Зажигай /Light Up by Barbara Elsborg

Мы могли бы погреться вместе. От слов Кори у Тала закружился живот. Мысль о том, что они вдвоём будут в ванне... Он не давал Кори повода думать, что он гей, но иначе он бы не предложил это. Правда? Нет, не смеши меня. Тал не скрывал свою ориентацию, но и не афишировал её. Никакого фиолетового лака для ногтей. Не носил пушистые розовые шапки с ушами кролика — не афишировал. Не красил волосы в яркий цвет — не афишировал. Люди скорее считали Тала немного эксцентричным, чем чем-то еще. Он, безусловно, был таким, а еще у него были другие... странности. Идея принять ванну вместе с Кори привлекала его гораздо больше, чем он мог себе представить, и это его шокировало. Тал не был человеком, который любил делить ванну с кем-то, но... Боже, помоги ему... было одно «но». Прямо перед тем, как реальность вцепилась в него и раздавила эти несколько мгновений мечтаний. Кори будет принимать душ, пока Тал будет пользоваться ванной. Вот что он имел в виду. Тал не ожидал, что Кори начнет раздеваться прямо там, но он это сделал. Несмотря на соблазн продолжать смотреть, Тал включил воду в ванной и вышел из комнаты. Он был идиотом. Он забежал так далеко вперед, что рисковал перенестись в будущее, где он и Кори были в отношениях, удовлетворяющих желания обоих. Глупо. Возможно, он был привлечен Кори, но этот молодой человек не был тем, в чем он нуждался. Тем не менее, первый полный взгляд на его лицо, с опущенным капюшоном куртки и рождественской елкой за спиной, заставил Тала затаить дыхание. Более того. Этот вид настолько лишил комнату кислорода, что дышать стало больно. Кори выглядел как какая-то растрепанная фея с его взъерошенными синеватыми волосами и большими выразительными глазами. Его промокшая футболка облегала каждое углубление и изгиб его тела, и, хотя он был стройным по сравнению с Талом, он не был тощим. Тал думал, что его тип — это большие, сильные, доминирующие мускулистые парни, но он пересмотрел свое мнение. Именно глаза Кори привлекли его и заставили затаить дыхание. Сине-зеленые глаза с ореховыми вкраплениями и темные ресницы, такие густые и длинные, что казались почти ненастоящими. Кори был потрясающе красив, и Тал не часто так думал о мужчинах. К счастью или к несчастью, к тому времени, когда Тал вернулся в ванную, стекло в душевой кабине уже запотело, и Тал мог видеть только смутные очертания тела Кори. Но этого и тихого стона Кори было достаточно, чтобы возбудить его член. Он сумел отвести взгляд и добавил в воду всю бутылку геля для душа. Пена была его другом. Тал разделся, обернул полотенце вокруг талии и, наполнив мешок для белья своими мокрыми вещами и вещами Кори, выставил его за дверь комнаты. По дороге обратно в ванную он взглянул на кровать. Она была достаточно большой для них двоих, хотя Тал, по-видимому, имел склонность растягиваться, как морская звезда, и занимать все одеяло. Ублюдок Дориан. Он мог бы постараться этого не делать. Или, может быть, и нет. Он достал из чемодана трусы и туалетные принадлежности. По крайней мере, все внутри было сухим, хотя и очень холодным, и направился в ванную. Обычно он спал голым, но не сегодня. Ванна была полна пены. Более чем достаточно, чтобы скрыть состояние его члена. Он просунул руку в пену, чтобы проверить температуру воды, и она была в порядке. У Кори не было полотенца под рукой, поэтому Тал бросил ему одно и почувствовал себя мучеником. Затем он бросил полотенце и вошел в воду. Муки... муки... муки... Аргх... Вот почему Кори стонал, потому что Тал тоже стонал. Но через мгновение его тело приспособилось, и боль ушла. Вместо этого он погрузился в блаженство. Тал опустился, чтобы погрузить голову под пену и в воду. Он оставался под водой в течение длительного момента, а затем поднялся, чтобы прислониться к задней стенке ванны. Оказалось, что он мог отдыхать под этим углом и не сгибать колени, что было неожиданной роскошью. Если бы Луис мог увидеть его сейчас... Делить ванную с мальчиком, которого он хотел, мальчиком, которого он не мог иметь, мальчиком, которого он не должен был иметь. Давай, сказал Луис в его голове. Была ли разница между «не мог» и «не должен»? Да. Луис был голосом разума и искушения для Тала. Не должен — это твой выбор. Ты сам устанавливаешь свои правила. Тал хотел знать, сколько лет Кори. Имеет ли это значение, если он совершеннолетний? Да, имело. Кори был намного моложе его. Талу было почти сорок. Сколько ему должно быть, чтобы это не имело значения? Это был интересный вопрос. Как и тот, который задал Кори. Сколько достаточно? Тал знал, что Кори пытался отвлечь его, когда они шли сквозь метель, но ему нравилось слушать его, нравилось разговаривать с ним. Тал редко так думал о незнакомцах. Итак? Сколько ему должно быть лет, чтобы это не имело значения? Не подросток. Тал не мог понять, как можно что-то делать с подростком. Это казалось... неправильным. Но если ему двадцать? Он колебался. Какая разница между одним годом? Ты занимался сексом, когда был подростком. Но не с кем-то своего возраста. А если бы кто-то твоего возраста проявил интерес? Тал снова колебался. Хотя он предполагал, что Кори был к нему неравнодушен. Он не подавал