Последний свет Хоукинса 5

      Фургон притаился в глубоком узком переулке между магазином одежды и закусочной. Здесь было темно и из открытого окна Стива пахло мусорными баками и гнилыми яблоками, но это место было идеальным для засады — никому не приходило в голову заглядывать сюда, особенно в ночь, когда весь город спал.       Я сняла тяжёлые наушники и повесила их на крючок панели. Голова гудела от монотонного потрескивания статики, и я потёрла виски, пытаясь разогнать кровь. Сиденье было жёстким, но я устроилась поудобнее, подперев голову рукой, и уставилась в чёрное пятно лобового стекла, за которым едва виднелись тусклые фонари главной улицы.       Стив сидел за рулём, ссутулившись, и нервно барабанил пальцами по кожаной обивке. Ритм был быстрым, раздражающим — тук-тук-тук-тук. Его нога тоже не находила места, то и дело нажимая на педаль сцепления, хотя машина стояла на месте.       Рядом с ним, на пассажирском сиденье, сидел Джонатан. Он был отвёрнут к окну, глядя на кирпичную стену напротив, и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Ему явно не улыбалось сидеть здесь, в замкнутом пространстве, в компании Стива. — Можешь перестать стучать? — вдруг резко сказал Джонатан, не оборачиваясь. В тусклом свете приборной панели я видела, как сжалась его челюсть. — Это раздражает.       Стив перестал барабанить, но тут же сжал руль так, что тот жалобно скрипнул. — Извини, ваше высочество, — огрызнулся он, бросив быстрый взгляд на соседа. — Не знал, что мой ритм мешает твоему медитативному трансу. Может, тебе подушку подложить? Или включить тебе какую-нибудь успокаивающую музыку? — Мне бы не помешало, чтобы ты просто заткнулся и сидел спокойно, — парировал Джонатан, наконец поворачиваясь к нему. — Мы на задании, Стив. — Я сижу спокойно! — взорвался Стив, чуть привставая. — Я вожу эту развалину, я слежу за дорогой, я слежу за временем. А ты что делаешь? Сидишь, как истукан, и пилишь меня с первых минут, как только сел сюда. — Я не пиляю тебя, я пытаюсь сосредоточиться! — Джонатан откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. — Но с тобой это невозможно. Ты всегда должен быть центром внимания, да? Даже в фургоне, посреди ночи.       Я закрыла глаза и тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри поднимается знакомое раздражение. Господи, да что они всё время делят? Не могут ли они просто взять и заткнуться на пять минут? Они как два старых пса, которые не могут поделить одну косточку. Или, может быть, это просто тестостерон, который ищет выход в замкнутом пространстве. Стив и Джонатан. Они никогда не ладили, и сейчас, в этом тесном, пропахшем кожей салоне, их взаимная неприязнь ощущалась физически, как электричество в воздухе перед грозой.       Для меня Джонатан был как брат. Мы прошли через многое вместе, и я знала его лучше, чем кто-либо. Но сейчас, когда он сидит рядом с моим парнем и скалится на него, мне хотелось развернуться и дать им обоим подзатыльники. Стив был моим парнем, и я видела, как он сжимает руль, стараясь не огрызнуться в ответ на каждое слово Джонатана. А Джонатан нервно теребил край куртки, стараясь не смотреть на нас. — Сколько время? — спросила я, чтобы прервать их перепалку, хотя и так знала ответ — время тянулось бесконечно долго.       Стив посмотрел на часы, сверившись с циферблатом, который светился тускло-зелёным светом. — Двадцать один сорок пять, — буркнул он, снова поворачиваясь к рулю. — Ещё полчаса сидим и ждём. Джойс должна дать сигнал.       Я кивнула, снова принимаясь рассматривать улицу. Полчаса. В этом переулке, в этой темноте, в этой компании.       