🖤Убей меня нежно

Тэхён расстерянно, почти напуганно перевёл взгляд на Чонгука. Дыхание перехватило. Последний раз, когда отец вместе с Дэсоном «уделяли особое внимание» этому виду наказания, тело Тэхёна, запомнило это, как унижение, боль и беспомощность. От одного вида плётки его всё ещё бросало в дрожь.Пальцы похолодели, позвоночник будто помнил каждый удар, а кожа предательски начинала гореть ещё до прикосновения. Не хотелось снова становиться частью чего-то, что пахнет прошлым. Не хотелось путать желание с наказанием. Не хотелось, чтобы прикосновение снова означало истезания, а близость потерю себя. И больше всего не хотелось возвращаться туда, где он был слабым не по своей воле, где его тело принадлежало чужой жестокости, а голос не значил ничего. — Что… — ресницы дрогнули, взгляд не отрывался от рук. От плетки. — Что ты хочешь со мной сделать? Чонгук лениво усмехнулся и бросил плётку на кровать. Кожа мягко шлёпнулась о простыни. — Ничего такого, чего стоило бы бояться, — спокойно ответил он, возвращаясь к коробке. Тэхён прикусил губу. — Я не боюсь. Чонгук едва заметно склонил голову набок, будто изучал его. — Правда? — мягко. Почти ласково. — Твой запах говорит об обратном. Его рука скользнула в коробку. Он достал наручники и несколько секунд рассматривал их с неподдельным интересом. — Ты забыл, что я оборотень, и могу считывать твоё настроение, — Он поднял взгляд на Тэхёна.- и сейчас ты напуган. Тэхён сглотнул, напряжённо следя за каждым его движением. -Что ты хочешь сделать? Чонгук усмехнулся. -Поиграть. Он зацепил указательным пальцем наручники и поднял их, позволяя им лениво покачнуться в воздухе.— Как насчёт этого? — он сделал шаг ближе, сокращая расстояние. — Помнишь, мы уже пробовали нечто похожее? Его голос стал ниже. — Ты тогда даже не пытался сопротивляться. И позволил многое с собой сделать. Тэхён не отвёл взгляд. Дыхание горячее прерывистое касалось губ. Он помнил. Как запястья горели. Как контроль, который он так отчаянно держал в обычной жизни, тогда рассыпался добровольно. И да… ему это нравилось. Нравился этот низкий, уверенный голос. Нравилось, когда Чонгук брал инициативу. Нравилось чувствовать себя пойманным. Внизу живота медленно разлился знакомый жар, тёплый, тягучий. Пульс участился, кожа стала чувствительнее к каждому сантиметру расстояния между ними. Особенно приятно было осознавать, что Чонгук помнит. Что те три дня не стерлись и для него тоже. Тэхён облизнул пересохшие губы, стараясь сохранить лицо, но запах уже выдал его. Чонгук расплылся в улыбке. -Вот мы и нашли твоё предпочтение. - его рука скользнула по запястию Тэхёна и оно оказалась приковано к спинке кровати.- Видишь...бояться нечего. Чонгук подошёл ещё ближе, мягко, но уверенно приподнял подбородок Тэхёна большим пальцем, заставляя его смотреть прямо в глаза и поцеловал. Тэхён выдохнул в губы. Жар внутри усилился, разливаясь глубже, плотнее. Свободная рука сама потянулась вперёд, вцепилась в ткань рубашки Чонгука. Прикованное запястье потянулось вперёд, цепочка тихо звякнула, но не позволила дотянуться до Чонгука. Поцелуй стал требовательнее. И Тэхён начал отвечать открыто. Горячо. Когда Чонгук наконец отстранился, их тяжёлое, прерывистое дыхание смешивалось Он опустил руки ниже, крепко обхватывая бёдра вампира, и стянул штаны и бельё вниз. Ткань скользнула по коже, оставляя её открытой прохладному воздуху. — Отбрось, — едва слышно приказал он прямо в губы. — Они тебе больше не понадобятся. Тэхён сразу же выполнил указание, ногой оттолкнув ткань. Он уже не мог терпеть. С трудом сдерживал свой порыв. Тело реагировала на каждое касание. — Хочешь меня? — дыхание Чонгука обожгло ухо. По спине пробежали мурашки. Ладони снова обхватили его бёдра, крепко, собственнически, удерживая на месте, пока губы касались шеи. Тэхён невольно подался вперёд. — Знаю, что хочешь, — голос стал ниже. — Чонгук, — выдох сорвался прежде, чем Тэхён успел остановить себя. -Что, моя радость?