Да, я сбежал…

Завтрак был подан в комнаты Элениона, повторения вечерного перфоменца мадам Фарагонда не хотела. И прошёл он в неловкой тишине. Авалон, всё ещё терзаемый мыслями о словах Элениона и своем сне, не мог найти себе места. Его взгляд то и дело возвращался к Палладиуму, чье спокойствие казалось показным. Король эльфов, совершенно не замечал напряжения, царящего в воздухе, и с явным удовольствием наслаждался трапезой. Вскоре после завтрака, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, обозначив начало нового, неопределенного дня, в покои Элениона вошли паладины. Их появление не предвещало ничего хорошего, и даже спокойная обычно до этого Равиэль заметно напряглась. Время допроса Палладиума настало. Авалон наблюдал, как Палладиума ведут прочь, и в его груди вновь пробудилось знакомое чувство страха. Не физического, но глубокого, экзистенциального. Что, если прошлое действительно нельзя преодолеть? Что, если этот сон был не предупреждением, а предвестником неизбежного? Он посмотрел на Элениона, ожидая увидеть в его глазах понимание или утешение, но король эльфов был непроницаем. Эленион, по всей видимости, предвидел эту реакцию. Он подошел к Авалону и мягко положил руку ему на плечо. – Верь в свой выбор, Авалон. И верь мне. Я помогу пройти это испытание. – Его слова, произнесенные с уверенностью, дали Авалону крошечный, но важный проблеск надежды. – Он не совершал ничего, за что был бы осуждён на эльфийской земле. Авалон кивнул, пытаясь унять дрожь. Он любил Палладиум, и эта любовь, как он понял, была сильнее страха. Теперь ему предстояло доказать это не только себе, но и, возможно, всем остальным. Путь к исцелению был еще далек, но первый шаг – шаг к пониманию и принятию – уже был сделан. Эленион вышел вслед за паладинами, Равиэль и Тирон последовали за королём безвучными тенями. Авалон остался один в тишине комнаты, которая теперь казалась ему не гнетущей, а скорее умиротворяющей. Слова Элениона, как и его прикосновение, оставили после себя след – не сомнение, а тихую решимость. Но мысль о предстоящих уроках вызывала легкое отторжение. Как сосредоточиться на магии, когда душа разрывается между прошлым и будущим, между любовью и страхом? Он посмотрел на свои руки. Они больше не казались чужими. Это были его руки, руки человека, который любил, страдал, сомневался, но не сдавался. Палладиум. Образ его возлюбленного, несмотря на грядущий допрос и возможные обвинения, стал якорем. Любовь к нему была не слабостью, а источником силы. И если эта любовь подразумевала, что ему придется делить Палладиума с другим, то он найдет в себе силы принять и это. Комната наполнилась мягким светом, проникающим сквозь окно. Авалон встал. Этот день не обещал быть легким, но он уже не ощущал себя жертвой обстоятельств. Он был творцом своей судьбы, пусть и немного потрепанной, но все еще способной к возрождению. Он не знал, что принесет будущее, но знал, что готов встретить его. Иногда, чтобы идти вперед, нужно сделать шаг назад. Или, скорее, осознать, что падение – это не конец пути, а лишь его новая, неизведанная часть. Авалон закрыл глаза, и в тишине его души зазвучал тихий, но уверенный голос: – Я поднимусь. Он открыл глаза. Страх отступил, уступая место спокойной решимости. Он был готов к урокам, готов к испытаниям. *** Палладиум вошёл в кабинет вслед за паладинами, спустя мгновение мрачность помещения осветил Его Величество, сопровождающий остались в коридоре. – Профессер Палладиум, присаживайтесь, – указал один из паладинов на стул. Эльф поднял взгляд на Элениона, и тот с грацией что подобная лишь высшим существам, опустился на простой стул. Палладиум вновь в одно мгновение оказался у того на коленях, отчего паладин поморщились, но ничего не сказали. Эленион поднял руку своего подопечного, переплетая пальцы, и из под их ладоней прошло мягкое сияние. – Вы можете задавать вопросы, отвечать на них буду я, – спокойно проговорил Эленион, и голос его, властный пусть и тихий, дошёл до каждого. – Данное заклинание связывает два существа на время, и я почувствую даже лёгкое сомнение в мыслях. – продолжил король, после чего паладин с осторожностью заняли свои места напротив. – Профессор Палладиум, знакомы ли Вы с Валтором? – Да, – ответил король, поглаживая кожу кисти подопечного большим пальцем. – В каких отношениях Вы состоял с тёмным магом? – задал вопрос второй паладин. – В романтических, — раздражённо ответил Эленион, который не понимал к чему были данные вопросы. Краем глаза эльф заметил что их разговор записывает заколдованная ручка, хмыкнув про себя, король коротко ответил на следующий вопрос. – В каких отношениях, кроме романтических, вы состояли с Валтором? – спросил первый паладин, внимательно следя за выражением лица Элениона. – Мы были союзниками, – произнес Эленион, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась сталь. Он