Стив снова начал барабанить пальцами, но тише, словно извиняясь за свою нервозность. Джонатан отвернулся к окну, наблюдая за редкими прохожими, которые спешили по своим делам, не подозревая, что в переулке за углом их ждёт фургон с будущими героями (или жертвами) Хоукинса.       Мы сидели молча, но это было не спокойное молчание. Это было натянутое, липкое молчание, полное невысказанных обид и старых ран. Я сидела сзади, чувствуя себя буфером, который должен был удержать эту бомбу замедленного действия от взрыва.       Минуты тянулись, словно резина. Я думала о том, что будет через полчаса. О том, что мы будем делать, когда Джойс даст сигнал. О том, что Хоппер будет бродить в Изнанке. Но сейчас, в этом тёмном переулке, самой большой угрозой казался не Векна, а этот тягучий, ядовитый конфликт между двумя парнями, которые должны были быть командой.       Я посмотрела на Стива. Он сидел, опустив голову, и его профиль в тусклом свете приборной панели был усталым. Я протянула руку и наклонилась вперёд, положив ладонь ему на плечо. Он вздрогнул, но тут же расслабился, накрыв мою ладонь своей. Это был маленький жест, но он означал всё. Мы здесь. Мы вместе.       Джонатан заметил это. Я видела, как он скосил глаза на наши руки, и его брови поползли вверх, но он ничего не сказал. Он просто отвернулся, делая вид, что его это не касается. И в этот момент я поняла, что он не злится. Ему просто одиноко. Или он чувствует себя лишним в нашей маленькой картине счастья посреди конца света.       Я убрала руку с плеча Стива, чувствуя себя виноватой. Это несправедливо по отношению к Джонатану. Мы все в одной лодке. Мы все на грани. И эти детские разборки казались сейчас такими неуместными. — Ладно, — тихо сказал Стив, не оборачиваясь. — Давайте просто… давайте просто подождём. Без разговоров. — Согласен, — буркнул Джонатан.       Мы замолчали. Только редкие звуки улицы нарушали тишину. Я снова подпёрла голову рукой, глядя в пустоту переднего стекла, и молила, чтобы эти полчаса пролетели быстрее.

***

      Стив ещё какое-то время стучал пальцами, а потом с досадой хлопнул по рулю, но вспомнил про бардачок. Он потянул дверцу на себя, и она со звоном откинулась. Внутри, среди старых чеков и пустых пакетов от жвачки, лежал его спасательный батончик. Парень ухватил его, быстро разорвал фольгу и откусил большой кусок, стараясь жевать как можно тише, чтобы не вызывать новых нареканий от Джонатана.       Я сидела сзади, наблюдая за этой сценой, как за немым кино. В кабине каждый звук казался оглушительным. Вдруг тишину нарушил треск рации, которая лежала на коленях у Джонатана.       Из динамика раздался голос Майка, перекрываемый помехами, но достаточно чёткий, чтобы понять каждое слово. — Груз прибыл, — доложил он, и в его голосе чувствовалась торжественность, смешанная с тревогой. — Четыре машины. Внешние восточные ворота.       Мы со Стивом переглянулись в зеркале заднего вида. Это было оно. Начало конца. Или конец начала.       Пауза затянулась, и мы все замерли, слушая дыхание друг друга и далёкие звуки города. — Прожиг начнётся, — снова голос Майка, теперь более быстрый, командный. — Пять, четыре, три, два… Бум.       Моё сердце пропустило удар. Это значило, что военные открывают проход в Изнанку. — Грузовики поехали, — снова Майк. Его голос был приглушённым, словно он прикрывал микрофон рукой.       В кабине повисла тишина. Я смотрела на затылок Стива, на его руки, сжимающие руль, и думала о том, что Хоппер сейчас в одной из тех военных машин. И мне стало страшно до дрожи. Сидя в подвале это чувство было не таким сильным. А сейчас я была ответственна за чёртово колесо и чип. — На востоке чисто, — снова Майк. — На западе помеха…       Пауза. Стив перестал жевать, замерев с открытым ртом. Джонатан наклонился ближе к рации. — Чисто, — выдохнул Майк.       