Personal nerd boy

      Атмосфера в комнате Джея после полуночи была особенной - густой, душной, сочащейся из динамика небольшой колонки с тихой музыкой. Она была нужна не для создания обстановки, а для маскировки. Маскировки тех звуков, что могли бы выдать его, если кто-то вдруг проходил мимо двери.       Пак лежал на спине, прикрывая глаза. Под веками плясали картинки: сегодняшняя улыбка Чонвона, брошенная какому то из своих друзей, стоя в коридоре, оголенное на миг колено, мелькнувшее, когда тот садился на подоконник, его звонкий смех, что отпечатался в памяти навечно. Каждое воспоминание словно удар током.       Его рука, казалось, двигалась сама по себе, повинуясь назойливому, горящему импульсу внизу живота. Но разум сам вырисовывал маршрут. Вторая рука медленно потянулась к телефону, лежащему на груди. Экран вспыхнул, осветив его напряженное лицо в темноте. Пароль. Отпечаток пальца. И ещё один пароль, но уже для скрытых в галереи.       Чонвон - причина его вздыханий уже третий несчастный год. Стоя тихо у окна, Джей физически не мог отвести взгляд от цепляющей фигуры, в несвойственной, как казалось, для парней одежде, стоящей посреди переполненного коридора и оказываясь в центре всеобщего внимания. Короткая юбка, чокер и разные чулки на каждый день. И нет, Джей совсем не следил за их количеством, и совсем не запоминал их детали. И нет, он не был подписан на его публичную страницу твиттера, с не очень то и публичными фото.       Первое фото, оно же самое старое: Чонвон в черном кружевном чокере, слегка наклоняя голову, высунул язык, взгляд вызывающий, но с намеком на уязвимость. Чонсон провел большим пальцем по губам на фото, чувствуя, как учащается его собственный пульс.       Этим же пальцем свайп влево. Парень в чулках с ажурной резинкой, сидит на краю кровати, беленькая юбка настолько короткая, что видно все. Джей задержал дыхание. Рука, лежащая под одеялом, двинулась чуть увереннее, по нарастающей траектории.       Он листал дальше, накопившийся за день стресс сходил на нет. Вот Чонвон лежит на простынях, в полупрозрачной белой рубашке, прикусывая нижнюю губу. Вот он, в кожаном ошейнике с шипами, смотрящий прямо в камеру через маленькое круглое зеркало. Каждое фото было ударом по его сознанию, по его попыткам убедить себя, что это лишь симпатия и научный интерес к чему то новому.       Пак остановился на одном из последних фото. Чонвон, в темно бордовом корсете на голое тело, с небольшим намеком на слегка виднеющуюся грудь, немного прикусил нижнюю губу острыми клычками. Его взгляд был томным, приглашающим, пальцы лежали на застежке. Черная юбка задралась, открывая вид на молочную кожу. Джей замер, загнанно дыша. Это было слишком. Оправа очков так и наравила сползти вверх по переносице. Волосы, спутавшись из-за ерзанья, распластались по постельному белью. Домашняя футболка с принтом Германа Картера из дбд сползала вверх, обнажая слегка подкачанный живот. Все лицо красное, словно персик на солнце. Чонвон был слишком близко, слишком реально. Тепло внизу живота плеснуло сокрушительно, превращаясь в плотный, невыносимый жар, волной растекающийся по всем конечностям.       Он отбросил телефон на подушку рядом, чтобы изображение было в поле зрения. Экран внезапно погас и Джей в панике снова включил его, заставив картинку сиять снова. Ему нужно было вдеть эти глаза, вызывающе смотрящие ему прямо в душу, пока собственное тело предавало его самым постыдным образом, содрагаясь и трясясь.       Фантазия, обычно робкая и нецельная, в эту секунду сложилась в кристально ясную картину. Парень не просто стреляет глазками на фото, смотря в никуда, он здесь, в этой комнате. Разум слишком четко представляет как его тонкие и ловкие пальчики не теребят застежку корсета, а скользят по его горячей, покрасневшей коже. Как его насмешливый и звонкий голос звучит не в школьном коридоре, а тихим, интимным шепотом прямо у его приоткрытых губ.       Это было все, что нужно. Спазмы накатили внезапно и мощно, выгибая его спину дугой. Он судорожно прикусил губу почти до крови, глаза зажмурились, но под веками все равно стойко держалось то самое фото - бордовый корсет, кожа цвета молока и пожирающий взгляд.       Когда волна оргазма прошла, наступила тишина. Теперь уже тяжелая и густая от стыда. Экран телефона на подушке светился, лицо Чонвона теперь казалось не вызывающим, а скорее наблюдающим.       Стыдящим.       Чонсон дрожаще выдохнул, чувствуя, как реальность возвращается к нему. Та реальность, в которой он - тихий ботаник и задрот, прячущийся за стопками книг в библиотеке, регулярно дрочивший на фото популярного ученика из параллели. Он потянулся за салфетками в тумбочке, механически вытирая результат своих постыдных фантазий.       