🖤Убей меня нежно

Удовольствие, накрывшее Чонгука с головой, постепенно отпускало. Разум медленно прояснялся, и вместе с этим он снова начинал чувствовать собственное тело. Тяжёлое, напряжённое, но уже подчиняющееся ему. Волк внутри наконец затих. Не исчез полностью, просто свернулся где-то глубоко, насытившись, и оставив после себя усталость и странное, щемящее спокойствие. Взгляд стал другим, не таким острым, и не таким голодным. В нём проступила замешательство, а следом пришло и осознание, того, что он делал всё это время. Чонгук медленно перевёл взгляд на Тэхёна. Его тело, выжатое до предела, обмякло на полу. Открытое, обнажённое, лишённое защиты. Хрупкое до пугающей красоты, добровольно отданное его волку на растерзание. На покрасневших ягодицах проступали следы от пальцев, уже начинавшие постепенно отдавать синевой. С ануса стекала белая вязкая жидкость и...кровь. Сердце ухнуло вниз. — Тэхён… — голос сорвался, стал тише, почти хриплым. Колени коснулись пола и Чонгук наклонился, протягивая руки. Тэхён вздрогнул от прикосновения и застонал. — Не надо, — выдохнул он, пытаясь приподняться. Руки дрожали. — Я в порядке. Не трогай меня. Чонгук замер, чувствуя, как к горлу подступает комок, мешающий дышать. Его ладони тут же отпрянули. Тэхён показался ему таким пугающе отстранённым, от чего сдавило в груди. - Простите… — вырвалось у него с надломом. - Я не хотел. В лице Тэхёна исказилась гримаса боли, когда он попытался встать. — Могу я донести вас до кровати? — неуверенно предложил Чонгук, пытаясь хоть что-то сделать, чтобы заглушить разъедающее чувство вины. — Не сейчас. Тэхён на мгновение прикрыл глаза и, с заметным усилием поднявшись, тихо добавил: — Я дойду сам. Каждый шаг отзывался острой болью в заднем проходе. Он стиснул зубы, и добравшись до кровати, тяжело опустился на неё и почти сразу пополз к подушкам на четвереньках. Когда голова наконец коснулась мягкого, он накрылся одеялом и с облегчением выдохнул. Чонгук остался стоять на месте, будто его пригвоздили к полу. Он не знал, куда деть руки, взгляд был устремлён к Тэхёну. В лице застыли растерянность и давящее чувство стыда. — На полке возле стола должна быть аптечка, — тихо отозвался Тэхён, не открывая глаз. — Принеси её. Чонгук быстро подскочил к столу и, увидев аптечку там, где сказал Тэхён, судорожно схватил её и подошёл к кровати, с мучительной мыслью о том, что его действия могли сильно навредить. Тэхён чуть сдвинулся, освобождая ему подушку с другой стороны. Чонгук нерешительно присел рядом осторожно, почти на самый край, стараясь не задеть лишний раз. Аптечка была сжата обеими руками, он едва сдерживал всхлипы. Его разъедало осознание того, что он сделал, и он не понимал, как теперь себя вести после такого. Тэхён чувствовал себя выпотрошенным и изможденным, но всё же нашёл в селе силы открыть глаза и встретиться взглядом с Чонгуком. От него исходила такая сильная волна напряжение, что не заметить её было невозможно. -Вижу, что твой разум прояснился,- устало проговорил он. - Не нужно винить себя. Ничего бы этого не случилось, если бы я лучше о тебе заботился. — Что теперь делать? — растерянно спросил Чонгук. — Гон обычно длится дня три. Скорее всего, тебя накроет снова через пару часов, — ответил Тэхён, словно это был обычный разговор о погоде. Он сделал над собой усилие и приподнялся, присаживаясь. Чонгук видел, каких трудов ему это стоило и чувство стыда стало ощущаться острее. Глаза защипали. Он вспомнил, что думал в момент, когда устроил ему жестокую порку. Горючую смесь вожделения и ненависти к природной сущности вампира. Желание разорвать