Часть 1
19 апреля 2026 г., 00:32
Субин нажимает кнопку «Готово» и с чувством облегчения наблюдает, как заявка помечается как решённая и исчезает в небытии, чтобы больше никогда его не беспокоить. Наконец-то он с этим покончил. Боже, кто бы мог подумать, что рефакторинг этого куска кода окажется такой головной болью?
К сожалению, закрытие одной заявки нисколько не уменьшит сотню оставшихся в очереди, большинство из которых помечены как срочные.
Со стоном он тяжело обрушивается на стол, едва не сбив на пол свою коллекцию фигурок миньонов. Прохладная деревянная столешница совсем не унимает пульсирующую головную боль и резкую колющую боль за глазами. Ему предстоял ещё один долгий вечер.
Долгий вечер в череде других долгих вечеров.
Некоторые могли бы даже сказать, что весь месяц выдался долгим.
Это происходит каждый год примерно в ноябре, в период аврала в компании, и каждый год Субину кажется, что, возможно, им удастся всё успеть.
Каждый год он ошибается.
Когда он поднимает голову и заглядывает за мониторы, то видит, что все остальные в офисе всё ещё сидели за столами, уставившись в экраны, словно зомби. Мешки под глазами Херин настолько тёмные, что она выглядит физически больной, а Сану, если приглядеться, возможно, и вправду дремлет. В воздухе офиса буквально витает запах паники и отчаяния. Все находятся здесь уже так долго, что их нейтрализаторы запаха начинают слабеть, позволяя множеству ароматов смешиваться.
Это создаёт неприятную комбинацию, от которой у Субина дёргается нос. Его собственные пахучие железы нестерпимо зудят и от застоявшегося нейтрализатора, и от натёртой тугим воротничком рубашки на шее.
Заблокировав компьютер, он быстро направляется в уборную. Помещение пустует, и он, не колеблясь, грубо дёргает за галстук и расстёгивает верхнюю пуговицу, с громким вздохом давая наконец шее вздохнуть. Он чувствует, как его запах распространяется в замкнутом пространстве, наполняя воздух.
Закатав рукава рубашки, он наслаждается тихим моментом, стирая остатки нейтрализатора с запястий и шеи, слегка поморщившись от красных следов, оставленных накрахмаленным воротничком. Он же говорил Ёнджуну, что это средство для стирки ему не подходит…
Кстати, о его членах стаи…
Вдали от любопытных глаз начальства Субин быстро достаёт из кармана телефон. В групповом чате стаи несколько сообщений, и на его губах появляется лёгкая улыбка.
Члены стаи :)
Хюка Кто съел последнюю пачку рамёна? Кто это сделал? Ёнджун-хён Это был Субини. Хюка Ты уверен в этом, хён? Ёнджун-хён С чего бы мне врать? Хюка То есть ты хочешь сказать, что это тот самый Субин-хён, которого я едва чувствую в гнезде, потому что он всё время на работе? Съел мой последний рамён? И ты будешь придерживаться этой версии?Субин
Чхве Ёнджун, зачем ты меня подставляешь?
Сразу же после отправки его сообщения групповой чат снова взрывается. Хюка ХЁН ЖИВОЙ!!! ПРИВЕТИК, СУБИН-ХЁН, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ, ПРИХОДИ ДОМОЙ! Ёнджун-хён СУБИН, МОЙ МАЛЫШ! Мы скучаем :((( Ты будешь дома к ужину? Бомгю тоже здесь. Мы могли бы поужинать все вместе. Взгляд Субина скользит проверить время. Уже восемь вечера.
Субин
Простите, не сегодня.
Дедлайны, вы же понимаете.
В чате появляется сообщение от неизвестного номера, и Субину требуется мгновение, чтобы вспомнить, кто это. Неизвестный номер Ох 🙁 Ёнджун-хён Ничего страшного, Бинни! Только не забудь поужинать! Хюка Я никогда не хочу заканчивать университет. Работа звучит ужасно.Субин
Так и есть, лол.
Лол от боли, кстати.
Неизвестный номер -> Бомгю
Бомгю Кому же я теперь отдам всю еду, которую не люблю? :(( Его живот странно сжимается при виде сообщений Бомгю, при мысли, что остальные члены стаи будут ужинать без него. Вероятно, будут обниматься на диване и смотреть безвкусные романтические фильмы без него. И вероятно, будут пропитаны запахами друг друга, в то время как его собственный запах ослабевает. Его омега ноет по членам стаи, тоскуя по той эйфории, что охватывает его после обмена запахами с ними. По тому, как это успокаивает нервы и расслабляет, позволяя стрессу внешнего мира утечь прочь. К сожалению, чтобы содержать стаю, ему нужна работа, поэтому он здесь.Субин
Постараюсь быть дома до утра.
Отправив последнее сообщение, он убирает телефон и наносит нейтрализатор запаха заново. Лёгкий запах недовольства омеги всё равно витает в уборной. Верхняя пуговица застёгнута, и галстук вновь плотно затянут на шее. Субин смотрит на себя в зеркало. Он видит усталые глаза и тёмные мешки под ними, скрытые толстой оправой очков. Его серый костюм сидит немного мешковато, но тёмно-бордовый галстук хорошо его дополняет. Это был подарок Ёнджуна, когда Субин устроился на эту работу в прошлом году, сразу после университета. Иногда он просит их слегка пропитать его своим запахом, чтобы носить с собой тепло стаи целый день. Вообще-то, он давно этого не делал. Может, стоит попросить. Никто не заметил кратковременного исчезновения Субина, когда он скользнул обратно к своему столу со свежей чашкой кофе из кухни. Он обычно его не пьёт, но в отчаянные времена нужны отчаянные меры. Похрустев костяшками пальцев, он окидывает взглядом длинный список задач и выбирает одну наугад. HFG-17 Исправить ошибку выхода за границы на... Да, определённо сегодня он не успеет домой к ужину.—
Уже почти полночь, и зрение начинает расплываться. Несколько его коллег уже сдались, опустив головы, чтобы избежать осуждающих взглядов начальства. Субин хотел бы оказаться на их месте. Его инстинкты ноют по уюту стаи и своего гнезда, по запахам Ёнджуна и Кая на себе и мягким подушкам вокруг. Вместо этого у него есть резкий свет флуоресцентных ламп, офисное кресло, от которого болит спина, и ноющая пустота в желудке, напоминающая, что он ещё не поужинал. В компьютере раздаётся пинг! нового сообщения. Устало переводя взгляд на Slack, Субин быстро оживляется, увидев имя отправителя. Ты уже поужинал? Уверен, ты забыл, как всегда. Я захватил нам перекусить, приходи в наше обычное место. Субин не может сдержать радости, нахлынувшей на него, и уверен, что, если бы не нейтрализаторы, он бы наполнил офис своим довольным ароматом.
