Зажигай /Light Up by Barbara Elsborg

Когда снег стал падать сильнее, они решили уйти и досмотреть фильм дома. Тал притянул Кори к себе на диван и обнял его. Он хотел, чтобы Кори был только с ним. Он хотел показать Луису, что Кори для него очень важен. Но он не совсем понимал, почему это так сильно его волновало. Тал был расстроен тем, как Луис разговаривал с Кори и что он о нем говорил. Но он был впечатлен реакцией Кори. Он все еще думал об одной конкретной вещи, которую сказал Кори. Я знаю, чего он хочет, и я могу быть тем, кого он хочет. Я уже был таким. Что он имел в виду? Тал мог догадаться, но он не любил этого делать. Он предпочитал знать наверняка. Но хотя пробелы в памяти Тала постепенно заполнялись, она все еще была похожа на швейцарский сыр. Возможно, пробелы останутся навсегда. «Мне сказали, что ты оставил для меня в больнице того белого медведя», — сказал Тал. «Да». На экране семья Гризволдов убегала от белки, а Бенджамин и Луис смеялись. «Мы делали белых медведей из снега», — прошептал Тал. Кори повернулся к нему. «Я сказал одному парню, что мой был...» «Арктической лисой». Радость на лице Кори согрела сердце Тала. Тал задался вопросом, сколько он не помнит. Он мог представить себя и Кори возле отеля, работающих в снегу, как Кори использовал ведро, чтобы набирать снег, и умудрялся бросать его на него. Дважды. Воспоминания или сны, но как они могли видеть один и тот же сон? Единственное объяснение, которое он мог придумать, было то, что, укрывшись в багажнике машины Кори — чего он совсем не помнил — они разговаривали, или, вернее, Кори разговаривал, потому что Тал не был большим любителем болтать. Затем их подсознание сделало все остальное. Может быть, Кори сказал Представь, если бы мы пошли и нашли отель, где запланированы всевозможные рождественские мероприятия... Например, вечеринка с детективной интригой». Давай придумаем имена для персонажей. Разговаривал ли он с Кори о домах и сабах? Они, наверное, отчаянно пытались не заснуть из-за риска переохлаждения. Он почти не смотрел остальную часть фильма. Он чувствовал себя неловко, неспокойно, вообще растерянно, и ему это не нравилось. Тал нуждался в логических объяснениях, правилах, в том, чтобы все было на своих местах. Хуже того, он не знал, как избавиться от этого чувства растерянности. Луис, возможно, думал, что ему не следует иметь ничего общего с Кори, но Тал считал обратное. Ему казалось, что Кори был ключом ко всему. Тал чувствовал, как его тревога съедает его изнутри. Должно было быть разумное объяснение всему этому, почему он так притягивался к Кори. Ему нужно было подумать, все обдумать. Ему нужно было побыть одному. «Я устал. Пойду спать». Тал освободился от Кори и поднялся на ноги. «Увидимся утром». Когда он оказался за дверью, он прислонился к ней и вздохнул. Был ли он слишком резким? Да. Стоило ли ему оставлять Кори одного с Луисом? Наверное, нет. С Бенджамином все было в порядке, но Луис... «Я тоже пойду наверх», — услышал он голос Кори. «Нет», — резко ответил Луис. «Дай ему побыть одному» Тал знал, что не стоит подслушивать. Разве Кори не делал то же самое раньше? Но он не мог пошевелиться. «Ты разрушаешь его жизнь», — сказал Луис. О боже, Луис! Это нечестно. Оставь его в покое! Кори не ответил. «Ты рассказываешь эту безумную историю о том, как шел по глубокому снегу к какому-то отелю, придумываешь события из фильмов Hallmark, которые там произошли, а это последнее, в чем Тал хотел бы участвовать, и ты ожидаешь, что он поверит тебе? Просто оставь его в покое». «Я знаю, что этого не могло быть», — тихо сказал Кори. «Мне казалось, что это было, но я знаю, что это невозможно. Это выходит за рамки всего, что можно объяснить тем, что мы знаем о мире. Но Тал помнит вещи, которые помню и я, вещи, о которых я ему не рассказывал. Я