Зажигай /Light Up by Barbara Elsborg

Кори был в шоке, когда один из сотрудников хостела зашел в его номер и дал ему имя и номер Тела. Долгое время он не мог взять листок бумаги. «Мы не сказали ему, что ты здесь. Решать тебе, хочешь ли ты с ним поговорить». Или нет — это даже не обсуждалось. И теперь Тал ехал сюда. Возможно, он помнил только отрывки, но все равно ехал. Кори дважды переоделся, прежде чем остановился на футболке с надписью «Я делаю плохие вещи, и я делаю их очень хорошо». Вспомнит ли Тал? Кори быстро пришел в состояние сильного волнения. Если Тал не помнил всего, зачем он хотел его увидеть? Какой смысл, если вообще какой-то, Тал в этом видел? Может быть, у него есть объяснение, о котором Кори не подумал? Он ничего не придумал, когда кто-то пришел сказать ему, что Тал внизу. Кори приложил руку к сердцу. Он чувствовал пластырь под футболкой. Вчера он попросил одного из сотрудников дать ему пластырь. Парень, которого он попросил, был американцем, и Кори пришлось объяснить, что ему нужно. «А, пластырь», — сказал парень. Он не спросил, зачем Кори нужен пластырь, и это было к лучшему. Когда Кори был маленьким мальчиком и что-то его расстраивало, его отец наклеивал ему пластырь на сердце, и когда он отклеивался или Кори снимал его, это означало, что пора снова быть счастливым. Кори продолжал так поступать на протяжении многих лет, когда жизнь его огорчала. После худшего дня в его жизни, когда Радж... Кори задрожал. После того дня он целый год носил пластыри на сердце. Как только один отклеивался, он наклеивал другой. Он открыл свое сердце Талу, но не рассказал ему о своих друзьях и о том, что с ними случилось. Он хотел рассказать ему, но этот день был так прочно заперт в его душе, что Кори не был уверен, что когда-нибудь сможет выпустить эти воспоминания наружу. Когда он направлялся на костылях к стойке регистрации, он увидел Тала в его темном пальто. Тал стоял спиной к Кори, но когда он обернулся, увидел его и улыбнулся, у Кори перехватило горло. «Твой друг зарегистрировался. Он может подняться в твою комнату, если хочешь», — сказал один из сотрудников. Кори кивнул, и Тал последовал за ним. Когда они оказались в его палате, Кори сел на кровать. Ему пришлось сдержать вздох удовольствия, когда Тал сел рядом с ним, а не на стул. Хотя они не соприкасались. «Это твое», — Тал вытащил из кармана Кори шапку. Кори крепко сжал в руках шапку с ушами кролика. Тал догадался или вспомнил? «Спасибо, что вытащил меня из машины», — сказал Тал. «Полиция сказала, что мой ремень безопасности был перерезан. Видимо, ремни безопасности не так легко горят. Пожарные нашли обугленный инструмент, который не принадлежал мне. Каким-то образом тебе удалось вытащить меня из машины и посадить в свою. Я понятия не имею, как». Он посмотрел на ногу Кори. «Снег помог. Я как бы потянул тебя за собой». «Даже со сломанной ногой». «Я не знал, что она сломана». «Какие еще травмы у тебя были?» «Сотрясение мозга. Синяки. Мне... мне пришлось удалить селезенку». «Твою селезенку! И ты вернулся за моим телефоном, моим пальто и курткой на заднем сиденье и моим чемоданом из багажника?» Кори кивнул. «Зачем же позволять твоим вещам сгореть? Наверное, я был под кайфом от адреналина». «Еще раз спасибо». Кори хотел его обнять, но вместо этого обнял себя. «Вчера вечером я нашел в чемодане кое-что и не знаю, попало ли это туда случайно или, может быть, ты это туда положил». «Что это было?» «Если я тебе скажу, а ты скажешь, что помнишь, как я могу быть уверен, что ты говоришь правду?» «Я ничего не клал в твой чемодан. Я его не открывал. Я положил свой номер телефона в карман твоего пальто». Тал выдохнул. «А, я туда не смотрел. Я обзвонил все хостелы в этом районе, пытаясь дать им свой номер, чтобы они передали его тебе. Только это место его приняло». «Хорошо, что ты не серийный убийца». «Ты уже рассказывал. эту шутку». Кори кивнул, и его надежда возросла. «Прошлой ночью мне приснился сон о вечеринке с загадочным убийством». Кори уставился на него. «Но мы же не играли». «Нет, не играли». «Мы