ласково погладил Палладиума по щеке, словно успокаивая перед неизбежным. – Валтор нуждался в моих знаниях, а я – в его. Это был выгодный союз. – И этот союз был расторгнут, когда Валтор стал угрозой для королевства? – уточнил второй паладин, его взгляд был полон подозрения. – Я бы сказал, что наши пути просто разошлись, – Эленион слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. – Когда цели перестают совпадать, любое партнерство приходит к концу. – Достаточно ли этого, чтобы оправдать его действия? – произнес первый паладин, но, казалось, он обращался скорее к Элениону, чем к Палладиуму. – Я не собираюсь оправдывать никого, – отрезал Эленион, его спокойствие начало колебаться. – Я лишь отвечаю на ваши вопросы. Валтор – это прошлое. Важно то, что происходит сейчас. Палладиум невиновен. И я не понимаю к чему этот фарс. – Если Валтор был вашим союзником, то он был и врагом королевства, – продолжил второй паладин, его голос стал ледяным. – И если Палладиум был близок с ним, то сам может быть опасен. – Палладиум – мой подопечный, – Эленион лишь крепче сжал руку Палладиума, в его глазах читалась сталь. – И его верность принадлежит мне, а значит – королевству. Ваши подозрения безосновательны. – Но как Вы можете быть уверены? – не унимался первый паладин. – Вы сами признали, что были союзниками. Как Вы можете быть уверены, что он не подвержден влиянию Валтора, или что он не обладает такой же темной магией? – Потому что я знаю Палладиума, – ответил ему Эленион, его голос наполнился спокойной уверенностью. – Я чувствую его мысли. И я знаю, что он невиновен. Этот допрос – пустая трата времени. – Но до тех пор, пока мы не будем абсолютно уверены, мы не можем его отпустить, – возразил второй паладин, вставая. – Весь Магикс в опасности, и мы должны быть осторожны. Эленион поднял взгляд на паладинов, в нём читалось нетерпение. – Я уже сказал Вам. Палладиум невиновен. Если вы не верите мне, вы оскорбляете не только всю королевскую семью, вы ставите под сомнение самой создание вселенной. – голос Элениона изменился, это был не голос молого мужчины, а нечто древнее, пугающее. В комнате резко столом холодать, по стенам пополз иней, а в угах уже стремительно рос лёд. Глаза короля горели голубым, настолько ярко, что казалось лишь они являлись источником света. Паладины замерли, пораженные проявленной силой. Лед, сковавший их, был не только физическим, но и метафизическим, замораживая любые сомнения и возражения, казалось, исходил из самой сути Элениона, заставляя их тела дрожать не только от холода, но и от необъяснимого ужаса. Тонкая стена недоверия, которую они возводили вокруг Палладиума, теперь трещала под натиском древней, неотвратимой мощи. Они были воинами, привыкшими к битвам, но противостоять древней, первозданной мощи, таящейся в короле эльфов, было куда более пугающе. Эленион, казалось, стал самим воплощением льда, его присутствие в этом мире причал об этом. В голове в плыли легенды, о создании вселенной, и теперь казалось, что и не легенды это, а факты, история, то что хранит в себе Его Величество. – Вера в мою верность... – прошептал Эленион, его голос теперь звучал эхом в ледяном безмолвии кабинета. – ...есть вера в саму реальность, которую я поддерживаю. Вы сомневаетесь во мне. Значит, вы готовы подвергнуть сомнению всё, что стоит на страже этого мира. – Ваше Величество, мы лишь исполняем свой долг... – Первый паладин, превозмогая страх, попытался возразить, но его слова потонули в нарастающем гуле, исходящем от Элениона. Лед на стенах начал пульсировать, становясь гуще и темнее, словно отражая нарастающее раздражение короля. – Ваш долг – защищать, а не подозревать невиновных, – перебил его Эленион, и голубое сияние его глаз стало ещё ярче. – Защита Магикса — это и моя прямая обязанность. И я говорю вам, что Палладиум невиновен. Его верность неоспорима. Продолжать этот допрос — значит подорвать основы того, что мы все стремимся защитить. Я дал вам свое слово. А слово короля эльфов – это незыблемый закон – Эленион медленно откинулся на стул, он крепче сжал пальцы Палладиума, его взгляд был спокоен, но глубина его глаз скрывала могущественную силу. Паладины переглянулись. В их глазах читались не только страх, но и уважение. Слова короля, подкрепленные таким явным проявлением силы, не оставили места для дальнейших споров. Стоять против воли Элениона было равносильно самоубийству. Они склонили головы, признавая свое поражение. – Ваше слово – закон, Ваше Величество, – произнес он, и холод в комнате начал отступать, когда Эленион ослабил хватку. – Мы не станем более задерживать профессора Палладиума. *** – Я так рада что всё разрешилось, – улыбнулась мадам Фарагонда, разлива чай по кружкам. Палладиум принял фарфор не глядя на директрису, Эленион хмыкнул, с удобство расположивсишь в креселе в кабинете Фарагонды. – Мне жаль что Вам пришлось