не знаю, сколько времени мы провели в машине, прежде чем нас нашли. Заснуть могло быть смертельно опасным, особенно с нашими травмами. Могу только предположить, что мы говорили о всевозможных вещах, чтобы не заснуть. Не могу объяснить, почему это казалось таким реальным. Ни один из моих снов не был таким». «Так ты наконец-то согласился, что этого не было?» — спросил Луис. «Мой разум говорит, что это было невозможно. Но не мое сердце. И это, возможно, никогда не изменится. Иногда происходят необъяснимые вещи. Ты, как врач, должен это понимать. Чудесные исцеления. То же самое с совпадениями. Мы либо принимаем эти странные явления, либо нет. Я знаю, что мне очень нравится Тал, и я ему нравлюсь. Ну, я ему очень нравился, когда мы были в отеле, но он не все помнит. Пока. Его воспоминания постепенно возвращаются». «Ты подсказываешь ему». «Нет. Я никогда этого не делал. Я не понимаю, почему ты не рад за него». «Ты сказал, что знаешь, чего он хочет, что ты можешь быть тем, кого он хочет, что ты был тем, кто ему нужен. Что, черт возьми, ты имел в виду?» Сердце Тала забилось сильнее. «А что, по-твоему, я имел в виду?» «Что ты его трахнул. Или думаешь, что трахнул. Что, черт возьми, ты можешь дать Талу?» «Луис, хватит, — сказал Бенджамин. — Достаточно». «Пусть он ответит, — резко сказал Луис. «Это дело между Талом и мной». «Мы тебе не доверяем, — сказал Луис. — Ты им пользуешься». «О боже. Это не так. Ты думаешь, я хочу его деньги? Нет. Но я хочу прояснить кое-что. Я не уйду от Тала. Только если он сам мне этого не скажет. Тебе не обязательно меня любить. Это твое дело. Ты говоришь так, будто он должен выбирать между мной и тобой. Он рассказал мне, как долго вы дружите. Друзья важны. Он нуждается в тебе. Я не хочу, чтобы ты перестал быть его другом или он перестал быть твоим. Но я ничьим врагом не являюсь. Поверь мне, я не собираюсь причинять ему боль». «Ты не тот, кто ему нужен», — прошипел Луис. «Я нужен, пока он не скажет, что я не нужен. Я не собираюсь стоять здесь и спорить с тобой. Я устал, и у меня болит сердце. Спокойной ночи». Тал быстро поднялся по лестнице в гостевую комнату. Когда Кори вошел через мгновение, он коротко рассмеялся. «Лестница скрипела. Ты только что поднялся, так что слышал все это». Тал кивнул. Кори прикусил губу. «Луису действительно я не нравлюсь. Я не хочу портить Рождество. Если ты хочешь, чтобы я ушел, то я уйду. Только не сегодня, пожалуйста. В такую погоду у меня нет шансов, разве что Санта подберет меня на своих санях, но завтра...» «Нет». Тал сделал шаг вперед и обнял Кори, и воспоминания нахлынули на него с такой силой, что у него перехватило дыхание. Боже. Почему сейчас? Потому что я хотел обнять Кори? Хотел, чтобы он обнял меня? Тал сдерживался, когда они были в спальных мешках. Теперь же перед ним как будто открылся другой мир. «Я не хочу, чтобы ты уходил», — сказал Тал. «Ты — то, что мне нужно. Я помню, что мы делали. Может, еще не все, но достаточно, чтобы понять, что я хочу, чтобы ты остался. Ты довел меня до совершенства, и когда я кончил, ты заставил меня взлететь». Кори посмотрел на него. «Только мы не делали этого в машине. Так что мы не могли этого делать. Но я тоже помню. Как ты выглядел, что ты чувствовал, что ты заставил меня почувствовать». Тал застонал. «Мне нужно понять, что произошло». Кори провел руками по спине Тала. «Это возможно никогда не будет возможным». «У тебя было больше времени, чем у меня, чтобы об этом подумать. Есть какие-нибудь теории?» «Solas Suas не существует в этом мире. Я почти уверен, что мы не смогли бы найти его снова, даже если бы попытались. Мы не смогли бы далеко уйти после аварии, не с такими травмами, как твоя травма головы и моя разрыв селезенки. Но, может, пока мы ждали спасателей, мы каким-то образом... оказались в другом