Да, я сбежал…

– Пэл... – Рави рванула вперёд, обнимая брата за плечи. – Мой маленький братик, – эльфийка всхлипнула, прижимаясь ближе. – Ты столько всего пережил, почему не обратился ко мне за помощью? – Рави... – Палладиум обнял сестру в ответ, гладя её по волосам. – Я не хотел беспокоить главного советника. – Но в первую очередь я твоя старшая сестра! – Равиэль вскинула голову с упрёком и со слезами в глазах смотрела на брата. – Да, прости. – Палладиум поцеловал сестру в макушку. – Ты думал, я бы не узнала, что ты нуждался в помощи, когда тебе было тяжело? – её голос дрожал от эмоций. – Я бы бросила всё, Пэл. Ты мой брат. – Я знаю, Рави, – успокаивал её Палладиум. – И я ценю это. Но мое одиночество было моим личным адом, и именно в нем я нашел путь. Я не мог просить помощи, потому что сам не знал, какой она должна быть. Я был потерян. – А теперь нашёл? – с надеждой спросила Равиэль, вглядываясь в его глаза. – Теперь я нашёл. И это благодаря Авалону и Валтору, – Палладиум взялся за руки. – Ты знаешь, сколько силы и мудрости скрывается в них? Сколько боли, которую они сумели преодолеть? Они показали мне, что даже после самого тёмного урагана может наступить рассвет. – Я всегда буду на твоей стороне! – прошептала Равиэль. – Впредь никто не посмеет обидеть моего брата! Не будь я главным советником короля! – Эльфийка поднялась на ноги, стирая слёзы с щёк. – Эти старые маразматики из Святого камня ещё пожалеют, что посмели тронуть моего младшего! Допрос значит, они его получат, и получат так, чтобы впредь даже не могли допустить мысли о том, чтобы трогать народ Измерения Атриэль! – Госпожа! – постучали в дверь и после прозвучал голос. – Скоро ужин, по приказу Его Величества, мы принесли Вам и вашему брату сменную одежду. – Мне страшно знать, что подготовил король, – проворчал Палладиум и поднялся с кресла. – Я заберу. – и прошёл к двери, забирая небольшой сундук. – Помнится, Эленион просил тебя звать его по имени, – фыркнула Равиэль, вытаскивая платье. – Боюсь, что после восемнадцати лет молчания, я утратил это право, – хмыкнул Палладиум и, последовав примеру сестры, достал нечто похожее на рубашку. От его озадаченного лица Равиэль засмеялась, хватаясь за край спинки дивана. – Эленион, он... Он решил взять с собой то, что ты носил во дворце, пока Вы с Валтором были фароритами! – сквозь смех выговорила эльфийка. – Надеюсь, королю выделили для трапезы отдельную комнату, – прошептал в ужасе Палладиум. – Эта рубашка ничего не скрывает! – Тирон! – перекинув платье через спинку дивана, позвала Равиэль. – Да, Госпожа главный советник! – страж вошёл в комнату, склонив голову. – Его Величеству выделили отдельную комнату? – строго спросила эльфийка. – Нет, Госпожа! Мадам Фарагонда уверила, что Его Величество может чувствовать себя как дома в любой части школы! – прочеканил Тирон, закатывая глаза. Его действие повторили и брат с сестрой, зная, что предстоит на ужине. – Благодарю, ты можешь идти, – величественно махнув рукой, Равиэль развернулась и вновь взяла платье в руки. Страж вышел так же тихо, как и вошёл, оставив Палладиума в бессилии сжимать кулаки. – Эленион намеренно решил проверить свою вседозволенность на территории Алфеи? – уточнил Палладиум, скосив глаза на беспечную Рави. – Это только начало, – улыбнулась эльфийка уголками губ и, подхватив подол платья, направилась в ванную. – Переодевайся, я помогу тебе с волосами, – напоследок бросила эльфийка и скрылась за дверью. Палладиум поднял кусок полупрозрачного материала с неким беспокойством. Ткань, которую он держал, была тонкой, с вышитыми серебряными нитями узорами, словно сотканная из лунного