на части, и одновременно овладеть с животной страстью. — Разожми руки, Чонгук, — попросил Тэхён, заметив, как он крепко вцепился в шкатулку. — Отдай мне аптечку. Надо обработать твои раны и заклеить их пластырем. Чонгук моргнул, медленно разжимая пальцы. Аптечка дрожала в руках, отражая его внутреннее состояние. Тэхён открыл шкатулку и аккуратно достал всё необходимое для обработки царапин. Чонгук невольно вздрогнул при лёгком прикосновении к коже. Ким водил ваткой по свежим ссадинам, другой рукой мягко поддерживая запястье. Его движения были ровными, почти осторожными, словно боясь причинить боль, но в каждом жесте читалась забота. Оборотень не поднимал на него взгляда, лишь наблюдая, как руки Тэхёна скользят по коже. Сердце билось слишком быстро, а тело словно отказывалось принимать эту мягкость. Рука напряглась, не в силах вынести трепетной нежности, которую он, по правде, не заслужил после всего, что сделал. Тэхён за вздрагивание ошибочно принял, что антисептик щиплет рану и приблизившись губами, осторожно подул на место царапины. У Чонгука сердце защемило от этого аккуратного, трепетного и такого внимательного жеста. Он изо всех сил сдерживал слёзы, наблюдая за каждым движением. Когда Тэхён закончил с обработкой, закрыл аптечку и отложил ее в сторону, он вернулся на своё место, снова опуская голову на подушку. Каждое движение давалось ему с усилием, сидеть было больно, а мышцы сжимались, словно сопротивляясь даже малейшему напряжению. Чонгук наблюдал, как он стиснул зубы, скрывая настоящую боль. Эти царапины лишь пустяк по сравнению с травмами, полученными Тэхёном во время истязаний. И всё же он даже не думал о том, чтобы пожалеть себя. — Я не знаю, как ты, но я бы хотел отдохнуть, — послышался его голос после долгой паузы. Он ловил на себе взгляд Чонгука, взгляд, который мешал ему хоть немного расслабиться. Чонгук сглотнул. — У вас… кровь идёт… Голос сорвался на тихий всхлип. Его смущало, с какой отстранённой невозмутимостью Тэхён говорит о том, что случилось. — Я вампир, — тихо напомнил тот. — Мои раны быстро затягиваются. Именно это сейчас и происходит. Не переживай… ложись рядом. Можешь даже поспать. Когда снова накроет приступ, будет уже не до этого. — Как я могу спать после всего того, что сделал? — едва слышно возмутился Чонгук. Казалось, он вот-вот провалится в истерику, как младенец, если не получит ответы на все свои вопросы прямо сейчас. Спокойное молчание Тэхёна било по нервам, и с каждой минутой выдерживать тишину становилось сложнее. — Через пару часов я буду в порядке. - попытался успокоить Тэхён. - Так что не зацикливайся. И позволь мне насладиться этим моментом облегчения… в тишине. — Насладиться? — переспросил Чонгук, недоумевая о каком черт возьми наслаждении может идти речь, когда он был избит и взят практически силой. Не смотря на затуманенный рассудок, Чонгук прекрасно помнил этот момент. Тэхёна буквально выпороли и выпотрошели, а он почему- то всё равно смиренно всё стерпел. Ким с тяжёлым вздохом открыл глаза, понимая, что его не оставят в покое, и нужно уже сейчас поговорить о том, что случилось, иначе Чонгук продолжит изводить себя его собственными переживаниями. -Под кроватью с твоей стороны стоит коробка. - проговорил он, прилагая усилия, облакачиваясь на подушки, чуть привставая. - Дай мне её. Обработаю себя, чтобы быстрее зажило. Чонгук почувствовал небольшое облегчение, что Тэхён всё же готов оказать и себе первую помощь и не медля наклонился в поисках необходимого. Коробка стояла прямо под ним. Чонгук аккуратно достал её обеими руками и тут же открыл, решительно настроившись