- прошептал. - Его губы скользнули вдоль линии челюсти, дыхание обжигало кожу. — Чего ты хочешь? - поцелуй на шее вызвал теплую волну. - Я хочу знать, все твои предпочтения. Тэхён сглотнул. Разум мутнел от переизбытка эмоций. Просить всегда было самым сложным. -Хочу почувствовать тебя в себе. - облизнул губы. - пожалуйста. Чонгук провёл пальцами по его щеке, заботливо смахнул непослышные пряди, потом опустился вниз, пальцы мягче сжали бёдра: — Вот так. Мне нравится, когда ты говоришь, о своих желаниях. Он повернул Тэхёна к себе спиной, прислоняя к стене почти в упор. Послышался звук ремня позади. Тэхён замер от предвкушения. Ширинка громко разъехались и Чонгук оттянул бёдра к себе, заставляя упереться свободной ладонью в стену. -Я запомнил, что это твоя любимая поза,- налоклонившись прошептал, губами упираясь в затылок. -Тебя же так обычно трахали в баре, не так ли? Словно ледяной водой окатили напоминанием той ночь, когда Чонгук его увидел обнаженным в объятиях Минхо. Предвкушение смешалось с внезапным стыдом. Тэхён дёрнулся, но цепочка тихо звякнула, напоминая о прикованном запястье. -Чонгук, я... Слова застряли в горле, когда ладони на его бёдрах сомкнулись крепче, и он почувствовал, как твёрдая плоть упирается в него. Тэхён машинально поддался назад, насаживаясь глубже, прикусывая до боли губу. Вопреки ожиданиям, Чонгук не поскупился обилием смазки, и вошёл не спеша, аккуратно и поэтому безболезненно. Он не пытался причинить ему боль, все ещё заботясь о его физическом комфорте. Но о душе… о ней он будто не думал вовсе. В голове то и дело теперь мешали мысли о том позорном вечере, когда Тэхён предстал перед Чонгуком в самом порочном своём виде. Щёки вспыхнули от воспоминания. Внутри поднялось острое, почти отчаянное желание наконец обо всём проговорить. Разобрать по кускам эти три года, этот вечер, этот бар, этот взгляд на нём Чонгука. Его разочарование. Объясниться. Сказать, что это было не про распущенность. А про злость. Про отчаяние. Про попытку выжить без него. Найти себе хоть какое-то оправдание. Хотя какое оправдание тут возможно? Поступок был безрассудным. И Тэхён это понимал. Чонгук вбивался быстро, размашесто. Сочные шлепки разносились по комнате. Возбуждение пульсировало в крови. И чем ярче разгорался этот внутренний огонь, тем отчётливее проступала вина. Чонгук прав. Тэхёну нравится эта поза. Нравится, когда его берут сзади. Когда ладони крепко смыкаются на бёдрах, лишая иллюзии выбора. Когда его ведут без вопросов,без права перехватить дыхание и контроль. Цепи смыкаются на запястье, натягиваются, царапая кожу. Не позволяют сбежать. Создают ощущение плена. В этом было что-то запретное. Тёмное. Тэхён наслаждался этим безраздельным господством над собой. Ощущением, будто его тело принадлежит чужой воле. И прямо сейчас ненавидел себя за эту сладкую покорность, за то, как охотно он позволял себе тонуть, чувствуя, что за упоминанием бара стоит жгучая ревность, а он своей реакцией тела сейчас лишь усиливает ее, соглашаясь с тем, что так оно и есть. Ради этих минут Тэхён и пропадал в барах. Ради этих самых эмоций, что дарил ему сейчас Чонгук. В этой самой позе, с которой всегда всё чувствовалось острее. — Я не горжусь этим, — сорвался Тэхён, как оправдание своих позорных реакций, сквозь всхлипы, пылая от яркого пламени желания и угрызением совести. — Тем вечером...- стиснул зубы. Ноги чуть подкосились. Чонгук стал биться яростнее, почти выбивая из него стоны, удерживая от падения. Пытался так заткнуть его. У него почти получилось.- Я был очень расстроен...и... Следующие несколько минут Тэхён полностью растворился в толчках, в тех ощущениях, что накрыли с головой. Не мог собраться с мыслями. Ядерное напряжение внутри росло. -Я...много выпил в тот вечер - упрямо продолжил жалкие отговорки, сквозь дрожащее дыхание- ...и там был Чимин... Чонгук замедлил темп и Тэхён вдруг испугался, что всё закончится. Что его накажут. Не доведут до пика. Он тогда точно разрыдается и на коленях будет умолять о продолжении. Зажмурил глаза в страхе потерять нарастающую волну внутри. -Ах - простонал протяжно, забывая обо всём на свете- ..волчонок...не останавливайся. -свободная рука на стене сжалась в кулак, та что в наручниках крепче вцепилась в спинку кровати. Тэхён будто силой пытался удержаться за ощущения внутри, чтобы они не погасли. Чонгук издевательски замедлился ещё. - Пожалуйста.