месте, на другом уровне, в другом... измерении. Где-то для таких, как мы, кто был ранен, болен или без сознания. Как промежуточная станция, может быть? Пару раз я чувствовал себя по-другому в отеле. Мне было больно или холодно. Однажды, на лестнице, я обнаружил, что больше не нахожусь в отеле. Я моргнул, и все вернулось на свои места». «Со мной тоже такое было. Несколько раз». Кори отстранился, чтобы посмотреть на него, и вздохнул. «Когда мы обедали с теми людьми, которые были в вертолете, они были там не по своей воле. Может, они думали, что приземлились, но на самом деле разбились. Может, они где-то в больнице без сознания. Нам стоило задать больше вопросов остальным». «Ты помнишь какие-нибудь имена? Мы могли бы погуглить их». «Да, они...» Кори усмехнулся. «Нет. Это странно. Я не помню имен никого из тех, с кем мы сидели. Джефферсон был менеджером, а потом... Клэр? Черт. Остальных я не помню». «Ты помнишь, как мы говорили о том, что нам нравится есть, и это было в меню». «Это было странно». Кори потянул Тала к кровати, и они сели. «Я думаю, мы сделали Solas Suas таким, каким хотели его видеть». Кори взял его за руку. «Возможно, больше того, чем я хотел, с украшением печенья, керамикой, живописью и прочим. Я имею в виду, если бы только я это помнил, я мог бы подумать, что глубокое бессознательное состояние повлияло на мою память и восприятие реальности — если такое вообще возможно — но ты помнишь то же самое... Ну, может быть, это какая-то... магия, которую мы не понимаем. Может быть, мы не должны были помнить. Может быть, все в отеле уже были парами. А мы — нет. Возможно, это как-то связано с этим». «Может быть». «Я не думаю, что полезно продолжать об этом беспокоиться. Я просто хочу, чтобы ты помнил нас там, потому что мы много разговаривали». «Не только разговаривали». Кори погладил пальцы Тала. «Не только разговаривали». «И все же мы не разговаривали». «Я не хочу ходить кругами. Я хочу создать новые воспоминания». Кори повернулся, чтобы сесть на колени Талу, и когда Тал почувствовал твердость его члена, его собственный тоже возбудился. «Мне нельзя поднимать тяжести и заниматься особенно напряженной деятельностью», — сказал Кори с улыбкой. «Как насчет того, чтобы я лежал, а ты делал всю работу?» Дыхание Тала участилось. «Сегодня вечером нам не нужно быть кем-то, — прошептал Кори. — Просто двумя парнями, которые нравятся друг другу. Что будет, то будет. Теперь это мы по-настоящему. Мы можем поговорить в другой раз, но сейчас ты мне нужен». «Ты мне тоже нужен». Тал поцеловал его. Один короткий, сладкий поцелуй, за которым последовал другой, который не был ни коротким, ни сладким. Он проник языком в рот Кори, обхватил его спину руками, а затем скользнул ладонями к его заднице. Это было правильно. Все в Кори было правильно. И знакомо. Тал отбросил эту мысль. Это началось сейчас. Это было реально. Кори был прав. Поцелуй продолжался и продолжался. Тал любил целовать его. Любил то, как Кори отвечал на его поцелуи. Любил то, как он себя чувствовал. Любил его запах. Любил его вкус... Когда они наконец прервались, чтобы вдохнуть воздух, лицо Кори было красным. «Давай ляжем в постель», — прошептал Кори. Тал разделся быстрее, чем Кори, но Кори же работал одной рукой. Тал уставился на очертания толстого члена Кори, сдавленного трусами, а затем сглотнул, когда Кори снял последнюю деталь одежды. Я помню этот член. О боже. Толстый и длинный, с гладкими яйцами позади. «Мне нужно лечь, пока я не упал», — тихо сказал Кори и скользнул в кровать. Тал устроился рядом с ним и провел пальцем по маленькому пластырю на груди Кори. «Что здесь случилось?» «Это то, что мой отец делал для меня, когда я был расстроен. Он наклеивал пластырь на мое сердце и говорил, что, когда он отклеится, я буду в порядке. Снова счастлив». У