Зажигай /Light Up by Barbara Elsborg

Тал не хотел подслушивать своих коллег. Теперь он не мог пошевелиться, чтобы не выглядело так, будто он именно этим и занимался. «А ты видел, что на Роботе надето? Костюм-тройка и галстук? Что за черт? Это же рождественская вечеринка, а не похороны!» Тал любил свой угольно-серый костюм. Так что иди на хрен, Питерс! Что касается комментария про «робота», то Тала так называли в школе, но он не знал, что на работе люди тоже так его называют. Это было... обидно. «Он блестящий архитектор, но может быть немного придурок», — сказал Уотсон. Блестящий — это нормально. А вот придурок — нет. «Этот парень вообще умеет веселиться?» Да, Уотсон. Конечно, умею! Хотя это было давно. Его сердце все еще было загружено тяжелым ударом, нанесенным Дорианом. «Сомневаюсь. У него нет чувства юмора». Тал стиснул зубы. С его чувством юмора все было в порядке. «Ты думаешь, он живет на вершине заснеженной горы с собакой по кличке Макс?» «Нет, для этого ему нужно быть зеленым. Он всегда в однотонном. Ты не заметил?» Тал нахмурился. Зеленый? А у кого есть собака по кличке Макс? «Мэддокс должен проверить, осталась ли у него куча подарков под елкой в конце вечера». Оба расхохотались. О. Теперь Тал понял. Гринч. Он втянул щеки. Двое, которые злобно болтали о нем, хихикали, продолжая искать недостатки. Холодный, неразумный, социально неадекватный, эгоистичный, педантичный, где-то на грани, но без радуги в его окружении... Он не хотел и не нуждался в продолжении. Тал не считал себя таким плохим и очень надеялся, что эти двое были единственными, кто так о нем думал. Ему пришлось поговорить с Питерсом об ошибке, которую тот допустил в чертеже, и тот стал защищаться, а затем и вовсе стал агрессивным. Тал не думал, что дело в том, как он ему это сказал, ошибка есть ошибка, но, может, это и было так. Его эмоциональный интеллект иногда подводил его. Уотсон был просто льстецом, который говорил то, что нужно в данный момент, чтобы получить любую возможную выгоду. Тал не уважал таких людей. К сожалению, если Тал не хочет выдать свое присутствие, ему придется остаться на месте. По крайней мере, они не были гомофобными. Пока. Было соблазнительно встать и посмотреть, как они попытаются отступить. Они, вероятно, утверждали бы, что не говорили о нем, но было очевидно, что это не так. Когда они вошли в комнату, Тал сидел на корточках и смотрел на книги на самой нижней полке обширной и впечатляющей библиотеки своего босса. Он узнал их голоса. Пока они не ушли, он был заперт за этим большим кожаным креслом, если не хотел создавать неловкую ситуацию. Он не хотел создавать неловкую ситуацию. Особенно на рождественской вечеринке своего босса. Это было бы неразумно. Его уговорили прийти только потому, что Мэддокс пригрозил отдать работу Хершела другому, если он не придет, а Тал действительно не хотел больше работать на человека, который постоянно менял свое мнение. Это заставило его впасть в депрессию. На вечеринке были не только сотрудники архитектурной компании Мэддокса Стивенса, но и крупные клиенты фирмы, в том числе застройщик Саймон Хершел. Тал пожимал руки, улыбался, когда это было уместно, и пытался задавать правильные вопросы о семьях людей или их планах на Рождество. К счастью, у него была исключительно хорошая память, даже на вещи, которые он не хотел запоминать, такие как талант старшей дочери Хершела к балету и блестящие математические способности его сына. К сожалению, Талу было трудно найти нужный тон в разговорах с людьми, которых он не знал, а иногда и с теми, кого он знал. Наверное, потому что он чувствовал себя некомфортно в большинстве социальных ситуаций. Было проще избегать разговоров с кем-либо, поэтому он и сбежал