🖤Убей меня нежно

В мире хватает поступков, которые принято называть аморальными. И Тэхён за свою не такую уж длинную жизнь успел совершить достаточно вещей, за которые порядочные люди обычно испытывают стыд. Но измена всегда казалась ему особенно отвратительной. Не из-за высоких моральных принципов. С ними у него давно сложные отношения. Просто в этом маленьком человеческом развлечении почти никогда не участвует один. Сначала ты втягиваешь второго, того, кого делаешь соучастником предательства. И третьего, кто непременно пострадает от действий двоих. Особенно отвратительным это делало одно обстоятельство. У этого третьего было имя. Элизабет. Она не безликое существо, существование которой можно удобно игнорировать. Она важный человек в жизни Чонгука. Прекрасная омега, которая однажды почти ценой собственной жизни спасла его соулмейта. И, по всем законам человеческой порядочности, Тэхён должен был бы испытывать к ней хотя бы уважение. Хотя бы из вежливости к собственной совести задуматься о том, что станет с этой хрупкой девушкой, если однажды она узнает, куда в полночь исчезает её жених. И в чьих объятиях он на самом деле проводит эти ночи. Это разобьёт ей сердце. Вдребезги. Она будет плакать долго, горько, захлёбываясь слезами, проклиная имя любовника, что стал третьим между ними. Или возможно, уже плачет сейчас, перед тем, как заснуть одна, в холодной постели. Догадываясь, что в эту самую ночь её жених лежит в объятиях того, кого она ненавидит больше всего. — Гук… — тягучий стон расплывается по комнате. - Глубже, волчонок, глубже. Тэхён чувствует, как Чонгук наполняет его до самого предела, медленно, неторопливо двигаясь внутри, будто нарочно растягивая каждое мгновение. Это неспешное, тягучее движение лишает мыслей. Сбивает дыхание. Пальцы вжимаются в простыни, комкая белую ткань. Мир вокруг начинает расплываться, теряя чёткие очертания. Остаётся только тепло чужого тела, тяжёлое дыхание совсем рядом и это медленное, почти мучительно сладкое движение, от которого мысли рассыпаются, словно пыль. И сам он тоже. Медленно, неизбежно распадается на тысячи мелких атомов. Чонгук наклоняется ниже, горячее дыхание касается его шеи. — Ты такой ненасытный. Его движения остаются медленными, почти ленивыми, будто он прекрасно знает, как именно свести Тэхёна с ума, не торопясь ни на секунду. Тэхён тихо хнычет запрокидывая голову. Каждое движение отдаётся где-то глубоко внутри, тёплой волной растекаясь по телу. Слишком много ощущений сразу. Слишком ярко. Слишком близко к краю. Пальцы Чонгука скользят по его талии, крепче удерживая, не позволяя отстраниться, даже если бы он вдруг захотел. Но Тэхён и не думает вырываться. Наоборот тянется ближе. Его дыхание сбивается всё сильнее, губы приоткрываются в почти беспомощном выдохе. — Волчонок…мне так хорошо. Очень хорошо... Пару часов назад Тэхён пытался рассуждать о морали. О совести. О том, что будет с сердцем бедной Элизабет, если однажды она узнает правду. Он даже почти убедил себя, что это важно. Что об этом стоит думать. Что порядочные люди, наверное, именно так и поступают. Но потом Чонгук появился на пороге его квартиры. И вся эта благородная философия рассыпалась быстрее, чем Тэхён успел открыть дверь. Удивительно, насколько хрупкой оказывается человеческая мораль, когда рядом стоит тот, кого ты хочешь. О совести, конечно, можно будет подумать позже. Когда Чонгук уйдёт. Совесть вообще удобная вещь. Она прекрасно умеет ждать своей очереди. А сейчас… Тэхён лишь сильнее притянул Чонгука к себе. Потому что одно он знал совершенно точно. Он может сколько угодно презирать себя завтра. Но сегодня он