потратить своё время, Ваше Величество! – проговорила директриса занимаясь своё место. Вот только ни капли раскаянья в её голосе Эленион и Палладиум не слышали. – Время, проведенное с теми, кого ценишь, – Эленион поднял взгляд на Фарагонду, его глаза искрились едва уловимым лукавством. – Никогда не бывает потрачено впустую, мадам Фарагонда, — произнес он, его голос был мягким, но не лишенным стальной нотки. Он знал, что директриса не питала к ему истинного уважения, и это было лишь очередной игрой. Палладиум, почувствовав легкое напряжение, аккуратно коснулся руки короля, и тот, ответив ему легкой улыбкой, отвлекся от Фарагонды. – Однако, — продолжила Фарагонда, подавая Элениону чашку чая, — мне бы хотелось быть уверенной, что подобная ситуация не повторится. Безопасность учениц школы — мой главный приоритет. В её глазах промелькнула тень беспокойства, либо искреннего, либо искусно сыгранного. Эленион принял чашку, его пальцы коснулись её фарфоровой поверхности. Он знал, что Фарагонда всегда будет рассматривать Палладиума через призму его прошлых связей, и это было то, с чем им придется жить. – Я полностью разделяю ваши опасения, мадам Фарагонда, — ответил Эленион, делая небольшой глоток чая. – Но вы можете быть уверены, что Палладиум – мой подопечный, и его верность принадлежит мне и королевству. Любые дальнейшие подозрения в его адрес будут рассматриваться как оскорбление не только мне, но и всему, что мы стремимся защитить. Надеюсь, мы на этом покончили. – Он поставил чашку на стол, и его взгляд стал более жестким. Фарагонда кивнула, явно поняв намек. – Конечно, Ваше Величество. Я лишь хотела прояснить ситуацию. – Она старалась сохранить невозмутимый вид, но в глубине её глаз читалось нескрываемое раздражение. Эленион наслаждался этим моментом, чувствуя, как напряжение в комнате немного спадает. Они выиграли эту битву, но знал, что война с недоверием ещё не окончена. Палладиум, почувствовав, что король готов сменить тему, решил вставить свое слово. – Эленион прав, мадам Фарагонда. Я никогда не имел никакого отношения к Валтору и его темным делам. Мое будущее связано здесь, с вами, с ученицами, и с Эленионом. – Его слова прозвучали искренне, и в них было достаточно убежденности. Эленион ласково обнял его, демонстрируя свою полную поддержку. – Прекрасно, — произнес Эленион, взгляд его перешел на Палладиума. — Теперь, когда этот неприятный инцидент исчерпан, я думаю, нам с Палладиумом пора вернуться к нашим делам. Нас ждут подготовка к следующим урокам, не так ли, мой дорогой? – Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание заботы и защиты, а также немой упрек в адрес Фарагонды. Мадам Фарагонда склонила голову, её губы тронула легкая, ничем не примечательная улыбка. Она знала, что король не приемлет подобных оправданий, и поспешила сменить тему, словно и не было ничего, что привлекло внимание Элениона. – Надеюсь, следующие уроки пройдут без происшествий, – произнесла она, вновь разливая чай. – У меня есть кое-какие идеи насчет ваших занятий, профессор Палладиум. Думаю, мы найдем способ не только закрепить пройденный материал, но и развить ваши способности в новых направлениях. Палладиум слегка кивнул, его взгляд скользнул по столу, избегая прямого контакта. Он чувствовал на себе пристальное внимание Элениона, которое, впрочем, было не столько подозрительным, сколько поддерживающим. Король словно говорил ему: «Ты невиновен, и я здесь, чтобы это доказать». – Ваши идеи всегда ценны, мадам Фарагонда, – ответил Эленион, его голос звучал ровно, но в нём улавливалась лёгкая усталость. – Однако, я бы предпочел, чтобы вопросы, касающиеся профессиональной деятельности профессора Палладиума, решались исключительно в рамках его компетенции. Директриса на мгновение застыла, а затем снова заговорила, но уже менее напористо. – Конечно, Ваше Величество, я лишь хотела предложить свою помощь. Учитывая обстоятельства, решила, что будет разумно... – Разумно – это доверять тем, кто знает, что говорит, – прервал её Эленион, его взгляд стал острым, как лезвие. – А я говорю вам, мадам Фарагонда, что Палладиум чист. Ваши подозрения, какими бы благородными намерениями они ни были вызваны, безосновательны. Надеюсь, мы это выяснили. Мадам Фарагонда, казалось, была готова возразить, но, встретившись с непреклонным взглядом короля, лишь опустила взгляд. Она с глубоким, почти театральным вздохом, вновь улыбнулась, на этот раз более натянутая, словно в знак признания авторитета короля. – Как будет угодно Вашему Величеству, – проговорила она, делая вид, что полностью согласна. Но в глазах её мелькнул холодный блеск, говорящий о том, что дело ещё не закончено. Она была директрисой, а значит, имела свои методы и свои рычаги влияния, и король не смог бы вечно держать её. – И я нисколько не сомневаюсь в честности профессора Палладиума. Мои слова были лишь выражением