Тала защемило сердце. Его отец никогда бы не додумался до такого, но в те дни Тал бы взбесился, если бы тот его коснулся. Он обхватил член Кори рукой и начал двигать ее вверх-вниз в ровном ритме. Кори закрыл глаза и тяжело дышал. «Ты заставишь меня кончить». «Я буду разочарован, если не кончу. Я вообще не должен этого делать, пока ты восстанавливаешься». Кори засмеялся. «Я постараюсь не слишком возбуждаться». Он снова открыл глаза. Боже, его улыбка. Тал опустился и взял его в рот. «О, черт», — застонал Кори. Каждый раз, когда Тал отстранялся, Кори подталкивал его, чтобы вернуть свой член в рот Тала. Тал прервался, чтобы возразить. «Я должен делать всю работу». «Это не я. Это мои бедра. Они живут своей жизнью». Тал взял только головку между губ, а затем прижал языком к соленой щели. «О боже», — застонал Кори. «Я не хочу кончать, но не уверен, что могу что-то с этим поделать». Тал продолжал, нежно проводя зубами по всей длине, сосал головку, а потом заглатывал его так глубоко, как мог. «Я пытаюсь отвлечься, но не могу», — сказал Кори со стоном. Тал на мгновение выпустил его член. «Будь тем, кем хочешь быть. Доминирующим». Кори открыл глаза, и Тал мог поклясться, что в них был хищный взгляд. «Соси меня. Сильно и глубоко», — потребовал Кори, и член Тала вздрогнул от этих слов. Кори запустил пальцы в волосы Тала, не касаясь его раны, и крепко сжал их. Теперь он трахал Тала в рот, а Тал терялся в удовольствии. Вкус на языке, поток предсеменной жидкости, доминирование Кори — все это сводило его с ума. Кори издавал всевозможные неразборчивые звуки, и Тал был в восторге от того, что он довел его до такого состояния. Когда ему удалось взять весь член Кори в рот, Кори вскрикнул. Его яйца ударялись о подбородок Тала при каждом толчке. Тал напряг мышцы горла и почувствовал момент, когда Кори перестал сдерживаться. Он взорвался громким криком, и Тал немного отстранился, чтобы почувствовать его вкус. «О боже, что это было?» — задыхаясь, спросил Кори, когда Тал наконец выпустил его изо рта. «Что?» «Этот шум на крыше?» Кори поднял брови. «А, да. Санта-Клаус упал». Тал рассмеялся. Кори притянул его к себе. «Он принес мне рождественский подарок раньше времени. Черт возьми. Твой рот». Он поднял Тала и поцеловал его. Ничего нежного в этом не было. Жесткий, голодный и отчаянный. Зубы стучали, языки сражались, терясь друг о друга. Он почувствовал руку Кори на своем члене, затем Кори отстранился, чтобы посмотреть ему в лицо. «Ты хочешь поиграть или кончить?» «Кончить». «Слава богу». Спустя неловко короткое время пульсирующий член Тала взорвался, заставив его брызнуть между ними. Кори едва коснулся его. Но, черт возьми, это было приятно. «Ты же сказал кончить, да?» — спросил Кори. Возможность смеяться значила все. Тал убрал за ними обоими, и они улеглись в постель. «Ты уже все вспомнил?» — спросил Кори. «Понятия не имею». «Могу я рассказать тебе то, чего ты не знаешь? То, о чем мы не говорили». Тал сглотнул. «О том, почему тебя поместили в психушку? Ты не обязан». «Я не хочу, чтобы твои друзья знали, а ты нет. Это неправильно. Я бы тебе рассказал, в конце концов. Если бы мы были... Ну... В конце концов. Я бы рассказал». «Ладно». Кори уставился в потолок. «Это было в декабре. Мне было девятнадцать, я учился в Королевском музыкальном колледже. И был счастлив. Мои мама и папа были бы так мной горды. « Он так тяжело вздохнул, что Тал напрягся. «Радж и Гейб, два друга из школы, приехали в Лондон, чтобы увидеться со мной. Радж был очень умным. Он изучал медицину в Кембридже. Гейб изучал спортивную науку в Лафборо. Мы выпили по стаканчику в пабе и направлялись в ночной клуб, когда машина выехала на тротуар и направилась прямо на нас. Я... я попытался оттолкнуть Раджа. Он был ближе всех ко мне, но...» Кори задрожал. Тал взял его за