не просто передать предмет, а быть рядом, участвовать, помочь, несмотря на собственное напряжение и бурю чувств, что катились внутри. Его глаза распахнулись, словно два огромных блюдца, когда взгляд упал на содержимое коробки. Разные виды кремов, непонятные круглые шарики, множество приборов самых неожиданных форм и размеров, фалоимитаторы на любой вкус. Большинство приборов Чонгук видел впервые в жизни и едва мог понять, для чего они предназначены. Доктор открылся перед ним с новой, по-настоящему шокирующей стороны — тёмной, неожиданной. Такая, которая не имела ничего общего с внешностью и поведением, привычными и привычно спокойными до этого момента. Чонгук изумился открытию: человек, казавшийся почти безупречно сдержанным и рациональным, вдруг показал грани, которые он никак не ожидал увидеть. — Не смотри на меня так, — сказал Тэхён, забирая коробку из рук. — Я тебе не омега, который готов в любом месте и в любое время. В отличие от них, мне нужна подготовка, чтобы заниматься сексом. Чонгук смутился, отводя взгляд в сторону, щёки вспыхнули. Тэхён взял необходимый крем и откинул одеяло, пытаясь нащупать анус. — Я могу помочь с этим, — отозвался Чонгук, решительно забирая крем с рук. Внутри его всё сильнее закипало раздражение: с какой удивительной обыденной простотой и равнодушием Тэхён выполнял каждое движение, разговаривая с ним так, будто ничего не случилось. А сам Чонгук был измотан, разрывался между нестерпимым чувством вины и горьким стыдом. Внутри волк бурчал, рычал, протестуя против этой несправедливости. Чонгук выдавил небольшое количество крема на руки и резко засунул два пальца в анус. Тэхён от неожиданности изогнулся, хватая его за запястие и стискивая зубы. -Полегче, - сдавленно проговорил он, зажимаясь. - Одного пальца было бы более чем достаточно. -Больно?- горько усмехнулся Чонгук.- А я думал, вам доставляет удовольствие, когда с вами грубо обращаются. Тэхён встретился с ним взглядом. В его глазах не было ни капли злости, ни тени обиды за всё, что произошло. И это… только сильнее мучило Чонгука. Казалось, если бы Тэхён позволил себе хоть малейший намёк на агрессию, хоть крошечную расплату за всё, что оборотень сделал, душа Чонгука испытала бы хоть малую долю облегчения. А сейчас… внутри стояла такая тяжесть, что он едва сдерживал истерику. Каждое молчание Тэхёна, каждая спокойная черта лица действовали на него, как игла, впивающаяся в самое сердце. Он хотел кричать, плакать, вырывать всё наружу, но не мог. — Чонгук… — выдохнул Тэхён с усилием. — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но мне не хочется обсуждать то, что между нами произошло, пока у тебя не закончится гон. Давай… отложим это на потом, хорошо? — Я готов обсудить это прямо сейчас, — твёрдо заявил Чонгук. — Почему вы просто не посадили меня в клетку? Вы же видели, что я невменяем. Зачем подвергать себя этой… этой безумной опасности? — Это твой первый полноценный гон, — объяснил Тэхён, стараясь держать интонацию ровной, хотя каждое движение давалось с усилием. — Клетка сломала бы тебя. — Не лгите, что вам не всё равно. — вспыхнул Чонгук. — Я знаю, что вы с легкостью используете пыточную. По запаху можно понять, что там недавно кого-то пытали. Она принадлежит вам. Но со мной, в нужный момент предпочли не применять её? Тэхён отвёл взгляд в сторону. Чонгук с горечью осознал, что он близок к правде. Вампир даже не стал отнекиваться, что пыточная его. А значит Алекс говорил правду. Чонгук никак не мог понять, зачем ему пришлось проходить через эти истязания, когда можно было просто посадить зверя в клетку на весь гон и