заботы о благополучии нашей школы и ее учеников. – Она сделала глоток чая, позволяя моменту повиснуть в воздухе, затем продолжила, переключая внимание на другую тему. – Однако, если позволите, я бы хотела обсудить кое-какие организационные моменты, касающиеся предстоящего урокка. Я считаю, что мы могли организовать открытый урок для учениц, где они могли бы увидеть настоящую, пусть и дружескую дуэль. Это, я уверена, вызовет большой интерес у девушек. Палладиум, почувствовав, как напряжение немного спало, позволил себе расслабиться. Он был благодарен королю за защиту, хотя и не совсем понимал, почему Эленион так настаивает на его невиновности. Неужели король знал что-то, чего не знал он сам? Или это была просто политическая игра, в которой он сам был лишь пешкой? Эленион, заметив, что обстановка немного разрядилась, решил продолжить разговор, вернувшись к более нейтральным темам. – Я уверен, что наши совместные усилия принесут плоды, мадам Фарагонда», – сказал он, вновь обратившись к ней. – Нам нужно уделять максимум внимания развитию учениц, тем более, что впереди экзамены. Мадам Фарагонда кивнула, не сводя глаз с короля. Она пыталась понять, что он имел в виду, говоря о «совместных усилиях». Было ли это предупреждением или приглашением к сотрудничеству? Она решила пока не рисковать и согласиться. – Конечно, Ваше Величество. Я готова работать вместе с вами на благо наших девушек. После этих слов разговор плавно перешел к учебным планам и расписанию занятий. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, в воздухе всё ещё витало напряжение. Мадам Фарагонда, несомненно, не собиралась сдаваться, а Эленион, хоть и одержал тактическую победу, понимал, что ему придётся быть начеку. А Палладиум, оказавшись между двух огней, ждал, что будет дальше. *** Авалон, все еще пребывающий в своих мыслях, услышал шаги и обернулся. Это был Эленион, с его привычной аурой спокойствия. – Все позади? — беззвучно спросил Авалон, и король эльфов ответил лишь легкой улыбкой, которая, казалось, говорила о многом. – Он в безопасности, — наконец произнес Эленион, и его слова, как легкий ветерок, развеяли последние тени сомнения в душе Авалона. – Наши подозрения были ложными. Палладиум невиновен. – Авалон почувствовал, как напряжение, сковывавшее его все это время, наконец отпускает. – Я знал, что он не мог сделать ничего плохого, — прошептал Авалон, и в его голосе прозвучало облегчение. Эленион подошел ближе, его взгляд стал более мягким, когда он посмотрел на Авалона. – Твои сомнения были понятны, – сказал он. – Ситуация складывалась не в его пользу, и любой бы на твоем месте встревожился. Но иногда верность и чистая совесть сильнее любых подозрений. – Я боялся за него, – признался Авалон. – Я знаю, на что способен Валтор, и если бы Палладиум действительно оказался замешан... – Я понимаю, – ответил Эленион, кладя руку на плечо мужчины. – Но сейчас все хорошо. Палладиум под моей защитой, и никто больше не посмеет его тронуть. А что касается Фарагонды... она ещё поймет, что не стоит искушать судьбу. Авалон кивнул, чувствуя, как спокойствие короля передается ему. – Ты прав. Главное, что Палладиум в порядке. Я даже не представляю, что бы я делал, если бы... – Не думай об этом, – мягко прервал его Эленион. – Это уже прошлое. Теперь нам нужно сосредоточиться на будущем... Палладиум остановился на пороге, его взгляд скользнул между Эленионом и Авалоном. Он видел спокойствие на лице короля, но в глазах Авалона ещё читалось беспокойство, смешанное с облегчением. Палладиум сделал шаг вперед, и Эленион, словно предвидя его вопрос, повернулся к нему. – Я вас оставлю. Авалон подошел к Палладиуму, его лицо осветилось искренней улыбкой, И заключил возлюбленного в обьятия. – Я так боялся за тебя... – прошептал Авалон, прижимая к себе эльфа ещё крепче. Палладиум ответил на объятие, уткнувшись лицом в плечо Авалона, вдыхая знакомый аромат. Он чувствовал, как дрожь, которую он сам едва подавлял, постепенно утихает в крепких объятиях возлюбленного. – Всё хорошо, Авалон, – тихо прошептал он. – Я в порядке. Благодаря Элениону, всё разрешилось. Эленион, наблюдая за ними, едва заметно кивнул. Он видел, какую глубокую связь имеют эти двое, и как сильно они зависят друг от друга. Это было нечто большее, чем просто связь между королем и его подопечным, или между двумя близкими людьми. Это была истинная любовь, и Эленион уважал это. – Ваших сомнений хватало, чтобы поверить в виновность, – произнес Эленион, обращаясь к Авалону. – Но иногда, даже в самых запутанных обстоятельствах, правда находит свой путь. Палладиум доказал свою преданность и невиновность, и это самое главное. Авалон отпустил Палладиума, но не отводил от него взгляда, полного нежности и облегчения. Он все еще чувствовал легкое беспокойство, но оно смешивалось с огромной радостью от того, что все позади. – Я