Последний свет Хоукинса 5

      Утро только вступало в свои права, но в помещении радиостанции царила та особенная, густая тишина, которая бывает только до начала настоящего рабочего дня. Я сидела за столом и старательно выводила в блокноте план на завтра. Страницы исписаны аккуратным почерком, пункты расставлены по порядку, хотя в глубине души я понимала, что в Хоукинсе сейчас планы имеют свойство рушиться быстрее, чем сухие осенние листья. Сегодня утром Джейк сообщил хорошую новость — ближайшие дни будет светить солнце и температура днём будем превышать одиннадцать градусов тепла.       Рядом со мной на столе, совсем вплотную к локтю, стоял старый, поцарапанный радиоприемник. Я воткнула в него наушники и с лёгкой, привычной улыбкой слушала, как Робин ведёт эфир. Это было любимым занятием, когда становилось скучно. В целом, ситуация казалась слегка абсурдной: слушать Робин через наушники, когда она находится буквально за двумя стёклами было немного странно. Но именно так я лучше всего сосредотачивалась, ловя ритм голоса Робин, которая в эфире звучала иначе, чем в жизни. — ... полтора года назад мы все были свидетелями того, как наш любимый Хоукинс чуть не рухнул в тартарары из-за землетрясения. Помните тот мощный тряс? А теперь мы сидим здесь, в заботливых объятиях карантина, окружённые нашими друзьями-военными.       Я отчётливо услышала в голосе Робин нотку едкого сарказма, и невольно покачала головой. «Ох, Робин, ну ты даёшь, — подумала я. — Если полковник Салливан услышит эту твою «любовь» к военным, он закроет нашу богадельню быстрее, чем ты успеешь сказать «рок-н-ролл»». — Но зачем нам уезжать из родного Хоукинса, правда? — продолжала Робин в эфире, и я представила, как та подмигивает микрофону. — Ведь у нас тут и принудительные медосмотры, какие интересные! Это же так классно. Ведь прошлой весной шёл тот самый странный, токсичный снег, и мало ли что мы могли подцепить, гуляя по парку? Вдруг у нас там теперь растут лишние уши или что похуже?       В этот момент из динамика, перекрывая голос Робин, послышался раскатистый, звук кашля. Это был Стив, который с невозмутимым видом включил кассету с записью кашля, идеально подстроившись под момент. Я хмыкнула, представив Стивову довольную физиономию. — Именно так! — подхватила Робин, не теряя темпа. — А про наше знаменитое землетрясение я вообще молчу. Посмотрите на эти последствия! Разломы, трещины... все они аккуратно накрыты огромными железными пластинами. Собственно, с них можно кататься на ледянке! Представьте себе, аттракцион на свежем воздухе! Что может быть лучше для детей? Только природа и веселье!       Я снова закрыла глаза. Точно. Полковник уже, наверное, ищет, на чём можно подъехать, чтобы отчитать нас. Сегодня Робин просто в ударе, мелет что попало, не выбирая выражений.       В эфире повисла секундная пауза, и Робин, словно спохватившись, поспешно заговорила снова: — Хотя, не надо кататься на плитах, граждане! Военные накажут, да и вообще это небезопасно. И держитесь, пожалуйста, подальше от ратуши. Это сейчас военная зона, суровая и закрытая. Все называют её МАК-ЗИ, но знаете, иногда я люблю называть её «Биг Мак», потому что там сейчас есть всё, но только не по меню. Я не знаю, что там творится на самом деле, но не думаю, что они там прячут Рональда Макдональда. Скорее всего, не зря туда не пускают никого. Хотя что я знаю, тусуйтесь где хотите, пока карантин не закончится и все не уедут из родного дома в поисках лучшей жизни.       Я отложила ручку. Эфир Робин всегда был похож на прогулку по минному полю, и сегодня она явно шла по тонкой грани. — А теперь, мои дорогие слушатели, отдыхайте побольше! Смотрите телик, ходите на свидания, наслаждайтесь жизнью, пока она есть. Кстати, насчёт свиданий... Я сегодня тоже иду на свидание!       