в библиотеку. На протяжении всей своей жизни он много раз избегал общения. Пара покинула комнату в поисках выпивки, и Тал поднялся на ноги. Девять тридцать — не слишком рано, чтобы уходить, правда? Он пришел в семь, как было указано в приглашении, но оказался первым. Такое часто случалось, но Тал не мог изменить свое поведение. Если в приглашении было указано время в семь, он приходил в семь. Точно. Пока он ждал других гостей, он поболтал с десятилетней дочерью Мэддокса о пингвинах. Это был самый интересный разговор за весь вечер, по крайней мере, до сих пор. Хотя он не был уверен, когда ему пригодится информация о том, что пингвины какают каждые двадцать минут. Но разве это не характерно для большинства крупных птиц? Тал мысленно вздохнул. Если он думал о птичьем кале, то он пробыл здесь достаточно долго, особенно учитывая, что ему нужно было быть в другом месте. Как только он увидит Мэддокса, он уйдет. Он направился к главной комнате. Это был прекрасный дом, построенный в 1819 году. Спереди это был красивый традиционный дом в георгианском стиле, но сзади он был преобразован в современное, как некоторые могли бы сказать, чудовище. Тал был в растерянности. Пристройка имела как хорошие, так и плохие стороны. Практичная и полезная, но довольно уродливая. Главный дом Мэддокса находился в Суррее. Этот дом был впечатляющим: все изгибы и плавные линии, его черепичная крыша позволяла ему вписываться в контуры местности. Он заметил Мэддокса, стоящего с Хершелом рядом с рождественской ёлкой, у подножия которой были сложены подарки. Они выглядели профессионально упакованными с красиво завязанными бантами, что заставило Тала задуматься, есть ли что-нибудь внутри коробок. Неужели десятилетний ребёнок не верил, что Санта принес подарки в канун Рождества? Может быть, это были просто подарки для взрослых. Тал подумал о своём доме, об отсутствии ёлки, о несуществующих подарках. Он сказал своим двум лучшим друзьям, чтобы они ничего ему не покупали, поэтому не должен жаловаться. Эта елка почти доставала до потолка двухэтажной пристройки со стеклянным фасадом. Когда Тал впервые оказался здесь, ему показалось, что пристройка с железным каркасом похожа на вход в торговый центр. Он был достаточно умен, чтобы не говорить этого вслух. Ему потребовались годы, чтобы научиться фильтровать то, что выходит из его уст. Говорить правду было сложно. Тал на мгновение задумался, как эту елку занесли внутрь, прежде чем понял, что она искусственная и состоит из нескольких частей. Мэддокс должен был иметь все самое большое и лучшее, или, вернее, он должен был выглядеть так, будто у него есть все самое большое и лучшее. Нарциссизм не был привлекательной чертой характера, но в определенных обстоятельствах он мог быть полезен. Он пересек комнату, обходя официантов с подносами с напитками и канапе, и подождал, пока Хершел отойдет, надеясь, что клиент не заметит его до или после. Тал вздохнул с облегчением, когда Хершел повернулся в противоположном направлении. «Хорошо проводишь время?» — спросил Мэддокс. «Прекрасно. Спасибо, что пригласили. Мне пора. Счастливого Рождества. Увидимся в Новом году». «Что?» Мэддокс схватил Тала за рукав, когда тот повернулся, чтобы уйти. Тал посмотрел на свою руку, и Мэддокс отпустил его. Тал подавил раздражение. Это было всего лишь прикосновение. Ничего страшного. Но Мэддокс знал лучше. «Ты только что пришел!» «Я здесь уже два часа и тридцать шесть минут». Его босс сжал губы. Тал видел, что тот пытается не смеяться. Может, Талу стоит сделать из этого шутку. Он посмотрел на часы. «Тридцать семь минут». Мэддокс усмехнулся. «Ладно». «Я уезжаю сегодня вечером. Дорога длинная». Он мог бы уехать завтра, но это было лучшим оправданием, чем