никогда не переставал верить в тебя, – наконец сказал Авалон, обращаясь к своей любви. – Но страх... страх был очень силен. Теперь, когда я вижу тебя здесь, целого и невредимого, я могу выдохнуть. Палладиум улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по его сердцу. Слова Авалона были для него как бальзам на душу. – Я знаю, моя любовь. И я знаю, что твои сомнения не были вызваны недоверием, а лишь сильной тревогой за меня. Это тоже часть нашей любви, не так ли? – Он осторожно провел пальцами по щеке Авалона, стирая непрошеные слёзы, которые теперь могли свободно течь. Авалон кивнул, но его взгляд не отрывался от Палладиума. – Мы решим всё вместе. Но сначала... нам нужен отдых. И время, проведенное только вдвоём. – Он взял Палладиума за руку, сплетая их пальцы. Это было молчаливое обещание, которое они оба прекрасно понимали. Палладиум с благодарностью посмотрел на Элениона, затем снова на Авалона. – Я готов. К чему угодно, пока ты рядом. – Он чувствовал, как его силы возвращаются, не только благодаря исцелению, но и благодаря присутствию его возлюбленного, короля, который был готов разделить с ним радость и это бремя. Эленион, удовлетворённый исходом событий, отступил, предоставляя им возможность насладиться воссоединением. Он знал, что их связь, закалённая в огне испытаний, теперь стала ещё крепче. *** Авалон испытывал смешанные чувства. Несмотря на заверения Элениона, он всё ещё беспокоился о Палладиуме. Он знал, насколько опасен Валтор, и как легко можно попасть в его сети, даже не подозревая об этом. Поэтому, когда Эленион предложил им провести время вдвоём, Авалон с радостью согласился, видя в этом возможность не только восстановить душевное равновесие, но и быть рядом с Палладиумом, убедиться в его безопасности. Эленион, наблюдая за воссоединением Авалона и Палладиума, почувствовал лёгкое удовлетворение. Он знал, что его вмешательство было необходимо, и что он смог уберечь Палладиума от гнева Мадам Фарагонды, а также укрепить его отношения с Авалоном. Однако, он также понимал, что это лишь временное перемирие. Фарагонда была хитрой и властной, и она не отступит так просто. Ему предстояло быть начеку, чтобы защитить не только Палладиума, но и тех, кто ему дорог. Тем временем, вся школа гудела от предстоящего события. Ученицы, услышав о том, как профессора будут сражаться с эльфами, были в полном восторге. Эта перспектива казалась им куда более захватывающей, чем обычные уроки. Они предвкушали зрелище, которое, как они надеялись, будет не только поучительным, но и захватывающим. А слухи о приглашении учеников из других школ, хотя и не подтвержденные, подогревали интерес. Для педагогов это была непростая задача - организовать такое масштабное мероприятие, где должны были встретиться представители разных школ и миров. Однако, желание показать высокий уровень подготовки заставляло их работать с удвоенной силой. Для Палладиума же, это было скорее испытанием – вновь оказаться в центре внимания, на этот раз в роли наставника, наблюдаемого тысячами глаз. – Пэл! – Дю Фор, услышав, что с Палладиумом всё в порядке, бросилась на эльфа, обнимая изо всех сил. Её короткие всхлипывания выдавали пережитый ею страх, пока профессор гладил фею по спине. – Дружище, я рад что всё обошлось, – Уизгис, наблюдая эту картину, с облегчением запрыгнул на подоконник, чтобы мягко похлопать Палладиума по плечу, его слова были наполнены искренней радостью. – Спасибо что верили в меня, – прошептал Палладиум, едва сдерживая слёзы. – Будь с нами помягче, – прошептала Дю Фор. – Мы давно не сражались, и твою истинную силу не знаем. – Я постараюсь сдерживать с вами, – рассмеялся Палладиум и смех его подхватили остальные. Дю Фор, отпустив Палладиума, прижалась к Авалону, ощущая его успокаивающее присутствие. – Я так испугалась, Авалон, — прошептала она, и в её голосе звучало столько усталости и облегчения. Авалон лишь крепче обнял её, чувствуя, как её страх переплетается с его собственным. – Значит, урок завтра будет показательный. – Уизгис, довольный тем, что все обошлось, спрыгнул с подоконника. – Обязательно увидим, как эльфы покажут себя в деле! – его голос звучал бодро, но в глубине глаз читалось уважение к пережитому Палладиумом. – Мы будем готовы ко всему, что Фарагонда может бросить на нас. – Авалон решительно кивнул. – Её интриги больше не смогут нас разделить. Наша связь – наша самая сильная защита. – Он посмотрел на Палладиума с нежностью, которая говорила красноречивее любых слов. –Твоя безопасность – мой приоритет. И я не успокоюсь, пока не буду уверен, что ты в полной безопасности. Уизгис, услышав это, кивнул, его обычной шутливости как не бывало. Он подошел к окну, откуда с любопытством наблюдал за происходящим. – Ну что ж, мои дорогие, — произнёс он, — раз уж у нас образовалась такая чудесная пауза, может, позволим себе маленькое развлечение? Я, например, знаю