Хватая рукой включенный телефон, палец дрогнул над кнопкой выключения экрана. Еще секунда и он снова уставился на фото. Только в этот раз без похотливого желания, одно самоотвращение.       Джей - жалкий ученик, лишь безудержно глазеющий на силуэт из параллели, проплывающий мимо него, и стыдливо отводящий взгляд, когда этот же силуэт пересекается с ним взглядами. Пак и двух слов связать не может когда видит в поле зрения объект вздыханий. Чонвон, наверное, про таких индивидов с отвращением рассказывает своим друзьям, громко смеясь.       Он выключил экран и отшвырнул телефон подальше. В темноте осталось только его томное дыхание и чувство безумного стыда. Завтра снова придется надеть на себя маску невидимки, натянуть очки повыше, смотреть только под ноги и знать, что где-то в его телефоне, живет его самый большой позор и единственное утешение.       На улице за открытым окном прошумел ветер, нарушая идиллию мелодии из колонки и почти снося фигурки очередного фандома со стелажа. Темноволосый перевернулся на бок, лицом к стене, пытаясь загнать все образы и ощущения обратно в потемки разума. Но они, как и фото в скрытом альбоме, уже навсегда остались при нем.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      Начало нового семестра как сложный уровень, где боссы в конце каждой миссии становятся все хуже и хуже. Первый день в ненавистном заведении начинается с пропущенного будильника, наспех натянутую красную футболку с обложкой из альбома Алекса Джи, поверх светлого полосатого лонгслива, недопитого крепкого кофе и опоздания на информатику. Он уже привык.       Школьный коридор встречает давящей пустотой, за окнами барабанит сильный дождь. Сыро, грязно, мокро. Парень быстро проносится мимо дверей кабинетов, попутно безуспешно пытаясь привести в порядок постоянно завивающийся маллет. Каждый звук его собственных шагов отдается в висках болезненным эхом. Парень останавливается около самого дальнего кабинета, вытирая слегка запотевшие ладони о широкие, темно-синие джинсы. В ушах слышно сердцебиение, в горле пересохло от попытки укоротить свое опоздание хоть на несколько минут. От этой гонки слегка подташнивало.       Хлипкая на вид дверь очень тихо отворяется, Пак незаметно залетает в класс, стараясь привлекать как можно меньше внимания со стороны сидящих людей.       Исписанные конверсы быстро шагают по просевшему паркету. Рюкзак плюхается рядом с компьютерным столом, а Джей поспешно усаживается на неудобном, совершенно не подходящем для занятий с компьютером, стуле. Голова раскалывается, в другом конце класса слышен противный тон учителя. Здесь было безопасно. Здесь были код, логика, понятные ошибки и ясные пути их исправления. Не то, что в жизни.       Но даже здесь покой был хрупким. Потому что пока пальцы машинально выводили на экране бессмысленные символы, внутренний взор упрямо цеплялся за образ, всплывший в памяти утром в переполненном автобусе: пронзительный взгляд, смешок до боли знакомым голосом, случайное касание, мелькнувшие на остановке перед школой. И уже знакомый, предательский толчок где-то под ребрами - смесь восторга и стыда. Он сжал мышку так, что костяшки побелели.       – Снова пялился на грозу школьных коридоров в юбке и пропустил свою остановку? – парень что-то быстро печатал на клавиатуре, не особо вникая в суть начинающегося разговора. Ему в целом всегда все было нейтрально, для него не существовало понятия стеснения или же страха. Он всегда шел напролом, придерживаясь тактики, что нужно говорить все четко и сразу, объясняться за свои чувства без стыда и угрызений совести.       – Я не пялился. – бурча под нос скорее себе, чем собеседнику, изложил Джей, уткнувшись в монитор, машинально поправляя спадающую оправу обратно на переносицу. Слова друга впились в него, как булавки.       – Ага, а я не играю в танки. У тебя же на лице написано: "Я, Пак Чонсон, только что видел голые колени Чонвона и потерял дар речи" и видимо, вместе с этим, потерял возможность идти, раз опоздал, – Джейк наконец оторвался от экрана и повернулся, уставившись на друга своим пронизывающим, слишком понимающим взглядом. – Забыл добавить, что Пак Чонсон раскраснелся как девчонка и опять не вымолвил и слова, стоя как придурок перед ним.       – Т-ты и-идиот. – все что смог, заикаясь, прошипеть парень в ответ на столь открытое описание происходящего. Он сглотнул, отвернулся, делая вид, что полностью поглощен строкой кода на экране, которой не существовало.       