никогда не скажет Чонгуку остановиться. Сегодня он будет шептать ему слова о любви. — Любимый мой… — дыханием в губы. — Самый желанный… — поцелуем в шею. — Самый сильный… — укусом в плечо. — Я так по тебе скучал… Пальцы зарываются в волосы Чонгука, крепко сжимая, удерживая его рядом. Альфа склоняет голову, и его дыхание обжигает кожу. Тэхён чувствует горячее прикосновение губ к груди, затем выше к ключице, и наконец к шее. По телу мгновенно пробегает дрожь, тёплая, искрящаяся, вспыхивая целой россыпью огня. Чонгук проводит языком по соску, захватывает в рот затвердевшую бусинку. Играет с ним языком. Не спешит. Его прикосновения ленивые, уверенные, почти собственнические. За месяц близости он прекрасно изучил Тэхёна и какую реакцию вызывает каждое движение. Пальцы скользят по талии, медленно сжимая её, затем спускаются ниже, крепче удерживая бёдра и он ускоряет ритм. Тэхён выгибается, запрокидывая голову. Глаза закрываются сами собой. Из груди вырывается низкие, протяжные стоны. Он прикусывает губу почти развратно, не пытаясь скрыть ни звука, ни реакции. В эту секунду он выглядит так, будто целиком состоит из похоти. Чонгук определённо был прав. Ничего невинного в Тэхёне давно не осталось. Он — воплощение порока. Соблазняет так легко, так естественно, будто это его единственная природа. Манит за собой в пропасть. — Горячо… — выдыхает Тэхён в самое ухо, почти касаясь губами. — Как же горячо… Низкий голос заводит. Чонгук впивается в его губы жадным поцелуем — терзает, мучает, будто пытается собрать и присвоить себе каждую ноту этого голоса, каждый оттенок его эмоций, стремительно наращивая темп. — Ты знаешь, что со мной делаешь?- спрашивает Чонгук обрывисто выдыхая. В ответ получает лишь расплывчатую улыбку и прикрытые, потемневшие от удовольствия глаза. Тэхён прекрасно знает. И, кажется, наслаждается этой властью над ним. Кровать начинает громко скрепеть. Тэхёна вдалбивают жёстче, агрессивнее, почти подбрасывая вверх и вниз по простыням, которые от резких движений собираются под ним. Стоны становятся громче, развязнее. Опьянённые взгляды тонут друг в друге. Они жадно пьют эту искру между ними, эту притягательную глубину, в которой так сладко исчезать. Тэхёна накрывает внезапная волна собственничества. Пальцы впиваются в плечи Чонгука, ногти царапают кожу, оставляя на ней яркие, длинные следы. Почти нарочно. Почти с удовольствием. Мой. Мысль вспыхивает где-то в голове тёмная, жадная. Весь до основания мой. Эти следы невозможно будет не заметить. Кто- то случайно увидит и поймёт, что Чонгук в эту минуту пылал в страсти с кем-то. У него есть любовник. У него есть Тэхён. И где-то на самом дне сознания Тэхён понимает, что должен был бы остановиться. Что порядочные люди, наверное, именно в этот момент вспоминают о совести. Но пальцы только сильнее сжимают плечи Чонгука. Сейчас ему слишком хорошо, чтобы притворяться хорошим человеком. Слишком горячо. Слишком сладко. Чонгук будто слышит его мысли и, наклоняясь, впивается зубами в плечо Тэхёна. Острая боль вспыхивает под кожей, заставляя его вздрогнуть, лишь сильнее обостряя все остальные ощущения. — Волчонок… — хрипло всхлипывает он, заглядывая в глаза напротив. На губах вампира появляется едва заметная улыбка. Он медленно облизывает губу, вызывающе, будто намеренно подбрасывая жар в кровь Чонгука. Доволен. Им не нужны слова. Они и так прекрасно понимают друг друга. Оба жадные до безумия. И оба словно пытаются заявить об этом всему миру. Виной ли тому соул-связь… или просто те самые тёмные мысли, которые они уже давно перестали прятать. Смерились с тем, как неидеальны. Они не принадлежат друг