Я мысленно перенеслась к Викки, той самой рыжеволосой девушке Робин, с которой они начали встречаться около года назад. Викки училась в параллельном классе от нас с Робин, и я не была с ней особо знакома, разве что видела в коридорах школы. Я представляла её улыбчивой и спокойной, полной противоположностью бурной Робин. В эфире послышались звуки праздничных дуделок, и я не смогла удержаться от улыбки. — Да-да! — торжественно провозгласила Робин. — Рокин Робин идёт на свидание! И эту песню я посвящаю тебе, моя любовь!       Робин затихла, воздух в наушниках на секунду стал чистым, и затем включилась песня The Psychedelic Furs — «Pretty in Pink».       Я улыбнулась. Так вот зачем Робин просила вписать это в план. Мелодично, романтично... Но вдруг улыбка сошла с моего лица. Звук в наушниках начал хрипеть. Плавный голос певца исказился, превратившись в какофонию, появились навязчивые помехи, треск и шипение. Я тут же сняла наушники, поняв, что что-то идёт не так. В этот же самый момент дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появилась Робин, а за ней — Стив. Лица у обоих были настороженными, а Робин выглядела слегка испуганной. — Что происходит?! — выпалила она, подбегая к радиопередающей аппаратуре и начиная лихорадочно крутить ручки. — Почему всё отключается?!       Я встала и подошла к ним, наблюдая за этим хаосом, и недоумённо пожала плечами. Стив стоял чуть в стороне, и его лицо постепенно краснело. — Робин довела военных своими приколами, — пробормотал он, глядя на неё как на виновницу апокалипсиса. — Я же говорил, что нельзя было шутить про «Биг Мак» и плиты с ледянками!       Робин взбесилась в один миг. — Я говорила то, что они сказали говорить! — зашипела она, не оборачиваясь, но её голос поднялся. — Я читаю то, что сказано!       Я сложила руки на груди, глядя на этот бесполезный спарринг, и подумала, что военные, вероятно, сарказм не понимают в принципе. Для них слово — это команда, а не шутка.       Стив, видя, что Робин не слушает, подошёл к дивану, схватил рацию и нажал кнопку вызова. — Дастин? Хендерсон, приём!       Из динамика рации раздался знакомый, но слегка раздражённый голос Дастина: — Что-то надо? Здороваться ты не будешь, да?       Стив перевёл дух, чувствуя, как растёт напряжение. — У нас проблемы на Вопле из-за Рокин Робин, — выдал он быстро. — Связь пропала, всё идёт коту под хвост.       Дастин в ответ лишь фыркнул. — Не думаю, что она сказала что-то плохое. Она же сказала держаться подальше от всего.       Я закатила глаза. Ну конечно, ничего такого. Когда Робин просто молчит, то военные плачут от счастья. Дастин продолжил, и в его голосе сквозила нотка высокомерия: — Скорее всего, блок ретранслятора полетел. Частая беда. — Что? — Стив нахмурился, вжимая рацию к уху, словно надеясь, что механическое сжатие улучшит слышимость. — Это где? — Инструкцию читай, — голос Дастина звучал теперь крайне презрительно, будто объяснял что-то очевидное трёхлетнему ребенку.       Стив потерянно огляделся на стол, заваленный кассетами и бумагами, где чёрт ногу сломит, а тем более найдёт техническую документацию. — А если она на китайском? — простодушно, но с ноткой отчаяния спросил он в рацию.       В динамике повисла секундная пауза, а потом последовал грубый, отрезающий ответ: — Учи китайский тогда! Ты что маленький, Стив? Сам решай проблемы.       Связь прервалась с резким щелчком. В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Я стояла, опустив руки, и чувствовала, как внутри медленно закипает обида и растерянность. Я смотрела на Стива, который всё ещё держал рацию, будто раскалённое железо. Мои мысли путались в тугой узел. Что с ним случилось? Раньше Дастин мог быть колким, но сейчас... это просто жестоко. Он говорит так, будто ему вообще плевать на нас. Или он специально так задевает? Он знает, что это ранит, и всё равно делает это?       