света. Он прижал её к себе, чувствуя лёгкую прохладу, и вздохнул. Рубашка, действительно, не отличалась особой скромностью, и, судя по всему, не предназначалась для повседневной носки. Впрочем, Эленион и не был обычным королем. Своей сестре он мог доверить всё, но даже её энтузиазм по отношению к королевскому двору и непредсказуемому королю Элениону вызывал у него некоторую тревогу. Он не был готов к такому вниманию, к такому натиску. «Это только начало», – слова Равиэль эхом отдавались в его голове. Ему вспомнился их разговор о силе и мудрости Авалона и Валтора, о преодолении боли. Возможно, именно в этой уязвимости, в этой готовности показать себя таким, какой он есть, и кроется та сила, которую он искал. Ему предстояло научиться доверять не только себе, но и другим, даже если это означало столкнуться с неловкими ситуациями и королевскими капризами. Равиэль вышла из ванной, её волосы были собраны в изящную прическу, а лёгкое, струящееся платье уже подчеркивало изящную фигуру. Она посмотрела на брата, и в её глазах мелькнула озорная искорка. – Ну что, готов к королевскому вызову? – спросила она, подходя к нему. – Эленион, кажется, решил устроить тебе экспекрию по воспоминаниям. Палладиум вздохнул. – Я готов ко всему, что приготовил для меня король. Но надеюсь, он не заставит меня петь серенады под окнами Мадам Фарагонды. Равиэль рассмеялась. – А вот это было бы интересно! Но, думаю, его величеству нравятся более зрелищные представления. Она помогла ему разобраться с волосами, уложив их так, чтобы они не мешали. Затем они вместе посмотрели на себя в зеркало. Палладиум, облаченный в свой вызывающе откровенный наряд, выглядел несколько смущенным, но в то же время в его глазах появилась решимость. – Пойдем, – сказала Равиэль, беря его под руку. – Посмотрим, каков ваш обеденный зал и каково это – быть гостем короля в Алфее. В конце концов, у моего брата теперь есть люди, которые его защитят. И я – первая среди них, – улыбнулась эльфийка, и они вместе вышли из комнаты. Лёгкие шаги не отражались от стен в тишине учительского крыла, в отличие от шуршания прозрачного подола платья Равиэль. Палладиум вспомнил, что в подобных нарядах выступали танцовщицы, прикрывая лишь самое сокровенное и обнажая достоинства. Тирон стоял в конце коридора, когда Равиэль и Палладиум вышли из комнаты. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах читалось понимание ситуации. Он знал, что вечер обещает быть непростым, и был готов к любым поворотам событий. – Выглядите впечатляюще, оба, – произнёс Тирон, его голос был ровным и спокойным. – Король Эленион ждёт вас. Палладиум кивнул, чувствуя, как его сердце колотится сильнее. Он взглянул на сестру, ища в её глазах ободрения. Равиэль лишь слегка улыбнулась, её пальцы крепко сжали его руку. – Не волнуйся, Пэл, – прошептала она. – Мы справимся. Ты больше не один. Они направились по коридору, их шаги звучали приглушённо на мягком ковре. Атмосфера вокруг казалась напряжённой, словно вся Алфея затаила дыхание в ожидании. Путь к обеденному залу пролегал через коридоры Алфеи, где доносились отголоски девичьего смеха и их звонкие голоса. Равиэль, с её безупречной осанкой и уверенной поступью, казалось, была здесь своей, но Палладиум ощущал себя чужаком. Каждый взгляд прошедших учениц, брошенный на него, вызывал новый приступ смущения. Прозрачная ткань его рубашки казалась ещё откровеннее в свете огромных люстр. Он чувствовал себя экспонатом, выставленным напоказ. Перед входом в большой зал, где уже собрались гости Алфеи, студентки и учителя, Равиэль остановилась, обняла брата за плечи и прошептала: «Помни, ты не один». Её