другу. Но обладают, не имея на это никакого права. И это лишь усиливает их влечение. Против всего мира. Запретная тайна, от которой уже невозможно отказаться. — Я сейчас… расплавлюсь, - стонет Тэхён. — Смотри на меня… - шепчет Чонгук. — Не отворачивайся. Тэхён прикусывает губу почти до боли, не смея ослушаться. Властные нотки в голосе Чонгука только сильнее разжигают притяжение между ними. И Тэхён понимает, что подчиниться этому голосу сейчас самое естественное, что он может сделать. Чонгук усиливает темп, вгоняя член до упора. Рычит, обжигая дыханием губы. Тэхён окончательно теряется в ощущениях. Мир распадается, рассыпается искрами — яркими, ослепительными, словно тысячи маленьких фейерверков. И он сам тоже. Медленно, сладко рассыпается на части в руках Чонгука. Альфа продолжает почти агрессивно вбиваться в него и кончает следом, падая на его грудь, и накрывая собой. Долгожданное умиротворение. Они лежат молча, переплетённые в объятиях друг друга. За окном всё ещё ночь. Лунный свет льётся в комнату и мягко касается их лиц, оставаясь единственным тихим свидетелем этой ночи. Луна не станет сплетничать об их секрете. Она равнодушна к человеческим клятвам и изменам, к обещаниям, которые дают днём и нарушают в темноте. Луна просто смотрит — холодно и спокойно, словно знает, что подобные тайны живут столько же, сколько и сама ночь. И в этом серебряном свете их близость кажется обманчиво невинной. Тэхён проводит руками по голове Чонгука. Пальцы мягко путаются в волосах. Их дыхание тяжёлое. Грудь вздымается. Сердца бьются громко, почти оглушительно, в одном ритме. — Мой хороший мальчик, — хрипло шепчет Тэхён, бережно успокаивая. — Это было невероятно. — Если я был так хорош… укуси меня, — просит Чонгук с полуулыбкой, всё ещё опьянённый чувствами, почти не отдавая себе отчёта в собственных словах. Тэхён тихо усмехается, уголки губ расплываются в медленной улыбке. — Вожака оборотней кусает вампир… — негромко произносит он. — И как ты собираешься объяснить это своему окружению? — Как-нибудь объясню. Не думай об этом, — отвечает Чонгук и приподнимается, снова завладевая губами Тэхёна. — Давай, малыш… — просит он между поцелуями. — Сделай это для меня. Внутри Тэхёна снова вспыхивает жар. Словно кто-то поднёс огонь к фитилю. Этот соблазнительный призыв обнажить клыки и наконец попробовать самую желанную кровь в мире разжигает его мгновенно. И Тэхён чувствует, как опасное влечение медленно поднимается из глубины. — Ты понимаешь, что сам меня провоцируешь?- издаёт смёшок, пытаясь подавить наростающее желание, и оттолкнуть Чонгука от себя. -Знаю, и хочу, - бормочет он, припадая губами к шее и посасывая, оставляя засос. Тэхён играет с его волосами на затылке, запутываясь в них пальцами. — Осторожнее, волчонок. - игриво улыбается, чувствуя как дрожь проходит по спине от нежных поцелуев. - Я ведь могу и не остановиться. -Не останавливайся, - провоцирует Чонгук, рука скозит между ног и поглаживает головку члена Тэхёна. -Запрещенный приём, - смеётся Ким, скрещивая ноги между собой, но Чонгук снова их разводит в стороны и удерживает, не позволяя вновь сомкнуться. -Давай же,- просит Чонгук ласково, целуя плечо, облизывая языком место укуса. Рукой поглаживает член Тэхёна. Делает его твёрдым. Распыляет желание. - Сделай мне приятное. Тэхён глубоко выдыхает и резко переворачивает Чонгука, в следующую секунду оказывается сверху. — Волчонок… — низко произносит он, удерживая его взгляд. — Ты ведь знаешь, чем всё заканчивается, когда добыча сама приходит в логово хищника? Альфа широко распахивает глаза, застигнутый врасплох. На одно короткое мгновение он и правда