Стив медленно обернулся ко мне. В его больших карих глазах читалась нотка глубокой обиды и шока, словно он только что получил реальную пощёчину от лучшего друга. — Это твоё воспитание, — тихо, но твёрдо сказал он, кивая в мою сторону. — Ты слишком его избаловала в детстве, Чарли.       Я было открыла рот, чтобы дать ему достойный ответ, но тут дверь станции с мягким звуком распахнулась.       На пороге стояли Нэнси и Джонатан. Они выглядели взволнованными, слегка запыхавшимися, будто бежали сюда, а не приехали на машине. — Почему радио выключилось? — сразу же спросила Нэнси подходя к нам ближе. — Мы слушали в машине, и вдруг всё затихло. — Стив во всём виноват! Со своими негативными вибрациями! — тут же выпалила Робин, оборачиваясь от пульта, на котором она яростно крутила ручки настройки, пытаясь хоть что-то поймать в эфире. — Я просто делала свою работу! А Дастин вообще с катушек сорвался, говорит, что мы сами виноваты! — Дастин — грубиян, — подхватил Стив, нервно потряхивая рацией. — Он сказал, что блок ретранслятора полетел и послал нас учить китайский. — Блок ретранслятора? — переспросил Джонатан, шагая в комнату и озираясь по сторонам. — Это серьёзно. — Ну так давайте читать инструкцию и чинить, — предложил Стив, хотя в его голосе не звучало никакой уверенности.       Я тяжело вздохнула. — Не надо ничего читать, — перебила я их, прохладным взглядом окинув мужскую половину компании. — Я знаю, где этот блок находится. Это на вышке.       Мы тут же вышли на улицу, которая встретила нас солнцем и прохладой. Недалеко от станции стояла радиовышка, возвышаясь над полем, словно стальной скелет забытого гиганта. Она ржавела в некоторых местах, но выглядела внушительно.       Я остановилась перед ней и закинула голову очень сильно. Шея затекла от неудобного положения, но верхушка едва виднелась где-то в облаках.       Ветер был лёгкий, но цепкий: он зацепился за края моего широкого коричнево-бежевого свитера в полоску, будто проверяя, выдержит ли ткань осень в Хоукинсе. Джинсы — тёмно-серые, плотные — держали тепло лучше, чем ожидалось, а красные кеды с белыми шнурками уже успели цепануть пыль. Сверху у меня была кожаная коричневая куртка — она выдерживала холод куда лучше моих планов на день. — Там что ли? — спросила Нэнси, следуя моему взгляду и щурясь. — К сожалению, да, — вздохнула я, опуская голову и потирая затылок. — Это работа для старика Харрингтона, — вдруг заявил Стив, делая пару шагов вперёд и с подчёркнутым бесстрашием начиная расстегивать свою куртку. В его движениях было то самое старое нахальство, которое он всегда демонстрировал перед тем, как совершить что-то глупое. — Байерс лучше с этим справится, — тут же вышел вперёд Джонатан. Его голос был спокоен, но в глазах читался азарт.       Я стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и слушала этот диалог, как старую пластинку. Мысли закрутились в моей голове, смешанные с раздражением и какой-то усталой нежностью. Опять они меряются, стоят друг напротив друга, как петухи на бойне. Стив не может допустить, что кто-то будет круче него в спасении мира, а Джонатан должен доказать, что он не тот забитый мальчик, каким был раньше. Почему мужчины всегда превращают всё в соревнование? Даже когда надо просто починить реле. — О, посмотрите на них! — громким шёпотом прокомментировала Робин, стоящая позади. — Король и Королевич говорят о себе в третьем лице! Это же эпично! Завтра в газетах: «Два героя спорят о том, кто полезет на ржавую железку».       Джонатан молча снял куртку и смахнул её на землю одним плавным движением, будто демонстрируя готовность к бою. — Я вообще-то полуобезьяна, — не сдавался Стив. Он тоже снял свою куртку и, не думая долго, кинул её прямо мне в руки.       Я едва успела подхватить куртку с запахом одеколона и кожаного сиденья машины. Я открыла рот, чтобы сказать ему что-то вроде «подожди, ты зачем это кидаешь?», но Стив лишь отмахнулся, словно я была шкафчиком для одежды. — Всё нормально, — бросил он через плечо, направляясь к будке понижающей трансформаторной подстанции, что стояла рядом с вышкой. — Я мигом.       