пару историй о том, как один эльфийский профессор умудрялся выкручиваться из ещё более щекотливых ситуаций... – Уизгис, ты же обещал! – возмущение Палладиума было заглушено общим смехом. *** – Ну что, братик, ты готов? – спросила Равиэль поправляя рукова мантии. – Я и так знаю, что мы втроём сможем победить учителей Алфеи, Облочной башни и Красного фонтана. – Палладиум мягко усмехнулся, засязывая небольшую косу у виска резинкой. – Нет, даже не так, ты одна способна всех победить в этих дуэлях. Преимуществ у нас гораздо больше, как минимум в пару сотен лет тренировок и участия в настоящих войнах. – Ты всегда преуменьшаешь мои заслуги, – ответила Равиэль, но в ее глазах мелькнул огонек азарта. – Но и мы должны быть осторожны. – Я уверен в твоих силах, сестрёнка, – уверил её Палладиум, кладя руку ей на плечо. – А если понадобится моя помощь, я буду рядом. – И будем едины, как никогда, – сказала Равиэль, положив руку на плечо брата и Тирона, что тихо готовился к предстоящему поединку. Палладиум улыбнулся, повтори жест Рава, а затем и сам Тирона, и в этом простом жесте была вся их общность. Эленион, наблюдая за готовящимся противостоянием, понимал, что грядет нечто грандиозное. Открытый урок, дружеские дуэли, ученицы, жаждущие зрелища – всё это обещало стать настоящим событием. Он знал, что Мадам Фарагонда не упустит шанса продемонстрировать своё превосходство, но также знал, что Равиэль, Тирон и даже Палладиум, никогда не смирятся с поражением. В воздухе витало предвкушение, смешанное с лёгкой тревогой. Авалон, подошёл к Палладиуму, крепко сжал его руку. Его беспокойство о возлюбленном никуда не делось, но теперь оно переплеталось с гордостью за него. Он видел, какую силу и решимость излучает Палладиум, и это успокаивало. – Ты готов? – тихо спросил Авалон, его голос был полон нежности. – Я готов ко всему, – ответил Палладиум, целуя его ладонь. – Пока ты рядом, я готов ко всему. – эльф оставил короткий поцелуй на его губах. – Тебе нужно идти, но знай, в бою я тебе не проиграю. Уизгис, Дю Фор и остальные учителя и ученики и ученицы школ собрались вместе, обсуждая предстоящий учебный бой. Несмотря на пережитые страхи, в их глазах горел огонек предвкушения. Они знали, что это будет не просто учебное занятие, а настоящее испытание, возможность увидеть в действии своих наставников и, открыть для себя новые возможности знакомых заклинаний. – Вперёд, – прошептал Палладиум, и Рави с Тироном направились к платформе, где уже собрались другие ученики и профессора. В воздухе витало предвкушение, и Палладиум чувствовал, как бьется в унисон с ним сердце Равиэль. – Не подведём, – сказала она, глядя на него с решимостью, которой позавидовал бы и сам король. Палладиум кивнул, и они вместе шагнули в неизвестность, готовые встретить любого противника. Когда Равиэль, Тирон и Палладиум предстали перед школами Алфеи, Облачной Башни и Красного Фонтана, воздух наполнился напряжением. Ученицы, а также преподаватели, затаили дыхание, ожидая начала дуэли. Мадам Фарагонда, с присущей ей уверенностью, наблюдала за происходящим, её губы тронула едва заметная улыбка. Она была уверена в превосходстве своих учителей, которые, казалось, были готовы бросить вызов даже эльфам с многолетним опытом. Бой начался. Звук сталкивающихся заклинаний, свист магических стрел и яркие всполохи магии заполнили арену. Эльфы действовали слаженно, их движения были точны и грациозны, словно танец. Профессора Алфеи, Облачной башни и Красного фонтана отвечали им с не меньшей силой, демонстрируя свое мастерство и опыт. Ученицы, затаив дыхание, следили за каждым движением, пытаясь уловить секреты ведения боя, предвкушая, как смогут применить полученные знания на практике. Мадам Фарагонда, наблюдая за происходящим с пристальным вниманием, не могла скрыть легкого раздражения. Эльфы проявляли несравненную стойкость, их магия оказалась намного сильнее, чем она предполагала. Эленион, стоявший рядом, почувствовал её недовольство, но лишь ухмыльнулся. Он знал, что Фарагонда не привыкла к такому сопротивлению, и что это поражение для неё будет особенно болезненным. Равиэль и Тирон также показывали выдающиеся результаты. Равиэль, чья магия была подобна торнадо, легко справлялась с несколькими противниками одновременно, в то время как Тирон, с его хладнокровной точностью, нейтрализовал самые опасные атаки. Они действовали как единое целое, дополняя друг друга, и их слаженная работа внушала уважение даже противникам. Поединок набирала обороты, и становилось очевидно, что это будет не просто показательный урок, а настоящее испытание для всех. Эльфы доказали, что их сила далеко не исчерпывается лишь древними знаниями, а профессора в очередной раз подтвердили свой высокий уровень подготовки. Это противостояние, без сомнения, оставит неизгладимый след в истории школ, став примером мужества, стойкости