чувствует себя в лапах хищника, того самого, что так соблазнительно и опасно притягивает к себе, не оставляя ни малейшего шанса вырваться. Он сглатывает. Сердце пропускает удар. В груди что-то тянется навстречу, предательски сильное. Но вместо того чтобы вырваться, Чонгук лишь глубже вдыхает его запах, желая поскорее ощутить острые клыки на своей шее. Тэхёну сносит крышу от этого беспомощного, доверчивого взгляда. Он нависает над Чонгуком, и в этот момент в нём есть что-то по-настоящему опасно- притягательное. Взгляд темнеет, клыки на мгновение обнажаются в медленной улыбке, вены под глазами вздымаются. "Страшно красив",- проносится в голове у Чонгука. Тэхён похож на черную пантеру, который уже поймал свою добычу. И оттого наблюдает почти лениво, наслаждаясь тем, как Чонгук смотрит на него этими широко распахнутыми, круглыми глазами. Как оленёнок, который вдруг понял, что оказался слишком близко к зверю, соблазненный магией гипноза. А Тэхён и правда гипнотизирует. Медленно выгибает спину, не отводя томного, потемневшего взгляда от Чонгука. Двигается бёдрами на нём лениво, тягуче, словно прекрасно знает, какое впечатление производит. Его ладони скользят по груди Чонгука, ласково, почти дразняще. И во всём этом есть что-то темное. Как у хищника, который не спешит. Который уже знает, что добыча никуда не денется. И потому лишь наблюдает, играя, позволяя ей смотреть на себя заворожённо. Чонгук глубоко дышит. Тэхён плавно бёдрами ёрзает на привставшем члене, облизывает губу в предвкушении сладости. Он чувствует, как член под ним снова твердеет, как упирается в него. Тэхён приподнимается, и помогая рукой, медленно насаживается на него, с тихим выдохом до самого основания. Прикрывает на мгновение глаза, просто, чтобы почувствовать в себе размер, как Чонгук снова заполняет его. Ёрзает бёдрами, насаживаясь глубже. Чонгук придерживает его за талию. Тэхён открывает глаза. Они уже затуманены наслаждением. Медленно склоняется к шее, касаясь её тёплым дыханием. Он чувствует, как руки Чонгука спускаются к бёдрам, сильнее сжимаются, почти рефлекторно, будто тот не хочет позволить ему отстраниться. Тэхён тихо выдыхает у самой кожи, губами едва касаясь пульсирующей жилки. От этого прикосновения по телу Чонгука проходит заметная дрожь, и пальцы на его бёдрах лишь крепче впиваются. Тэхён медленно начинается двигаться на нём, задавая нужный ритм. Пульс сбивается. Он медленно проводит языком по его шее, нарочно дразня. Чувствует, как под пальцами напряглись мышцы, как руки Чонгука сильнее сжались на его бёдрах. Тэхён прекрасно знает, что терпение у него уже на исходе, тело само подаётся навстречу, почти жадно, словно просится под клыки. — Не мучай меня… — выдыхает Чонгук хрипло, сглатывая вязкую слюну. Дыхание сбивается. — Укуси. Тэхён тихо усмехается и почти лениво касается кожи кончиками клыков. Лёгкое давление, ровно настолько, чтобы по телу Чонгука прошла мелкая дрожь. — А волшебное слово? — мягко дразнит он, дыханием обжигая шею. Чонгук шумно втягивает воздух, пальцы на его бёдрах впиваются сильнее. — Маленький чертёнок… — выдыхает он сквозь зубы, окончательно теряя ритм дыхания. Тэхён продолжает двигать бёдрами медленно, почти издевательски. — Ну давай же… — просит он игриво, зацеловывая его шею короткими, тёплыми поцелуями. — Попроси меня хорошенько. Чонгук всхлипывает, веки тяжелеют. — Пожалуйста… — сдаётся он, прикрывая глаза. — Пожалуйста, укуси меня. Тэхён тихо смеётся, коротко, почти ласково. Ему нравится эта беспомощность. Нравится, как Чонгук тает под ним. Нравится, как просит его. Клыки уже ноют от желания впиться и попробовать столь