Он подошёл к деревянной двери, открыл её и, нацепив на лицо серьёзное выражение, вошёл внутрь и начал что-то крутить внутри, явно выключая подачу напряжения.       В этот момент Джонатан, не теряя ни секунды, подбежал к вышке и, схватившись за холодную перекладину, легко и ловко начал лезть вверх. Он двигался быстро, сноровисто, будто не первый раз в своей жизни лезет на высоту.       Стив, выбежав из будки и закрыв дверь, остановился как вкопанный. Он с недоумённым лицом смотрел на удаляющуюся спину Джонатана. — Что ты делаешь?! — воскликнул Стив, махнув руками. — Я же сказал, что это моё дело!       Джонатан, уже на высоте нескольких метров, обернулся и крикнул вниз улыбаясь: — Я сам справлюсь! Не отвлекай меня! — В бессмысленной гонке! — фыркнула Робин.       И с азартом, который можно было сравнить разве что с желанием выиграть в лотерею, Стив побежал к другой лестнице. Он заскочил на перекладины и полез на вышку, стараясь обогнать Джонатана, как будто это были соревнования по альпинизму за приз в миллион долларов. — Идиоты, — произнесла я, глядя, как две фигуры начинают соревноваться, кто быстрее достигнет верхней площадки. — Просто идиоты.       Нэнси тяжело вздохнула, и по её лицу можно было прочитать всю усталость от этой мужской возни. Казалось, она уже встречалась с подобным бессчетное количество раз и каждый раз удивлялась заново. — Это уже лучше, чем цирк, — прокомментировала Робин скрестив руки на груди. — По крайней мере, у нас в билетах сейчас VIP-места. Нам даже попкорн не предлагают, хотя это уже нарушение прав потребителя.       Я лишь хмыкнула в ответ, по-прежнему держа в руках куртку Стива. Ткань успела согреться от моего тела, но всё еще хранила запах его парфюма и холодный воздух с улицы. Минуты через четыре я глянула на небо — облака сгущались в голубом небе, а наверху, на высоте птичьего полёта, мелькали две маленькие фигуры. Джонатан и Стив уже добрались до площадки, где был закреплён ретранслятор. Даже отсюда, снизу, были слышны их крики и перестук ботинок по металлу. Стив что-то яростно кричал, указывая на блок, а Джонатан, казалось, пытался найти к нему подход, игнорируя эмоции соперника. — Тише вы там! — крикнула Робин вверх, сложив руки рупором. — А то так и впору ткань прикладывать к уху, чтобы не потерять слух от вашего вечного спора! Кто из вас красивее — мы и так знаем, так что забудьте про эго и чините железяку!       Нэнси молчала, её взгляд был прикован к верхушке вышки. В её глазах светилась тревога, смешанная с надеждой.       В этот момент сзади послышался нарастающий гул мотора. Он прорезал тишину улицы, заставив нас троих обернуться одновременно. Из-за поворота, слегка занося, выехала фура Мюррея. Она выглядела так же угрожающе и нелепо, как и всегда — громадная, с кузовом, который, казалось, держался на честном слове и молитвах. Машина затормозила с резким скрипом, разворотилась и немного не вписалась в поворот, заставив Робин отскочить в сторону с возгласом. — Что-то он рано, — заметила Нэнси, щурясь на водителя. — Мы ведь ждали его завтра.       Фура, издавая такой звук, будто у неё был тяжёлый день и ещё более тяжёлая молодость, притёрлась к бордюру. Дверь кабины открылась с предсмертным скрипом, и наружу выбрался Мюррей. Кепка, бомбер, очки, взгляд человека, который видел слишком многое и ещё больше подозревал.       Он пару секунд изучал окрестности, как палеонтолог, который пытается понять, что случилось с динозаврами, а потом задрал голову к вышке и прищурился. Там Стив и Джонатан, в тонких кофтах и без инстинкта самосохранения, кружились вокруг ретранслятора, будто пытались доказать, что гравитация — теория для слабаков. — Удивительно, — сказал Мюррей, не повышая голоса, но так, чтобы вселенная услышала. — Это что, новый развлекательный пакет Хоукинса? «Каскадёры без лицензии»? Или мы уже вступили в третью фазу мужской самоиллюзии?       