Я выдохнула вместе с ним. Восток, запад — всё чисто. Значит, план работает. — Он в машине, — сказал Майк, и в его голосе сквозила странная, мрачная удовлетворённость. — Он внутри, — добавил он через секунду.       Хоппер внутри. Он в Изнанке. Он прошёл сквозь огонь и дым и теперь едет там, в том мёртвом, сером мире, готовый, вдруг что, встретиться с Векной лицом к лицу. Я закрыла глаза на секунду, посылая мысленный вздох в небо, надеясь, что он вернётся. Что все мы вернёмся. Что эта безумная вылазка пройдёт успешно и мы все сядем за общий стол и будем смеяться, вспоминая, как боялись.       Я открыла глаза и решительно потянулась за наушниками, висевшими на панели. Пора было работать. Я натянула их на голову, и мир снова сузился до шипения и статики. — Джонатан? — раздался голос в рации. Это была Джойс. — Как сигнал?       Я подалась вперёд и покрутила колесо. Цифры дрогнули, потом поползли вверх. — Есть! — воскликнула я, глядя на цифры. — Сигнал есть! — Сигнал есть! — передал Джонатан в свою рацию.       Стив проглотил последний кусок батончика, и вопросительно глянул на меня в зеркало. — Ехать уже или нет? — спросил он, нервно теребя рычаг переключения передач. — Нет, — быстро сказала я, вглядываясь в приборы. — Рано. Сначала нужно выровнять частоту.       Я начала крутить колесо, и децибелы на шкале начали расти. В наушниках гул усилился, становясь громче и настойчивее. — Сейчас, сейчас, сейчас, — бормотала я, стараясь поймать тот самый идеальный момент. — Ещё немного…       Цифры на дисплее подскочили до восьмидесяти, потом до восьмидесяти пяти. Сердце в груди билось так сильно, что отдавало в ушах. — Ещё чуть-чуть… — прошептала я.       Цифры застыли на отметке «90». — Едь! — крикнула я.       Стив не заставил себя просить. Он выжал сцепление, и фургон с визгом шин рванул с места. Он резко вывернул руль влево, и мы выехали на главную дорогу. Ветер хлестнул в приоткрытое окно, развевая мои волосы.       Я сидела, напряжённо вглядываясь в приборную панель, не отрывая глаз от шкалы децибел. Машина качалась на бугорках на дороге, но я старалась держать равновесие. Иногда приходилось быстро подкручивать колесо, чтобы отметка не падала ниже заветных девяноста. Это было похоже на жонглирование на ходу — нужно было следить за приборами и за Стивом, который лихо рулил, объезжая ямы.       Мы мчались по тёмным улицам, и казалось, что весь город вокруг нас вымер. Только гул нашего мотора и ритмичное тиканье приборов нарушали тишину. Я была сосредоточена, как никогда. Весь мир сузился до этих цифр на дисплее.       Вдруг стрелка на шкале дернулась вниз. Цифры начали падать — восемьдесят пять, семьдесят, шестьдесят. — Сигнал теряется! — заорала я, надеясь, что Стив меня слышит. — Стив! — Что? — Он бросил быстрый взгляд в зеркало, и в его глазах читалось паническое недоумение. — Тормози! — скомандовала я наугад, чувствуя, что сигнал уходит в другую сторону.       Стив ударил по тормозам. Фургон с визгом влетел в занос, шины заскрежетали по асфальту. Меня бросило вперёд, и я едва не упала с кресла, ударившись коленом о спинку сиденья Стива.       Я быстро повернула колесо в другую сторону, и цифры начали расти, но не вернулись на прежнее место. Они показывали направление, которое не совпадало с нашим курсом. — Что-то не так, — выдохнула я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Сигнал… он сместился. Он не там.       