руку. «Машина в последний момент свернула, а я толкнул Раджа под колеса. Он погиб. Гейб лишился ног, а я получил перелом черепа». Тал сглотнул, чтобы проглотить ком в горле. Кори повернулся к нему лицом. «Ты можешь себе представить, что чувствовали их родители. Была свидетельница, женщина, которая сказала, что я пытался спасти Раджа, но в ту секунду, когда я толкнул его не в ту сторону, я убил его». «О, Кори». «Возможно, он бы все равно погиб, если бы я его не трогал. Я никогда не узнаю. В больнице я сломался. Психиатр сказал мне, что я должен избавиться от чувства вины, что в конце концов все будет хорошо. Я знал, что со мной никогда не будет все хорошо. Никогда в жизни. Как я мог быть в порядке? Это я должен был умереть, а не Радж. Тогда всё было так мрачно. У меня случился какой-то амнезический срыв. Думаю, это был единственный способ справиться с ситуацией. Я перестал говорить, есть и пить. Меня подключили к капельнице. Мой мозг не мог справиться с мыслями о чём-либо. Всё, чего я хотел, — это... умереть. Тогда меня поместили в психиатрическую клинику. Это было ужасно. Когда я начал думать, моя голова была настолько переполнена, что я ушел слишком далеко в другую сторону. Мне поставили диагноз «гиперанксиозное расстройство», что означало, что я не мог успокоиться ни психически, ни физически. Я чувствовал потребность бегать, плавать, убирать, разговаривать, ходить... делать что угодно, чтобы занять себя. Я не спал, пока мое тело физически не отключалось и я не падал без сил. Я переходил от одной крайности к другой снова и снова». Тал был в ужасе. Он не знал, что сказать, поэтому молчал, просто держась за руку Кори. «Было много терапии. Доброжелательные врачи пытались убедить меня, что это не моя вина, хотя это было очевидно. Конечно, я не хотел этого, но это не имело значения. Это была моя вина. Это я предложил поехать в Лондон. Я решил пойти в паб, потом в клуб и выбрал маршрут, по которому мы шли. Я подтолкнул своего друга к неправильному решению, и его родители никогда мне этого не простили. Как и Гейб с его родителями. Спортивная наука закончилась. Отсутствие ног не должно было означать конец всех мечтаний Гейба, но для девятнадцатилетнего парня это означало конец. Гейб больше не хотел иметь со мной ничего общего. «Когда я вышел из больницы, не вылеченный, но уже не такой разбитый, я не хотел возвращаться в университет. Я не чувствовал, что заслуживаю такой жизни. Я уехал жить туда, где меня никто не знал, не то чтобы кто-то хотел поддерживать со мной связь, и начал жизнь заново». Тал прижался лицом к волосам Кори. «Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Это было ужасно. Спасибо, что рассказал мне». «Кроме врачей, я никому об этом не рассказывал». «Никому?» Тал отстранился, чтобы посмотреть на него. «Я не хотел иметь близких друзей. Так было безопаснее. Одиноко, но безопаснее. Как кто-то мог меня полюбить, довериться мне, хотеть быть рядом со мной?» «Как отреагировал твой дядя?» «Он думал, что я был пьян и наткнулся на Раджа, поэтому тот упал под машину. Он не хотел признавать, что я его толкнул. Быть пьяным было более приемлемо. Ха. Он сказал мне, что не хочет, чтобы я больше об этом говорил. Он пришел только один раз, когда я был в больнице. Хотя мне было все равно. Он меня не любил. Я был для него обязательством. По крайней мере, он дал мне крышу над головой». «Боже, Кори!» «Ты сожалеешь, что я тебе рассказал?» — прошептал он. «Конечно, нет». «То, что произошло, изменило меня. Я не был жертвой, но начал чувствовать себя таковой, поэтому я так долго лежал в больнице. Мне нужно было... восстановить себя, свою самооценку, вернуть чувство собственного достоинства. Это было нелегко, когда я не считал, что заслуживаю дышать. Я был почти потерян, прячась в своей голове. Там я чувствовал