Я подняла голову на парней, затем снова на Мюррея. В моих руках — кожаная куртка Стива, ещё тёплая, нелепо тяжёлая и абсолютно лишняя тут, на земле. Мюррей заметил. — Ну конечно, — продолжил он. — Мужчины лезут вверх, женщины держат их вещи и здравый смысл. С древних времён. Антропологи будут благодарить нас за полевые материалы. — Блок ретранслятора накрылся, — объяснила я. — Отлично! — вскинул пальцы Мюррей. — Вот что происходит, когда два молодых самца чувствуют внутреннее требование доказать, что мир ещё нуждается в них. Они идут туда, где можно упасть и сломать всё, что не сломали до этого. Классическая поведенческая модель. Ничего личного. Павлины, только без перьев и с худшим чувством меры.       Он нахмурился, глядя на вышку. — Если они свалятся, я требую право сказать «я предупреждал» три раза. В протоколе. И с аплодисментами.       Он не стал ждать ответа и, бегло огладив бороду, полез в кузов машины. Металл жалобно заскрежетал под его весом, и через секунду Мюррей уже спрыгивал на асфальт, держа в руках грязный мешок, из которого угадывались очертания картофеля. — Картошка! — с гордостью объявил он, бросая мешок на землю. — Продукт номер один для выживания в конце света. Жареная, варёная, тушёная — она никогда не предаст. В отличие от некоторых людей.       Робин скептически покосилась на мешок. — Мы же не в окопах, Мюррей. — В Хоукинсе каждое место — это окоп, девочка моя, — отрезал он, залезая обратно в фургон.       Он возился в кузове ещё какое-то время, гремя коробками, пока наконец не вылез оттуда с маленькой блестящей коробочкой в руках. Подойдя к Робин, он с церемониальным видом протянул ей подарок. — Держи, птичка. Телеметрический чип. Десятая модель. Я его достал с большим трудом, — его лицо приняло трагическое выражение. — Это было похоже на попытку вытащить зуб зубной нитью у бегущего гепарда. Но я справился. Я добыл это в одном тихом месте. Представь себе огород, где вместо кабачков растут микросхемы. Пришлось ударить садовым инструментом по рукам одного очень упертого агента, но ради вас я готов на жертвы.       Робин, забирая коробочку, хихикнула: — Спасибо, думаю. Это комплимент? — Всегда, — махнул рукой Мюррей и уже начал лезть в следующую коробку, на которой небрежной рукой было написано «Макароны». Он раскрыл её и, стараясь не цеплять содержимое, вытащил два увесистых железных сундучка. Протянул их Нэнси. — А для тебя, мисс Уиллер. Свинец и сталь. Пули и снаряды. Маленькие пилюли смерти для больших плохих парней.       Нэнси взяла сундучки, явно ощущая их тяжесть, и криво улыбнулась: — Опять с макаронами прятать? Это ведь не очень гигиенично. — Зато зато! — подмигнул Мюррей. — Никто не станет искать оружие в коробке с пастой. Это как искать совесть у политика — бесполезное занятие.       Я стояла чуть в стороне и слушала его, чувствуя, как напряжение немного спадает. Шутки Мюррея были специфическими, часто глупыми и иногда совершенно неуместными, но в этом мире абсурда они как-то необъяснимо работали. Он был тем самым клоуном, который шутит, пока горит цирк, и иногда это помогало не сойти с ума.       Мюррей, не останавливаясь, полез в коробку, помеченную как «Капуста». Он рылся там пока наконец не извлёк на свет божий тёмно-зелёный предмет. Граната. Она тяжело ухнула в его ладони. — А вот и моя любимая, — с уважением произнёс он, поглаживая ребристый корпус. — Капуста и граната. Выглядят похоже, обе тёмно-зелёные, обе круглые. Но одну ты заквашиваешь на зиму, а другая сама тебя заквасит. Похоже, не так ли? Разница лишь в том, что от капусты у тебя газы, а от этой — дыра в стене. Или в голове. В зависимости от меткости. — Ты как обычно безумен, — заметила я, но уголки губ сами собой поползли вверх. — Безумие — это лишь недостаток воображения у нормальных людей, — философски заметил он и отложил гранату в сторону, чтобы достать из глубины кузова ещё одну коробку, достал оттуда знакомую бутылку с напитком жёлтого цвета.       