Джонатан схватил рацию и начал кричать в неё, нажимая кнопку так сильно, что она трещала: — Мам! Мама, приём! Что происходит? Ответь!       В ответ — только тишина. И сухой треск, похожий на шорох сухих листьев. Внезапно все лампочки на пульте передо мной одновременно заморгали. В наушниках раздался пронзительный, резкий писк, от которого у меня заложило уши. Я рванула наушники с головы, бросая их на пол. — Что происходит? — Стив развернулся в кресле, его лицо было бледным, глаза расширенными от страха. — Я не знаю! — выдохнула я, чувствуя, как руки дрожат. — Я не знаю, Стив.       Я смотрела на мигающие лампочки, на тёмный дисплей и не понимала, что происходит. — Что это? — переспросил Стив, его голос сорвался на фальцет. — У нас что, перегорели предохранители?       Я покачала головой, чувствуя, как холодный липкий страх обжимает горло. Это было не просто электричество. Я чувствовала это кожей — та самая тошнотворная вибрация, которая была у меня в том самом сне. — Это не предохранители, — тихо сказала я, глядя на мерцающие индикаторы. — Это что-то другое.       В голове пронеслась мысль, от которой у меня перехватило дыхание. Что-то происходит в Изнанке. Что-то ужасное. Хоппер только что прошёл туда. Если связь исчезла так мгновенно, так полностью… это значило, что что-то разорвало тонкую нить, соединяющую наши миры.       Я приоткрыла рот, пытаясь вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Я сидела, скованная ужасом, глядя на парней и не в силах выдавить ни звука. В глазах Стива читался тот же самый дикий, неподдельный шок. Он перестал быть ироничным и раздражительным, превратившись в испуганного мальчишку, который только что понял, что игра закончилась.       Даже Джонатан, всегда такой сдержанный и спокойный, выглядел так, будто его ударили обухом по голове. Он сидел, сжав рацию в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев, и смотрел в пустоту перед собой, его губы были приоткрыты в немом вопросе. — Мам? — прошептал он, нажимая кнопку на рации снова и снова, но в ответ шёл только мёртвый белый шум. — Мам, ответь. Чёрт…       Внезапно фургон содрогнулся. Не от удара или наезда на кочку — содрогнулся от самой сути. Лампочки на приборной панели, которые лишь мигали секунду назад, теперь вспыхнули с яростной силой, зашкаливая за красную зону. В наушниках, брошенных мной на сиденье, раздался пронзительный, скрежещущий визг, от которого стыла кровь в жилах. — Чарли! — крикнул Стив, закрывая уши руками. — Сделай что-нибудь! Выключи это!       Я протянула руку к пульту, но не успела. Свет в кабине стал пульсировать, ритмично, словно огромное неоновое сердце билось где-то внутри металлической коробки. Стёкла дребезжали, отвечая на невидимую частоту. Воздух вокруг нас, казалось, наэлектризовался до предела, волосы на моих руках встали дыбом. — Что происходит?! — взвизгнул Джонатан, отшвыривая рацию на пол, как будто она была раскаленной.       И потом, так же внезапно, как это началось, всё оборвалось. Раздался громкий, сухой щелчок, похожий на перелом огромной сухой ветки. Пульсирующий свет погас, погрузив нас в кромешную тьму, нарушаемую лишь тусклым светом уличных фонарей за окном. Приборная панель стала мёртвой, чёрной дырой. Мотор фургона чихнул, издал предсмертный вздох и затих.       Мы замерли в тишине, которая была оглушительнее любого крика. Стив медленно опустил руки, его лицо в полумраке казалось серым, осунувшимся. Он смотрел вперёд, на пустую дорогу. — У нас… — начал он, и голос его немного дрожал, — у нас заглохла машина.       