желанную кровь. Но Тэхён не спешит. Он нарочно медлит, проводя губами по тёплой коже, растягивая секунды. Ему нравится продлевать это напряжение. Нравится ощущать власть над Чонгуком, редкую, но очень опьяняющую. — Ты ведь понимаешь, что это плохая идея? Чонгук лишь чуть сильнее усиливает давление на его бёдра, мнёт их жадно, требовательно. — Плохая идея была приходить… — выдыхает он хрипло. — Но теперь уже поздно. Тэхён плавно приподнимает попу, а потом снова насаживается на член, входя глубже, двигается, будто танцует на нём. Чонгук не может отвести расплавленного взгляда, полностью попав в плен его очарования. Наконец Тэхён перестаёт мучить Чонгука и себя ожиданием. Клыки осторожно прокалывают кожу. Нежно, словно пробуя её на вкус. Тёплая кровь наполняет рот, и по телу мгновенно разливается сладкое, почти невыносимое наслаждение. Тэхён на мгновение будто выпадает из реальности. Он продолжает жадно пить, незаметно ускоряя ритм, движения становятся резче, глубже. У самого уха раздаётся громкий сорвавшийся выдох. Чонгуку нравится, и это ощущается в каждом напряжённом движении его рук, в том, как он сильнее притягивает Тэхёна к себе. Осознание этого только сильнее разжигает жар внутри, превращая каждое мгновение в почти опьяняющее удовольствие. Кровь Чонгука разливается по венам горячей волной, наполняя силой. На мгновение Тэхёну кажется, что он становится недосягаемым, почти всесильным, одурманенный этим чужим, пульсирующим жизнью вкусом. В его руках находится всё могущество королевского волка. И он сможет сделать с ним, всё, что пожелает. Осознание этого будоражит. Ладони альфы медленно поднимаются выше и скользят по его спине, поглаживая мягко, подхватывая заданный ритм. Тело прошибает тёплой дрожью от этой такой нужной, долгожданной ласки. Бёдра Тэхёна инстинктивно крепче обхватывают его член в себе. Он отрывается от его шеи, и из груди вырывается долгий, сорвавшийся стон. Всё вокруг расплывается, оставляя только жар. Тэхён больше не пытается держать ритм. Движется инстинктивно, позволяя телу самому вести дальше. Его окончательно уносит. Мысли растворяются, остаётся только густое, тягучее наслаждение, которое накрывает всё тело. Ладони Чонгука продожают скользить по его спине, гладят кожу, ласкают, подхватывая ритм, смешивая всё в одну густую, неописуемую волну экстаза. У самого уха Тэхён слышит тихие стоны. Чонгук растворился вместе с ним в этом потоке ощущений. Обычно он не стонет, держит всё в себе. Значит, сейчас ему действительно очень хорошо. Он потерял полностью контроль над своим телом. Тэхён расплывается в улыбке, желая подарить ему ещё больше таких ночей. Он медленно размыкает влажные веки и склоняется к его шее, осторожно вылизывая кончиками языка две маленькие ранки. Чонгук доверчиво подаётся навстречу этому прикосновению, и в груди у Тэхёна расцветает. Такой беззащитный. Весь его без остатка. Чонгук тоже открывает глаза и опьянённый расплывается в улыбке. И без слов понятно, какое блаженство он сейчас испытывает. Тэхён начинает активнее двигаться на члене. Не в силах отвести расплавленного взгляда от двух дырочек на шее. Проводит по ним пальчиком. -Красиво,- хрипло произносит, завороженный этим зрелищем. Где-то на самой подкорке всплывает мысль: теперь Элизабет наверняка поймёт, кому на самом деле принадлежит Чонгук. Ему даже становится любопытно сильно ли её расстроит сам факт, кто крадёт её жениха по ночам. Днём они с Чонгуком ведут борьбу за власть с вампирами, а ночью первородный из самого ненавистного древнего клана властвует над их вожаком. Тэхён мысленно добавляет ещё один пункт в свой личный список аморальных