слова, полные решимости и привязанности, немного успокоили Палладиума. Он сделал глубокий вдох, стараясь придать лицу выражение спокойствия, хотя внутри бушевала буря. Двери зала были, как всегда, открыты, и стоило им зайти, как они оказались в центре внимания. Лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь витражные окна, освещали обеденный зал, наполненный гомоном. Вся Алфея собралась здесь. Палладиум почувствовал, как его щёки заливает краска, увидев, что король Эленион сидит напротив Фарагонды. На его лице играла холодная улыбка, однако глаза не выдавали ни единой эмоции, пока мужчина вёл светский разговор с директрисой. – Смотри, Рави, – прошептал с усмешкой Палладиум, – Король, кажется, готов к представлению. Равиэль ответила лёгким кивком, она сжала руку брата, напоминая ему, что он не один. Палладиум почувствовал, как тепло разливается по его телу, и набрался смелости, чтобы пройти к преподавательскому столу, где расположились и все остальные. Проходя мимо столов, он ощущал на себе десятки взглядов. В основном они были любопытны, несколько — осуждающие от преподавательского состава, но были и те, что излучали тепло и поддержку. Он видел, как Авалон, Дю Фор и Уизгис приветственно кивают ему, их глаза выражали понимание и ободрение. Этого было достаточно, чтобы прогнать остатки страха. – Ваше Величество, надеюсь, Вы ещё помните моего младшего брата, Палладиума? – Добравшись до короля, Равиэль представила брата. – Ваш верный подданный рад приветствовать Владыку, Великого ледяного феникса и сына звёзд, Его Величество Элениона. – Палладиум опустился на колено, приложив правую руку на сердце и почтенно склонил голову. Эленион повернулся к ним, в голубых глазах, обрамлённых белыми ресницами, на мгновение мелькнуло сомнение, но оно испарилось спустя пару мгновений. – Палладиум! Я так рад наконец-то видеть тебя снова. Ты выглядишь... потрясающе. – Король окинул взглядом его прозрачную рубашку, и в его глазах промелькнула искорка веселья. – Очень рад, что ты перешёл вторую стадию, – Эленион поднялся из-за стола, опустился на колено и притянул Палладиума в объятия под шокированные взгляды фей, преподавателей и паладинов. – Во что ты ввязался, мой милый эльфёнок? – с улыбкой прошептал мужчина, что Палладиум почувствовал всем естеством. Вокруг этих двух замерло даже время, никто не смел потревожить тишину. Палладиум ответил на объятия, утыкаясь носом в белоснежные волосы своего короля. Его сердце перестало биться как сумасшедшее, напряжение начало спадать, уступая место странному, но приятному чувству принадлежности. Возможно, этот вечер будет не таким уж и ужасным. – Эленион, на нас все смотрят, – прошептал Палладиум, сжимая в руках ткань камзола. – Пусть смотрят, – ответил Эленион, его голос звучал мягко и властно одновременно, – Ты больше не должен скрываться. И я хочу, чтобы все знали, что ты мой. – и добавил тише, – Мой любимый фаворит. Равиэль, стоявшая рядом, выглядела тронутой, её взгляд был полон гордости за брата. Её брат был жив, и он сам нашёл место, которое мог назвать домом, и она была готова сделать всё, чтобы это место было безопасным и любимым. Она бросила взгляд на преподавательский стол, где Фарагонда, кажется, едва сдерживала эмоции: удивление, раздражение и даже осуждение. Столько эмоций одновременно Равиэль не видела давно. Остальные учителя наблюдали с разной степенью удивления и одобрения. Лишь один взгляд грозовых глаз прожигал её брата со смесью ревности и чего-то, чему эльфийка не могла дать объяснение. Решив, что это и есть тот самый Авалон, Равиэль сделала для себя пометку и мягко коснулась плеча Палладиума. – Я