Буду через 5.
Уже достаточно поздно, чтобы никто не обратил внимания на его внезапный уход из офиса. В лифте, в который заходит Субин, находится ещё один человек — бета со спокойными манерами, которого он смутно помнит из отдела аппаратного обеспечения. Оба не утруждают себя ничем, кроме кивка в знак приветствия. Пока лифт поднимается выше и выше, к двадцатому этажу, с короткой остановкой, чтобы бета вышел, Субин прислоняет голову к зеркальной стене и вздыхает. Он видит другие этажи, мелькающие за стеклом, полные таких же, как он, работников, не отрывающихся от компьютеров. Скоро Новый год, — говорит он себе. Совсем скоро. Лифт достигает верхнего этажа, и порыв ледяного ветра бьёт Субину в лицо, когда он выходит из здания на крышу. Под навесом на одной из скамеек сидит знакомый силуэт. Весной и летом растения, обвивающие навес, пышно цветут, привнося всплеск зелени в бетонную пустыню Сеула. Но сейчас, зимой, они увяли и засохли. Несмотря на это, воздух наполняет свежий запах хвои и крапивы, и Субин чувствует, как расслабляется, вдыхая этот знакомый аромат. Под навесом, откинувшись на спинку скамьи, прислонился Кан Тэхён, звезда юридического отдела, его внимательный взгляд скользит по звёздам в небе. Его дыхание клубится перед ним облачком пара. Галстук у него ослаблен, а сам он закутан в тёплое на вид чёрное шерстяное пальто. — Эй, Кан Тэхён, — говорит Субин, подходя под навес. — Что мы будем делать, когда пойдёт снег? Я же замёрзну! Тэхён улыбается, глядя на него снизу вверх, он привык к ворчанию Субина. — Тогда пойдём куда-нибудь поесть или посидим в столовой. Честно, хён, ты ведёшь себя так, будто я хочу, чтобы ты замёрз насмерть. — С тобой никогда не угадаешь, — ворчит Субин. Он устраивается на скамье напротив Тэхёна и замирает, ощущая, как по нему разливается жидкое тепло. Прямо над ними, точнее, над ним самим, висит обогреватель, он светится горячим оранжевым светом, прогоняя ночную стужу. Он выбрал это место, чтобы Субину не было холодно. В груди у Субина расцветает тёплое чувство, он улыбается Тэхёну и благодарит холодный ветер, который хлещет ему щёки, — ведь он не даст Тэхёну уловить внезапную вспышку аромата корицы в воздухе вокруг него. — Я взял тебе чачжанмён. — О, слава богу. Субин тут же набрасывается на еду, и Тэхён быстро следует его примеру. Некоторое время они едят молча, и лишь отдалённый вой сирен и гул оживлённых улиц Сеула внизу составляют им компанию. Они едят и едят, пока ноющая пустота в желудке Субина не утихает, и тогда он откидывается на спинку со стоном. Субин находит время, чтобы как следует разглядеть Тэхёна: слегка растрёпанные, в отличие от их обычного безупречного вида, волосы и лихорадочный блеск во взгляде. — Долгий день? — спрашивает он. Взгляд, которым Тэхён отвечает ему, заставляет Субина фыркнуть. — Ещё бы, — вздыхает Тэхён. — Один из стажёров напутал с лицензированием для оборудования, которое мы отправили за границу, и вся команда вкалывала сверхурочно, чтобы всё исправить. Не говоря уже о том, что нам ещё предстоит разобраться со всем для предстоящего релиза вашей команды. — Ух, не напоминай. Как там стажёр? — Не знаю, его даже не пустили в офис с утра, сразу отправили к начальству, в кабинет шефа. — Ой-ой. — А как дела в команде разработчиков? — спрашивает Тэхён, наклоняясь вперёд таким образом, что видно: ему действительно не всё равно, что скажет Субин. — Никаких стажёров-бунтарей? — Нет, только обычная рутина, — вздыхает Субин. — Хотя, я сегодня заметил, когда у Хвиин-нуны перестали действовать нейтрализаторы запаха, что от неё пахнет кем-то ещё! Думаю, другой бетой. Тэхён приподнимает брови. — Разве она не порвала с Хевон-нуной всего месяц назад? — Я тоже так думал! — Как долго, по-твоему, продержится этот? — Я уже понял, что с тобой делать ставки не стоит, Тэхён-а. Остальные были в ярости, когда в прошлый раз, мне пришлось отдать тебе свои тёплые перчатки. Тэхён пожимает плечами, в его глазах играет огонёк. — Тогда не надо было проигрывать. Кстати, как там дела в твоей стае? Как будто по сигналу, телефон Субина жужжит в кармане. Он достаёт его, видит, что в общем чате стаи пришло фото, и с вздохом убирает обратно. Тэхён внимательно наблюдает, ничего не говоря. Просто ждёт, когда Субин не выдержит и признается... — Сейчас... немного сложно. — Он замолкает, вздыхая. Успокаивающий запах сосны окутывает его, мягкий, как снег, инстинктивно успокаивая. Субин чувствует, как его плечи разжимаются и опускаются. — Что происходит, хён? — мягко спрашивает Тэхён. Он протягивает руку, стараясь не задеть запястье и пахучие железы, лишь слегка касаясь кончиками пальцев руки Субина. Это так вежливо, уважительно и мило, и Субин снова вспоминает, как он благодарен, что в его жизни есть такой друг, как Тэхён. — Наша стая ухаживает за новым членом, — говорит он, и брови Тэхёна взлетают вверх. — У-ухаживает? — переспрашивает Тэхён, с запинкой, для него нехарактерной. — В смысле... — О, нет, нет, — Субин спешит его успокоить. — Это двоюродный брат Ёнджун-хёна. Они восстановили связь несколько месяцев назад, и ему было тяжело без стаи, поэтому он спросил, может ли присоединиться к нашей. Проблема просто в том... что он тоже омега. — И тебе это не нравится? — спрашивает Тэхён. Субин вздыхает. — Он мне не неприятен, но я не привык к переменам. Всё меняется. Даже когда работа была напряжённой, я всегда мог пойти домой и расслабиться. Теперь там кто-то новый, его запах в нашем доме, а Ёнджун-хён и Кай всё время возятся вокруг него. — У меня сложилось впечатление, что они и вокруг тебя много возятся, — со смехом говорит Тэхён, и Субин пылает от смущения. Да, ладно, возможно, отчасти это ещё и потому, что он ревнует, деля их внимание после стольких лет. Но в этом нет ничего плохого! — Так и должно