- всхлипнул. Губы приоткрылись, дыхание стало рваным. Уже не имело значения, как Тэхён выглядит сейчас. С мольбой в голосе, с дрожью в теле, с этой зависимостью от чужого ритма. Пойманным в собственной распущенности, в откровенной, оголённой похоти, исходящей из самой глубины. Гордость растворялась. Стыд отступал. Оставалось только этот нарастающий, тёмный накал. Он поднимался из глубины, тянулся по венам тяжёлым жаром, лишая воздуха. — Ещё немного… — очередной тягучий стон сорвался с губ. - Мне нужно... Тэхён не просил прощения. Он сам себе вынес приговор. Виновен. И готов принять любое наказание. Не станет просить пощады. Только лишь бы не потерять эту волну. Густую, тёплую, обвалакивающую с головой, лишающей мыслей и терзаний. Потому что в ней всё замолкало. Стыд. Вина. Ревность. Оставалось только это оглушающее, пульсирующее ощущение, в котором он переставал бороться с собой. И именно этого он сейчас хотел больше всего. Чтобы это не оборвали. Не выдернули резко в реальность. Не облили холодной отрезвляющей водой. Чонгук, на удивление не стал мстить за Минхо, и выполнил просьбу, снова ускоряя темп, входя глубже, во всю длину, позволяя накалу снова разростаться, поглощать, расстворятся, и уже через несколько минут Тэхён с громким стоном излился прямо на стену, так и не в состоянии объясниться за ситуацию в баре. Чонгуку потребовалось чуть дольше времени, чтобы кончить. Но сразу после этого он натянул на себя брюки, возвращая опрятный вид и вытер всё салфеткой, в том числе и стену от спермы. Ноги Тэхёна подрагивали. Всё тело горело. Он упёрся руками о спинку кровати, чуть наклонившись, стараясь выровнять дыхание, но каждый вдох всё равно выходил слишком прерывисто. Ему было так хорошо, что он на мгновение выпал из реальности и уже ничего не имело значения. Остались только пульсирующие спазмы внизу живота. Тепло, медленно разливающееся по венам. Бабочки, которые запорхали внутри с новой силой. С Чонгуком секс никогда не был удушающим. После других — да. Там оставалась пустота. Неприятная тяжесть в груди, будто он пытался заполнить что-то не тем. А здесь… Здесь в груди будто что-то наполнялось. Расцветало. Разливалось яркими, живыми красками. Как если бы его не опустошали, а собирали заново. И даже сейчас, когда между ними стояло напряжение, когда атмосфера пропитана недосказанностью, ревностью и упрямством Тэхён чувствовал не разрушение. А сочетание притяжения, трепета и непреодолимой привязанности. И самое страшное - надежду, что его не отпустят до самого утра. Тэхён прикрыл глаза на секунду, позволяя себе утонуть в этих ощущениях. В спокойствие, что растекалось в груди. Где мысли больше не терзали душу. Даже если Чонгук пытался доказать власть. Даже если играл с его слабостью. Даже если напоминал о зависимости. Тэхёну было всё равно. Ему нравилось быть рядом с тем, к кому тянется душа. С тем, с кем сердце будто находит правильный ритм, перестаёт метаться, перестаёт стучать в одиночку. С Чонгуком удары совпадали. Сливались. Становились чем-то общим. И главное, не было этого ощущения гниения изнутри. Того медленного распада, который сопровождал его последние годы. Рядом с другими он существовал. С Чонгуком — жил. Словно всё понимая без слов, Чонгук запустил пальцы в его волосы. Медленно. Осторожно. Поглаживал, снова и снова, проводя ладонью от макушки к затылку, будто собирая разбросанные мысли обратно. Успокаивал. Давал время. Не торопил. И этим продлевал тёплое, хрупкое, почти невыносимое в своей нежности мгновение. В груди росло желание снова признаваться в любви. Сказать вслух то, что распирало изнутри. О страхе потерять. О том, как тяжело дался этот почти месяц. Каким он был длинным, пустым, серым. О том, как Тэхён просыпался по ночам, чувствуя чужую половину кровати холодной. Как убеждал себя, что справится. Как не справился. Тэхён тихо выдохнул, позволяя пальцам в волосах убаюкивать его тревогу. Но спокойное мгновение продлилось недолго. Тепло исчезло. Чонгук отстранился. — Кстати об алкоголе, — вдруг спокойно произнёс он, и подошёл к столу. Взял оттуда тяжёлую бутылку виски. Стекло янтарно блеснуло в мягком свете. — Спасибо, что напомнил. Пробка тихо щёлкнула. Аромат дуба и дыма наполнил воздух. -Не один твой вечер с оборотнем не может обойтись без алкоголя, не так ли? Тэхён с трудом разлепил глаза и обернулся через плечо. Снова прошлое. Снова напоминание о том, что уже нельзя изменить. Чонгук, похоже, нашёл особое удовольствие возвращать его туда, где он сам себе противен. Тяжесть, от