Я узнала эти бутылки сразу. Мюррей возил их для Оди, когда она восстанавливалась после тренировок. В них было полно электролитов, и она говорила, что это единственное, что помогает ей не чувствовать себя пересохшим кактусом после использования сил. Я всегда думала, что это какой-то странный медицинский препарат, но Мюррей называл это «жидким электричеством для супергероев».       В этот момент к нам, тяжело дыша и красные, как помидоры, подошли Стив и Джонатан. Они выглядели так, будто только что пробежали марафон без тренировок. Их кофты прилипли к телам, а волосы взъерошены так, что их прозвали бы «гроза птиц». — О, — усмехнулся Мюррей, кивая на их потные лица. — Наполеоны вернулись с Эльбы. Как там, наверху? Воздух свежий? — Уф... — выдохнул Стив, упираясь руками в колени. — Там... там ветрено. И холодно. Очень холодно.       В этот момент Стив заметил жёлтую бутылку в руках Мюррея. Его глаза загорелись таким восторгом, словно он увидел золотой слиток. — О, мой любимый! — выдохнул он. — Наконец-то нормальное топливо.       Мюррей не стал заставлять себя просить. Он метко кинул бутылку Стиву. Тот поймал её на лету, одним ловким движением открутил крышку и тут же начал жадно пить, запрокинув голову. Я видела, как движется его кадык, и как на лбу выступили капли пота от того бега и возни наверху. Он допил до дна, громко выдохнул и вытер губы рукавом. — Чёрт, как же я этого хотел, — выдохнул он, переводя дух.       Затем он повернулся в мою сторону и, не церемонясь, шагнул ко мне и обнял. Это было резкое, тяжёлое объятие, пахнущее потом, холодным воздухом и тем самым напитком. Я едва не потеряла равновесие, но удержалась, почувствовав, как его сердце бьётся где-то у меня под подбородком. Он тяжело дышал, вжимая меня к своей куртке, которую я всё ещё держала в руках. — Всё в порядке? — тихо спросила я, чувствуя, как напряжение медленно уходит из его плеч. — Теперь да, — пробормотал он в мою волосы. — Просто — адреналин.       Я стояла там, заключённая в его объятиях, и на секунду забыла про остальных. В этом хаосе, среди перебившегося радио, готовящихся к войне ребят и сумасшедшего Мюррея, это было единственное место, где чувствовалась какая-то реальность. Тёплая, живая, пахнущая Стивом реальность.       Мюррей тем временем оторвался от фургона и, снова сунув руку внутрь, громко окликнул Стива: — Эй, красавчик! Тебе ещё подгон, гегемон!       Он метнул Стиву картонную коробку. Парень, резко отпустив меня, успел перехватить её на лету. Он заглянул внутрь и расплылся в такой широкой улыбке, что мне стало тепло даже от одного её вида. — Ты знал! — радостно протянул он, доставая оттуда свои любимые батончики. — Ты спас мою жизнь, бородач! — Знаю, знаю, твоё сердце работает на сахаре и ностальгии, — фыркнул Мюррей, но в его голосе было тепла не меньше, чем у Стива.       Мюррей полез в карман своего бомбера и достал кассету. Он подкинул её Джонатану, подмигнув. — Для Байерса. Кое-что, что он точно оценит. Это... редкий экземпляр. Думал, с ней в бункер переждать ядерную войну, но ты, кажется, срочно нуждаешься в отвлечении.       Джонатан тут же сунул кассету в карман. Я не удержалась. — Что, у нас музыки мало? — съехидничала я. — Или ты решил, что нам нужны мелодии, чтобы танцевать под ретранслятором? — Не болтай, — отмахнулся Мюррей. Он сделал серьёзное лицо, подошёл ко мне и вдруг легко, но звонко стукнул стопкой документов по моей голове. — А это для тебя, маленькая конспирологша. Самый главный подарок. Ради этого я и рванул сюда раньше времени.       Я потёрла голову, моргая от неожиданности. В моих руках оказалась пачка бумаг, изъятых, как я поняла, не в магазине канцтоваров. — Что это? — спросила я, листая первые страницы.       