Звонок с урока ударил по ушам. Компьютерный класс быстро пустел: все спешили занять очередь в столовой или выбежать на улицу. Джей неспеша собирал все принадлежности в рюкзак, параллельно контролируя выключение компьютера. Эта медлительность была тактикой. Позволить коридорам опустеть, свести к минимуму шансы.       Шансы на встречу. Шансы на взгляд. Шансы на очередной приступ немоты и жгучего, всепоглощающего стыда.       Джеюн нервно выжидал друга, постукивая ногой о пол.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      Джейк что-то увлеченно рассказывал о новом ивенте в вар тандер, размахивая руками и видимо очень возмущаясь, пока шел по шумному коридору. Джей кивал, стараясь сосредоточиться на друге, а не на сканировании пространства глазами. Он выработал правило: смотреть только прямо или на Джейка. Никаких блуждающих взглядов по сторонам.       Именно поэтому он заметил их слишком поздно.       Из-за поворота, словно из другого измерения, появились двое: Чонвон и его друг Сону. Если бы у Джея были крылья, он взлетел бы в эту же секунду. Светловолосый был в этот день воплощением куклы с японских журналов. Огромный приталенный свитер, светло бежевого цвета, сползал с одного плеча, обнажая рукава нежно розового топа. Из-за огромного свитера, с двумя большими бантами, совсем не было видно коротенькой белой юбки с кружевным краем. Вместо чулок сегодня были белоснежные, прозрачные колготки, что на уровне колен смыкались с розовыми гольфами. Громоздкие ботильоны закрывали половину гольф белым мехом. Как вишенку на торте, Джей заметил тонкий чокер с маленьким розовым бантиком на тонкой шее Вона.       Пак почувствовал, как у него перехватило дыхание. Инстинкт приказал смотреть в пол, но глаза, предав его, на долю секунды прилипли к силуэту Чонвона. Как раз ровно на ту долю секунды, когда взгляд Чонвона, скользящий по коридору, нашел его. Их глаза встретились.       Паника, острая и удушающая, ударила в виски. Кровь молниеносно прильнула к впалым щекам. Джей резко отвернулся, уставившись в табличку, висевшую у кабинета так, будто от этого зависела его жизнь. В разуме между белым шумом и криками о помощи, Пак услышал как Джейк замолчал на полуслове, почувствовав изменение в позе друга. Костяшки на руке парня побелели, от того, с какой силой он сжимал лямки рюкзака.       Он не видел, как Чонвон, уже проходя мимо, слегка замедлил шаг. Не видел, как тот прикусил губу, скрывая улыбку, которая была не злой, а.. довольной. Сону что-то сказал и младший рассмеялся - звонко, нарочито громко, и этот смех прокатился по коридору, достиг ушей Джея и вонзился в него острым лезвием.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      – У меня будто татуировка на лбу, он смотрит на меня постоянно. – лениво потягиваясь, тихо проговаривает Чонвон. В столовой сегодня полно народу, они еле нашли свободный столик.       – А? Ты про кого? – без особого интереса спросил непонимающий друг Сону, жуя сладкую булку.       – Помнишь того высокого очкарика, про которого я говорил? Я до сих пор вижу его в школе, – протороторил Ян, медленно помешивая палочками рис, – Только когда смотрю в ответ, он отворачивается. – с еле заметными надутыми губками и обидой в голосе добавил парень, задумчиво подпирая свободной рукой щеку.       Это было странно. Юноша уже перестал считать насколько долгое время он видит краснеющую фигуру, на полторы головы выше его самого.       В памяти всплывают остатки воспоминаний: вот трясущийся Джей, столкнувшись с ним в библиотеке, неуклюже прячется за стеллажами книг, чуть не сбивая их. Вот он проходит мимо Пака около кабинета, на что тот резко отворачивается и утыкается прямо лицом в стену. Чонвон всегда хихикал с этой милой реакции. Ему нравилось когда мост оправы очков Джея спадал на кончик носа, и парень торопливо поправлял их безымянным и мизинцем, припечатываясь пальцами чуть ли не к самим линзам. Блондин наблюдал издалека - только тогда он мог увидеть хоть что-то, помимо застенчивой реакции и чужого затылка.       – Ну незнаю, по моему он тебя просто избегает, – кидает Сону, даже не смотря в сторону собеседника, увлеченно с кем-то переписываясь в телефоне. – Он похож на загнанного щенка, когда ты рядом.       Вон не запомнил бы этого "щенка": на него итак достаточно смотрят, только вот он встречает такую застенчивую реакцию впервые. Это пробуждает сильный интерес. Будто если Ян попытается немного поиграть с ним, никто не пострадает? Правда же? Пострадал, только не Чонвон.       