собирались. Это было в ночь после... Ты был... Ты помнишь, кем ты собирался быть? Дай я запишу. Ты тоже запиши». Он нашел кусочки бумаги и один карандаш и дал их сначала Талу. Кори не показал ему, что написал. Он чувствовал, как будто сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Они обменялись бумажками. Тал написал «True Brand». Кори тоже. Трудно сказать, кто из них был более потрясен. «Ты помнишь отель?» — спросил Кори. «Назывался Solas Suas? Место, которого не существует? Нет, но у меня постоянно всплывают воспоминания. Название отеля, высеченное на камне». «Да, было. В конце подъездной дороги. В моей голове все так ясно. Настолько ясно, что я действительно думал, что все это произошло. Мы украшали рождественские печенья, и мои были ужасными. Твои были фантастическими. Мы лепили скульптуры из снега. Мы выиграли бутылку шампанского. Мы ее так и не выпили. По крайней мере, не ту бутылку». Тал не выглядел так, будто он что-то из этого помнил. Кори не хотел рассказывать ему слишком много. Он хотел, чтобы Тал вспомнил сам. «Мы рисовали?» — спросил Тал. Кори кивнул. «Оленей. Твой был классный, а мой ужасный, хотя ты дал мне свой эскиз. Я превратил его в Рудольфа». «Рога были хорошие». Сердце Кори забилось сильнее. «Ты мне так сказал. А преподаватель сказал, что я...» «Использовал слишком много воды. Боже. Но...» Тал потер лицо. «Другие вещи, которые я нашел, были серебряными». «Кости и запонки в виде оленей. Я получил запонки в упаковке с печеньем. А ты получил кости». Тал нахмурился. «Ты мог бы положить их в мой чемодан». «Мог бы. Хотя откуда я мог взять такие дорогие вещи, я понятия не имею». Кори задыхался от смеха. «Это не имеет смысла». «Я знаю. Это не может быть правдой. Я понимаю это. У меня сломана нога. В отеле у меня ее не было. У меня было внутреннее кровотечение из-за разрыва селезенки. Мне было бы больно. У нас обоих были травмы головы. У тебя — тяжелая. Мы не смогли бы сделать... Ну...» Не заводи эту тему. «У нас обоих не было синяков, когда мы были в отеле, а сейчас у меня по всему телу синяки, которые постепенно исчезают. Но если это неправда, как мы можем оба помнить одно и то же? Некоторые вещи». «Может, мы разговаривали в машине, чтобы не заснуть. И все это придумали». «Тогда как ты объяснишь картины? Вещи из печенья. Мы не могли рисовать в машине. Помнишь джакузи? Конкурс талантов? Как я пел и играл на гитаре?» Вот тебе и не рассказал ему всего. Тал покачал головой. «Ты считал в уме и знал, как вычислить дни рождения людей. Ты попросил меня помочь тебе и шепнул, чтобы я вычел 250 из числа, которое они назвали». Кори сделал паузу. «Я рассказал тебе о себе». «Я хочу, чтобы ты пошел со мной. Я не хочу, чтобы ты проводил Рождество здесь в одиночестве». «Здесь полно людей». «Полно людей, которых ты не знаешь. Пожалуйста». Кори очень хотел сказать «да», но... «Почему?» «Потому что что-то не так, и, может быть, мы сможем разобраться в этом вместе. Мы пойдем к моим друзьям. Останемся там, пока они не перестанут суетиться вокруг меня. Потом пойдем ко мне домой». «К друзьям, которые меня не любят». «Ты их беспокоишь. Они не хотят, чтобы мне было больно». «Если я оставлю свое жилье, я не смогу вернуться. Мне негде будет жить. У меня нет работы». «Кража», — выпалил Тал. «Тебя обвинили в краже. Ты этого не делал. Ты уволился с работы. Потерял свою комнату». Кори кивнул, и в его душе зародилась надежда. Тал постепенно вспоминал. Кори все пришло в голову сразу, но если Тал сможет вспомнить их связь... Тогда у них будет шанс. «Пойдем со мной. Ты спас мне жизнь, и я хочу тебе помочь. Там ждет Uber. Собирайся и пойдем». Кори всегда был импульсивным. Он бросил работу без борьбы, бросил свою комнату. В тот день, когда он толкнул Раджа... Но импульсивность не всегда была плохой чертой. Он выдохнул. Он хотел почувствовать, что обдумал предложение Тала, взвесил его, рассмотрел, но его сердце пересилило все возможные возражения. «Да». Лицо Тала просветлело, и Кори изо всех сил сдерживал слезы. «Ты плачешь?» — спросил Тал. Черт. «Нет, у меня такое состояние, что