно ему было интересно, видит ли она, ко всему прочему, его чувства? На этот вопрос ответа он не знал. Да и вряд ли когда-нибудь узнает. Белов не видел взаимности, ему казалось, что она относится к нему как к другу. Не видит в нем кого-то большего. Она выглядела настолько недосягаемой, что он просто переставал дышать, если она вдруг касалась его. От этого ему было больно. Тяжело. А с другой стороны, она его поддерживает, переживает, когда его накрывает очередной приступ боли, спокойно проводит с ним много времени даже за пределами Дворца спорта. Сергей вздыхает. Он дошел до стадиона, вот только что ему тут делать? Он даже мяч с собой не взял. Но несмотря на это, мужчина всё же зашел туда, смотря на кольцо. Глупо было ожидать, что он встретит здесь Лизу. Всё-таки на улице сыро, грязно и холодно. Если она и тренируется, то, вероятнее всего, в зале. Размышления Белова были прерваны знакомым мягким голосом. — О, привет, Сереж.