поступков, когда понимает, что эта мысль приносит ему лишь тёмное, почти сладкое удовольствие. И в следующее мгновение его окончательно накрывает и он кончает, оставляя после себя безмятежное чувство полного удовлетворения. *** Тэхён лежит неподвижно опустив голову на грудь Чонгука, стараясь поймать ускользающее дыхание. Тело постепенно остывает. Чонгук медленно проводит ладонью по его волосам. Движение получается почти сонным, успокаивающим. Пальцы мягко перебирают тёмные пряди, и от этого Тэхён тихо выдыхает, расслабляясь ещё сильнее. Несколько секунд они просто лежат. Без слов. Сердца бьются уже спокойнее, почти в одном ритме. И эти объятия, в которых наконец можно просто лежать, ни о чём не думая. Луна смотрит в окно молчаливо и равнодушно, разливая по комнате холодное серебро. И в её свете их близость кажется почти мирной. Чонгук слышит, как из уст Тэхёна выходят звуки французского. Он напевает себе под нос тихо, едва слышно мелодию, пальцем бессознательно вырисовывая узоры на груди Чонгука. — Ne me quitte pas… — шёпотом тянется над самой грудью альфы. Песня звучит лениво, сонно, будто всплывает сама собой из памяти. Чонгук слегка приоткрывает глаза, но ничего не говорит. Только крепче прижимает его к себе, внимательно слушая. Ему нравится этот тихий бархатный голос, с едва различимыми словами. — Il faut oublier… Голос почти растворяется в ночи. Когда Тэхён замолкает Чонгук тихо выдыхает. -О чём ты сейчас пел? -Это старая французская мелодия. Она про страх потерять любимого. -Ты знаешь французский? Тэхён едва заметно улыбается. — Нет. Я услышал эту песню, когда был на стажировке во Франции. Просто запомнил мелодию… и несколько слов. — А что они значат? — с любопытством спрашивает Чонгук. Его почему-то впечатляет сам факт, что Тэхён когда-то жил за границей и запомнил старую французскую песню. Тэхён тихо, почти шёпотом, переводит, снова напевая знакомую мелодию: — Не уходи от меня… — Нужно забыть. — Можно забыть всё, что уже прошло. — Потерянное время… — И часы, которые порой убивали сердце. — Не уходи от меня… Он произносит эти слова уже на корейском, мягко, чуть хрипловато попадая под нужные ноты. Чонгук расплывается в улыбке. — Мне нравится эта песня. Спой её снова… на французском. Тэхён тихо смеётся, но всё же подчиняется. — Ne me quitte pas… — Il faut oublier… — Tout peut s’oublier… Мелодия тянется медленно, неспеша. Чонгук слушает, не сводя с него глаз, и пальцы его скользят по талии Тэхёна, удерживая рядом. Они лежат в объятиях друг друга умиротворенно думая каждый о своём Пока Тэхён неожиданно не перестаёт водить пальцем по груди и замолкает. — Чонгук… ты веришь в карму? — Карму? — удивлённо приподнимает брови. Вопрос застал врасплох. — Думаешь… когда-нибудь нас накажут за то, что мы делаем? Тэхён заметно мрачнеет. Рассвет ещё не наступил, но совесть, похоже, уже просыпается. — Элизабет… не спрашивает, куда ты уходишь от неё по ночам? Он чувствует, как тело Чонгука слегка напрягается. — Думаю, она догадывается, что я изменяю ей с тобой, — честно отвечает альфа после короткой паузы. — С тех пор как мы встретились… я ни разу с ней не спал. Он говорит это спокойно, но в голосе всё равно слышится тяжесть. Тэхён чувствует против воли, как сердце падает, и ревность растеклась в груди. — А до этого… ты с ней спал? Чонгук на секунду задумывается, потом тихо усмехается. — До этого тебя не было в моей жизни, — мягко выкручивается он. Тэхён опускает взгляд. — У тебя было много тех, с кем ты спал? Он сам понимает, что не должен был этого спрашивать. Не хотел ворошить чужое прошлое. Слишком хорошо знал, как неприятно, когда напоминают о