тоже рад видеть вас, Ваше Величество, – прошептал Палладиум, отстраняясь от короля, но не разрывая объятий, а лишь слегка ослабляя их. – И я... я, конечно же, ваш. Легкая улыбка тронула губы Элениона. Он снова притянул Палладиума к себе, на этот раз нежно поцеловав в макушку. – Хорошо, – сказал он, его голос звучал с той же теплотой. – Теперь тебе необходимо поесть, изголодал мой милый эльфёнок. А после... после мы поговорим. Обо всём. Эленион взял Палладиума за руку, и они вернулись к преподавательскому столу, где уже ждали остальные. Равиэль последовала за ними, её лицо сияло от счастья. Король сел за стол первым и в одно мгновение втянул за собой Палладиума. С шумным полувздохом-полустоном эльф сел на колени Элениона. – Ваше Величество, я мог бы просто сидеть рядом с вами на стуле, – прошептал Палладиум, краснея. – Но я желаю, чтобы ты сидел здесь, – ответил Эленион, его голос был мягок, но непреклонен. Он притянул Палладиума ближе, его рука покоилась на талии эльфа, не отпуская. – Так ты не сможешь сбежать от меня. Губы Элениона коснулись уха Палладиума, вызывая легкую дрожь. Взгляды присутствующих были прикованы к ним, и Палладиум чувствовал себя ещё более смущённым. Он был здесь, среди тех, с кем работал, кого любил, и тех девушек за их спинами, кого обучал. Стыд накатывал, как никогда, желание сбежать усиливалось в разы. Возмущённые взгляды Фарагонды и Гризельды можно было почувствовать физически. Однако мадам Фарагонда сама отказала королю в отдельной комнате для ужина в надежде завязать непринуждённый разговор за едой. Сама сказала чувствовать себя как дома, и сама же за это поплатилась. – А теперь, – продолжил король, его голос опустился до шепота, – настало время ужина. Я хочу, чтобы ты наелся досыта, мой дорогой. Сегодня ты не будешь вспоминать о голоде. С этими словами Эленион поднёс к губам Палладиума кусочек персика, словно кормя любовника. Палладиум, краснея, послушно принял угощение, чувствуя, как жар разливается по его телу. Это было странно, но в то же время удивительно приятно, навевая воспоминания о очень далёком прошлом. Равиэль присела по правую руку Элениона, Тирон же занял место по левую. Напряжение за преподавательским столом ощущали даже студентки. Девушки в открытую смотрели на расслабленных эльфов и не могли себе представить, что их тихий, до недавнего времени легко смущающийся профессор, мог вести себя так открыто. Паладины Светлого Камня едва сдерживались от гневных тирад. Казалось, что если в эту минуту на школу нападут, никто этого и не заметит. Ужин начался. Звуки оживленной беседы наполнили зал, но для Палладиума всё внимание было сосредоточено на руке Элениона, покоившейся на его талии. Каждый раз, когда король чуть сжимал её, Палладиум вздрагивал, стараясь не выдать своего смущения. Он чувствовал на себе взгляды всех: любопытные, осуждающие, удивлённые. Фарагонда, казалось, вот-вот взорвётся, но сдерживалась, лишь метая испепеляющие взгляды. По мере того, как ужин набирал обороты, атмосфера в зале, казалось, немного разрядилась. Разговоры возобновились, но теперь к ним примешивалось и обсуждение эльфийских гостей. Студентки перешёптывались, некоторые преподаватели пытались вести светские беседы, делая вид, что ничего необычного не происходит. Однако напряжение вокруг преподавательского стола всё ещё оставалось ощутимым. Гризельда казалось, была готова взорваться от возмущения, её руки крепко сжимали столовые приборы. Фарагонда же, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, явно была недовольна тем, как развиваются события, её взгляд то и дело останавливался на Эленионе и Палладиуме, словно пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы оспорить происходящее. Звуки оживленной беседы наполнили зал, каждый взгляд, каждый тихий шёпот заставлял Палладиума нервничать. Как бы он не старался отвлечься на разговор, всё его внимание было сосредоточено на руке Элениона, покоившейся на его талии. Каждый раз, когда король чуть сжимал её, Палладиум вздрагивал, стараясь не выдать своего смущения. А Эленион, казалось, наслаждался демонстрацией своих намерений, не обращая внимания на осуждение. Он, не отпуская Палладиума, ловко управлялся с приборами, предлагая ему различные блюда, настаивая, чтобы тот ел. Шептал что-то на ухо, касался, когда поправлял край рубашки или когда Палладиум пытался взять что-то сам, мягко перехватывал руку, снова поднося еду к его губам. Этот жест, полный властности, заставлял Палладиума закипать от смущения. – Не бойся, мой милый, – прошептал Эленион, его голос звучал успокаивающе, словно песня. – Здесь ты в безопасности. Ты больше не один в своей борьбе. – Эти слова, произнесённые с такой искренностью, тронули сердце Палладиума до глубины души. Персиковый сок стекал по подбородку Палладиума, и Эленион, с заботливой улыбкой, вытер его кончиком пальца, слизав сок быстрее, чем эльф успел взять салфетку. Палладиум не нашёл в себе силы прокомментировать ситуацию, понимая, что те самые зрелища, что любит король, он устраивает себе сам. Равиэль, наблюдая за всем этим, испытывала сложные чувства. С одной стороны, она была счастлива видеть брата таким живым. С другой стороны, она понимала, что такое открытое проявление чувств в Алфее может иметь далеко идущие последствия. Она встретилась взглядом с Тироном, и в его глазах прочитала то же беспокойство, что ощущала сама. Эльфийка видела, как удивлены и даже возмущены некоторые преподаватели, но её больше волновало то, как на эту картину реагирует Авалон, занявший место чуть поодаль. Казалось, он не мог отвести глаз от Палладиума. В его взгляде читалась смесь боли, ревности и чего-то ещё, чего Равиэль по-прежнему не могла понять. Возможно, это была зависть к открытости, которой не хватало ему самому, или же к тому, что Палладиум, казалось, так легко нашёл покровителя. Авалона, чьи глаза сверкали холодом, совершенно не волновал чужой взгляд. Он видел перед собой лишь двоих – короля, который, казалось, забыл обо всём на свете, и его эльфа, который, к удивлению, не выглядел ни испуганным, ни смущённым, а скорее... счастливым. Было видно, что Палладиум чувствовал себя в безопасности, и это бесило Авалона больше всего. Он был тем, кто должен был его защищать. Дю Фор и Уизгис выглядели обеспокоенными, их взгляды скользили от Палладиума к Фарагонде и к Авалону, словно они боялись, что вот-вот разразится гроза, которую им двоим не под силу остановить. Эленион, заметив, как Палладиум постепенно расслабляется, позволил ему самому взять бокал с вином. Их пальцы соприкоснулись, и король нежно сжал их, прежде чем отпустить. – Ты прекрасен, когда не пытаешься спрятаться, – прошептал он, касаясь губами уха. Палладиум поднял на него взгляд, и в этот момент ему показалось, что он провалится под землю от стыда, хотя, куда ещё ниже? Вечер подходил к концу. Король Эленион, не переставая держать Палладиума за руку, поднялся, увлекая эльфа за собой. – Теперь, мой дорогой, – сказал он, его голос эхом разнёсся по затихшему залу, – мы поговорим. В моих покоях. – сказал он, его голос звучал как приговор для всех, кто надеялся на другой исход. Он взял Палладиума за руку и, не обращая внимания на шокированные взгляды, увёл его из зала, оставив за собой шлейф из удивления, восхищения и лёгкой зависти.