Вокруг собралась вся компания: Робин с чипом, Нэнси с ящиками, Стив с батончиком во рту, Джонатан с руками в карманах. Все смотрели на меня с нескрываемым любопытством. Я перевела дух и начала читать. Буквы на бумаге прыгали перед глазами, но смысл текста был страшно прост и безошибочно ясен.       Это были военные депеши. Перехваченные, расшифрованные, с пометками «Срочно» и «Для служебного пользования». Я увидела слова, от которых у меня перехватило дыхание: «Проникновение», «База», «Оперативная группа». — Это их план на сегодняшний вечер, — тихо сказала я, ощущая, как стучит сердце. — Они... они идут туда сегодня.       Я ткнула пальцем в строку с обведённым временем. — 22:00. Вот когда начинается операция. — Подожди, — голос Нэнси дрогнул. — Они же... Хоппер же говорил, что выезд назначен на завтра. — Видимо, военное время течет иначе, чем время шерифа, — мрачно заметил Мюррей, скрестив руки на груди. — Или наши друзья в погонах решили, что сюрприз — лучший тактический ход.       Я быстро пролистала документы дальше, взгляд зацепился за списки. Глаза мои расширились. Это был не просто список, это была инвентаризация для маленькой войны. — Смотрите, — я развернула бумаги так, чтобы все видели. — Грузовой манифест. Огнемёты, дробовики, ящики с динамитом, «синие шары» — это, наверное, те самые газовые баллоны... И списки медикаментов. Плазма, морфий, жгуты... Кажется, они собираются не просто прогуляться. — Чёрт возьми, — выдохнул Стив, проглотив кусок батончика и поперхнувшись. — Они несут туда целый арсенал. На что они собрались охотиться? На Годзиллу? — Это не охота, — тихо произнёс Джонатан, глядя на бумаги с мрачным сосредоточением. — Это похоже на зачистку.       Я продолжила читать, и мой палец замер на строчке с расчётами времени. «Разгрузка оборудования: 120 минут». — Подождите, — в моей голове сложилась картинка. — Тут написано, что на выгрузку и развёртывание всей этой бойни уйдёт минимум два часа.       Я подняла голову и посмотрела на Мюррея, затем на остальных. На губах расплылась улыбка, которая, наверное, выглядела немного безумной. — Два часа, — повторил Мюррей, и я почувствовала, как в крови закипает адреналин. — Если они начнут выгружать этот скарб в 22:00, то до самого начала их операции у нас будет два часа времени. Два часа, когда они будут заняты коробками и палатками. Два часа свободного захода. — Папа хорошо прогуляется, — подхватила я мысль, и голос зазвенел от возбуждения. — Пока они будут возиться со снарядами и пытаться понять, в какую сторону ставить пулемёт, мы сможем проникнуть туда и сделать то, что нужно. Мы сможем их опередить!       Нэнси улыбнулась, и в её глазах заплясали те же опасные огоньки, что и у меня. — Это окно возможностей, — сказала она. — Именно так, — кивнул Мюррей. Он выпрямился, и в этот момент он выглядел не как эксцентричный мужчина с картошкой, а как полевой командир. — Мы можем использовать их же подготовку против них. Пока они будут возиться с выгрузкой, мы будем у цели. — Значит, план меняется, — резко сказал Стив, выбрасывая пустую обёртку от батончика. — Мы не ждём завтра. Мы действуем сегодня. — Сегодня, — подтвердила я, сжимая бумаги в кулак. — Сегодня ночью.       Мюррей удовлетворённо хмыкнул, поправляя кепку. — Ну что ж, миссия «Неожиданный Рождественский Подарок» начинается. Сегодня мы найдем эту тварь, Векну или что там ещё прячется в темноте, и покажем кузькину мать. И, может быть, даже успеем вернуться до того, как они поймут, что их огнемёты остались без присмотра.       Я посмотрела на вышку, на небо, и на своих друзей. Робин сжимала чип, Джонатан так же держал руки в карманах, Стив вытирал пот со лба, а Нэнси уже смотрела в сторону леса с видом охотника. Больше не было времени на споры и соревнования. Пора было действовать.