глаза слезятся, когда я очень хочу что-то сделать». Тал улыбнулся. Собрать было нечего. Через несколько минут они уже спускались по лестнице. Тал нес все вещи. На рецепции он отдал ключ. «Мне больше не нужна комната, спасибо». Он достал банковскую карту. «Я заплачу за время, которое провёл здесь». Тал оттолкнул его руку и положил на стойку много наличных. «Этого хватит. Остальное прими как пожертвование». Кори поморщился. «Я могу заплатить». «Пожалуйста, — сказал Тал. — Позволь мне». «Ты уверен, что хочешь уезжать, Кори? — спросила женщина, глядя на Тала, а не на него. «Да. Простите за неудобства. Мне негде было остановиться, но теперь есть». «Просто подойди и поговорим наедине». Она указала на офис. Кори вздохнул и последовал за ней. Она закрыла дверь. «Тебя заставляют? Подкупают? Угрожают каким-то образом этот мужчина?» «Нет, я обещаю. Я в порядке. Я хочу поехать с ним». Тал улыбнулся, когда Кори вышел. Когда они устроились на заднем сиденье машины, Кори спросил: «Ты уверен, что Луис и Бенджамин не против?» «Они хотят, чтобы я был счастлив. Это делает меня счастливым. Если им не нравится, что ты там, мы поедем ко мне домой». Кори кивнул. На обратном пути они остановились на автозаправочной станции, чтобы водитель мог сходить в туалет и перекусить. Кори и Тал тоже зашли на станцию. «Я подожду здесь», — сказал Кори, когда они подошли к магазинам. Тал последовал за водителем в туалет. Кори нашел то, что искал, в корзине с товарами перед одним из магазинов. Инструмент для экстренных случаев, похожий на тот, что был у него. Он купил два. Не было смысла покупать один для себя. В ближайшем будущем у него не будет машины. Он также купил несколько других вещей, а также сложенные листы упаковочной бумаги и скотч, а затем заплатил за сумку. Обычно он брал ее с собой, когда ходил за покупками. Тал посмотрел на сумку, которую Кори повесил на руку, но не стал спрашивать, и они вернулись к машине. Когда водитель остановился у дома Луиса и Бенджамина в Херн-Хилл, Кори был слишком нервным, чтобы чувствовать усталость. Тал уже отправил им сообщение, чтобы предупредить, а потом выключил телефон. Несложно догадаться, почему. Он не хотел, чтобы Кори слышал, как они говорят, что не хотят его видеть. Он и Тал не смогли много поговорить из-за водителя, и Кори хотел, чтобы Тал вспомнил сам, а не потому, что он ему напомнил. Теперь, когда они были здесь, Кори чувствовал себя плохо из-за нервов. Вот тебе и желание быть сильным и напористым. Тал позвонил в дверь. К двери подошел Бенджамин. «Не будете петь рождественские песни?» «Мы здесь желанные гости или мне вызвать такси, чтобы отвезти нас ко мне домой?» Бенджамин отступил на шаг. «Конечно, вы желанные гости. Кори тоже». Он взял сумки из рук Тала. Тал закрыл дверь. «Луис вернулся?» «Еще нет». Кори слышал рождественскую музыку, доносящуюся откуда-то из дома. «Я бы вас подвез», — сказал Бенджамин. «Достаточно было только попросить». «Ты бы разозлил Луиса». Бенджамин пожал плечами. «Надо было попросить. Итак... Вы голодны? Хотите пить? Устали?» «Мы поднимемся наверх, разберем вещи Кори, а потом спустимся». «Хорошо. Луис вернется через час. В канун Рождества мы едим пиццу. Вам это подходит?» Тал кивнул. Кори тоже. Пицца звучала отлично. Он осторожно последовал за Талом по лестнице в красивую комнату, оформленную в оттенках синего и серого. Кори снял куртку. Он взглянул на свою футболку. «Мне переодеться?» «Нет. Мне нравится. Мне кажется, я ее уже видел». «Я упоминал ее». «О!» Тал усмехнулся. «Ты сделал что-то плохое?» «Сегодня нет. Пока нет. Дай мне время». Усмешка превратилась в смех. «Можно я немного побуду здесь и отдохну?» — спросил Кори. «Конечно. Я пойду помогу Бенджамину». Кори действительно нужно было отдохнуть, но больше всего он хотел набраться мужества, укрепить свою стойкость, чтобы справиться с тем, что его ждало от Луиса. Пока он набирался сил, он решил завернуть купленные подарки. Спрятав подарки под кроватью, он спустился вниз. Медленно. Разрез, где ему удалили селезенку, немного болел. Ему нужно было быть