Следующие две недели стали для Джея чем-то вроде изощренного, персонального адского квеста, где главным боссом был не монстр, а его собственный поражающий стыд. Чонвон был решительно настроен на получение чужого внимания не только в виде лица за толстыми линзами, цвета спелого граната. Он появлялся везде.       – Столовая кишила оголодавшими школьниками, что бегали по всей столовой, чуть ли не сбивая друг друга. Когда Джей пытался не уронить поднос с едой, протискиваясь между толпой шумных сверстников, младший внезапно появился прямо под рукой. Плечо блондина коснулось парня и он готов был распластаться прямо на кафеле в столовой.       – Ой, прости очкарик. – говорил Чонвон медовым голосом, пропустив смешок меж слов. Он легонько подмигнул ему своими накрашенными ресницами и пробежал мимо него, садясь за столик к Сону.       У "очкарика" на миг остановилось сердце, единственное что он успел смог ответить - это нечленораздельное месиво слогов, чувствуя как кожа на грани соприкосновения пылала.       – На библиотечный стол громко плюхнулась толстая книга по истории. Джей привык что к нему постоянно подсаживаются люди: в огромной библиотеке всего два несчастных стола, поэтому даже не поднял голову, продолжая вчитываться в предложение.       – Основы квантовой аэродинамики? Серьезно? – кровь в жилах застыла на миг, веки расширились так, что казалось глазное яблоко было под угрозой выпадения. Джей резко распрямился и откинулся на спинку стула, упираясь в нее руками и вдыхая в ноздри как можно больше воздуха, – Объяснишь простыми словами? – игривым тоном добавляет, как можно было догадаться, Чонвон, слегка вскидывая бровями. Натинтованные губки растягиваются в хитрой улыбке, пока руки медленно ползут через маленький стол, все ближе и ближе к парню.       Единственное что беспомощно успел выдать юноша это: «Э-э-э.. это.. ну.. сложно.. объяснить.. а-а-м..» перед тем как схватить портфель и позорно бежать из библиотеки, позабыв о книге, оставшейся на столе. Он бы с радостью мог объяснить свою любимую тему, о которой он мог рассказывать часами, но не ему.       Каждая такая встреча заканчивалась позорным бегством старшего. Вон сидел в его голове незваным, но прочным жильцом. Его голос, насмешливый и бархатный, звучал в тишине без спроса, а на затылке постоянно щемило, словно из темноты собственного черепа, за ним пристально наблюдают. Он был фоновым шумом прокручивающимся на повторе, и сбить эту пластинку Джей был не в силах.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      – Я так больше не могу, он меня будто преследует, даже в мыслях. – жалко хныча вскрикивает Чонсон, когда вновь проигрывает раунд в мортал комбат. Темно каштановые волосы рассыпаются на согнутых локтях, когда парень устало кладет голову, шумно выдыхая через нос.       Даже Такеда, на котором парень безупречно комбинирует патчи, в который раз проигрывает Соне Блейд, за которую Джейк играет впервые. Джеюн в принципе не любил игры на консоли, но выиграть у Джея, что родился с джойстиком в руках и что круглые сутки рубился либо в каллофдьюти либо в РПГ, даже звучало невозможным.       – По тебе заметно, – с усмешкой отвечает младший, кидая джойстик на кровать. – Кстати, пока не забыл, ты будешь без меня украшать холл. – парень поджал губы и сделал тон тише, вид у Шима как у побитой собаки, что сейчас виновато смотрит на друга и неловко почесывает затылок.       – Что? Ты в своем уме? – голос Джея будто сорвался, он резко поднял голову, роняя джойстик на пол. – Ты же обещал! Ты сказал, что будешь! Там же.. там..       – Там Чонвон, я знаю, – Джейк вздохнул, глядя на друга с жалостью и виной. – Но и Сону будет с вами. У меня неотложные дела, пойми!       – Я не понимаю! – выкрикнул Джей, и в его голосе прозвучала настоящая, детская обида. – Ты знаешь, что я не смогу с ним один на один! Сону не в счет, он просто будет смотреть на то, как Чонвон меня словесно убивает.       – Он тебя не убьет, – попытался успокоить младший, но звучало не убедительно. – Просто будь нейтральным, кивай, подавай, делай, что скажут. Он же не монстр.       "Он и есть монстр" пронеслось в голове у Джея гулким голосом, рассеиваясь словно эхо. Монстр в кружевных чулках и с длинным языком, который видит его насквозь. Мысль о том, что придется провести несколько часов в полупустом холле, где каждый шорох будет эхом отдаваться в тишине, где не получится просто убежать в толпу.. Его начало тошнить. Человек, при виде которого его начинало мутить, будет с ним наедине неизвестно сколько времени?       – Ладно, – пробормотал он на выдохе, глотая комок паники. – Все равно председатель не разрешит отказаться.