Я посмотрела на тёмный пульт, на брошенные наушники, на парней, чьи лица были едва различимы во мраке. Мы не знали, что это было. Мы не имели ни малейшего понятия. Но одно было ясно — это было не к добру. Связь исчезла. Машина умерла. И мы остались одни в темноте, без связи, без понятия, что творится с нашими друзьями и с Хоппером, по ту сторону завесы.       Мы сидели в мёртвой тишине ещё минуту, переваривая произошедшее, пока Стив тяжело не вздохнул и распахнул водительскую дверь. — Ну, стоять тут до скончания века мы не будем, — буркнул он, выбираясь наружу. — Может, это просто перегрев. Или магия Изнанки решила прокатиться по нашей электропроводке.       Джонатан и я последовали его примеру. Ночной воздух ударил в лицо, но теперь он не казался освежающим — он был холодным и враждебным. Мы стояли посреди улицы, вокруг темнота, а впереди, вдалеке, виднелись лишь тусклые фонари. Мы были отрезаны. Без связи, без транспорта, без понятия, что делать дальше. — Что делать? — спросил Джонатан, голос его звучал пусто. — Идём пешком через лес? — Мы не дойдём, — покачала я головой, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. — Это слишком далеко. И что мы будем делать там без оружия и поддержки?       Вдруг из открытой двери фургона раздался звук. Сначала это был тихий треск, но потом он усилился, став знакомым голосом. Мы все трое замерли, переглянувшись. — Рация! — выдохнул Джонатан и бросился обратно в салон.       Он схватил трубку, которая продолжала лежать на полу, где он её швырнул. — Джонатан! — голос Робин прорвался сквозь помехи, звучащий быстро и истерично. — Вы там живы? — Мы здесь! — крикнул Джонатан в микрофон. — Машина сдохла. Всё оборвалось. Что у вас? — Плохо, ребята, очень плохо, — начала тараторить Робин, и я слышала, как она задыхается от волнения. — У Уилла был приступ. Сильный. Мы еле успокоили его. Но это не всё…       Она сделала паузу, и я невольно подалась ближе к машине, вцепившись в дверную раму. — На грузовики в Изнанке напали. Демогоргон. Уилл говорит, что он видел это своими глазами. Связь с Хоппером прервалась.       Моя кровь превратилась в лёд. Демогоргон. — Но и это ещё не всё, — продолжила Робин, и её голос дрогнул. — Нэнси с Оди поехали в дом Уиллеров. Они хотели проверить родителей, потому что Уилл сказал, что демогоргон направляется туда… Он напал на миссис Уиллер, и мистера Уиллера. И… и он забрал Холли.       Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Холли. Маленькая, беззащитная Холли. — А Оди? — прошептала я, боясь услышать ответ. — Где Оди? — Она… она в Изнанке, — ответила Робин, и в её голосе слышалось такое сочувствие, что мне стало плохо. — Нэнси сказала, что портал открылся прямо в гостиной. Оди… она пошла за Холли. Она пошла туда.       Я не смогла устоять. Ноги понесли меня к задним дверям фургона, и я села на корточки закрыв лицо руками. Оди. Моя бедная сестрёнка, которую я обещала защищать. Она там. В том аду. Одна. — Чарли? — голос Стива раздался совсем близко. Я почувствовала, как его рука легла мне на плечо.       Я не могла дышать. В голове крутились одни и те же жуткие картинки: тёмный мир, шипение монстров, Оди, которая зовёт меня по имени. Хоппер тоже там. Они оба там. И я сижу здесь, беспомощная, в трёх милях от всего этого, только с другой стороны. — Эй, — Стив присел рядом со мной на корточки и обнял меня за плечи, притягивая к себе. — Слышишь меня? Дыши. Они встретятся. Хоппер найдет её. Он найдет Оди, и они выберутся оттуда. Ты знаешь Хоппера. Он же танк. Его не так просто убить.       