быть, — добавляет Тэхён, после того как Субин молчал чуть дольше, чем следовало. — Но для них важно убедиться, что этот новый член стаи чувствует себя желанным. Их инстинкты будут требовать этого. Это не значит, что они стали меньше о тебе заботиться. — Я знаю, — дуется Субин. Он уверен, что его запах сейчас выдаёт его эмоции, но ничего не может с собой поделать. — Но это ещё не всё! Моя омега теперь пытается пересмотреть наше место в иерархии стаи. Всякий раз, когда я вижу Бомгю-щи, я не могу вести себя нормально, мои инстинкты сходят с ума, пытаясь утвердить меня как доминирующую омегу. У меня даже не было возможности пометить его своим запахом. — Может быть, поэтому ты чувствуешь себя так неспокойно, — говорит Тэхён. Его пальцы всё ещё лежат на руке Субина, лениво перебирая его ладонь. — В твоём пространстве появилась новая омега, та, чей запах ты чувствуешь по всему дому и на членах своей стаи, но не на себе. Это изолирует, и ты инстинктивно реагируешь доминированием, чтобы снова встроиться. Субин позволяет Тэхёну повернуть его руку, перемещая их так, что они почти держатся за руки. Это чувство утешает его, его омега издаёт счастливый довольный звук: такой красивый альфа уделяет ему столько внимания. — Откуда ты так много знаешь? — ворчит Субин, всё сильнее сжимая руки Тэхёна. — Ты ведь даже не в стае. И это правда, как бы странно это ни звучало. Кан Тэхён, двадцать три года, самый завидный холостяк юридического отдела, не состоит даже в стае, не говоря уже о паре. Быть без стаи — не редкость, но в наши дни это встречается всё реже. В эпоху государственных субсидий для стай от 5 человек, растущих расходов на жизнь и выживания в одиночку, всё больше и больше людей образуют стаи, чтобы свести концы с концами в этом мире. Есть ещё один нюанс: в таком большом городе, как Сеул, нелегко найти время на нежности. Когда ты часами работаешь каждый день, остаётся мало времени на поиски физического контакта и обмена запахами, необходимых каждому для выживания. Субину повезло — он вырос в тактильной семье и нашёл сплочённую группу друзей, готовых образовать с ним стаю, поэтому он никогда не знал, что такое тактильный голод. Но он видел его последствия, слышал все документальные фильмы о тех, кто заболевает, о тех, кто сводит счёты с жизнью. Он не может этого представить, но, с другой стороны, Субин — омега. Ему трудно игнорировать инстинкты, которые тянут его к созданию гнезда с другими людьми. Было бы ложью сказать, что он не волнуется за Тэхёна. Его друг-альфа, кажется, в порядке. Он живёт с неряшливым соседом, на которого вечно жалуется, ходит в спортзал перед работой, и половина здания вздыхает по нему. Ни пары, ни стаи, но у него всё в порядке. — То, что я не в стае, не значит, что я не хочу быть в ней, — говорит Тэхён, возвращая внимание Субина. Тот смотрит на него, разинув рот. — Правда? — Конечно. Звучит очень здорово. Мне нравится слушать, как ты рассказываешь о Ёнджун-щи и Кай-щи, о вечерах сплочения стаи. То, что я могу прожить один, не значит, что я иногда не жажду этой близости. — Что же тебя останавливает? — Субин знает, что ему делали предложение больше, чем один раз. Каждый раз это вызывает ревнивое, собственническое шевеление в животе, и он чувствует злорадное удовольствие, когда Тэхён отказывает им. — Уверен, ты мог бы присоединиться к любой стае, какую захочешь. Или создать свою. Тэхён опускает взгляд на их соединённые руки. Их запястья повёрнуты таким образом, что пахучие железы не соприкасаются, не то, чтобы это было неприемлемо для них как друзей. Но другие могут увидеть в этом иное — альфа и омега обмениваются запахами. Не то чтобы Субин был против! Просто... он слишком стесняется сам делать это, а Тэхён, кажется, не проявляет к этому интереса. За исключением тех случаев, когда альфа намеренно выпускал свой запах, чтобы утешить Субина, он никогда не улавливал никаких других изменений в его запахе, которые говорили бы о чём-то большем, чем дружба. И это нормально! Субин тоже ничего больше не чувствует. Кроме того, они коллеги. Это было бы неловко, говорит он себе. — Наверное, — наконец произносит Тэхён, и Субин понимает, что его собственный взгляд тоже был прикован к их сплетённым рукам, — как бы я ни хотел стаю, я хочу сначала найти пару. Я хочу быть с тем, кого люблю, а всё остальное может подождать. — Пару? — переспрашивает Субин. — Что? Кто? Когда? Как? Вместо того чтобы дать ему чёртов внятный ответ, Тэхён лишь загадочно улыбается. — Этот момент ещё в процессе. В любом случае, мне пора возвращаться к работе, пока меня не уволили. Не задерживайся допоздна, ладно, хён? Если я увижу тебя в офисе, когда буду уходить, сам тебя вытащу. Субин может лишь кивнуть, пока Тэхён убирает мусор, высвобождая свою руку из рук Субина, машет ему и исчезает обратно в здание. Спустя пять минут он всё ещё сидит там, совершенно ошеломлённый. Кан Тэхён. Ищет пару. Что?—
Когда Субин волочит себя через порог в три часа ночи, он едва останавливается, чтобы скинуть пальто и пиджак, прежде чем плюхнуться на Кая, лежащего на диване. Обняв Субина, бета тут же притягивает его к себе в объятия и нежно тычется головой в его голову, обмениваясь запахами. — От тебя пахнет офисом, — говорит Кай. — И кофе. Субин мычит, слов у него уже нет. Он так устал. Будильник установлен на семь утра. Он уже содрогается от одной мысли. Некоторые его коллеги иногда ночуют в офисе, но Субин не смог бы так сделать, даже если бы захотел. Инстинктивная тяга к стае не позволила бы ему, но это значит, что теперь ему снова придётся проделать весь путь обратно. Ничто из этого сейчас не имеет значения, когда запах стаи окутывает его. Шоколад и клубника Кая — самые сильные, но чувствуется и лежащая в основе метка альфы стаи, насыщенный апельсин и вишня Ёнджуна. Запах — одна из важнейших частей формирования стаи, и любая несовместимость может вызвать напряжение в логове. Субин обожает сочетание всех их запахов, то, как весь дом пахнет пекарней. Это уютно, тепло и... — Что это? Кай отстраняется, чтобы взглянуть на Субина, моргая, разгоняя дымку опьянения запахами, застилающую его глаза. — Что? — Этот запах. Кай снова принюхивается. — А, жасмин и зелёный чай? Это Бомгю-хён. Бомгю. Конечно. Внутри Субина его омега воет от ревности при мысли, что другая омега был здесь, в его логове, обменивался запахами с его членами стаи. Привносил свой чужеродный, конфликтующий запах и позволял ему заглушить приторно-сладкий аромат их собственной стаи. Добавлял в него лёгкую горьковатую глубину. На самом деле, это не плохо. Хороший запах стаи должен быть сбалансированным, и Бомгю как раз это обеспечивает. Но Субин слишком занят чувством ревности, чтобы это заметить. Кай, должно быть, замечает что-то в его выражении лица. — Мы скучали по тебе сегодня вечером, — говорит он. — Это тяжело, понимаешь. Пытаться ухаживать за кем-то для вступления в стаю без всех нас. Для меня и Ёнджуна-хёна это тоже неправильно. Запахи не смешиваются, как должны, и без тебя мы не чувствуем себя достаточно комфортно, чтобы допускать его близко к гнезду для сближения со стаей. — На работе много дел, — оправдывается Субин, но его накрывает волна вины. Конечно, им тоже нелегко. Стаи строятся на интимности, доверии и инстинктах. Было бы неестественно исключать кого-то. — Тебя там загоняют до смерти! — восклицает Кай, и Субин пытается его утихомирить, пока его голос разносится по их квартире. — Ты почти не бываешь дома, от тебя пахнет несчастьем — если я вообще могу уловить твой запах сквозь эти нейтрализаторы — да и нам, в общем-то, не очень-то нужен этот доход. Как только я окончу университет, я смогу... — Нет! — резко обрывает его Субин, и в воздухе разливается запах горелых пряностей. Кай тут же протягивает руку, чтобы успокоить его, но Субин отталкивает его. — Я не собираюсь бросать работу! — Никто и не говорит, что ты должен, но... — Для меня это важно, — говорит Субин. — Быть независимым. Я не собираюсь просто сидеть дома и заботиться о стае, это не про меня. — Конечно же нет. — Оба резко поворачивают головы на голос Ёнджуна. Он стоит в проёме в гостиную, его вишнёво-рыжие волосы взъерошены после сна. Они, наверное, разбудили его. Теперь Субин чувствует себя ещё хуже. — Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, Бин-а, — говорит Ёнджун, приближаясь. Он протягивает руку, чтобы прикоснуться к лицу Субина, и тот с тихим стоном прижимается к ней, позволяя цитрусовому запаху омыть себя. Его гнев быстро улетучивается, когда его омега расслабляется в присутствии альфы их стаи. Он и не понимал, как сильно ему это было нужно — быть окружённым своей стаей. — Если ты хочешь продолжать работать, мы, конечно, поддержим тебя. Мы просто видим, как это тебя огорчает, и нам от этого тоже грустно. И Бомгю тоже. Каждый раз, когда он приходит, а тебя нет, он пахнет грустью. Кай кивает в знак согласия, и Субину становится ещё хуже. Что ж, теперь он определённо не может признаться, что боялся приходить домой. — Сейчас всё как-то слишком, — говорит он. — Работа, стая. Я говорил с Тэхёном, и он считает, что всё это только усугубляется, потому что моя омега не может должным образом признать Бомгю. — Тэхён — умный парень, — с тихим смешком говорит Ёнджун. — Он прав. Эти изменения в нашей стае не сработают, если мы все не приложим усилий. — Просто на работе очень много дел, — ноет Субин. Звучит как отговорка. — Я... мы должны на следующей неделе завершить один крупный проект. Может, тогда... у меня будет больше времени, и мы сможем сделать всё как надо. — Ладно, — говорит Кай, и Ёнджун кивает в знак согласия. — На следующей неделе. Без оправданий. Только смотри не подкинь нам внезапных ухаживаний или чего-нибудь такого. Субин смеётся, и кажется, будто наконец тяжесть на груди начинает немного ослабевать. Он всё ещё устал, на часах всё ещё три ночи, и ему всё ещё некомфортно от перспективы сближения с Бомгю. Но они справятся. — Давай, Хюнина! Пора в кровать. Думаю, недосып сводит тебя с ума. Подтянув за руки Субина и Кая, Ёнджун затем обвивается вокруг них обоих. — Вы оба сегодня спите в моей кровати со мной. Это приказ. — Приказ от альфы стаи? — говорит Кай. — Что ж, нам лучше подчиниться, правда, Субин-хён? Он позволяет раздеть и умыть себя, и пока его укладывают под всё ещё тёплые одеяла, конечности товарищей по стае раскидываются поверх него и Субин издаёт довольное урчание. — Подчинится Ёнджун-хёну? Да никогда. Наступает долгая пауза, а затем голос Ёнджуна раздаётся в темноте комнаты: — Я променяю вас обоих на Бомгю. — Хён!—
Предновогодний завал был далёк от окончания, но среди сотрудников, которые волокут себя в ресторан, витает атмосфера облегчения. Курочка и пиво — идеальный способ отпраздновать успешное завершение проекта и заключение сделки с промышленным партнёром. Команды юристов, инженеров и разработчиков собрались в полном составе, оживлённо болтая между собой. Все распри и обиды между ними забыты, пока они сосредоточены на важном: бесплатной еде и выпивке. Субин уже успел выпить третью кружку пива к моменту, когда приносят еду, и он с аппетитом набрасывается на неё. Рядом с ним смеётся Тэхён. — Проголодался, хён? — Умираю с голоду, — бормочет Субин с полным ртом. Он чуть не стонет от вкуса. Боже, последние несколько недель он питался почти исключительно едой из рабочей столовой, и такая еда — как нельзя кстати. — Стая обзавидуется. Тэхён прячет улыбку за своей пивной кружкой. — Думаю, они не так сильно будут завидовать, когда придётся тащить твоё пьяное тело в кровать. Субин хмурится. — Я не пьян. — Пока ещё. Признаться, до