бывших. Но мысль всё равно грызла изнутри и вырвалась против воли. Теперь хочется прикусить язык. Но слова уже не вернуть. Чонгук какое-то время молчит. — Я знаю, как это, когда у твоего соула был кто-то, — говорит он спокойно. — Юнги тоже рассказывал мне об этом. Что это тяжело… ревновать против воли. Он чуть сильнее сжимает Тэхёна в объятиях. — Поэтому я не хочу тебе ничего рассказывать. Давай не будем. Но Тэхён уже разворошил душу и хочет узнать хотя бы часть того, что произошло за эти три года. Он помнит , что совсем недавно был его единственным и чувствует вину, что не уберег своего волчонка от случайных связей. — Но ведь они были. И не мало? Чонгук медленно выдыхает. — Скажем так… я пытался тебя так забыть. Но у меня ничего не получилось. Ты всё равно снился мне по ночам. Тэхён издаёт смёшок. — В виде кошмаров? — В виде кошмаров, — соглашается Чонгук. — Среди них были вампиры? — Были. — Они тебя тоже кусали? — Тэхён… — мягко останавливает его Чонгук. — Ты правда хочешь усложнить себе жизнь ненужными знаниями? Они все меркнут рядом с тобой. Это всё, что тебе нужно знать. — Значит… кусали, — разочарованно выдыхает Тэхён. Чонгук тихо вздыхает. — Я хотел понять, будет ли это так же приятно, как с тобой. Поэтому один раз позволил себя укусить. — И как? — С тобой всё по-другому. Поэтому это было всего один раз. Потом я ещё целый день не мог прийти в себя от странного чувства… будто сделал что-то неправильное. Тэхён слегка хмурится. — Тебе настолько противны вампиры? Чонгук смотрит на него несколько секунд, прежде чем ответить. — Все, кроме тебя. Тэхён едва заметно улыбнулся, продолжая лениво выводить пальцем узоры на его груди. — Когда-нибудь карма нас настигнет. - задумчиво, полушёпотом. Чонгук улыбнулся. — Пусть настигнет завтра. Сегодня мне слишком хорошо, чтобы об этом думать. Он притянул Тэхёна ближе, мягко укладывая его обратно на подушки. Их губы снова встретились, медленно,тягуче, растворяя все тревожные мысли в голове. *** Ранним утром, они снова любили друг друга, не способные насытиться. Рассвет осторожно разливался по комнате, окрашивая всё в мягкое золото, а они всё никак не могли оторваться друг от друга, словно каждое прикосновение было последним, словно в этих мгновениях хотелось прожить целую жизнь. И чем светлее становилось за окном, тем яснее становилось одно простое, почти болезненное чувство: Им всё ещё было мало. Тэхён медленно провёл кончиком пальца по шее Чонгука. Задержался на двух кровавых ранках, лёгким касанием очерчивая их. Он смотрел на них с тихим, почти задумчивым очарованием, словно на произведение искусства, автором которого был сам. А Чонгук, напротив, смотрел только на него. Упивался этим видом, не в силах оторвать взгляд от задумчивого вампира. — Она увидит и всё поймёт, — проговорил Тэхён, обводя пальцем круги вокруг двух тёмных точек. — Я чем-нибудь скрою их, чтобы никто не заметил. На губах Тэхёна дрогнула едва заметная, мягкая улыбка. Он перевёл тёплый взгляд на Чонгука, а затем молча отстранился. Подойдя к комоду, Тэхён выдвинул первый ящик и достал аккуратно сложенный шёлковый шарф — бежево-чёрный, с тонким узором. Чонгук наблюдал за ним, натянув на плечи пиджак и застёгивая пуговицы. Смотрел, как Тэхён возвращается, как набрасывает шарф ему на шею и медленно проводит мягкой тканью по коже, позволяя прочувствовать её гладкость. — Очень подходит к твоему костюму. Он слегка потянул шарф на себя, притягивая Чонгука ближе, и мягко коснулся его губ. — Чтобы эта ночь осталась нашим маленьким секретом… — выдохнул прямо в поцелуй. Чонгук широко улыбнулся и ответил на поцелуй, крепче притягивая его