осторожным, чтобы не повредить стерильные пластыри. Кори не жалел, что ушел из YMCA, но все больше нервничал из-за предстоящей встречи с Луисом. Когда он спустился по лестнице, он услышал, как Тал разговаривает на кухне. Луис вернулся. Кори услышал, как упомянули его имя, и глубоко вздохнул. Это было не очень приятно слышать, но, может быть, если он послушает, что они думают о нем, это даст ему возможность смириться с этим, прежде чем он встретится с ними. «Моджо говорит, что он тебе рассказал», — резко сказал Луис. «Но ты все равно пошел за ним». Что рассказал? Сердце Кори забилось. «Зачем ты это сделал?» — спросил Луис. «Если ты хочешь, чтобы мы ушли, мы уйдем», — спокойно ответил Тал. «Нет, мы не хотим, чтобы вы уходили. Мы хотим, чтобы он ушел, но этого не произойдет, верно? Ты пригласил его к нам на Рождество. Это не то, что мы имели в виду.Но я не собираюсь выгонять его. У меня есть сердце». Кори выдохнул. В горле застрял комок грусти. Его не хотели, потом Тал наконец захотел его, а теперь он не помнил, что хотел... «Я хочу быть с ним», — сказал Тал. «Если бы он был моим парнем, разве ты не хотел бы, чтобы он пришел?» «Но он не твой парень. Если бы был, конечно, он был бы желанным гостем. Но ты его не знаешь. Я знаю о нем больше, чем ты». Нет, не знаешь, Луис. «Он сломан», — сказал Луис. О боже. «Разве мы все в той или иной степени не такие?», — спросил Тал. «Не в этом смысле. Он тебе не подходит». «Откуда ты знаешь?», — раздраженно спросил Тал. «Посмотри на него. Он недостаточно сильный, чтобы удержать тебя, даже если бы он этого хотел». Дело не в этом, черт возьми. Кори молча злился. «Ему это не понадобится», — сказал Тал. «Ты привяжешься к нему, он тебя разочарует, и тебе понадобится помощь психиатра». Кори напрягся. Этого было достаточно. Он стиснул зубы, пересек холл и вошел в кухню. Все трое повернулись к нему. Бенджамин опустил глаза, Тал выглядел виноватым, а Луис нахмурился. Кори уставился на Луиса. «Ты читал мои медицинские записи». Он был доволен, когда Луис побледнел. «Я не думаю, что тебе стоило этого делать», — Кори говорил тихо и сдержанно. Он не хотел показывать, как он зол. «Нет, не стоило», — сказал Луис. «А ты сказал Талу, почему я был на психиатрическом лечении?» О боже. «Нет». Кори фыркнул. «Только теперь я вынужден это сделать. В какой-то момент я бы ему рассказал, но ты лишил меня возможности выбрать время. Ты не имел права так поступать. Я знаю, что я ничем не особенный. У меня нет блестящего будущего. Я знаю, что Тал умный, талантливый и красивый. Он может сделать все, что угодно. У него отличная работа, и его должны выбрать для проектирования вольеров для пингвинов в зарубежных зоопарках. Я ему ни в чем не равен. Я это знаю. Но мне всего двадцать два года. У меня есть время, чтобы стать тем, кем я должен быть. И я стану. Я уже лучше тебя, потому что я бы не сделал того, что сделал ты. «Прости». Луис выглядел раскаявшимся. Только не пытался ли он просто спасти свою задницу? «Тебе и должно быть жаль, но спасибо, что сказал это. Не волнуйся. Я не буду тебя доносить или что-то в этом роде. Я знаю, что ты сделал это только потому, что заботишься о Тале. Но ты не можешь выбирать ему друзей. Я бы никогда не причинил ему боль. Наверное, даже если бы он меня об этом попросил. Но я знаю, чего он хочет, и я могу быть тем, кем он хочет. Я уже был таким». Пожалуйста, не просите меня объяснять это. Все трое выглядели совершенно озадаченными. Кори пожал плечами. «Итак... если ты не собираешься меня выгонять... пицца?» «Что ты любишь на ней?» — выпалил Бенджамин. «Только не говори, что ананас, но у нас есть все остальное. Мы сами их делаем. Я приготовил тесто. У нас есть печь для пиццы. Газовая. Мы едим ее в доме, а потом выходим на улицу и смотрим рождественский фильм, который проецируется на стену в конце сада. У нас есть спальные мешки, одеяла и стулья, на которых можно лежать. Нам тепло, и хотя вы двое не можете пить алкоголь, у нас есть горячий шоколад...» «Мы не любим горячий шоколад», — одновременно сказали Тал и Кори, а потом