Я уткнулась носом ему в куртку, вдыхая знакомый запах, и пыталась сдержать рыдания, которые рвались из груди. — А если нет? — прошептала я. — А если они не найдут друг друга? А если военные найдут их раньше? А если на них нападёт… это чудовище? — Не будем говорить «если», — твёрдо сказал Стив, гладя меня по волосам. — Они справятся. Мы должны верить в это. Иначе мы сойдём с ума прямо сейчас.       Мы сидели так несколько минут, пока Джонатан разговаривал с Робин по рации, пытаясь выудить хоть какие-то детали. Внезапно луч света прорезал темноту, ослепляя нас. По улице в нашу сторону медленно катила машина.       Стив резко встал, заслоняя меня собой, и выставил руку вперёд, жестом останавливая машину. — Эй! — крикнул он. — Стой!       Машина затормозила в паре метров от нас. Это был старый красный пикап, побитый жизнью, но с чистыми стёклами. За рулём сидела девушка, лет двадцати, с пышной причёской и нарочито скучающим выражением лица. Она опустила стекло и вопросительно посмотрела на Стива. — У вас проблемы? — спросила она, слегка качнув головой в сторону нашего фургона. — Слушай, — Стив сразу включил своё обаяние, хотя его лицо было всё ещё бледным от страха. — У нас аккумулятор сдох. Полностью. Не могла бы ты нас подсадить? Чуть-чуть, просто дать зарядиться? На пару минут. Мы очень спешим, это вопрос жизни и смерти.       Девушка скептически пронзала нас взглядом, перевела глаза на синий, безжизненный фургон, потом на Стива и на меня, сидящую на корточках на дороге. Она вздохнула, громко и демонстративно. — Ладно, — неохотно сказала девушка. — Только быстро.       Она проехала немного вперёд, развернулась и поставила машину носом к носу с нашим фургоном, оставив между ними метр расстояния. Стив кивнул ей и пошёл к капотам. Я поднялась с корточек.       Стояла возле задней двери фургона, обхватив себя руками. Воздух стал ещё холоднее. Сзади слышались звуки — скрежет металла, хлопанье капотов, бормотание Стива и девушки. — Это надолго? — донёсся до меня голос незнакомки. — Надеюсь, нет, — ответил ей Стив. — Пару минут и всё!       Я слышала, как девушка снова вздохнула. Я потянулась к карману куртки и достала смятую пачку сигарет. Дрожащими руками я выбрала одну, зажгла зажигалку. Первая затяжка обожгла горло, но мне было всё равно. Мне нужно было хоть что-то, чтобы отвлечься от мыслей, которые разрывали меня на части.       Дым кружился в ночном небе, смешиваясь с темнотой. Я смотрела на луну и вдруг почувствовала, как щёки становятся мокрыми. Слёзы текли сами по себе, я даже не пыталась их сдерживать. Я думала об Оди, о Хоппере, о Нэнси, чья семья сейчас была на грани жизни и смерти. Я думала о том, что мы можем потерять их всех. Сегодня. Этой ночью.       Ко мне подошёл Стив. Он остановился, глядя на меня с прищуром, поджав губы. — Наша спасительница явно недовольна, — тихо сказал он, кивнув в сторону машины девушки. — Думает, что попала в дешёвый триллер.       Я вздрогнула, словно очнувшись от транса. Быстро провела рукой по лицу, стирая следы слёз. — Что? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — А, да. Понятно.       Стив пожал плечами, глядя на меня с кривой, виноватой улыбкой. — Ну, я однажды её сестру отшил. Восьмой класс, вечеринка у Тэмми Томпсон. Я был… ну, знаешь, Стив Харрингтон. Не самым приятным человеком. Может, она помнит это и теперь хочет отмстить.       Я посмотрела на него, приподняв брови. Он выглядел таким смутным, что мне даже стало немного легче от мысли, что в этом кошмаре есть место его старым грехам. — Стив, — выдохнула я. — Как всегда.       Он ничего не ответил, только потянулся к моей руке, в которой я всё ещё держала сигарету. Я напряглась, ожидая, что он выхватит её и бросит под ноги, начав читать мне лекцию о вреде курения, особенно в такой момент. Но вместо этого он просто взял сигарету у меня из пальцев, поднёс к губам и сделал глубокую затяжку.       