сказать, что он обещал пойти в гей-клуб, чтобы встретиться с друзьями. Не то чтобы он скрывал свою сексуальную ориентацию, но это, вероятно, было бы лишней информацией. «Я хотел сделать заявление позже», — сказал Мэддокс. «Можешь написать мне сообщение». «Подарки нужно раздать». «В этом нет необходимости». «Ладно. Счастливого Рождества, Талбот». «Тебе тоже». Поскольку Тал выпил всего один стакан апельсинового сока, с вождением проблем не было. Он сам налил себе напиток на случай, если какой-нибудь из его идиотских коллег решит подставить его, чтобы посмотреть, что будет, когда он напьется. Он не удивился бы, если бы это сделала пара, которая о нем говорила. Тал выскользнул из дома, задрожал от порыва холодного воздуха и поспешил за угол к своей машине. Как только он сел за руль, запустил двигатель и включил обогреватель, он проверил свой телефон. Пять сообщений от Луиса, все с вопросом, когда он приедет. В редкий момент слабости Тал согласился, когда Луис пригласил его на рождественскую вечеринку в Обсидиане. Тал использовал приглашение Мэддокса как повод, чтобы изменить свое «да» на «нет», но Луис слишком хорошо знал, как долго Тал пробудет в доме своего босса. Его чемодан был упакован и лежал в багажнике. Он опустошил холодильник, потому что не хотел, чтобы что-то превратилось в инопланетную форму жизни, пока его не будет. Его свет был на таймере, как и отопление. Сигнализация была включена. В доме все было на своих местах. Он оставил все в порядке и чистоте, ни одна рамка для фотографий не была перекошена, все было готово к его возвращению. Часть его хотела сразу же отправиться в забронированный им Airbnb, но он подумал о радости на лице Луиса, когда тот согласился пойти на вечеринку, и о его разочаровании, когда Тал отказался. Он подумал о том, как мало у него друзей, и вспомнил, как Луис поддержал его после... истории с Дорианом. Тем не менее, он мог бы просто извиниться. Луис будет зол, но он поймет. Хотя Тал почти проедет мимо Обсидиана, когда будет уезжать из города. Ну, не совсем, но это примерно в том же направлении. На запад. Он мог бы заскочить на минутку. Не для того, чтобы что-то делать. И уж точно не для того, чтобы играть. Он не был уверен, будет ли когда-нибудь играть снова. Но он мог бы провести полчаса с Луисом и Моджо — чье настоящее имя было Бенджамин — без паники, конечно. Что было не так с именем Бенджамин? Ничего. Тал вздрагивал каждый раз, когда мысленно произносил «Моджо». Он не был уверен, что когда-либо произносил это имя вслух. Хотя с таким именем, как Талбот, он мог бы и не говорить. Он подумал о том, что сказали о нем его два коллеги. Придурок. Никакого чувства юмора. Холодный. Необщительный. Он был гораздо лучшим человеком, чем подразумевали эти оскорбления. Ненамного лучше, но все же... Он не считал, что Луис и Бенджамин так о нем думали, и это давало ему надежду. Тал в конце концов смирился с тем, что он другой. Он был аутистом и не мог этого изменить, хотя и изменил свое поведение, чтобы лучше вписываться в общество. По сравнению со многими ему повезло. Он в основном контролировал свои странности. У него была хорошая работа, которая ему нравилась. У него был хороший дом. Теперь он мог справляться с вещами, которые одолевали его, когда он был моложе. Но не вписываться в общество было тяжело, и иногда он чувствовал себя одиноким. Тал заметил Луиса, как только тот вошел в клуб. Трудно было не заметить парня весом в сто килограммов и ростом в метр девяносто, одетого как фея. Луис был в коротком блестящем платье, его волосатая грудь и костлявые колени были на виду, а завершали образ потрясающие прозрачные крылья. Он держал в руке волшебную палочку, которая выглядела как огромный