которой Тэхён всего на мгновение успел избавиться, вернулась и легла на грудь камнем. Чонгук лениво повертел бутылку в руке. — Услышал от знакомых, что это классика роскоши. Говорят, первородные вампиры предпочитают пить что-то глубокое… выдержанное. С характером. Он налил немного в бокал, не спеша. Металл цепочки тихо звякнул за спиной, напоминая, что Тэхён всё ещё стоит так, как его оставили. Абсолютно голым, и не способным самостоятельно добраться до одежды, будучи прикованным к кровати. Чонгук обернулся и сделал глоток. Медленно. Глядя прямо в затуманенные глаза напротив. — Интересно, — продолжил он, — ты любишь то, что обжигает… или то, что медленно кружит голову? — Я давно такое не пью, — ответил Тэхён, пытаясь выпрямиться. Не мог. Тело будто выжали до предела, мышцы не слушались, а в груди всё ещё отзывался пережитый всплеск. Он искрене восхитился тем, как быстро Чонгуку удаётся совладать со своей плотью, в отличие от него. Он выглядел так, будто мог прямо сейчас пойти на деловую встречу. В отличие от Тэхёна, который всё ещё путался в собственных мыслях и ощущениях. Уголок губ Чонгука чуть приподнялся. — Тебе не по карману такое. - усмешка. - Конечно. Он повернулся к столу и неспешно налил янтарную жидкость в бокал для Тэхёна. Свет мягко прошёл сквозь стекло, разбиваясь золотыми бликами. — Не волнуйся, — добавил он спокойно. — У тебя есть я, который всё оплатит. Он подошёл ближе и протянул Тэхёну бокал. — Давай выпьем за наше воссоединение. Стекло тихо звякнуло о стекло. Чонгук сделал глоток, не отрывая прямого, тёмного, слишком внимательного взгляда. Тэхён не спешил подносить бокал к губам. — Я не хочу пить. Чонгук чуть склонил голову, будто это его позабавило. — С чего бы? Ты же любитель секса под градусом, разве нет? Он шагнул ближе, свободной рукой касаясь запястья Тэхёна. Лёгким, но настойчивым движением подтолкнул его руку с бокалом к губам. — Выпей. И может быть, я позволю тебе даже укусить меня.- улыбнулся. — Ты же хочешь, верно? Хочешь. По глазам вижу. У Тэхёна перехватило дыхание от одной только мысли, что ему позволят попробовать немного крови. Он так давно её не пил, что почти забыл это чувство, этот вкус. Манящий, ароматный, желанный. Голод откликнулся мгновенно, взгляд машинально нашёл пульсирующую вену на шее. Чуть не облизнулся от этого соблазнительного вида. И всё же он ясно понимал, что это вовсе не щедрость. Это манипуляция. Всё та же игра с напоминанием прошлых промахов и разгульного образа жизни. Чонгук определённо ему мстил за все старые обиды. Тэхён принял правила без возражений, не рассчитывая на кровь. По Чонгуку было видно, что делиться с ним чем-то столь сокровенным он не собирается. Тэхён больше не входил в список избранных. Теперь он всего лишь один из вампиров, тех, к кому Чонгук не подпускает ближе дозволенного. И именно за это он и борется: за свободу от прикосновений, от зависимости, от принадлежности. И в этом было что-то горько ироничное. Ведь между ними никогда не было принуждения. Всё происходило по обоюдному согласию. Тэхён никогда не требовал от Чонгука ничего силой, не навязывался, не присваивал. И всё же теперь он стоял на том же уровне, что и остальные вампиры. Тэхён медленно поднёс бокал к губам, не сводя глаз с альфы. Глоток оказался обжигающим. Янтарная жидкость прокатилась по языку, оставляя дымный след и терпкую сладость. Тепло медленно растеклось внутри. — Чонгук… — выдох сорвался почти незаметно. Тэхён поднял глаза на оборотня. — Что ты хочешь доказать делая всё это со мной? Чонгук не ответил сразу. Отошёл от него ближе к столу, наблюдая, как янтарная жидкость переливается в бокале. — Что я хочу доказать? — усмешка скользнула по губам. Он чуть наклонил голову, словно действительно обдумывал ответ. Сделал глоток. Медленный. Тягучий. - Что ты не можешь без меня жить.