этого состояния ему остаётся недолго. Руководство счастливо продолжать угощать всех алкоголем, чтобы успокоить ворчание по поводу долгих часов, которые они недавно отработали, и Субин не смеет отказываться. Со временем разговоры принимают всё более неожиданные повороты. Субин уже наполовину отключился, положив голову на плечо Тэхёна, когда слышит своё имя. — М-м? — переспрашивает он, поднимая голову и моргая затуманенным взглядом. В ответ раздаётся хор весёлых смешков. — Нам интересно, ты сейчас ни с кем не встречаешься, Субин-щи? — с улыбкой спрашивает Ким Дживон, глава инженерного отдела. Она тоже омега, её нейтрализаторы уже выветрились достаточно, чтобы её кофейный запах смешался с воздухом. Субин уверен, что его собственный запах корицы и ванили тоже вплетается в эту смесь. — Верно, — говорит он, и в его голосе проскальзывает нотка нытья. — Я никому не нужен. Дживон смеётся. — Уверена, это не так, — говорит она. Субин слишком пьян, чтобы заметить, как её взгляд скользит к Тэхёну, который защищающе обвил Субина рукой за талию и сверлит Дживон глазами. — Может, ты просто не заметил, как кто-то пытается привлечь твоё внимание. — Я бы заметил, — хмурится Субин. Он щурится, глядя на стол, уставленный остатками курицы и мисками с ттокпокки. С каких пор здесь так сильно пахло сосной? — Но в любом случае, мне не нужно всё это... — он машет рукой пренебрежительно, — ...современное ерундовое ухаживание. Я хочу, чтобы за мной ухаживали как положено, как в кино. — О, правда? Субин кивает, хотя от этого у него кружится голова. — Ага. Всё как полагается. Никаких там намёков и ожидания, что я сделаю первый шаг. Все всегда думают, что раз я не похож на омегу, что бы это ни значило, то я ненавижу всё это, но это не так. Я хочу милого романтичного альфу. Кто-то умиляется. Субин шмыгает носом, полностью уйдя в свою тираду. — Я хочу, чтобы кто-то устроил предварительные ухаживания, затем само ухаживание, а потом он сможет войти в мою стаю, а не наоборот. И пусть лучше позволит мне тоже пометить его, никакого мачо вздора. Кто-то из другой команды смеётся, и упс, возможно, Субин говорит немного слишком громко. Его стая всегда предупреждала, что, когда он выпьет, он слишком много болтает. — У вас высокие стандарты, Субин-щи. — Это хорошо, — вступает Тэхён, и Субин поворачивается к нему. Он моргает от удивления, ведь лицо Тэхёна так близко, румяное от алкоголя и жары в помещении. В его глазах — твёрдая уверенность. — Хён заслуживает того, чтобы быть с тем, кто сделает для него всё это, — говорит Тэхён. — Любой, кто не хочет делать это для тебя, тебя не достоин. На глазах у Субина наворачиваются слёзы. — Тэхён-а, — всхлипывает он. — Спасибо! Он не притягивает его для объятий, слишком осознавая, что их нейтрализаторы выдыхаются, и не желая смешивать запахи, приближая свою шею к шее Тэхёна, но он было близок к этому. Тэхён был так добр к нему, так поддерживал его. Если бы он только мог найти альфу, как Тэхён, он был бы счастлив.—
Последствия похода в ресторан... были тяжёлыми. Когда Субин входит в офис, несколько его коллег по команде широко улыбаются ему. Субин выдерживает их комментарии полдня, прежде чем сбежать, чтобы потревожить Тэхёна в комнате отдыха. — Мне так стыдно, — ноет он, укладывая голову на стол, а Тэхён успокаивающе похлопывает его по спине. — Почему я всё это сказал? — Алкоголь, — говорит Тэхён. — Что ж, я больше никогда не буду пить. — Это было мило. Субин яростно краснеет, игнорируя взгляд Тэхёна, который он чувствует, будто колет его в затылок. Зачем он всё это сказал? Да ещё и коллегам? Он же даже не ищет никого сейчас! Он прямо пообещал своей стае, что сосредоточится на делах стаи, а не на ухаживаниях. Не то чтобы это имело значение, он просто стал предметом офисных разговоров на несколько дней. Всё равно за ним никто не будет ухаживать. Правда ведь?—
ПЕРВЫЙ ПОДАРОК ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО УХАЖИВАНИЯ: ВПЕЧАТЛЕНИЕ Цель первоначального подарка на этапе предварительного ухаживания — подарить омеге впечатление, которое иначе он не мог бы получить. Будь то поездка куда-либо, занятие, которым он обычно не занимается, или что-то совершенно иное, его смысл — показать приверженность альфы расширению горизонтов омеги и продолжению открывать для него мир. — Пак и Ли, — История корейских ритуалов ухаживания, Глава 4, изд. 2017 г.—
Кан Тэхён Ты смотрел на улицу? Когда Субин отрывает покрасневшие глаза от своей IDE и переводит их на Slack, среди десятков непрочитанных сообщений, мигающих перед ним и требующих его внимания, он без труда выхватывает сообщение Тэхёна. Без причины, конечно. Почему бы ему не предпочесть читать сообщения от друга, а не множество сообщений от его товарища по команде, спрашивающего, зачем им нужно обновлять зависимости для какого-то старого кода? Воистину загадка.Чхве Субин
Нет, а что?
Он заглядывает поверх монитора к большим стеклянным окнам на другой стороне открытого пространства офиса, но на улице уже слишком темно, чтобы что-то разглядеть.Чхве Субин
Что я должен увидеть?
Ответ приходит через минуту, сопровождаемый фотографией с крыши. Кан Тэхён A28484.img Снег! Иди посмотри! Вся крыша покрыта снегом слоем в несколько сантиметров, и Субин едва различает расплывчатые снежинки, непрерывно падающие вниз. Он обожает снег, и в первом снегопаде каждого года есть что-то волшебное. Сделать этот первый шаг на чистую, нетронутую поверхность и вглядеться в небо, словно пытаясь увидеть сам источник этого чуда. Его компьютер звонким звуком извещает о новом сообщении, но на этот раз это не Тэхён. Это его начальник, ещё одно напоминание о задачах, которые всё ещё нужно закрыть. Субин стонет. Никакого снега для него. Может, стоило прислушаться к Каю, когда тот советовал бросить работу.