серебряный фаллоимитатор, потому что это и было так, с блестящей звездой на верхушке. Луис пробился к нему, его красивое лицо и светлые волосы были покрыты блестками. Он оттолкнул всех локтями, случайно ткнув пару парней крыльями и намеренно ткнув двух других палочкой. Все смеялись. Если бы это сделал Тал, его бы избили. Не то чтобы он ходил с дилдо, замаскированным под палочку. Или носил платье. Или блестки. Тал предпочитал быть незаметным. «Ты пришел!» Луис обнял его, осыпая блестками, как психоделической перхотью. «Он пришел!» — крикнул он всем вокруг. «Он, блядь, пришел!» Тал съежился. «Что, черт возьми, на тебе надето?» Бенджамин появился рядом с Луи. «Ты не выглядишь как парень, который хочет кого-то привлечь. Ты выглядишь как будто собираешься преподавать что-то скучное, типа англосаксонского, норвежского и кельтского языков». «Он не скучный, и я здесь не для того, чтобы привлекать чье-то внимание». «Ты должен быть в маскарадном костюме». Бенджамин был одет в облегающий, разноцветный комбинезон с длинным хвостом. По его спине и вдоль хвоста шла линия мягких шипов, а его головной убор... э-э... Он был драконом? «Тал в маскарадном костюме». Луис обнял Тала за плечи и отвёл его в сторону комнаты. «Он Брюс Уэйн». «Кто?» — с невозмутимым выражением лица спросил Тал. Луис на мгновение разинул рот, а потом рассмеялся. «Ты почти меня обманул». Чудесным образом они нашли свободный столик. Тала оттащили от него, как раз когда трое вампиров успели до него дойти. Он узнал одного из них. Найджел оскалил клыки, потом поднял брови и наклонил голову. Тал понял, что это приглашение, и покачал головой, как и в прошлый раз, когда Найджел явно проявил к нему интерес, когда Тал был в пабе с Луис и Бенджамином. Слишком быстро после Дориана. Хуже того, Найджел знал Дориана. Парень пожал плечами и ушел. Бенджамин смотрел, как вампиры уходят. «Не хочешь, чтобы тебе укусили шею?» «Нет». Он не верил, что Найджел не откусит ему кусок. «Что хочешь выпить?» — спросил Бенджамин. «Как обычно», — сказал Луис. «Ему, пожалуйста, бутылку апельсинового сока. Крышка на месте, закрытая». «Я могу говорить», — сказал Тал. «Разве ты не этого хотел?» — спросил Луис. «Да». «Хорошо». Бенджамин ушел к бару, засунув хвост за руку. «Не могу поверить, что ты здесь», — сказал Луис на ухо Талу. «Я думал, что мы никогда не сможем заставить тебя снова выйти куда-то». «Я уже об этом жалею». Луис нахмурился, и Тал почувствовал себя неловко. «Я тебя не заставлял», — сказал Луис. «Это твой рождественский подарок. И пасхальный. Хм. И на день рождения. И Бенджамина тоже». По крайней мере, Луис рассмеялся. Видите! У меня есть чувство юмора. «А та корзина, которая пришла несколько дней назад, — это не наш рождественский подарок?» «Два подарка. Тебе повезло». «Ты должен был позволить нам купить тебе что-нибудь». «Мне ничего не нужно». Луис наклонился и поцеловал его в щеку. «Я рад, что ты пришел. Теперь, когда ты сломал проклятие «я больше никогда не выйду из дома», не возвращайся к прежней жизни. Правильно? Нам просто нужно поработать над проблемой «я больше никогда не доверюсь другому парню». «У меня есть еще много таких же». Луис вздохнул. «Я знаю, дорогой, но мы с тобой разберемся. Тебе просто нужно постараться». «Зачем мне выходить из дома, если я могу заниматься сексом с людьми, которые мне мало интересны, в удобное для меня время? Это вполне приемлемо. Гораздо меньше хлопот». «Верно, но ты так поступаешь?» Луис уставился на него. «Ты когда-нибудь так поступал? Когда-нибудь думал об этом?» Тал поморщился. «Ну, нет, но дело в том, что я мог бы». «Дело в том, мой дорогой, что тебе нужно действительно встречаться с людьми и давать им возможность показать свое истинное