- Он поднял холодный взгляд на Тэхёна. Тот стоял, словно прибитый, сокрушённый тем, с каким тоном это было произнесённо. — И не только ты, —низко проговорил Чонгук. — Другие вампиры тоже. Его взгляд скользнул вниз. К наручникам. Тэхён инстинктивно напрягся, металл тихо звякнул. — Ты ведь даже освободиться сейчас не сможешь, — Чонгук сделал не спеша ещё один глоток. — Несмотря на то, что ты первородный. Тэхён сжал челюсть, но промолчал. На донорской крови у него действительно не хватило бы сил вырваться. Он это знал. И сейчас, как никогда, остро ощущалось физическое превосходство Чонгука над ним. В этом было что-то унизительное. Не сама слабость даже, а то, что они оба слишком хорошо помнили, как было раньше. Когда всё было наоборот. Когда именно Чонгука держали на привязи. Когда Тэхён без труда превосходил его физически. Когда сила была на его стороне, и он привык считать это естественным порядком вещей. И с лёгкость диктовал свои условия. А Чонгук подчинялся. Теперь же порядок изменился. И это чувствовалось, как- никогда. В каждом прикосновении. В том, как легко Чонгук управляет им. Слишком легко. — Знаешь, почему вампиры не хотят отказаться от права собственности на оборотней? Чонгук произнёс это почти лениво, словно продолжал светскую беседу. Он снова непринуждённо вернулся к столу, взял бутылку и плеснул себе виски. Янтарная жидкость мягко ударилась о стекло. Он сделал глоток, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Потому что вы зависимы от нас. Тэхён по-прежнему только слушал. Ни слова в ответ. Он чувствовал, как каждое упоминание о вампирах пропитано знакомой, тяжёлой ненавистью. И сейчас эта ненависть была направлена и на него тоже, не только как на представителя древнего клана. Не только как на первородного. Лично. — Наша кровь делает вас сильнее. Выносливее. Лишись её и вы больше не на вершине эволюции. Чонгук беспощадно добивал, наслаждаясь растерянностью напротив. Каждое слово било точно в сердце. Задевало и без того обнажённую, беззащитную душу. Тэхёну всё ещё не верилось, что всё это: их встречи, их близость могло быть лишь способом отыграться. Расчётливым реваншем за всё, что ему сделали вампиры. Если так… значит, он просто оказался удобной мишенью. Чонгук приблизился снова. Настолько близко, что его дыхание коснулось губ Тэхёна. Сердце пропустило удар. Как бы ни было больно, внутри всё равно отзывалось, тянулось, таяло, предательски забывая о только что сказанных словах. —И даже соул-связь определяете не вы. - низко произнёс Чонгук, почти шёпотом. - Волк решает. Пальцы коснулись шеи Тэхёна и сомкнулись. Не больно, но с ощутимым нажатием. Он говорил едва касаясь губ, и Тэхён через обжигающее дыхание чувствовал, сколько в этих словах сдержанной злости. Ледяная волна окатила с ног до головы. Чонгук явно упоминул соул- связь не просто так. Упоминул с презрением. Будто омерзительно было само осознание, что он связан именно с Тэхёном. — Чонгук… пожалуйста, — в глазах Тэхёна заблестели слёзы. Пальцы на шее жгли. Прожигали насквозь, проникая в самую глубь. Больше не хотелось это слушать. Хотелось остановить этот безжалостный поток слов. Сбежать. Никогда больше не появляться перед ним. Не видеть этот холод в глазах напротив. Казалось всё внутри леденеет и крошится от этого взгляда. — Что такое, радость моя? — ласково произнёс Чонгук. Он убрал руку с его шеи, и мягко коснулся щеки. Большой палец провёл успокаивающе, почти заботливо, стирая влажный след под глазом. Нежность в движении не совпадала со взглядом. — Тебе неприятно слышать про соул-связь? Голос был тёплым. Почти бархатным. Звучало хуже насмешки. — Отпусти меня, — надломленно выдохнул Тэхён. — Я больше не могу это слушать. Он попытался отвернуться, но пальцы мгновенно сомкнулись на его подбородке, резко возвращая лицо назад. — Не нужно торопиться, малыш. - всё тем же ласковым голосом. - У нас ещё вся ночь впереди. Тэхён хотел возразить, но его губами тут же завладели. Жёстко, без права на ответ. Тэхён попытался вырваться. Тщетно Чонгук удерживал его, не позволяя оттолкнуть свободной рукой. Поцелуй был настойчивым, требовательным, почти злым. Впервые Тэхён ясно осознал, что даже с кровью оборотня ему не совладать с этой силой. За три года многое изменилось. И не в его пользу. Сопротивление становилось бесполезно. Тело постепенно обмякло, сдалось. Не от согласия, а от понимания бессилия. Руки безжизненно опустились. Тэхён позволил себя целовать смиряясь со своей участью. Он чувствовал себя теперь потерянным. Слишком разбитым, чтобы сопротивляться. И всё же самое унизительное было не в этом. Даже в таком уязвлённом состоянии тело предательски отзывалось на близость. На знакомое тепло. На запах. На дыхание. Жар медленно поднимался изнутри, путая