себя в безопасности. Потом один доктор, Микал Киска, достучался до меня, заставил меня понять, что по сравнению со многими я был счастливчиком. Что я тратил свою жизнь впустую. Через год я снова обрел себя. У нас есть только один шанс, и я не хотел оставаться сломанным. До сих пор я не добился большого успеха. Иногда я задаюсь вопросом, каким бы я был, если бы этого не произошло, соответствует ли то, кем я являюсь сейчас, тому, кем я мог бы быть. Но это невозможно, верно? Опыт меняет тебя, к лучшему или к худшему». «Да, меняет». «Ты так смотришь на Дориана? Как на опыт, который изменил тебя к худшему или к лучшему?» «В то время я не считал это хорошей вещью. Трудно снова доверять, когда происходит что-то подобное. Я не хотел никого впускать в свою жизнь. Так же, как и ты». «До меня». Тал улыбнулся. «До тебя, ты, совершенно неподходящий, слишком молодой для меня, храбрый, великолепный фейский мальчик с твоими сумасшедшими волосами, фиолетовым лаком для ногтей и этими великолепными глазами. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни». Лицо Кори просветлело. «Это реально? Иногда я думаю, что, может быть, я умер в той аварии, и все это происходит в раю. Если предположить, что я попаду в рай». «Я реальный. Наше безопасное слово было…?» «Полярный медведь», — сказали они вместе. «Ты слишком устал, чтобы говорить о том, чего хочешь?» — спросил Кори. «Или чтобы услышать о том, чего хочу я? Или ты помнишь?» «Ты хочешь кого-то, о ком можно заботиться. Я хочу, чтобы кто-то заботился обо мне. Я ищу не боль, а доброту». «У этого есть название?» «Доминант удовольствия». Кори провел пальцем по губам Тала. «В чем разница между этим и тем, кто очень сосредоточен на удовольствии своего партнера? Разве это не просто быть внимательным любовником?» «Разница в интенсивной сосредоточенности, в том, чтобы иметь полный контроль над временем и интенсивностью удовольствия другого человека. И в том, чтобы выяснить, как этого достичь, будь то через фрустрацию, боль, стыд и так далее». «Я хочу превратить тебя из мужчины в отчаявшегося беспорядочного человека», — прошептал Кори. «Я хочу сделать тебя счастливой лужицей. Я хочу, чтобы ты был настолько перевозбужден, что твои нервные окончания запели. Я хочу, чтобы ты посмотрел на меня и понял, что это я сделал с тобой». Тал застонал. «Теперь я твердый, как железо, и разочарован. Спасибо». Кори усмехнулся, а потом глубоко вздохнул. «Мне нравится идея связывать кого-то сложными узлами, потому что это нужно им, и потому что это нужно мне». «Нет ничего плохого в том, что нам обоим это нужно по-разному». «Ты помнишь, что мы делали? Мои руки на твоей шее?» «Да». «Я тебя не спрашивал». «Я рад, что ты не спрашивал. Ты был осторожен. Я имею в виду, что ты собирался сказать? Могу я задушить тебя?» Кори улыбнулся. «Но тебе нравится игра с дыханием?» «Иногда. Я доверял тебе. Я не должен был рисковать, но я рискнул. Так же, как я бы позволил тебе связать меня и доверился бы тебе. Я не был уверен, что когда-нибудь сделаю это снова, но теперь я сделаю». «Если бы только на той заправке продавали подходящую веревку, чтобы ты мог открыть ее завтра утром». Тал рассмеялся. «Ты уверен, что хочешь меня?» — прошептал Кори. «Твои друзья считают, что тебе не стоит». «Мне плевать, что они думают. Я наслаждался этим коротким временем, проведенным с тобой, больше, чем годом, проведенным с Дорианом». «Спасибо. Я знаю, что все это было тяжело тебе сказать. И в канун Рождества. Мой тайминг просто отстойный». «Для меня очень важно, что ты доверился мне». Кори улыбнулся. «Я не доверяю легко, но я знаю, что могу доверять тебе. Нам нужно поговорить еще, верно? Но не сегодня вечером». «Не сегодня вечером». «Ты не должен приходить». Он сделал паузу. «Снова». Тал усмехнулся. Они заснули, обняв друг друга.