лицо. Одноразовые интимные отношения с незнакомцами — это не для тебя. Я знаю. Да, это временное облегчение, но в конечном итоге не очень удовлетворительное. Тебе нужно найти кого-то, кто даст тебе именно то, что тебе нужно». «Я не ищу». «Почему? Сегодня здесь полно людей. Должно быть, здесь есть кто-то, кто тебе понравится. Все знают правила. Безопасное и обоюдное удовольствие для всех». Тал сдержал дрожь. С Дорианом то, что было безопасным и обоюдным удовольствием, превратилось в полную противоположность. Тал сказал «нет», а Дориан не послушал. Отчасти это была вина Тала. «Нет, это не твоя вина, блядь». Луи сердито посмотрел на него. «И да, я могу читать твои мысли. Тебе нужно поговорить с людьми. В том числе с психотерапевтом!» «Что ты сказал?» Хотя Тал его услышал. Громкая музыка заставляла вибрировать пол и стены. Было достаточно сложно справиться с мигающими огнями, не говоря уже о попытке поболтать с кем-то, чтобы посмотреть, есть ли искра. О чем они должны были говорить? О том, как громко играет музыка? Как любой разговор мог дать Талу достаточно информации, чтобы дать ему надежду? «Я знаю. Я понимаю», — сказал Луис. «Но все, кто здесь сегодня, увлечены чем-то подобным нам. Есть тысяча оттенков серого. Один из них будет соответствовать твоему. Все, что тебе нужно сделать, — это дать кому-то шанс. Не все они придурки. Тебе бы очень не повезло, если бы ты встретил еще одного Дориана. Мы никак не могли предсказать, каким козлом он станет». «Я уверен, что ты прав», — ответил он своим обычным «да, да, кто бы ни говорил» тоном. В данный момент у Тала не было ни энергии, ни смелости снова рисковать своим сердцем. Быть одному было менее больно. Иногда ему все еще было больно, когда он сидел дома, пытаясь погрузиться в книгу или очистить голову, слушая музыку, но он знал, что боль одиночества гораздо терпимее, чем то, что он испытал после предательства Дориана. «Ты будешь танцевать?» «Нет» сидело у него на языке. «Может, позже», — вырвалось из его уст. Еще одна ложь. Когда-то он мог быть только честным, даже если честность создавала проблемы. Он почувствовал укол сожаления о том, что ложь в основном облегчала ему жизнь. Тал не был одет для танцев. Он мог бы оставить пиджак, галстук и жилет в машине, но решил не делать этого. Он не собирался выходить на танцпол. Вся эта клубная суета его не волновала. Как только кто-то выходил на танцпол без партнера, он тем самым заявлял о своей доступности. Тал не мог просто танцевать и получать удовольствие, отчасти потому, что он не очень любил танцы — движения были слишком хаотичными. Но если бы он танцевал, и никто к нему не подошел, его неуверенность сделала бы его мишенью для тех парней, которые ему были не нужны. Я слишком много об этом думаю. История его жизни. Даже поход в туалет здесь был похож на прохождение полосы препятствий, по пути которой стояли парни, пытающиеся уговорить тебя присоединиться к ним для того или иного. До Дориана Тал редко был таким, каким он был на самом деле. Парни делали предположения, и они были ошибочными. Дориан был другим, но, как оказалось, не в том смысле. В любом случае, секс не был ответом на проблемы Тала. Только на некоторые из них. «Тот парень в коже выглядит неплохо», — сказал Луис. «Классный ремень, интересно, где он его достал». Парень, о котором говорил Луис, смотрел на него и облизывал губы. Тал улыбнулся. Еще один, кто делал неправильные выводы. Луис никогда бы не изменил Бенджамину. Дело не только в том, что Тал должен был понравиться кому-то, чтобы заняться с ним сексом, но и в том, что тот человек должен был понравиться ему, со всеми его недостатками, слабостями и прочим. Трудно было представить, что кто-то мог бы его полюбить, когда он