открыть только под конец. Всем было бы проще, и Чонгуку в первую очередь. Тогда бы не пришлось мучиться чувством вины, не пришлось бы ненавидеть себя за всё, что он натворил. -Не скажите ничего, да? - обиженно пробубнил он. Тэхён впервые за всё время бросил на него острый взгляд, уголки губ едва заметно дернулись в сухой, едва уловимой усмешке. -Сложно что- либо отвечать, когда твои пальцы в моей заднице. Щеки Чонгука мгновенно запылали. Он тут же выдернул руку и смущенно взяв салфетку из той самой коробки, приступил к тщательному вытиранию рук, уходя снова на своё место. — Я хочу немного поспать, прежде чем твой приступ вернётся, — возвращая ровный тон сказал Тэхён, отворачиваясь спиной. — Я больше не собираюсь делать это с вами, — ответил Чонгук, всё ещё негодуя от той обыденной простоты, с которой вампир говорил о гоне. — Думаете, мне доставляет удовольствие причинять вам боль? — Тебе будет всё равно, когда в очередной раз накроет. — В этот раз я смогу себя контролировать, — возразил Чонгук, и в голосе прорезалось отчаяние. — Я не хочу больше делать это с вами. Просто посадите меня в клетку. — Нет, — отрезал Тэхён. — Почему?! — сорвался Чонгук. — Тогда для чего она вообще там, если не для этого?! — Для меня! — резко обернувшись, рявкнул Тэхён, впервые позволяя злости прорваться наружу. — И поверь мне, тебе не захочется там оказаться. - чуть тише, но с угрозой в голосе процедил он. -Поэтому даже не проси. Глаза Чонгука расширились. Он прикусил губу, совершенно сбитый с толку, словно почва внезапно ушла из-под ног. В памяти всплыл запах засохшей крови - тяжёлый, въедливый. Царапины на холодных прутьях клетки. Смазанные следы борьбы, отчаянные попытки вырваться, оставленные когтями и ладонями. И внезапно это осознание обрушилось на него, как удар под дых: всё это… всё это сделал сам Тэхён? — Как… как такое возможно? — выдохнул он ошеломлённо. Ладонь машинально накрыла рот, будто могла удержать вырвавшиеся мысли. — Вы… сами себя пытаете? Слова Алекса, когда-то казавшиеся странными и непонятными, наконец сложились в жуткую, цельную картину. Чонгук медленно поднял на него взгляд - растерянный, почти испуганный. — Вы… любите, когда вам делают больно? В памяти вспыхнули моменты, когда Тэхён позволял себе подчиняться чужой власти над собой. Ему это действительно нравилось. Он вздрагивал от прикосновения когтей к коже, стонал сквозь боль. Он же даже умудрился кончить не смотря на всё то, что пережил. — Прости, что не вписался в твою картину идеального мира, — ответил Тэхён с насмешкой. — Вы правда наслаждаетесь, когда вас истязают и пытают? - задетый тоном, спросил Чонгук. — Наслаждаюсь? О, да, — улыбнулся Тэхён ледяной, колкой улыбкой. — Особенно, когда несщадно бьют по заднице — просто сплошное удовольствие. Как ты вообще пришёл к этим выводам? -Алекс сказал, что вы любите боль. - честно ответил Чонгук. - Пыточная принадлежит вам. Вы там были около месяц назад, судя по запаху. Но не собираетесь сажать меня в клетку, хотя видели, что я могу быть опасен. - он издал горький смешок. - Выводы напрашиваются сами собой, не находите? — Я не получаю удовольствия от истязаний и боли, — холодно процедил Тэхён. — Просто научился их переносить. И нет, - он едко усмехнулся, - Пытать себя самому? Какой абсурд. Это удовольствие моего отца, чтобы наказывать меня за ошибки. Тэхён говорил о таких безумных вещах так буднично, словно они давно стали частью повседневности. И Чонгук впервые заметил, как тот избегает любой слабости, не позволяя себе быть уязвимым. Но это не отменяло очевидного: разговор всё равно ранил его, задевая что-то