и непоколебимой веры в себя. Каждое заклинание, выпущенное из рук эльфов, было не просто вспышкой света, а воплощением вековых традиций и глубокого понимания магических сил. Их щиты, сотканные из лунного света, отражали самые мощные атаки. Профессора, в свою очередь, отвечали натиском, порождая бури и землетрясения, но даже их самые разрушительные заклинания лишь слегка пошатнули эльфийских защитников. Фарагонда скрестила руки на груди, её взгляд метался от одного эльфа к другому, пытаясь разгадать, в чем же кроется источник их непоколебимой мощи. Эленион, заметив ее замешательство, подошел ближе. – Они черпают силу из самой природы, Мадам, — прошептал он, — из шепота листвы, из течения рек, из пения птиц. Их магия жива, и поэтому не может быть сломлена. Фарагонда нахмурилась. Такой подход к магии был ей чужд, она привыкла к расчету, к контролю, а не к полному гармонии с всем миром, хоть и некоторые превращения и требовали этого. Равиэль и Тирон легко направляли ход спаринга. Они предугадывали маневры преподователей, перехватывали их заклинания и находили бреши в обороне. Их синергия была безупречна, они двигались как единый организм, и их присутствие на арене стало решающим фактором. Этот поединок был не просто противостоянием школ с эльфийским народом, а столкновением двух мировоззрений, двух путей развития магии, и исход её навсегда изменит представление о силе. Фарагонда, чье лицо было искажено недоверием, внимательно слушала объяснение Элениона. Она хоть и была опытной волшебницей, не могла не признать элегантности и эффективности эльфийской магии. Она видела, как природная энергия, направляемая мыслью и волей, сплеталась в живые щиты и ураганы, обрушивающиеся на их противников. Единение с природой – сколь чуждо это было её пониманию магии, основанной на контроле. Её учили что истинная сила заключалась в господстве над стихиями, а не в их нежном уговаривании. Тем не менее, перед ней разворачивалась реальность, которая заставляла усомниться в её собственных догмах. Это была магия, исполненная жизни, пульсирующая в каждом луче солнца, в каждом дуновении ветра, в каждом танце листика на деревьях. Палладиум, видя, как коллеги начинают проявлять признаки усталости и неуверенности, решил усилить натиск, когда перед ним возник Авалон с мягкой усмешкой. В толпе учениц раздался одобрительный гул. Палладиум не шутил, когда говорил что не проиграет возлюбленному. За спиной профессора магфилософии возникли крылья, и в обычное время Палладиум был бы рад пропустить перья сквозь пальцы, уткнуться в них носом, чуть надавить у их основания и оставить поцелуй, вызывая мурашки по телу возлюбленного, но не сейчас. Он же сказал что не проиграет. В руке появился световой меч, уже известное его ученица заклинание, но, лишь на базовом уровне. Своё он доработал века назад, и меч его отражал не только магические атаки, но и прекрасно выдерживал физические атаки зачарованного клинка. Авалон, видя решимость в глазах Палладиума, лишь шире улыбнулся. Его пальцы скользнули по воздуху, и из самой пустоты он достал длинный, изогнутый клинок, тот самый, которым пользуется каждый паладин. Их звон, когда мечи встретились, разнесся по всей арене, заставив затаить дыхание даже ветеранов среди преподавателей. Это был танец не магии, а чистой техники и многовековой практики. Каждый выпад Палладиума встречался с блоком, каждый замах парировался, а ответные удары Авалона были столь же точны, сколь и смертоносны. Искры летели в разные стороны, словно падающие звезды, а воздух вокруг них накалился до такой степени, что начал дрожать. Фарагонда, наблюдая за этим поединком, начала понимать, что Палладиум не пытается «победить» в привычном понимании — он пытается доказать, что его путь природной гармонии не уступает контроля и дисциплины. Но эльф не просто противостоял — он перетекал из атаки в защиту, используя каждое движение паладина как опору для следующего шага. В какой-то момент Авалон сделал резкий выпад, и Палладиум, отступив на полшага, взмахнул мечом, отбрасывая паладина назад. Однако тот, не теряя равновесия, коснулся земли рукой, и из того места мгновенно взметнулись лианы, одно из заклинаний которому его научил возлюбленный, обвивая ноги профессора природной магии, пытаясь утянуть его вниз. — Умно, — выдохнул Палладиум, разрубая путы одним движением. — Но ты забываешь, что сила воли тоже часть природы. Он щелкнул пальцами, и вокруг него закружился вихрь, срывая с лиан их жизненную силу. Авалон нахмурился — это было неожиданно. Палладиум не просто подавлял его магию, он перерабатывал её, превращая атаку противника в топливо для собственной защиты. Эленион, стоявший рядом с Фарагондой, одобрительно кивнул. – Истинный маг не отрицает природу, он учится использовать её энергию, даже ту, что направлена против него, — прошептал король, но так, чтобы никто не