давно смирился с тем, что просто не был симпатичным парнем. «Ты был нормальным, пока не открыл рот», — вспомнил он слова одного человека. «Ты сдерживаешь себя», — сказал другой. Тал все еще боролся с последствиями того, что не сдерживал себя. Но он усвоил урок. Он не мог доверять никому. Не полностью. Он с трудом сглотнул. Он постепенно привыкал к мысли, что, вероятно, всегда будет одинок. Он постарается извлечь из этого максимум пользы. Он будет вставать по утрам и ходить на работу, делать свою работу как можно лучше, выбирать интересные места для отпуска. Он не будет расстраиваться из-за того, что никто никогда не приглашает его в паб, на мальчишник или на свадьбу. Хотя он не упустил противоречие в том, что мысленно жаловался на посещение вечеринки своего босса и этой. Но зачем ему общаться с людьми, когда он предпочитает слушать музыку, читать книгу о мертвых языках, гулять по сельской местности или смотреть на облака? Этот аргумент казался ему слабым. Разве жизнь не была бы лучше, если бы кто-то был рядом? Как обычно, это был воображаемый голос Луиса в его ухе, бросающий ему вызов. Кто-то, кто приготовит тебе выпивку? С кем можно посмеяться? С кем можно пойти на прогулку. С кем можно уютно устроиться на диване. Разве ты этого не хочешь? Ответ был да. Бенджамин принес напитки и, отбросив хвост в сторону, сел рядом с Луисом. Луис поцеловал его в щеку. «Ты быстро». «Я незаметно пробрался сквозь толпу. Идеально вписался». «Спасибо, дракон», — сказал Тал, переместив свой апельсиновый сок на более центральное место на подставке. Бенджамин сердито посмотрел на него. «Я не дракон, блядь. Где мои крылья? Я хамелеон». Луис бросил на Тала предупреждающий взгляд. «Извини», — сказал Тал. «Теперь я вижу. Я не заметил большие глаза. Отличный костюм. Какая хорошая идея. Ты отлично выглядишь». Бенджамин улыбнулся. Он легко прощал. Тал хотел бы уметь так же. Не то чтобы он хотел держать злобу, но он обнаружил, что она оставалась в нем, готовая всплыть и напомнить ему, что он злится. Был целый список людей, на которых он злился, включая его родителей, хотя он больше не имел с ними ничего общего. И Дориан, конечно. Сегодня вечером он вряд ли его увидит, хотя Луис будет его прикрывать, если случится худшее. Дориан никогда не подойдет к нему. Тал пришел сюда не для того, чтобы кого-то искать. Он не знал, чего хочет, не был уверен, что сможет принять правильное решение. В любом случае, он был скорее ванильным вариантом того, что здесь происходило, и ни в коем случае не шоколадным печеньем или соленой карамелью. Возможно, клубничным, в крайнем случае. Его потребности были простыми, но люди всегда хотели большего. И это было нормально, пока они были честны в этом. Он вздохнул. Может, это никогда не было его делом. Он просто втянулся в это вместе со своими друзьями. Он содрогнулся при мысли о посещении психотерапевта, но что-то должно было измениться. Он должен был измениться. Тал не привлекал нужного внимания. Ирония в том, что он не был уверен, какого внимания он хотел. В таких местах, как это, те, кто знал, что делает, уже были заняты, доступные красотки интересовались только такими же красавцами, как они, а все остальные были либо слишком отчаянными, что отталкивало, либо не отчаянными ни в малейшей степени и находились здесь только потому, что им некуда было пойти, и по крайней мере они могли смотреть, пускать слюни и надеяться. Или, как он, они были здесь, потому что их уговорили их друзья с благими намерениями. Как ему пройти этот опасный участок воды до нужного пристанища? Лучше не пытаться. И да, он понимал, что это делает его немного жалким трусом. «Почему ты никогда не упоминал этого кузена, с которым проводишь Рождество?» — спросил