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      Большие двери школьного холла с гулким ударом отворяются ровно в 16:00. Занятия закончились, в школе осталась только малая часть учеников с дополнительными знаниями. Джей проходит внутрь, в нос ударяет запах краски, древесины и пыли. Помещение, в котором обычным явлением был постоянный шум, оры и крики, теперь было пугающе тихим. Хлипкие стулья ровно выстроены в два ряда вдоль всех стен. Вельветовый бордовый занавес на сцене, казалось, был укрыт толстым слоем пыли. Посредине покоилась огромная куча мешуры, гирлянд, мелких украшений и бумажных снежинок. Он на миг замер - в зале никого кроме него нет.       Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Он потихоньку разгребал наваленную кучу украшений, сортируя по принципу видов, когда внезапно за его спиной распахнулась дверь, заставляя выпрямится и тихо развернуться на шум. В холл ворвался вихрь движения, смешанный с запахом приторно сладких духов.       Чонвон бесцеремонно ввалился, держа в одной руке огромную сумку, доверху напичканную мишурой, а во второй телефон, с болтающимся котиком на блелке. В его стиле.       Младший был слегка запыхавшимся, ямочки на порозовевших щеках выглядели только милее, когда он пытался спешно отдышаться.       Теперь Чонсон вообще не мог отвести взгляда. На вошедшем было прекрасно все. Резинку юбки в темную клетку закрывал подол офисной оверсайз рубашки. Верхние пуговицы расстегнуты, открывая вид на выступающие ключицы и тонкую шею. На точеной талии застегнут темно бордовый корсет. Тот самый, с которого Джей сходил сума. Чуть выше аккуратных коленных чашечек красовалась резинка красных чулок. Таких же красных, как кровь, что сейчас внезапно прильнула к щекам парня.       – О, ты уже здесь, извини что заставил ждать, – выпалил Вон, как только прищуренными глазками нашел старшего, оценивающе оглядывая его с головы до ног, – Кстати, Сону не будет. – он выдал это словно сообщал об обыденной вещи.       Джей почувствовал как пол уходит у него из под ног. Сердце словно остановилось на секунд пять, затем продолжая биться в десять раз сильнее.       – К-как? – язык заплетался, губы совсем немного подрагивали.       – Заболел, температура, горло, озноб все дела, – Чонвон пожал плечами, вскидывая тонкими бровями, но его глаза, внимательные и блестящие, не отрывались от лица Пака, наблюдая мелкую панику. – Ничего уже не поделаешь, думаю справимся.       Он сделал паузу, давая парню напротив переварить сказанное, легкая и довольная улыбка тронула уголки его губ. Он видел как Чонсон сначала побледнел, потом покраснел, уводя взгляд куда-то в сторону, видел эти большие глаза, скрытые за толстыми линзами. И это, казалось, доставляло ему какую-то извращеную радость.       – Приступим, ботаник? – голос Чонвона вернул старшего к действительности. Тот молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова, так и не вернув взгляда на собеседника.       Работа началась. Чонвон взял на себя роль командира: пальчиком указывал, где что вешать, подавал скотч, отдавал приказы легким, насмешливым тоном. И постоянно нарушал личное пространство.       Когда Джей, неуверенно стоя на стремянке, тянулся за гирляндой, Чонвон подавал её так, что его пальцы обхватывали не только провода, но и кончики пальцев Джея, задерживаясь на долю секунды дольше, чем нужно. Прикосновение было быстрым, намеренным, обжигающим. Джей каждый раз дергался, будто от удара сильным разрядом тока.       – Упс, прости, – говорил Ян, без капли сожаления в голосе, пока кошачьи глазки аккуратно подмечали каждое изменение в чужом поведении. – Не урони, ладно? А то потом будем вместе убираться. Хотя.. – он сделал театральную паузу, растягивая последний слог, сложив губки в трубочку. – Я не против.       Джей, краснея до корней волос, молча отворачивался, пытаясь сосредоточиться на креплении гирлянды, параллельно пытаясь восстановить дыхание. Но он чувствовал взгляд. Тот самый тяжелый, изучающий взгляд, который буквально физически ощущался на его спине, когда он тянулся вверх.       Младший, поймав себя на том, что слишком долго разглядывает, как мышцы на спине и предплечьях Джея напрягаются под тонкой тканью клетчатой рубашки, негромко рассмеялся. Фонарик из цветной бумаги чуть не выпал у него из рук.       – Что-то не так? – обернулся Джей, услышав смех, обеспокоенно смотря на парня.       – Да так, думал, у ботаников только мозги накачаны, оказывается тело тоже. – он многозначительно провел пальцем по своему предплечью, имитируя рельеф, а в конце игриво подмигивая, кинув смешок.       