никаких признаков того, что это так. Или давал? Ты в этом уверен? Да! Нет. Последние несколько часов они пытались выжить. Никакого флирта не было. Кори разделся перед ним, но это была просто уверенность молодости. Правда? А если он заинтересован? Почему он должен быть заинтересован? Ты сексуален. Ты говоришь это только потому, что ты друг. И это все равно было сказано Талом. Ты такой! Убери несколько кирпичей из своей стены. Прими, что не все такие, как Дориан. Ты можешь снова доверять. Разговоры с Луисом, будь то в его голове или нет, были сложными. Честно говоря, большинство личных разговоров происходило в голове Тала. Он не обсуждал свои чувства с кем-либо. Ему и самому было достаточно сложно их понять. Гораздо проще было придумывать разговоры в своей голове. Ему было нелегко. Он думал, что жизнь станет лучше, когда он повзрослеет. В чем-то так и было, в чем-то — нет. Все было бы намного лучше, если бы люди были более терпимыми к различиям. Цвет кожи, религия, сексуальная ориентация, аутизм... Тал и так был достаточно другим, и большинство этого не понимало. Его родители не знали, как ему помочь, и даже не могли понять, когда он в этом нуждался. Узнав, что Тал аутист (в те времена использовался термин «синдром Аспергера»), они спросили, можно ли это вылечить, и когда им ответили, что нет, они сказали в его присутствии, что разочарованы, потому что хотели, чтобы он был нормальным. С ним обращались, как с ошибкой, которую нужно исправить. У него не было счастливого детства. В некотором смысле он чувствовал, что начал нормально дышать только после того, как уехал из дома. Когда он иногда возвращался, чтобы навестить родителей, у него всегда перехватывало горло. После того как они переехали за границу, он больше их не видел. Единственным контактом была рождественская открытка. Он всегда ее рвал и выбрасывал в мусорное ведро. Возможно, он был успешным архитектором, но он не был успешным человеком. Ему столько раз говорили, что он не вписывается, что он останется один, что он не нормальный и никогда не будет нормальным... Это только укрепило его решимость чего-то добиться. Добавьте к этому его сексуальные предпочтения, и он сделал свою жизнь еще более сложной. И да, он знал, что ничего не может с этим поделать. Его сердце забилось чаще, и он сделал несколько глубоких вдохов. Не было нужды спускаться в эту извилистую кроличью нору. Он только сделает себя несчастным. Нет смысла зацикливаться на том, насколько сложна его жизнь. Когда он поступил в университет, чтобы изучать архитектуру, он думал, что достижение успеха вопреки всем трудностям, с которыми он столкнулся, сделает его счастливым. И так и было. Не все его коллеги были похожи на тех двух придурков на вечеринке его босса. Мэддокс высоко его ценил, и это было самое главное. В прошлом году Тал пошел на вечеринку с Дорианом. На тот момент они были вместе уже больше года. Все любили Дориана. Он мог разговаривать с кем угодно, дружить с кем угодно. Он был общительным. Он был веселым. Был веселым. Тал считал себя счастливчиком, что Дориан его любил, даже когда дела приняли такой оборот, что Тал засомневался, стоит ли продолжать. Но в прошлый Рождественский день он позволил себя уговорить на что-то — не в первый раз — когда не должен был, и теперь он снова был один. Одинокий. Довольно иронично, что человек, который не любил общение, в конце концов стал жаждать его, ну, не с группой людей, а с одним человеком, как только он его нашел. Только ты, черт возьми, не искал, сказал Луис в его голове. Уверенность Тала резко упала после того, как он ушел от Дориана. Тал не хотел, чтобы люди знали, что произошло. Дориан воспользовался этим, сразу привязался к молодому парню, а потом дал понять, что бросил Тала ради парня без проблем. Это было больно. Это до сих пор больно. Особенно потому, что у Дориана были свои проблемы, в том числе он не слышал слова «нет» и не обращал внимания на безопасные слова. С кем ты был с тех пор? А? Снова голос Луиса. Ни с кем. Чья это вина? Тал не хотел отвечать на этот вопрос. Кори разделся перед тобой. Почему бы ему не согласиться на быстрый секс? Тал не хотел быстрого секса, несмотря на то, что ему подсказывал его член. Что? Ты болен. Сходи в отделение неотложной помощи прямо сейчас. Очень смешно. Он снова опустил голову под воду. Он не был уверен, что сможет справиться с еще одним разочарованием. Было проще не пытаться, чем пытаться и потерпеть неудачу. Ты несчастный ублюдок. Скажи ему, что ты гей. Как он должен был ввести эту тему в разговор? На этот раз Луис не ответил. Он высунул голову из воды и глубоко вздохнул. Когда Тал услышал, что душ выключили, он не открывал глаз. Только после того, как Кори прошел мимо, он рискнул их открыть. О боже. Без полотенца. Гладкая спина, костлявые лопатки, узкие бедра, небольшие впадинки чуть выше ягодичной впадины и... идеально подтянутая задница. Тал поднял взгляд и застыл, увидев глаза Кори, который обернулся. Черт. Попался. Они смотрели друг на друга, казалось, несколько минут. Но Тал знал, что это не так. Затем он снова закрыл глаза, подтвердив свой статус слабака, и услышал, как Кори вышел из комнаты. Почему ему это было так сложно?