за талию. — Не задерживайся на работе. — А ты не затягивай со следующей встречей, — тихо поддразнил Тэхён. Чонгук ничего не ответил. Если бы это зависело только от него, он бы вообще никогда не покидал объятий Тэхёна. Его постели. Его тепла. Он приказал бы ночи никогда не заканчиваться, а утру так и не наступать. Но на его плечах лежало слишком много ответственности. И от неё невозможно было просто отвернуться. Тэхён помог ему красиво повязать шарф, аккуратно укрывая след укуса мягкими складками ткани. Пальцы ненадолго задержались у воротника, проверяя, всё ли лежит как нужно. Потом он наклонился и легко коснулся губ Чонгука, короткий, тёплый прощальный чмок, в котором всё ещё жило ночное тепло. Когда дверь закрылась, Тэхён неспешно прошёл на кухню и поставил вариться кофе. Тёмный аромат постепенно наполнил комнату, смешиваясь с мягким утренним светом. В душе тихо играла музыка. Он поймал знакомый ритм и, начал медленно кружить по кухне, прикрывая веки, почти лениво, в одиночном танце, едва заметно покачиваясь в такт. Под нос он напевал ту самую мелодию, что застряла в голове ещё ночью. Улыбка сама собой появлялась на губах. Допив кофе, Тэхён вернулся в комнату. Он переоделся в строгий костюм, накинул поверх белоснежный халат, привычным жестом надел очки и провёл расческой по волосам, приглаживая их после ночной растрёпанности. Несколько тёмных следов на шее он аккуратно закрыл пластырем. В зеркале на мгновение задержался и увидел спокойный, собранный, почти безмятежный взгляд. И по этому безупречному учёному никто бы не сказал,что блеск в его глазах след совсем не от благопристойной ночи. Улыбка сама расплылась на лице от этой мысли. Затем Тэхён взял ключи и вышел. На улице утро уже окончательно вступило в свои права. Небо было светлым и чистым, солнце обещало тёплый день, а лёгкий ветерок приятно холодил кожу. Где-то в кронах деревьев щебетали птицы. Идя к машине на парковку, Тэхён вдруг поймал себя на странном, почти непривычном ощущении. Сегодня он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Будто наконец живёт той жизнью, о которой всегда мечтал. Он достал ключи и вставил их в замок машины, напевая себе под нос и не замечая, что к нему кто-то подходит, и вздрагивает лишь тогда, когда тот оказывается уже слишком близко. Ключ от машины застревает в замке. Тэхён резко оборачивается и видит перед собой оборотня. Высокий, тяжёлый, нависающий над ним настоящей скалой громила. Лицо его скрыто под чёрной маской и низко надвинутой кепкой. На плечах тёмная кожаная куртка. От него веет чем-то холодным и опасным. Как бандит, решивший среди бела дня поквитаться с ни в чём не повинным вампиром. От неожиданности Тэхён отступил на шаг и упёрся спиной в машину. Сердце резко ускорилось. В голове против воли пронеслась вся его жизнь. Серое сменяется ярким. Палитра всех цветов, разливается в его календаре. — Зря ты стал его любовником, вампир...— глухо произносит оборотень, и в его голосе звучит угроза. Тэхён даже не успел ответить. Он почувствовал только короткое движение. И холод. Что-то острое вошло прямо под рёбра. Сначала даже не было боли. Только странное, почти удивлённое ощущение. Мир вокруг мягко качнулся. Краски поблекли. Взгляд начал расплываться. В ушах поднимается звон. Он перебивает мелодию его сердце. Мелодию его любви. Тэхён смотрел в суровые глаза напротив и не находил в них ни капли жалости. Последняя мысль, вспыхнувшая в его голове перед тем, как сознание начинает ускользать, оказывается неожиданно простой: Карма настигла его куда раньше, чем он надеялся. Как жаль… что он не поцеловал Чонгука ещё раз, прежде чем тот ушёл.