Я вскинула брови ещё выше, наблюдая за этой сценой. Стив Харрингтон, который бросил курить в выпускном классе, теперь стоял посреди улицы и с наслаждением выпускал дым в ночное небо. — Это что сейчас было? — спросила я. — Не сейчас, Чарли, — сказал он, избегая моего взгляда. — Просто… стресс.       В этот момент из фургона вылез Джонатан. Он держал рацию в руке, и его лицо было каменным. Он подошёл к нам, и я сразу почувствовала, как внутри всё сжалось в предчувствии плохих новостей. — Говорил с Нэнси, — сказал он без вступлений. — Её отец… он в коме. Мама сейчас в операционной. Врачи сказали… сказали ждать. Пару часов. — Чёрт возьми… — выдохнул Стив, закрывая глаза. Он выронил сигарету на асфальт и раздавил её носком ботинка. — Господи.       Он тяжело вздохнул, посмотрел на меня, потом на Джонатана. — Может, заедем в больницу? — предложил он тихо. — Если эта развалина заведётся, конечно. Нельзя бросать её там одну. В такой ситуации.       Я кивнула, чувствуя, как в груди разливается горячая волна сочувствия. Это была хорошая идея. Нэнси была одна, её семья разваливалась на глазах, и ей нужна была поддержка. Любая поддержка. — Да, — согласилась я. — Это хорошая идея. Нужно быть с ней. То, что произошло с её родителями… это ужасно. — Нет, — резко, отрезал Джонатан.       Я и Стив одновременно повернулись к нему. — Что? — недоумённо спросил Стив. — Ты чего? — Мы держимся плана, — жёстко ответил Джонатан, сжимая рацию в руке. — Объедем Г1 и ищем Хоппера, Оди и Холли. Это приоритет. — Как ты себе это представляешь? — возразила я, чувствуя, как раздражение начинает закипать. — У нас нет машины, нет связи, нет оружия. Мы не знаем, где они. На это уйдёт уйма времени. — Ну и ладно? — пожал плечами Джонатан. — Мы найдём способ. — Ну больница же по пути. — возразил Стив. — Мы можем заскочить буквально на пять минут. Передать Нэнси цветы, фрукты… хотя бы просто сказать, что мы с ней. Что она не одна.       Я смотрела на Стива и не могла удержаться от улыбки, смешанной с гордостью. Он был таким чутким. Даже к своей бывшей, с которой они расстались не в самый лучший момент. Он умел быть настоящим другом, когда это было нужно. Это было одно из его лучших качеств. — Господи… — Джонатан усмехнулся, покачав головой и положив руки на бока. Он смотрел на Стива с такой смесью раздражения и презрения, что у меня пропала улыбка — Я просто подумал, что из всех дней именно сегодня это вообще не в тему. — Что не в тему? — переспросила я, чувствуя, как яма открывается у меня под ногами. — Этот дебильный мачо-батл, — повторил Джонатан, глядя на Стива как на насекомое. — Ты не понимаешь, о чём я говорю? — Не-а, — честно признался Стив, широко распахнув глаза. — Я не понимаю о чём ты. — Серьёзно? — Джонатан сделал шаг вперёд, вторгаясь в личное пространство Стива. — Да ты перед ней рисуешься с тех пор, как я вернулся из Леноры! Ты всё время пытаешься доказать, что ты лучше меня. Что ты более заботливый, более смелый, более… — Подожди, я не… — попытался вставить Стив, но Джонатан перебил его. — И кстати, Чарли, — он резко обернулся ко мне, и его взгляд пронзил меня насквозь. — Как тебе поведение твоего парня? Тебе нравится это шоу?       Я стояла, разинув рот. Я не могла поверить в то, что слышу. Джонатан, мой брат, мой друг, сейчас стоял и устраивал разнос моему парню в то время, когда мир рушился вокруг нас. — Джонатан, — начала я, но голос застрял в горле. — Что? — Стив тоже стоял с открытым ртом, глядя на Джонатана так, словно тот сошёл с ума. — Это и так напрягает, — продолжал Джонатан, не обращая на нас внимания. — А тут её родители борются за жизнь, сестра пропала, а ты стоишь и думаешь: «О, какой отличный шанс подкатить к Нэнси с букетиком фруктов!»       