старое, тяжёлое, и глубоко травматичное. Чонгука ударило под дых, стягивая внутренности в болезненный ком, от осозания, какой жизнью на самом деле живёт его всегда собранный, уверенный в себе доктор. Чонгук побывал в пыточной лишь раз, и этот опыт оставил в сердце глубокий ноющий след. А Тэхёну пришлось проходить через это снова и снова. И всё равно он не выглядит сломленным. Внутри Чонгука одновременно вспыхивало восхищение и невыносимое желание защитить: обнять, утешить и сделать так, чтобы больше никто не смог причинить ему подобные мучения. — Мне хорошо знакомо, что значит сидеть взаперти неделями. - продолжал Тэхён, чуть тише, заставляя внутренности Чонгука крошится на мелкие осколки. - И я не хочу, чтобы ты проходил через подобное. Даже без пыток. Во время гона твоя сущность становится уязвимой. Тебе нужна пара. Тебе необходимы ласка и ощущение, что ты нужен, и значим. Он на мгновение замолчал, переводя взгляд на Чонгука, в поисках понимания. - Сейчас ты рассуждаешь логично. Но во время очередного приступа тебя накроет пустота и одиночество. И сломает осознанием, что именно я поступил с тобой так жестоко. А я не хочу этого. - Он тяжело выдохнул, провёл ладонью по голове, взъерошив волосы, в попытках снять напряжение - Давай постараемся избежать этой необходимости. -Почему вы сказали, что хотите насладиться моментом облегчения, если не испытываете удовольствие от боли?- спросил Чонгук, желая разузнать всё, что его терзало. Иначе просто взорвётся от накопившихся внутри эмоций и вопросов. Тэхён прикрыл глаза, медленно потирая их пальцами, словно собираясь с силами, прежде чем заговорить. — Когда мама бросила нас с отцом, я много плакал… скучал по ней, — произнёс он глухо. — Тогда отец впервые посадил меня в клетку. Порол до тех пор, пока я не перестал её звать. Хотел, чтобы я научился быть сильным. Терпеть. Он сделал паузу, опуская взгляд. — Раны быстро затягивались… это приносило облегчение. Я научился отдыхать между порками. По-настоящему ценить эти минуты, — он неловко дёрнул край одеяла и подтянул его выше, сильнее укрываясь, словно инстинктивно пряча вдруг слишком оголившуюся душу. — Не знаю, как это объяснить… но в какой-то момент эти промежутки между пытками мне действительно начали нравиться. В его глазах мелькнуло что-то хрупкое, почти неуловимое. Тэхён медленно потёр ладони друг о друга, затем провёл большим пальцем по костяшкам, словно стряхивал невидимую пыль. Движение было автоматическим, и оттого особенно растерянным. Чонгук замер, наблюдая за ним. Это редкое проявление слабости у человека, который всегда казался несокрушимым, переворачивало внутри всё до основания. — Когда очень больно, не нужно загружать себя мыслями. О проблемах, о том, что в клетке становишься беспомощным.- Он сделал паузу, выдыхая.- А эти минуты после… становятся глотком воздуха, когда мысли ещё не вернулись, но облегчение уже наступило. И это создаёт какое-то странное блаженство. Тэхён перевёл скептический взгляд на Чонгука. - Ты смотришь на меня, как на извращенца. — О… нет, — поспешно ответил Чонгук, качая головой. — Просто… я, кажется, наоборот понял, что ты имеешь в виду. Тэхён помрачнел, устало выдыхая. — Давай не будем усложнять. Не проси меня применять к тебе силу. Я не способен на такое. Дождёмся следующего приступа и повторим то, что уже прошли. — После всего, что я узнал… ты хочешь снова пройти через это? — негодуя проговорил Чонгук. — Тебе же было больно! — Я предлагал тебе омегу, — усмехнулся Тэхён холодно. — Но твой волк, видимо, обладает сомнительным вкусом и почему-то решил, что я подхожу на роль пары