услышал. Тем временем Равиэль и Тирон, оценив ситуацию, сменили тактику. Они перестали атаковать и вместо этого начали возводить вокруг себя настоящую крепость из ветра и света. Их щиты, до этого сотканные из росы и лунного света, теперь уплотнились до состояния зеркальной глади. Тирон вскинул руки, и перед ними выросла стена из чистого хрусталя, прозрачная и нерушимая. Профессора, пытавшиеся пробить этот барьер, с разочарованием обнаружили, что их самые мощные заклинания отражаются обратно, едва не попадая в своих же коллег. Фарагонда вскрикнула, когда одна из молний, выпущенных профессором Эдилтруд, рикошетом ударила в потолок арены, разбивая защитный купол, что словно кусками разбитого стекла начало падать на зрителей. Палладиум и Авалон тем временем вошли в так называемый «мертвый круг». Оба стояли неподвижно, их клинки были скрещены в дюйме друг от друга, и ни один не мог преодолеть сопротивление другого. Казалось, тишина застыла в воздухе, и лишь учащенное дыхание бойцов выдавало напряжение. Глаза Авалона, серые, встретились с глазами Палладиума — янтарными, как грозовые облака. Между ними пробежала искра, но не магическая, а человеческая. Авалон опустил меч вниз, в то мгновение, когда эльфы на арене слились в конвергенции, превращая осколки в тысячи бабочек. Словно по команде, Палладиум, Равиэль и Тирон опустили руки, что были взброшены в небо. Их тела растворились в мельчайших частицах света, превращаясь в рой переливающихся, крылатых созданий. Бабочки, каждая размером с ладонь, закружились в воздухе, их крылья создавали завораживающий калейдоскоп цветов. Они не атаковали, не защищались, они просто... были. Их присутствие окутало арену аурой покоя и безмятежности. Эленион, наблюдая за этим зрелищем, наконец, улыбнулся. – Природа не та сила, которую можно контролировать, – произнес он, его голос прозвучал как шелест листвы. – Это жизнь, которой можно следовать. Синергия этих троих – это не техника, а полное слияние с потоками жизни. Они не сражаются с природой, они сражаются в ней. Палладиум, ощущая, как сила окружающей его магии мягко иссякает, растворяясь бабочками, медленно выдохнул. Поединок, казалось, достиг логического завершения, но не победы одной стороны над другой, а скорее понимания. Скрещенные заклинания и клинки, ещё миг назад символ противостояния, теперь лежали рядом, их свечение угасало. –Ты прав, – прошептал Авалон, обращаясь к Палладиум, но его мысли были о другом. – Сила воли - это часть природы. Но истинная сила... она в принятии." – Он поднял руку, и из его ладони вырвалось не заклинание, а яркий луч света, который, вместо того чтобы атаковать, коснулся одной из бабочек. Только стоило лучу коснуться ее, как рой бабочек начал мерцать, их свет становился все более ярким. И затем, подобно звездному дождю, они начали рассеиваться, оставляя за собой лишь тонкий аромат цветов. Преподаватели, уставшие и потрясенные, обменивались недоуменными взглядами. Равиэль и Тирон, стояли, улыбаясь друг другу. Поединок закончился, и мир магии, как и представление о силе, изменился. – Пэл, – Рави подлетела к брату, обнимая его за руку. – Почему профессора не среагировали раньше? – уточнила эльфийка, нарочно скрывая за безмятежностью, негодование плохой реакции преподавательского состава трёх школ. Палладиум пожал плечами, краем глаза отслеживая реакцию Авалона и других, ближайших профессоров. – Видимо все слишком вошли в азарт, и забыли про защитный купол, – хмыкнул эльф, обнимая сестру одной рукой. – Тирон, благодарю тебя за бой, – обратился он к подошедшему главе королевской стражи, прижимая руку к груди. – Я должен извиниться перед тобой, – ответил Тирон, убирая клинок в ножны. – Признаюсь, меня одолевали сомнения, сражаться бок о бок с тем, кто засел в четырёх стенах, и посвятил себя компьютерам. – эльф усмехнулся, и положив руку на грудь, склонил голову. – И как же я рад, что так ошибался, ты хороший воин. – Кажется вы навели много шума, – улыбнулся Авалон, видя, как с трибун к эльфам спешат феи. – Вас сейчас завалят кучей вопрос как, зачем и почему. – хмыкнул мужчина, и встал рядом с Палладиумом. – Не хочу тебя им отдавать. – тихо, так, чтобы услышал только его возлюбленный, прошептал паладин. – А чего хочешь? – уточнил Палладиум с мягкой усмешкой. – Забрать тебя в постель, и не отпускать до завтрашнего утра, – ответил Авалон, касаясь губами ушной раковины. – Авалон… – Голубки, вы находитесь у всех на виду, спрячьтесь хоть, – фыркнула Рави, и отступила от брата. – Идите отдохните, мы возьмём фей на себя, – улыбнулась эльфийка и подмигнула Тирону, на лице которого всё было написано, что он думает об этой идеи. Авалон взял возлюбленного за руку, и мягко потянул, уводя их от слишком любопытных фей, и преподавателей, что кажется заразись энтузиазмом молодых девушек, и начали задавить советнику и королевскому стражу тысячи вопросов.