Я была в тотальном шоке. Я смотрела то на Стива, который выглядел оскорблённым и раненым, то на Джонатана, который весь дрожал от гнева. Они сейчас серьёзно? Серьёзно?! — Ты эгоистичный тупоголовый шовинист! — взревел Джонатан, тыкая пальцем в грудь Стива. — Ты думаешь только о себе! — Какого хрена происходит? — закричала я, наконец найдя голос. Я смотрела на них и чувствовала, как к горлу подступает тошнота. Они стояли друг напротив друга, красные от гнева, и готовы были растереть друг друга в крошки посреди улицы. — Я просто переживаю за свою подругу, подругу! — повторил Стив, уже почти крича так же громко, как Джонатан до этого. — Но если из-за этого я эгоист, то ладно! Хотя я думаю, что проблема в тебе, чувак! Вернувшись из Калифорнии, ты ведёшь себя как укурок-параноик! Может, лучше бы ты не ко мне цеплялся, а за собой следил? У меня есть отношения, зачем мне Нэнси?!       Внезапно раздался резкий, раздражённый сигнал — «пик-пик-пик». Это запищала машина девушки, которая согласилась нас зарядить. Звук был настолько громким и неуместным в разгар их ссоры, что все мы трое вздрогнули и замолчали.       Я стояла, открыв рот, подняв брови и сложив руки на груди. Я смотрела на них, на эти две красные, разъярённые физиономии, и вдруг почувствовала, что меня переполняет усталость. Глубокая, бесконечная усталость. — С меня хватит, — сказала я, отмахнувшись от всей этой сцены. — С меня. Хватит.       Я развернулась и пошла к водительской двери фургона, чувствуя, как спина горит от их немых взглядов. Они стояли там, посреди улицы, два глупых, разъярённых петуха, и я не знала, бить мне их сейчас или жалеть.       Я забралась в кабину, опустилась на сиденье и положила руки на руль. Они дрожали. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в коленях, и повернула ключ. Стартер недовольно прожужжал, но мотор даже не шелохнулся. — Давай же, развалюха, — сквозь зубы прошептала я, поворачивая ключ ещё раз. — Не подведи меня сейчас.       Снова жужжание. Снова тишина. Я нажала на педаль акселератора до пола и провернула ключ. На этот раз стартер прокашлялся, издал звук, похожий на хрип старого человека, и потом… мотор схватил. Он затарахтел, сначала неуверенно, потом громче, набирая обороты. Фургон завёлся.       Я выдохнула, чувствуя, как плечи опускаются. Спасибо этой девушке, спасибо её аккумулятору, спасибо кому угодно.       Я открыла дверь, чтобы позвать парней, но слова застряли в горле. По дороге, в свете фар припаркованной машины, к нам шёл кто-то.       Человек шёл медленно, не спеша, с трудом переставляя ноги. Он волочил за собой велосипед, который скрежетал по асфальту, звеня цепью. Силуэт был знакомым, но… неправильным. Сгорбленным, изломанным.       Я прищурилась, пытаясь разглядеть его сквозь темноту. Когда он вышел из полосы тени, отброшенной фарами, моё сердце пропустило удар.       Это был Дастин.       Его кепка была сдвинута набок, кудри взъерошены так, будто он только что вылез из стиральной машины, а лицо… лицо было разбито. Губа разбита, ссадина на щеке, под глазом наливался синяк, под носом засохла кровь. Он был весь в грязи и пыли, а из-под его бежевого плаща виднелась порванная футболка «Адского клуба», которая теперь больше напоминала тряпку.       Он шёл, хромая на одну ногу, и тащил свой велосипед, словно это был его единственный друг в этом мире. — Охренеть, не встать, — прошептала я, выходя из машины. Я не поверила своим глазам. — Дастин?