лучше. — Может, тогда стоит подготовиться, чтобы избежать этого вновь? — предложил Чонгук с ноткой смятения, чувствуя, как внутри всё сильнее нарастает тревога из-за возможного повторения первого сценария. Тэхён проигнорировал вопрос. В повисшем молчании чувствовалась усталость и желание закрыться, и не продолжать разговор. Но Чонгук не собирался отступать. Решительно взял в руки коробку и начал упрямо искать хоть что-то, что может помочь. — Что ты делаешь? — удивлённо спросил Тэхён, приподнимаясь на локтях и наблюдая за ним настороженным взглядом. — Смазка, — не поднимая глаз, ответил Чонгук, прочитав название на упаковке. Он задержал её в руках, будто принимая решение. — Это может помочь. -Твой член в гон все равно слишком большой, чтобы смазка решила все проблемы. Прекрати пытаться. -Это что такое?- в руки Чонгука попалось что-то круглой формы и непонятное для применения. - Не думаю, что ты хочешь знать, — смутился Тэхён, едва заметно улыбнувшись, словно эта вещь одновременно смущала и почему-то забавляла его. — Знаешь, что я вспомнил? — Чонгук перевёл на него взгляд, пристальный и упрямый, явно не собираясь отступать. - Тебе понравилось, когда я тебя поглаживал. Ты начал расслабляться и получать удовольствие стало легче. Чонгук заметил, как Тэхён растерялся после этих слов. Совсем чуть-чуть, настолько, что можно было и не заметить, если не смотреть внимательно. Его плечи едва заметно напряглись, а взгляд скользнул в сторону. -Закончим на этом. Я буду спать. - он отвернулся, возвращаясь на бок. -Мы не можем спать?- Чонгук приблизился и положил ладонь на плечо Тэхёна. - Мы должны быть готовыми. Если не хочешь клетку, тогда пойди мне на встречу. -Забудь про поглаживая. Дело было не в этом. -А в чём? - допытывал Чонгук. - Мы уже выяснили, что удовольствия от боли ты не получаешь. -Я не хочу обсуждать с тобой свои предпочтения,- отрезал Тэхён, как то слишком грубо. -Если не обсудить, снова получится, как в первый раз. - не унимался Чонгук. - Ты заставляешь чувствовать меня извергом, потрошителем. Я этого не хочу. Посади меня в клетку, если не хочешь помогать. Так всем будет проще. Тэхён тихо выругался. Чонгук не услышал, что именно он сказал, но через минуту он повернулся и обреченно взглянул на него. -Мне нравится, когда надо мной доминируют. Заводит. Люблю, когда применяют силу. Но не когда делают больно. Когда захочешь войти, воспользуйся смазкой, что у тебя в руках и делай это медленно. Мне все равно будет больно, но это уменьшит дискомфорт, и ты не порвёшь меня, как в первый раз. - он сделал паузу, собираясь с мыслями. - Поглаживание было лишнее. Не делай так больше. -Может нужно немного растянуть там, чтобы было легче войти? - предложил Чонгук. -Забудь. - отрезал Тэхён. - Не хочу, чтобы трогал меня, находясь в здравом уме. -Почему?- нахмурился Чонгук. - Что такого попробовать заняться сексом, когда мы оба способны мыслить разумно? -Мне не нравится,- бескомпромиссно ответил Тэхён. - Теперь ты знаешь, все мои предпочтения в постеле. Твои я тоже уже понял. Ненавидешь вампиров. Ищешь повод отыграться. Закроем тему. Дай мне уже прийти в себя. - он снова отвернулся, укрываясь одеялом. Фраза о ненависти вампиров ударила Чонгука по живому. Он слишком хорошо помнил, что чувствовал, когда его накрывало. До этого момента он даже не подозревал, насколько глубоко в нём сидит желание мстить тем, кто заставил его склонить голову. Но рядом с Тэхёном этого не было. Ни ярости. Ни жажды возмездия. Даже тени того, что обычно поднималось в нём волной. Поэтому его и выворачивало от собственного поступка, от мысли, что он посмел устроить