Джей застыл, словно превратился в камень, и снова погрузился в молчаливую работу, пытаясь сделать вид, что не слышит бешеного стука своего сердца. Чонвон, тем временем, лишь ухмыльнулся и продолжил развешивать бумажные фонарики, напевая что-то под нос.       Куча украшений становилась меньше, пока постепенно не пропала совсем. Большой холл действительно красиво преобразился: гирлянда, с лампочками в виде снежинок, стреляла лучами света у самого потолка, разноцветная мишура, словно волны, повторяла складки на занавесе у сцены, бумажные фонарики и снежинки были раскиданы по всем стенам. Только нигде не было больших пластиковых домиков, которые все прошлые года висели у сцены. Учитель Ли вроде говорил что они в маленькой подсобке, рядом с холлом.       Чонвон щелкнул языком, кивнув Джею в сторону маленькой двери, призывая пойти с ним.       – В подсобке тесно, иди первый. – младший открывает деревянную дверь, в нос ударяет запах сырости и пыли. Чонсон, шумно сглотнув, шагает вперед в узкое пространство.       Она оказалась не просто тесной, а прямо крошечной. Все полки забиты картонными коробками, остатками старых декораций и прочим хламом, пол усыпан маленькими банками и пакетами, оставляя для двоих человек лишь узкий проход. Воздух был спертым.       Чонвон заходит прямо за ним, включая одинокую тусклую лампочку у самого потолка. Атмосфера напряженная, тесная, неприятная, интимная. Темноволосый слышит звук захлопывающейся двери за спиной. Свет от единственного источника был тусклым и желтым, отбрасывая длинные, искаженные тени.       – Вон те коробки, на верхней полке, – указал младший на груду картона, стоя так близко, что Джей чувствовал тепло его тела. Так близко. – Я не дотянусь.       Пак кивнул и, стараясь не задевать его, повернулся к хлипкому на вид стеллажу. Руки потянулись к верхней полке, заставляя разогнуться парня в полный рост. В этот момент пространство сзади него ожило. Чонвон не отошел, наоборот. Он плавно, почти бесшумно, шагнул вперед, закрывая своим телом путь к отступлению. Его руки легли на полки по обе стороны от Джея, не касаясь его, но четко обозначая клетку. Джей замер, почувствовав, как по спине пробежал ледяной пот.       – Нашел? – тихий, низкий шепот прозвучал прямо у его уха. Дыхание обожгло кожу, по которой прошелся рой мурашек.       Джей не мог пошевелиться. Он стоял, вжавшись в пыльные картонные коробки, в ловушке из трех холодных стенок и одной – живой, дышащей, находящейся в сантиметрах от его спины. Тишина в подсобке стала абсолютной, давящей, наполненной лишь звуком неровного дыхания и бешеным стуком сердца и крови в висках. Ловушка, которой он боялся с самого утра, наконец захлопнулась.       Пыльный картон уперся ему в лопатки, не оставляя пути к отступлению. Гул в ушах нарастал, сливаясь с бешеным ритмом сердца. Он больше не мог стоять спиной. Это было невыносимо — чувствовать этот взгляд, это присутствие, не видя лица, не понимая, что происходит в этих темных глазах.       На медленном, прерывистом вдохе, словно против собственной воли, он начал разворачиваться. Движение было неуклюжим, будто его суставы заржавели. Сначала плечо, скользящее по шероховатой поверхности полки, затем корпус. Ноги, ватные и неверные, едва удерживали его вес.       И вот он уже лицом к лицу с ним, вернее, лицом к его взгляду. Чонвон не отступил ни на сантиметр. Теперь они стояли так близко, что Джей различал каждую прокрашенную ресницу, каждую морщинку, что создавали мышцы на чужом лице. Он видел легкую, едва заметную игру света в карих глазах.       Джей попытался откинуть голову назад, чтобы увеличить жалкие сантиметры между их лицами, но затылок с глухим стуком ударился о картонную коробку. Ловушка была слово продуманна до мелочей, а не сложилась из-за обстоятельств. Воздух, густой от пыли и сладкого парфюма, казалось, вот-вот закончится.       – Я.. Мне.. Коробка.. – заикаясь, прошептал он, пытаясь набрать в лёгкие как можно больше воздуха, и собственный голос показался ему писком мыши, зажатой в лапах кошки.       – Все подождет, – парировал Чонвон, пока губы растягивались в медленной, многообещающей улыбке. Он слегка наклонил голову, его взгляд скользнул от испуганных глаз Джея к его искусаным губам, задержался на секунду, потом снова поднялся вверх, – Сначала ответь, почему ты всегда бежишь? Мне интересно. Я что, так страшен? – он произнес это без привычного насмешливого тона, с почти детским, искренним любопытством, но от этого было только страшнее.       Джей не знал, что ответить. Правда была где-то глубоко внутри, запутанная в клубке стеснительности, желания и панического стыда.       – Молчишь, – на выдохе констатировал блондин, и в его голосе снова появились знакомые, игривые нотки. Он приподнял руку, и глаза за линзами зажмурились, ожидая то ли прикосновения, то ли удара, чего угодно. Но тонкие пальцы лишь легли на дужку его очков, поправляя спадающий аксессуар, – Ну ничего, может, ты просто лучше говоришь на другом языке? Не словами.. – парень встал на носочки, губы оказались в сантиметре от уха Джея, почти прикасаясь к нему. – А вот так?       Рука Чонвона невесомо легла прямо на чужой живот. Пак замер, мозг лихорадочно пытался расшифровать намек, но тело предательски отреагировало раньше. По спине пробежала ледяная волна понимания, смешанная с адским жаром от прикосновения на животе. Он видел.       Его взгляд, томный и всевидящий, медленно пополз вниз, к той самой точке, где шикокие джинсы стали тесными, выдав неоспоримый, постыдный факт. У него встал.       На чужих губах заиграла улыбка - не торжествующая, а скорее удовлетворенно ласковая, как у кошки, прижавшей лапой мышку.       – Вот видишь, – прошептал Вон и его голос звучал как теплый мед, сочащийся в уши. – Твой словарь куда красноречивее.       Ян не стал торопиться, плавная и уверенная рука спустилась ниже. Он не схватил, не набросился, просто положил ладонь. Плоско, почти неощутимо, прямо на самую выпуклую часть джинс Джея.       Джей шумно выдохнул, его тело дернулось, пытаясь отстраниться, но с тихим грохотом уперлось в полки. Стыд накрыл с головой, жгучий и удушающий, хотелось убежать, закрыться и забыть все как страшный сон, но под ладонью Чонвона член пульсировал, отзываясь на прикосновение.       Реакция со стороны Пака будто зажгла зеленый свет в чужой голове. Пальцы ожили, они не терли - начали исследовать. Медленно.. дразняще медленно, они обводили контур, ощупывали тугую и грубую ткань, скользили сверху вниз, заставляя каждый нерв Джея взрываться сигналами паники и невыносимого постыдного удовольствия.       – Так-то лучше, – выдохнул Чонвон, наблюдая, как лицо Джея заливается алым румянцем, как его веки дрожат, как зубы впиваются в нижнюю губу, чтобы не издавать звуков, – Слова такая ненадежная вещь. Могут соврать.. А вот это.. – он чуть усилил давление, и старший невольно выгнулся, подавшись вперед, в его ладонь. – Это всегда правда.       Каждое движение было пыткой и наградой. Каждое мгновение растягивалось в вечность. Джей стоял, пригвожденный к месту стыдом и тем самым, растущим внутри давлением, которое становилось все невыносимее. Он ненавидел себя. Ненавидел свою слабость. Но больше всего в этот миг он ненавидел Чонвона. Ненавидел и любил.       Игра пальцев стала нетерпимой. Каждое движение, каждый нажим, каждое круговое поглаживание через грубую ткань джинсов были мастерски рассчитаны - не чтобы удовлетворить, а чтобы свести с ума, довести до самого края и держать на нем, не давая упасть. Воздух в подсобке стал густым от прерывистых выдохов Пака и сладковатого, пудрового аромата, что теперь казался запахом самого греха.       – Терпишь? – голос стал низким, густым от собственного возбуждения, от власти, которая пульсировала у него в кончиках пальцев, – Сколько еще? Покажи мне, на что ты способен, мой личный ботаник. – колено, облаченное в бордовый чулок, нашло место между разведенных ног, подпирая чужое возбуждение.       Это были последние слова, которые сознание Джея восприняло четко. Потому что следующее движение ладони - уверенное, сильное, прямо по самому чувствительному месту сорвало последние предохранители. Оправа очков слетела с переносицы и, словно личность Пака в тот момент, разбилась до мелких осколков линз. Ян даже не повел глазом, он выполнял задачу поважнее.       Все внутри него напряглось, перекрутилось и взорвалось белым, немым светом. Низкий, сдавленный стон вырвался из его горла - звук собственного полного поражения, смешанного с блаженным физическим облегчением. Он кончил. Горячо, обильно, прямо в свои штаны, чувствуя, как влага растекается по белью, пачкает ткань, прилипает к коже жгучим, унизительным ярлыком.       Наступила тишина. Гулкая, абсолютная. Физическое удовольствие угасло мгновенно, оставив после себя вакуум, который тут же заполнился ледяным, всепоглощающим стыдом. Объект его обожания, его наваждения, был свидетелем этого. Нет, он не выдержит.       Мысль была ясной и острой, как осколоки его разбившихся линз.       Старший грубо оттолкнул Вона, который отступил без сопротивления, его рука бессильно опустилась. Джей не видел больше ничего: ни коробок, ни гирлянд, ни его лица. Он рванулся к двери, вывалился в пустой холл и побежал. Его бег был неровным, спотыкающимся, с глухими всхлипами, которые он давил зубами в кулак.