сознание, заставляя раскрыться навстречу, отвечать, поддаваться. И от этого становилось еще более омерзительно от себя. Чонгук резко оборвал поцелуй, не позволяя Тэхёну окончательно утонуть в нём. Глаза горели. Тэхён видел, что и ему сложно бороться с собственной плотью. И он вдруг проникся сочувствием. Ненавидеть того, с кем тебя связывает соул-связь, куда мучительнее, чем любить. Любовь хотя бы согревает. Ненависть жжёт, разрушая всё не только вокруг себя, но и изнутри. Это не Чонгук виноват во всем, что случилось. И даже не Тэхён Это судьба так жестока над ним подшутила, связав таких разных и не подходящих друг другу людей вместе. Чонгук снова отошёл на безопасное расстояние. Отвернулся спиной. Самообладание дало трещину даже у такого стойкого, как он. И всё из-за поцелуя. Тэхён вдруг поймал себя на мысли, что, его сейчас должно быть тошнит от самого себя. От слабости. От того, что он всё ещё не может выжечь это изнутри. Грудь вздымалась и опускалась. Трудно бороться с врагами. Ещё труднее — с самим собой. -Знаешь, почему вампиры не хотят давать нам равные права?- спросил Чонгук, возвращая голосу блудничный тон. Он обернулся, поправляя костюм. Самообладание рушилось на глазах. Его тянуло к Тэхёну, как бы тяжело ни было это признавать. У каждого есть уязвимое место. Чонгук своё отчаянно пытался вытравить. Тэхён теперь очень внимательно наблюдал за ним, оставляя без без ответа. -Потому что они знают, что позволив нам жить свободно они лишат себя превосходство над нами. - продолжил Чонгук. - Поэтому древние кланы проголосовали против равных прав. Испугались, что потеряют влияние. - он залпом осушил бокал, и поставил его на стол. Тэхён удивлённо приподнял брови. Значит, оборотни проиграли голосование. Впрочем, это было ожидаемо с самого начала. Слишком многое поставлено на карту, слишком много власти. И всё же его это задело. Он невольно подумал, как тяжело Чонгук пережил это поражение. Ненависть к вампирам в таком случае становилась понятной. Каждый день сталкиваться с теми, кто считает тебя ниже. Кто смотрит свысока. Кто воспринимает как собственность пусть и завуалированно. Это не могло не разъедать изнутри. Тэхён был почти уверен, что среди вампиров найдётся немало желающих вновь подчеркнуть своё превосходство. Продемонстрировать силу. Напомнить о статусе. И, скорее всего, именно это и происходило на дипломатических встречах. Тонкие улыбки. Холодные фразы. Намёки. Унижение под видом политики. Вместо того чтобы злиться на Чонгука, на его холод, на резкие слова, на это почти болезненное отчуждение, Тэхён всё больше искрене его жалел. Многие боролись за возможность, чтобы оборотни стали свободными. Но, похоже, этого всё равно оказалось недостаточно. И от этого становилось грустно. У Чонгука, вероятно, каждый день борьба. Неудивительно, что их встреча произошла лишь почти через месяц. Возможно, всё это время он отчаянно искал новые способы отстоять свободу своей стаи. Перебирал варианты. Вёл переговоры. Шёл на уступки, которые ненавидел. Где-то между этим он пытался справиться со своей соул-зависимостью. Если Тэхён чувствовал себя наполовину гниющим изнутри, то, вероятно, Чонгук в разлуке испытывал нечто похожее. Та же пустота. Та же ноющая тяга. Иначе зачем было целый год наблюдать из машины оставаясь в тени, не подходя? Иначе зачем срываться тогда, в отеле? Иначе зачем спустя почти месяц борьбы с самим собой всё-таки позвать его на встречу? Он злится. Мучается. Ненавидит себя за это, и в итоге всё равно проигрывает. Они оба проиграли. Оба оказались в ловушке. Разница лишь в том, что Чонгук всё ещё пытается сопротивляться. А Тэхён — уже нет. -Оборотни - единый организм, пока жив их вожак. И они это знают — продолжил Чонгук спокойно, но твёрдо. — От союзов вампира и оборотня рождаются только оборотни. Королевские волки выносливее и мощнее даже первородных вампиров. Особенно тех, кто не подпитывается нашей кровью. И только волк способен создать и разорвать соул- связь. Последние слова прозвучали, как обещание лично для Тэхёна. Планирует, как и стало очевидно, избавиться от роковой ошибки. — И мне правда интересно… кто внушил вам, что именно вы — вершина эволюции? Когда очевидно, что вершина — это мы. Тэхён продолжал молча слушать. Их взгляды встретились. -Хватит смотреть на меня, будто ты меня понимаешь!