ему порку. Осознание того, что Тэхён понимал мотив его действий, только усиливало отвращение к самому себе. Чонгук не был готов сдаваться так просто. Он больше не позволит своей сущности управлять собой. Но уж точно не ценой того, чтобы Тэхёну снова пришлось переживать унижение, слишком хорошо зная, что это значит. Вопреки дозволенному ладонь Чонгука почти невесомо прошла по спине Тэхёна. Тот вздрогнул, будто это прикосновение застало его врасплох, и попытался отстраниться, но Чонгук осторожно прижал его к себе со спины, обнимая талию и удерживая рядом. — Что ты делаешь?.. — опешил Тэхён. Дыхание сбилось, будто его накрыла резкая волна адреналина. Тело отреагировало слишком остро, словно по нему водили ножами, а не осторожно касались кончиками пальцев. Он замер, не зная, отстраниться или позволить этому продолжаться; в лице проступила растерянность, которую он не успел скрыть. - Тише...- успокоил Чонгук, мягко - Не бойся. Я же видел, что тебе это нравится. -Я не боюсь, - возразил Тэхён. Он был определённо сильнее Чонгука, чтобы высвободится с его объятий. Но как будто обезоруженный нежностью, стал казаться каким-то очень слабым..не способным даже на попытки сопротивления. Это всё выглядело довольно странно, и вызывало лишь ещё больше желания понять причину такого поведения. — Твой запах изменился, стоило мне только коснуться тебя, — заметил Чонгук тихо. — Ты боишься. Ладонь снова прошлась вдоль позвоночника, осторожно, почти изучающе. Тэхён вздрогнул и задрожал, сжав пальцы в простыне. — Не надо, Чонгук… — выдохнул он, и в голосе впервые прорезалась паника. — Не делай этого. Когда ты попросил меня не кусать — я послушал. Воспоминание об укусе всплыло слишком живо, потянув за собой другое, горячее, близкое, опасно интимное. Рука Чонгука крепче сомкнулась на его талии, удерживая, но не причиняя боли. — Мне нравится, когда ты меня кусаешь, — признался он неожиданно прямо, расплываясь в улыбке. — Но в этот момент я слишком беззащитен. И это… пугает. Чонгук почувствовал, как тело Тэхёна напряглось сильнее, и сразу же всё понял без слов. - Тебя пугает ласка, потому что с тобой так никто не обращался? Отец жестокий, а мать сбежала. В этом дело? — Я не понимаю, в какой момент ты решил, что можешь ковыряться в моей душе, — бросил Тэхён с привычным сарказмом. Мышцы под ладонью оставались напряжёнными, словно камень, но сопротивления не последовало. — С тех пор, как ты позволил мне стать для тебя кем-то большим, чем просто подопечным, — ответил Чонгук с улыбкой. — И… наверное, потому что я не могу заниматься любовью с тем, кого плохо знаю. Послышался смешок. Тэхён обернулся и их взгляды встретились. -Любовью? - повторил он скептически. -А разве это не любовь? - Какой именно момент показался тебе актом любви? — Тэхён изобразил задумчивость, будто действительно пытался вспомнить. — Порка? Или, может, те секунды, когда ты водил по мне своими когтями, откровенно наслаждаясь тем, как легко мог бы проткнуть меня насквозь?- Он на мгновение замолчал, уголки губ дёрнулись в кривой усмешке, - Или тот момент, где своим членом порвал меня определённо показатель твоей любви. Каждое слово, бесспощадно било в самое сердце. Тэхён понимал, что задевает, но, казалось, совершенно об этом не беспокоится, будто даже наслаждаясь тем, что его слова попадают прямо в уязвимое место. -Это не совсем то, что я имею ввиду под " занятием любовью". - сухо ответил Чонгук. -Но именно это ты со мной сделал,- парировал Тэхён. Чонгук подумала что не прочь снова его выпороть за то, что он ведёт себя сейчас, как истинный перевородный вампир. Он резко