Чхве Субин
Прости, не могу:((
Очень много работы
Кан Тэхён Неужели даже на короткий перерыв не отойти?Чхве Субин
Пхпхпх
Нет уж
Похоже, в этом году мне придётся пропустить первый снег
Кан Тэхён Не в мою сменуЧхве Субин
Что это значит?
Эй, Кан Тэхён, ответь мне
Ладно, игнорируй своего сонбэ
Больше ответов он не получает, и через минуту его внимание снова приковано к экрану. Чёртовы тесты никак не хотят проходить, и он не может понять, в чём дело. — Утром ведь всё работало, — бормочет он в досаде, проводя рукой по волосам. Он запускает их снова. И ещё раз. И- — О, Тэхён-щи! Нечасто вас можно увидеть на этом этаже. Надеюсь, не потому что кто-то снова напутал с лицензированием. — Голос начальника отдела разносится по комнате, и Субин так резко вскидывает голову, что чуть не бьётся о монитор. Тэхён? Отработанный звук смеха Тэхёна («мой корпоративный голос», как он его называет) достигает его ушей как раз в тот момент, когда Субин замечает его. На нём твидовый костюм, от которого его кожа будто светится даже под мерцанием люминесцентных ламп, и Субин не может сдержать сглатывания при этом зрелище. — Не стоит беспокоиться, я ненадолго, — говорит Тэхён. — Не буду мешать, вижу, все усердно трудятся. — Вы же знаете, как бывает в это время года, — говорит босс. — Что ж, не буду вас задерживать. — Благодарю вас. Широко раскрыв глаза, Субин наблюдает, как Тэхён пробирается между рядами столов, вежливо кланяясь и приветствуя его коллег по команде, пока наконец не останавливается перед его рабочим местом. — Что ты здесь делаешь? — ошеломлённо спрашивает Субин. — Протяни руки, — говорит Тэхён. — Что? — Протяни их. Они шепчутся, но Субин всё равно оглядывается, проверяя, не наблюдает ли кто-то из коллег, прежде чем нехотя протянуть руки, сложив ладони лодочкой. Тэхён быстро наклоняется и роняет что-то ему в ладони, стараясь не прикоснуться к нему. Субин вздрагивает от внезапного холода и не может отвести взгляд. Снег. Кан Тэхён только что принёс ему снег. — Что это? — лихорадочно шепчет он, вглядываясь в Тэхёна, в то время как его друг лишь улыбается и вытирает мокрые руки носовым платком. — Снег, — просто говорит Тэхён. — Если точнее, первый снег этого года. В его груди возникает странное тянущее чувство, эмоция, которую Субин не знает, как объяснить, но от которой его нутро воет. — Ты принёс мне снег? Его офис расположен довольно далеко от крыши, несколькими этажами ниже. Тэхён пронёс этот комок снега через весь этот путь для него, с холодными и мокрыми руками, наверняка привлекая немало взглядов. Для него. — Я хотел, чтобы ты смог ощутить первый снег этого года, — мягко говорит Тэхён. Субин почти тает. Лишь холод, кусающий кончики его пальцев, не даёт ему потерять голову, напоминая, что они всё ещё на работе. Тэхён откашлялся. — Мне пора возвращаться. Хорошего вечера. — Пока, — слабо говорит Субин. Он провожает взглядом спину Тэхёна до самого лифта, переполненный нежностью. Для него. Он сделал это для него. Он держит снег, пока тот не растает от тепла его ладоней, и не может перестать улыбаться до самого конца рабочего дня. Даже провальные тесты теперь не могут испортить ему настроение. До самого вечера в офисе витает лёгкий аромат корицы, хотя все достаточно вежливы, чтобы не упоминать об этом.—
ВТОРОЙ ПОДАРОК ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО УХАЖИВАНИЯ: ВЕЩЬ После установления намерения вступить в период предварительных ухаживаний следующим важным шагом является начало дарения подарков. В отличие от этапа ухаживания, когда дарить подарки могут оба партнёра и спектр подарков может быть любым, подарки должны быть скромными символами внимания. Подарок не может быть съедобным, носимым или обращённым в денежную выгоду. Он должен быть лишён запаха, так как ароматизация на этапе предварительных ухаживаний обычно не практикуется. Идея состоит в том, чтобы просто предложить знак признательности и привязанности, который можно ценить лишь за то, чем он является: подарком. — Пак и Ли, — История корейских дательных ритуалов, Глава 5, изд. 2017 г.—
— Я думаю, было бы полезно сначала создать прототип этого приложения, прежде чем бросаться сразу в разработку, — говорит их руководитель отдела разработки. Он указывает на стопку бумаг перед ним на столе конференц-зала, такую же стопку, что лежит перед каждым сотрудником. Субин даже не открыл свою. Он уже умирает от скуки после двух часов в этой комнате для совещаний. — Ещё многое предстоит решить, а сроки нереалистичны. — Нереалистичны? — парирует начальник юридического отдела. — Мы уже заключили сделку с группой «Мин» о поставке и распространении этого продукта к 2027 году, уже как-то поздно думать о прототипировании. — Вот почему с группой разработки нужно было провести больше консультаций. Мы не можем начать создание приложения, пока инженеры не сделают интерфейсы, а на создание API и пользовательского интерфейса требуется время. — И мы заложили на это время. — Недостаточно. Послушайте… Голова Субина слегка клонится, одолеваемая усталостью, но точно направленный тычок в ногу резко возвращает его к действительности. Его менеджер бросает на него строгий взгляд через стол, но, похоже, больше никто этого не заметил. Кроме Тэхёна, разумеется. — Спасибо, — бормочет Субин своему другу рядом. Тэхён в ответ слегка кивает, занятый записями в своём юридическом блокноте. Он такой профессионал, думает Субин, глядя на свой собственный ноутбук. У него там открыта манга. Что ж, не всем же быть Кан Тэхёном. Совещание тянется и тянется, и помимо тех моментов, когда Субину приходится вносить свой вклад («Учитывая текущую рабочую нагрузку команды и время, необходимое для обучения членов команды JavaScript, я думаю, что…») или Тэхён выступает, чтобы добавить свои пять копеек («Мы общались с их юристами относительно лицензирования с открытым исходным кодом для этого общего программного обеспечения и смогли договориться о…»), больше почти ничего не происходит, и оставаться в сознании становится всё труднее. Даже Тэхён, при всей своей старательности, через