улыбнулись друг другу. «Я забыл, Тал... Прости». Кори понял, что Бенджамин волнуется, потому что он начал говорить так же быстро, как Кори, когда нервничает. «Странные, не любят горячий шоколад», — сказал Луис. «Может, вам двоим подходит». Пицца Кори была лучшей, которую он когда-либо ел. Лучше тех, что он подавал в ресторане. Он сам добавил начинку: немного томатного соуса, много сыра и полоски пармской ветчины сверху. Луис вынес ее на улицу, чтобы приготовить. Это был единственный минус — они не могли все есть одновременно, но Кори еще не доел свою пиццу, когда Луис принес последнюю пиццу для себя. Луис и Бенджамин пили красное вино. Кори и Тал пили безалкогольное каберне-совиньон. По крайней мере, так сказал Бенджамин. На вкус оно было неплохо. Но не так хорошо, как шампанское. Кори улыбнулся про себя. Затем его улыбка исчезла. А он вообще когда-нибудь его пробовал? Атмосфера в комнате была немного странной. Никто особо не разговаривал, и Кори почувствовал, что ему нужно как-то улучшить ситуацию. «Пицца очень вкусная», — сказал Кори. «Спасибо. Мне нравится, как ветчина хрустит сверху. Я никогда раньше такого не пробовал». «Немного преступно класть пармскую ветчину до приготовления», — сказал Луис. «Обычно ее кладут после, но мне тоже нравится, когда она хрустит». У них было одно общее. Первое. Ах да, и они оба любили Тала. Второе. И они оба были доминантами. Кори был в этом уверен. Ну, в отношении Луиса он был уверен больше, чем в отношении себя. «Я раньше работал официантом в итальянском ресторане, и эта пицца намного вкуснее всех, которые я подавал». «Спасибо», — сказал Бенджамин. «Луис теперь мастерски обращается с духовкой, но первые несколько пицц, которые мы испекли, развалились». Все снова замолчали. Кори пришлось продолжать пытаться. «Какой фильм будем смотреть?» «Обычно мы выбираем рождественский фильм, но Тал...» Бенджамин замолчал. «Не любит Рождество», — сказал Луис. «Никогда не любил. Всегда было сложно заставить его проявить хоть немного рождественского настроения». Тал пожал плечами. «Мои родители не придавали этому большого значения. У нас была маленькая елка. По одному подарку на каждого. Мой отец был дипломатом и работал по всему миру. Многие из его мест работы не были в странах, где отмечают Рождество». «Твои родители еще живы?» — спросил Кори. «Да. Они живут в Новой Зеландии». «Ого, они могли бы уехать еще дальше от тебя?» Тал засмеялся, а потом сказал: «Твой дядя отдыхает в Испании». Кори улыбнулся ему. «Да». «Ты собирался остаться у него, не сказав ему». «В больнице меня попросили связаться с ним, чтобы узнать, могу ли я остаться у него, пока он в отпуске. Ответ был отрицательным. Думаю, он был больше раздражен тем, что я разбил машину, которая раньше принадлежала его супруге. Не знаю, почему я продолжаю с ним общаться, честно говоря». «Так будет рождественский фильм или нет?» — спросил Луис. «Я за Рождество», — сказал Кори. Ему хотелось чего-то веселого. «Крепкий орешек?» — предложил Бенджамин. «Что-то веселое?» — с надеждой спросил Кори. «Крепкий орешек» заканчивается счастливо», — заметил Луис. «Но не для Алана Рикмана», — ответил Кори. «Помните его лицо, когда он падал? Знаете, что его выражение ужаса было абсолютно искренним, потому что каскадеры отпустили его раньше, на счет «раз», а не «три», как обещали?» Кори сделал вид, что кричит. Все рассмеялись. «А как насчет «Рождественских каникул» Национального лампуна?» — предложил Бенджамин. Они решили посмотреть именно этот фильм. Кори задался вопросом, как это будет работать, но Луис и Бенджамин быстро все подготовили. Они соединили два спальных мешка для Тала и Кори и сложили одеяла под ними и поверх них. Кори надел свою кроличью шапку, а Тал — одну из шапок Бенджамина. Они поделились наушниками, и фильм начался. Тал взял Кори за руку под одеялами, и Кори повернулся, чтобы посмотреть на него. «Спасибо, что пришел сюда со мной», — прошептал Тал. «Я не хотел бы быть нигде больше». Потом пошел снег. Тал посмотрел на небо. «Это все еще так?» «Ты держишь меня за руку в снегу? Да».