- холодно проговорил Чонгук. Тэхён отвёл взгляд в сторону. Не стал провоцировать. Ему стало очевидно, что спокойствие ложное. Внутри Чонгука бурлила раскалённая лава, и одного неосторожного слова, одного неверного движения хватило бы, чтобы её прорвало. И ведь причина всё ещё была в поцелуе. Тэхён это понимал. Он услышал, как Чонгук тихо выругался, и снова плеснул себе в бокал виски. — Они ещё ответят за то, что не проголосовали как нужно, — произнёс он ровно. — Стаи по всей Азии готовы поддержать меня в случае войны. И если древние кланы не пойдут на переговоры… — его взгляд стал жёстче, — меня ничто не остановит. Я заберу всё, что принадлежит моей стае. Силой. -Ты хочешь развезать войну?- осторожно спросил Тэхён. Тревога поднялась в груди. Не за вампиров. За Чонгука. Он прекрасно помнил, каким безжалостным становится Чонгук в бою. И больше всего Тэхён боялся не крови. А того, что война окончательно превратит его в предводителя, для которого жестокость станет привычкой. Что однажды в его взгляде не останется ничего человеческого. Даже к такому Чонгуку — холодному, ожесточённому, презирающему вампиров… и его вместе с ними Тэхён продолжал испытывать только тёплые чувства. Только нежность. Ни обиды. Ни злости. Даже такого Чонгука хотелось защитить. От мира. От вампиров. От собственной ярости. Чонгук тяжело выдохнул. — Я хочу, чтобы ты знал, — произнёс он наконец, уже без прежней резкости, — я видел твой голос. Он поднял взгляд, смотря прямо. — И если бы не он… я бы не приехал к тебе той ночью. Он задумчиво покрутил бокал в руках. - Понимаю, что всему виной соул- связь между нами. Короткая, жёсткая усмешка. — Нелепая ошибка. Которой скоро не будет. Равнодушие, с которым Чонгук это произнёс вонзилось очередной стрелой в сердце Тэхёна. Он замер, чувствуя, как в груди начинает медленно, нестерпимо жечь. Сжал губы и опустил взгляд в пол. Смирился. Значит, Чонгук идёт к разрыву осознанно. Не в порыве. Не в злости. С холодным решением. И, вероятно, просто хочет насытиться телом, прежде чем поставить точку. Расчётливо. Жёстко. Почти безжалостно. И самое страшное Тэхён не находил в себе сил его осудить. Он же и сам понимал, что так должно быть. Только теперь услышал от самого Чонгука, что он лишь его недоразумение, от которого хочется избавиться. -Ничего не хочешь сказать в своё оправдание? Тэхён расстерянно поднял глаза. -Оправдание? — Я знаю про соул-связь. И тебя это даже не удивило, — в голосе Чонгука сквозило обвинение. — Разве не вы с Юнги и Чимином решили скрыть от меня правду? Очередной удар под дых! Дыхание перехватило. Чонгук винит во всём его. Будто Тэхён причастен к тому, что эту информацию решили от него скрыть. -Это они тебе рассказали про нашу связь? Чонгук покачал головой. -Я сам догадался, что мне лгали. — В день голосования, — уточнил он. — Когда ты признался мне в любви… все пазлы сложились. Я понял, что наше влечение взаимно. Он усмехнулся без радости. — Из-за связи. Признание в любви рождённое в самой глубине встретило лишь холод. Самый болезненный удар за этот вечер. Тэхён ошеломленно приподнял брови. - Ты все три года не знал о том, что мы связаны? - Представь себе. -Как ты пытался всё объяснять себе до этого момента? Чонгук поднял ладонь и демонстративно начал загибать пальцы. — Препарат. Химия. Побочный эффект. Я сошёл с ума. Юнги твердил мне это каждый день. — Я же говорил тебе, что не успел провести полноценный эксперимент, — сокрушённо произнёс Тэхён. Чонгук ему так и не смог поверить. И это ранило не меньше обвинений. Не меньше отверженных чувств. - Да!- раздражённо фыркнул Чонгук. - но ты говорил, что не любишь меня. А соул- связь всегда взаимна! Как я мог подумать на неё, когда ты меня бросил! Тэхён почувствовал, как внутри что-то обрушилось. Не потому что его упрякали. А потому что Чонгук три года жил, думая, что любил один. И это было куда страшнее любой ненависти. Потому что хуже жить в соул-связи может быть только одно — не знать, что она в тебе. Когда тяга кажется безумием. Когда боль — слабостью. Когда любовь — химической ошибкой. Круговорот мучений без имени страшнее самих мучений. - Чонгук, я...- голос прозвучал надломленно, виновато. - Давай на этом закончим. - отрезал Чонгук. - эти разговоры так утомляют.