некоторое время перестаёт делать записи. Субин чувствует, как тот наклоняется ближе, и слегка наклоняет ноутбук, давая ему лучший угол для чтения «Магической битвы» вместе с ним. Она не совсем во вкусе Тэхёна, но Субин уверен, что сейчас всё лучше, чем это. Несмотря на то, что он не делает записей, Тэхён всё равно непрестанно теребит свою бумагу на протяжении всей встречи. Его руки движутся так быстро, что Субин не успевает разглядеть, что он делает, и не решается смотреть слишком пристально, чтобы менеджер не заметил. Кроме того, ему нужно сосредоточиться на Годжо. Почти четыре часа спустя совещание заканчивается. Субин морщит нос, захлопывая ноутбук, и чувствует горькие запахи раздражения и досады, наполняющие комнату. Альфы и их вонь. Он уже собирается отодвинуть стул, когда что-то падает ему на колени, и он рефлекторно хватается за это. Это… бумажная лягушка. Маленькая и хрупкая, сложенная из листа в линейку из юридического блокнота, который выглядит до боли знакомым. Субин резко поднимает голову и как раз успевает увидеть, как Тэхён, выходя из конференц-зала, дарит ему широкую улыбку. Он снова смотрит на оригами-лягушку. Какого чёрта? И почему лягушка? Он сидит так долго, что уже должно начаться следующее совещание, и ему приходится второпях поклониться, извиняясь, когда он уходит. Лягушка остаётся в безопасности у него в кармане до самого дома, бережно защищённая от давки час-пика в метро. Только очутившись в безопасности своего дома, он снова достаёт её, любуясь мелкими деталями. Дополнительные загибы на бумаге, где Тэхён явно ошибся и попытался снова, грубо нарисованные чернилами глаза, кривая улыбка на губах. Это нечто такое простое и в то же время такое очаровательное. От этого у Субина трепещет сердце, его омега мурлычет, но он не может понять, почему. — Что это у тебя? — Субин вздрагивает от звука голоса Бомгю так близко от уха. Он всё ещё стоит в прихожей, в пальто и шарфе. Должно быть, лягушка его так заворожила, что он даже не заметил землисто-сладкого запаха Бомгю. Другой омега приглядывается к бумажной лягушке, и Субин с трудом сдерживает позыв зарычать и спрятать её от чужих глаз. Какая-то собственническая часть его натуры болезненно сжалась при мысли, что Бомгю увидит его лягушку, подойдёт к ней слишком близко. Запах Тэхёна на бумаге едва уловим, и он не хочет, чтобы его перекрыл запах Бомгю. — О, оригами-лягушка! — говорит Бомгю. Он даже не пытается протянуть руку и прикоснуться к ней. — Ты её сделал? — Нет, — признаётся Субин, — это мой коллега Тэхён. У нас была очень длинная и скучная встреча. — Хм-м-м, — протягивает Бомгю, и Субину ненавистно, насколько многозначительно это звучит. — Тэхён — тот самый альфа-юрист, да? — Да. — С какой стати он это знает? — Что ж, он явно хорош в оригами, — говорит Бомгю. — Милая лягушка. Тебе стоит попросить его сделать тебе ещё в будущем. — Какая-то инстинктивная часть Субина от этих слов расслабляется. Его омега тихо ноет от облегчения, довольный, что другой омега похвалил подарок его альфы и уважает установленные границы. Погоди-ка, что? Его альфы? Тэхён ему не принадлежит! У него нет времени размышлять об этом дольше, потому что Бомгю широко улыбается и спрашивает: — Мы собираемся посмотреть фильм. Ты с нами? В животе у него по-прежнему ёкает от лёгкого дискомфорта при мысли о чужаке в его стае, но Субин всё ещё окрылён подарком Тэхёна и обнаруживает, что легко соглашается. — Конечно, — говорит он. — Я только… — Он жестом указывает на себя. Запах Бомгю приобретает более радостные нотки, жасмин заполняет комнату. — Хорошо! — говорит он, почти подпрыгивая на носках. — Я дам тебе одеться и убрать твою оригами-лягушку куда-нибудь в безопасное место, встретимся в гостиной. — Он поворачивается, чтобы уйти, но замирает, оборачивается обратно, протягивает руку и хватает свободную руку Субина. Он поворачивает её, пока их пахучие железы не соприкасаются. Лёгкое чувство эйфории охватывает Субина, их смешанный сладкий аромат наполняет воздух вокруг. — Я счастлив быть здесь, — говорит он, встречая взгляд Субина. — С тобой и с остальными. Спасибо, что позволил мне войти в твою стаю. В тот момент Субину кажется, что, возможно, всего лишь, возможно, всё это может оказаться не таким уж сложным.—
ТРЕТИЙ ПОДАРОК ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО УХАЖИВАНИЯ: ЗАБОТА Несмотря на то, что это лишь предпоследний подарок, многие считают его истинной проверкой этого периода. По своей сути он призван продемонстрировать заботу альфы об омеге и его благополучии. Согласно статистике, именно в этот период предварительных ухаживаний омега с наибольшей вероятностью осознаёт происходящее: 45% омег сообщают, что поняли это в данное время. Обманчиво простой по сути, этот подарок заключается в том, чтобы предоставить что-либо для заботы или благополучия омеги. Это может быть спа-уикенд, массаж — хотя и не выполненный самим альфой, так как касания запрещены в период предварительных ухаживаний! — или просто небольшой жест, демонстрирующий их способность к опеке. — Пак и Ли, — История корейских ритуалов ухаживания, глава 6, издание 2017 года—
Субин болен. Бомгю узнаёт об этом лишь тогда, когда неожиданно заходит в общий дом стаи после работы, и запах болезни бьёт ему в лицо. — С ним всё в порядке? — спрашивает он у Кая, заглядывая из кухни в сторону двери спальни Субина. Она плотно закрыта, хотя он видел, как другой омега пару раз выбирался оттуда, чтобы дойти до ванной. Он выглядит смертельно бледным. — Просто сильная простуда, — говорит Кай, перекладывая содержимое из контейнера в нормальную миску. — Удивлён, что его раньше не сразило, учитывая, как много он работал в последнее время. — Его работа звучит ужасно. — Безумные часы, мизерная оплата, требовательная работа… Бомгю не понимает, как Субин всё это выносит. — Почему он не уйдёт? Кай вздыхает, будто это давний спор между ними. — Ему нравится работать, — говорит он. — Да, и там у него есть друг. — Тэхён-щи? — Верно. Кан Тэхён. Альфа-юрист. Тот, кто подарил Субину оригами-лягушку, из-за