☆☆☆

      Чонвон остался стоять в подсобке. Дверь покачивалась на петлях. В воздухе висела тяжелая, неприличная тишина, нарушаемая лишь мерцанием лампочки. Что он наделал.       Мысль пришла кристально ясная, обжигающая.       Он не просто перешел черту, он взорвал ее. Ян хотел власти, хотел реакции, хотел доказать себе, что может довести милого парня, что глазел на него в коридоре. Но то, что он увидел в последнюю секунду в глазах Джея - это был не просто испуг или возбуждение. Это было уничтожение.       – Он просто смотрел на меня. Он краснел. Он был милым. А я.. – разочарованным голосом говоря сам себе тороторил Чонвон, пока сверлил взглядом осколки от разбитых очков.       Образ Джея, убегающего с таким выражением лица - не злобы, а абсолютного, беспомощного позора вонзился ему в грудь острее любого ножа. Он, Чонвон, который ненавидел жестокость и пошлость, только что устроил самую жестокую и пошлую сцену, которую только можно придумать, с человеком.. с человеком, который ему нравился, по-настоящему, не как игрушка. А как тот самый необычный, вечно глазеющий, честный и наивный парень.       Он медленно опустился по стене спрятав лицо в рукавах рубашки. Азарт испарился, оставив после себя лишь едкую горечь и леденящий холод. Он чувствовал себя грязным, не просто плохим, мерзким.       Игра кончилась. Ценой стала порочность того самого милого ботаника. И Чонвон, сидя в пыльной темноте, впервые за долгое время почувствовал себя не королем положения, а самым настоящим монстром.

‧₊˚♪ 𝄞₊˚⊹

      Поздняя осень вцепилась в город ледяными пальцами. Ветер, резкий и беспощадный, гнал по асфальту курчавые клубы опавшей листвы и обжигал щеки Чонвона, пока он стоял у красивой, деревянной фасадной двери. Он не чувствовал холода. Всё его существо было сжато в тугой, болезненный комок ожидания.       Три дня тишины, которая кричала громче любых обвинений. Он выпрашивал адрес у Джейка, глотая гордость, и видел в его глазах неодобрение и сомнение. Но получил заветный клочок бумаги, с адресом, написанным поверх конспектов. И вот он здесь.       Его рука, без привычной манерности дрогнула, прежде чем постучать. Звук ударов о дерево казался ему оглушительно громким.       Внутри послышались шаги. Медленные, тяжелые. Дверь распахнулась настежь, и в проеме возник Джей. Он выглядел размыто - в огромном, мятом свитере, с красными глазами и лицом, на котором застыла усталая отстраненность. Взгляд его скользнул по Чонвону, и занятое, невидящее выражение на его лице взорвалось изнутри. Глаза расширились, наполнившись паникой, болью и желанием сбежать. Он молча рванул дверь на себя.       – Уходи. – вырвалось из парня, хриплым, тихим голосом.       Младший действовал на рефлексе. Он всунул ногу в сужающуюся щель, и дверь с глухим стуком ударила его по ботинку. Рука стремительно проскользнула в щель и схватила Джея за запястье. Кожа под его пальцами была холодной.       – Нет, – с запинкой сказал Ян и его собственный голос прозвучал сломанно и чуждо. – Выслушай, пожалуйста. Один раз.       Он толкнул дверь сильнее, не применяя грубую силу, но используя мольбу как рычаг. Они замерли, дыхание спуталось в клубах пара на холодном воздухе.       – Я повел себя ужасно, – слова падали, как камни, тяжелые и неотшлифованные. В его глазах не было и тени былой игры, только правда, – Я перешел все, что можно. Я видел, что сделал с тобой и.. я разрушил что-то, что мне было дорого. Не игру, тебя. – парень остановился, будто задумавшись о чем-то. – Прости меня. Дай мне шанс, мизерный, крошечный. Просто дай быть рядом.       Джей смотрел на него, и в его глазах бушевала буря. Страх отступал, обнажая незажившую рану, усталость и ту самую надежду, которую, казалось, давно затоптали. Его рука в захвате Чонвона дрожала, но он не вырывался.       Тишина длилась вечность. Потом пальцы Джея под его ладонью слабо дрогнули. Не отстраняясь.       Чонвон медленно, давая время отпрянуть, прикоснулся другой рукой к его щеке. Кожа была холодной, но под его пальцами зарождался ответный жар. Он наклонился, стирая последние сантиметры между мирами, в которых они существовали до этого.       Их губы встретились. Поцелуй не страсти. Чонвон чувствовал, как дрожь проходит через все тело Джея и лишь крепче прижимал его к себе, забирая холод и отдавая все накопленное за эти три дня потерянное тепло.