- он поставил бокал на стол и медленно стал подходить к Тэхёну. - Знаешь, что меня больше всего раздражает во всех этих светских приёмах? Пустые разговоры. - усмехнулся. - Когда на моих глазах первородные кормятся оборотнями, я должен закрывать на это глаза и продолжать светскую беседу. Он приблизился к Тэхёну и достав с кармана ключ, открыл наручник, освобождая его запястие из плена. Хотел отойти,но руки, скользнувшие по его пиджаку, заставляя задержаться. Почему-то пришло пугающее понимание, что Чонгук собирается закончить этот вечер . А Тэхён не хотел отпускать. Проникся историей про борьбу за права. Представил, как тяжело королям бывает во дворцах. Тяжело и одиноко. Он корил себя за то, что Чонгук так долго не понимал, что с ним происходит. Хотя и не был причастен ко лжи брата и Чимина. Это не его идея была всё скрыть. Он всего лишь хотел дать ему будущее, которое тот заслуживает. Но теперь в груди жгло. Тэхён жаждал примерения. Хотя бы временное. Хотя бы, чтобы Чонгук на мгновение перестал бороться с собой и снова расстворился в их близости. Он медленно спустился на колени, не сводя глаз с Чонгука. В них тут же вспыхнула дымка возбуждения. Реакция, которую не скроешь за ненавистью. -Что ты делаешь?- хриплый голос дрогнул. Поддатлевость всегда казалась ему чем- то соблазнительным. Тэхён хотел утешить его этим. Снять напряжение. Заглушить злость. Дать почувствовать, что его не предали. Что его по-прежнему желают. Член, уже от вида такого вампира перед собой затвердел. Пределом мечтаний Чонгука - заставить первородных встать на колени. А Тэхёна заставлять и не требовалось. Он и так всегда склонялся перед ним. Член скользнул в рот. Тэхён умело лизал головку, не сводя свекрающих глаз с Чонгука. Затуманенный разум лишился хаоса, всё лишнее исчезло.Бездонная тьма желания распахнулась перед ними. И Чонгук позволил себе сорваться в неё с головой, вбиваясь в сладкий ротик, что открывался так покорно навстречу. Почти на пике он не дал себе кончить. Поднял Тэхёна на руки, как пушинку и молча понёс на кровать Вампир инстинктивно ухватился за его шею, прижимаясь лбом к тёплой коже. Вдыхал знакомый аромат альфы. Глубокий, тягучий и чувствовал, как в животе порхают бабочки. Непривычно уязвимым Тэхён почувствовал себя в этих объятиях. Таких нужных после тяжёлого разговора, где чужая боль стала вдруг значимее собственной. А в груди, как всегда, медленно разливалось тепло. Податливым телом он пытался утешить. Заглушить. Закрыть ту трёхлетнюю дыру в сердце Чонгука. Она была там. Он видел её в усталой глубине взгляда, в жёсткости голоса, в том, как тот слишком долго молчал. И Тэхён был готов на всё, лишь бы Чонгук больше никогда не чувствовал себя брошенным. Что бы ни говорил оборотень, что бы ни делал. В глазах Тэхёна всё равно искрилась любовь. Тихая. Упрямая. Неистребимая. И невозможно было отрицать, что дело вовсе не в соул-связи. Чонгук опустил его на кровать и заставил отвернуться. И всё внутри тут же оборвалось, выдергивая в реальность, где Чонгук больше не хочет смотреть ему в глаза. Вместо этого, он заставляет встать его на четвереньки, оттягивает за волосы и начинает размашесто вбиваться на всю длину, обращаясь с ним более грубо, чем обычно. Тэхёна снова болезненно кольнули таким пренебрежением будто обесценили всё, что он чувствовал. Но обиды быстро растворяются в чувственности и уже ничего не имеет значение, кроме нарастающего жара изнутри. Наверное, когда становится невыносимо смотреть в глаза, переполненные обожанием, именно эта поза оказывается самой удобной. Только вот Тэхён чувствует себя больше не фаворитом, а шлюхой. Только к шлюхе приходят за телом, а не за утешением. В глаза ведь не смотрят только тем, кого используют. Интересно, а шлюхи влюбляются в своих клиентов? Или Тэхён первый такой на земле, которому очень хотелось приласкать человека, что сейчас почти яросто отыгрывается на нем за всех вампиров. А ему что? А ему хорошо. Потому что снова мысли растворились, уступая место тягучей растекающейся похоти. Сочные шлепки разносятся с всхлипами, переходящими в откровенно пошлые протянутые стоны, от которых становится стыдно. Хочется закрыть чем-то рот. Но удаётся прикрыть только веки, сбиваясь в дыхании от удовольствия. И вот они снова предаются не любви, а пороку.