Луис. Черт. «Мы потеряли связь», — соврал Тал. «Он живет в Новой Зеландии, но приехал на несколько недель, чтобы навестить друзей, и пригласил меня остаться, и я подумал — почему бы и нет?» Он старался не смотреть на Бенджамина, который мог распознать ложь быстрее, чем алкогольная распродажа в Waitrose, а он никогда не пропускал такие. «Ну, если передумаешь или захочешь вернуться в Лондон раньше, ты знаешь, где нас найти», — сказал Луис. «На Рождество я не работаю, для разнообразия». «Спасибо». «Там парень на тебя смотрит», — сказал Бенджамин. «Справа. Ковбой. Милый такой. Огромные грудные мышцы. Большие сапоги». Тал посмотрел в ту сторону, потому что иногда было приятно, когда на тебя смотрели. «Не в вкусе Тала», — сказал Луис. Луис был прав. «О боже, у него шпоры», — сказал Бенджамин. «Они резиновые», — Тал тоже их заметил. «Иначе он порезал бы всем лодыжки», — заметил Луис. «Боль есть боль. Я никогда не зашивал никому порезанные лодыжки. Не думаю, что я когда-либо задумывался о травмах от шпор». «Теперь подумаешь», — сказал его парень, толкнув его локтем и рассмеявшись. «Если кто-то появится с порезанными лодыжками, первое, что я спрошу, — сказал Луис, — ты ковбой?» Бенджамин рассмеялся. Тал знал эту пару с первых дней их учебы в университете. У всех троих были комнаты в одном коридоре общежития. Двое — студенты-медики, а один — архитектор. Луис в итоге стал врачом скорой помощи, а Бенджамин — патологоанатомом. Тал никогда бы не подумал, что они будут дружить, но они не расставались с первых дней в университете, и так и осталось. И через семнадцать лет они все еще дружили с Талом, за что он был очень благодарен. «А что насчет того Венома?» — спросил Луис. «У него классный наряд». Тал посмотрел на многозубую голову, сидящую на плече мужчины, и сглотнул. «Не сегодня. Я пришел выпить и пожелать вам обоим счастливого Рождества». Он допил свой апельсиновый сок. «Еще раунд?» «Ты когда-нибудь слышал, чтобы мы отказывались?» — одновременно сказали оба. Прошло еще тридцать минут, прежде чем Тал смог уйти. Перед уходом ему нужно было в туалет, а это означало путешествие, которое он предпочел бы не совершать, тем более что по пути ему пришлось пройти мимо нескольких вещей, которые он предпочел бы не видеть. Любовные комнаты больше не возбуждали его. Может, когда он был моложе, они его возбуждали. Но сейчас? Нет, не возбуждали. Он не был эксгибиционистом и не мог понять, почему кто-то хочет смотреть, как его трахают. А теперь наблюдение за другими просто огорчало его. Групповой секс был хорош, но всегда казалось, что парни стоят в очереди, ожидая своей очереди, ищут способ засунуть свой член в какую-нибудь часть тела — рот, задницу, бедра, руки, подмышки, ступни... Не нужно было никакой связи, никакого влечения, никто не спрашивал номер телефона после того, как кончал. Иногда они говорили «спасибо». Фу. Все это было слишком... механическим. Он вышел из клуба невредимым и пошел к своей машине, гадая, есть ли рекорд по количеству мужчин, которых один парень может обслужить одновременно. Боже! Какая разница? Это не его дело. Его дело — один парень, кому он может полностью доверять, кто понимает, что ему нравится, кто уважает его границы. Он думал, что нашел это в Дориане, и Дориан испортил ему всех мужчин. Черт бы его побрал. Тал настроил навигатор. Он должен был быть там к часу ночи, чтобы провести Рождество в одиночестве. Это был лучший способ пережить это время года. Избежать болезненных воспоминаний. Хм, верно. Он начал слушать подкаст о Дэвиде Хокни и через несколько минут успокоился. Ему нравилось водить машину. Поездка будет веселой. Так и было. До тех пор, пока не начался снег. Тал ненавидел водить машину в снег. Черт!