выпрямился, нависая над ним, руками придавив его плечи к кровати, и заставляя взглянуть на себя. -Нет, - прошептал он, прямо в губы. - Занятием любовью я называю то, от чего ты кончил. Тэхён выдохнул, желая ответить что-то колкое, но не успел застигнутый врасплох, поцелуем. Чонгук не был требовательным и жадным. Каждое его прикосновение будто пытало Тэхёна нежностью: трепетной, чувственной, сводящей с ума и не оставляющей ни малейшего шанса на сопротивление. Он чувствовал, как Тэхён теряет контроль, как напряжение постепенно уходит, а тело расслабляется, поддаётся, отвечает само, вопреки разуму. Дольше всех держались руки: упрямо, отчаянно, словно это была последняя линия обороны. Но тело предательски тянулось к Чонгуку, и в какой-то момент Тэхён сдался окончательно, обхватив его за шею, притянул ближе и отдался поцелую целиком. Он вздрогнул, когда почувствовал, как ладони скользят к талии, а затем поднимаются обратно к спине. Гладят медленно, мучительно нежно. -Гук,- попытался он воспротивиться сладкому томлению, но лишь издал тихий стон, от тех эмоций, что вызвали в нём непривычные ласки. Такие желанные, нужные, необходимые. Пальцы Чонгука скользнули к члену, каменному, как подтверждение того, что прикосновения, как бы Тэхён не отрицал заводят его. Он начал по-хозяйски властно дрочить ему, вызывая мурашки и разжигая страсть неудержимым потоком. - Какой ты красивый, когда не сдерживаешь себя,- прошептал Чонгук, пальцами продолжая скользить по спине, плечам, талии. Тэхён всхлипнул, автоматически толкаясь в руку. Запах похоти и вожделения окутал Чонгука. Он был готов кончить просто от вида такого открытого, бесстыдно отдающего всего себя без остатка плотскому наслаждению вампира. Тэхёна грудь вздымалась, ладони водили по груди, будто вырисовывая рельефы сильных мышц и заводясь лишь от одного их вида. Чонгук чувствовал себя таким желанным в этот момент. Единственным на кого Тэхён может смотреть с таким неподдельным, искренним восхищением с дымкой жгучего влечения в глазах, при этом так пошло и откровенно посстанывая. Волк внутри него встрепенулся. Чонгук потерялся в моменте наслаждения, позволяя ему затопить разум и вытеснить остатки контроля. Он скользнул к шее, целуя и посасывая кожу, отдаваясь тем животным инстинктам, что тянули его всё ниже, всё ближе. Ему хотелось, чтобы Тэхён был его. Только его. Целиком, без остатка. Навсегда. И даже если в этом мире подобное казалось невозможным, где-то глубоко внутри Чонгук чувствовал: он способен перевернуть всё вверх дном, создать любые условия, лишь бы это стало реальностью. Клыки заныли от потребности укусить, пометить, закрепить связь. -Я хочу сделать тебя своим.- сказал он, поднимая голову и всматриваясь в затуманенные глаза напротив, словно ища там ответное подтверждение своим желаниям. Тэхён облизнул губы и кивнул, сразу понимая, о чём просит альфа. Чонгук вновь опустился к его шее, целуя медленно, без спешки, и через мгновение клыки вонзились в кожу, оставляя метку. Боль пронзила лишь на краткий миг, растворяясь почти сразу и уступая место странному, тёплому чувству принадлежности. Это вызвало в Тэхене такую волну удовольствия, что он излился, громко выдыхая стон. Чонгук сам чуть не кончил следом, под эти приятные сладкие звуки наслаждения. Он не удержал рычания, такого низкого, сорвавшегося так внезапно. И в следующий миг снова накрыл губы Тэхёна своими, уже иначе: жаднее, глубже, будто не желая потерять это мгновение. Поцелуй стал требовательнее, продлевая минуты нежности. — Вот что для меня значит заниматься любовью, - касаясь своим дыханием прошептал Чонгук. - Мой.