которой тот пахнул булочками с корицей весь вечер. Не то чтобы Бомгю жаловался, когда ему довелось укутаться в этот аромат, прижаться к Субину, пока они смотрели «Приключения Паддингтона 2», и позволить другому омеге фыркать себе в голову, пропитывая друг друга своими запахами. Это был хороший вечер. Наконец-то сблизившись с Субином, он смог развеять последние сомнения по поводу вступления в эту стаю, и он чувствовал, что Субин ощущает то же самое. С того вечера они переписывались чаще, в основном кидая друг другу глупые шутки и мемы, но Бомгю уже понял, что они сойдутся. Он не может дождаться дня, когда после полноценного посвящения в стаю он сможет переехать к остальным, и они вместе будут терроризировать своих альфу и бету. Так что, полагает он, он многим обязан Кан Тэхёну, кто бы он ни был, за то, что делает Субина таким счастливым. Остаётся лишь один вопрос… — Они близки? Кай щурится на Бомгю. — Тэхён-щи и Субин-хён? Э-э, наверное. Они, кажется, часто вместе обедают, но они и в разных отделах. Какая маловероятная дружба и очень сильная связь между ними. (Бомгю иногда называли вмешивающимся не в своё дело. Он отвергает эти обвинения и предпочитает, чтобы его звали любопытным паршивцем.) — Ты с ним встречался? — Бомгю ставит локти на стойку, подпирая голову руками. — С этим альфой. — Нет, — медленно говорит Кай. — И Ёнджун-хён тоже нет, если тебе хочется знать. Ты задаёшь много вопросов. — Может, ты задаёшь недостаточно, — говорит Бомгю, многозначительно приподнимая брови. — Есть альфа-друг, который делает Субин-хёна очень счастливым и часто с ним трапезничает. Не думаешь, что он ухаживает за ним? — Ухаживает? — изумлённый голос Ёнджуна раздаётся в дверном проёме. — Субин? — Нет, — с уверенностью говорит Кай, — Субин-хён сказал бы нам. — Верно, — соглашается Ёнджун, хотя выглядит он всё ещё паникующим. Он одет в свободную рабочую одежду, идеальную для его работы хореографа. Когда он входит на кухню, Бомгю тянется к своему кузену, чтобы тот пометил его, и упивается тёплым чувством, которое его охватывает. Он скучал по этому, по чувству стаи. — Субин-а определённо сказал бы нам, если бы за ним ухаживали. — Кроме того, — добавляет Кай, — он как-то сказал мне, что хотел бы, чтобы за ним ухаживали традиционно. Он точно сказал бы нам об этом. Бомгю хмурится. — Традиционно? Я не ожидал этого от него. — Мало кто ожидает. Не то чтобы Бомгю был против традиционного ухаживания. Он понимает, что многие находят это романтичным, но сам он всегда был более современным, простым парнем. Ёнджун как-то назвал его немножко шлюхой, но, честно говоря, людям в стеклянных домах не стоит бросаться камнями. В традиционном ухаживании столько помпезности. Начинается с фазы предварительных ухаживаний, и подарков, и запрета на касания. А потом, когда вы наконец переходите к фазе ухаживания, всё кажется таким формальным и обязывающим. Да уж… не для него. Однако понятно, почему это может нравиться Субину. Бомгю видел, как его взгляд приковывается к экрану во время романтических фильмов (он плакал во время «Гордости и предубеждения»), да и есть в том омеге что-то… мягкое, несмотря на его внушительный рост. Он, вероятно, был бы счастлив получать такое особое внимание, и подарки, и… Погоди. Подарки? — Думаю, Тэхён ухаживает за Субином, — выпаливает Бомгю, и ему удаётся сделать это так эффектно, что Кай роняет на кухонную стойку миску, которую как раз собирался нести, облив всё вокруг. — Он что? — С каких это пор? В голове Бомгю всё начинает вставать на свои места. — Он подарил ему маленькую оригами-лягушку на той неделе. Субин-хён был так ею одержим, что даже не позволил мне прикоснуться. Практически зарычал, когда я подошёл слишком близко, словно я мог загрязнить её своим запахом. — Это не обязательно значит, что это был подарок в качестве ухаживания, — говорит Кай, вытирая разлитый суп. Как всегда уравновешенный бета, он замечает: — Это мог быть просто дружеский подарок! Тем временем Ёнджун переживает полный спектр эмоций защищающего свою стаю альфы. Кухню наполняет резкий запах апельсина и вишни, пока альфа в шоке смотрит на Бомгю. — Субин-хён не может ухаживать за кем-то, кого я никогда не встречал, — говорит он, и, как бы он ни старался сохранять спокойствие, слова вырываются у него рыком. — Точнее, за ним не может ухаживать кто-то, кого я никогда не встречал. Это даже немного забавно, если честно, видеть своего альфу-кузена, обычно столь сдержанного, теряющего голову от одной мысли, что их омега стаи может позволить альфе ухаживать за собой. — Даже если Бомгю-хён прав, это был бы лишь, что, второй подарок? — размышляет Кай. — Три подарка на этапе предварительного ухаживания, затем принятие или отказ. Знакомство с альфой стаи происходит только во время фазы собственно ухаживания, ты же знаешь. Субин-хён вполне в своём праве иметь некую скрытую интрижку. Лицо Ёнджуна краснеет, как его волосы, и из ушей, кажется, вот-вот пойдёт пар, пока он сдерживает желание ворваться в комнату Субина и яростно пометить его, чтобы каждый альфа в радиусе десяти километров знал, что за ним присматривает альфа его стаи. Держись, Кан Тэхён! — думает Бомгю. Тебе будет нелегко завоевать одобрение стаи. Если, конечно, Субин-хён вообще примет ухаживание. — Тогда что было первым подарком? — спрашивает Бомгю. — Он что-нибудь упоминал? Кай задумчиво гудит. — Первый подарок должен быть впечатлением. Хён никогда не упоминал ничего подобного. — Может, мы ошибаемся, — говорит Ёнджун. — Может, он вообще не ухаживает. — Не думаю, что он и Тэхён-щи встречаются или общаются вне работы. Возможно, мы все сгущаем краски. Бомгю не согласен, но кто он такой, чтобы идти против большинства. Он поднимает руки в знак капитуляции. — Это было просто предположение! — говорит он. — Полагаю, в этот раз я могу признать, что не пра… Его прерывает стук в парадную дверь, и все замирают, вглядываясь из кухни в сторону прихожей. — Я открою! — кричит Бомгю, игнорируя тот факт, что это даже не его квартира. Скоро будет. Когда он отпирает дверь и распахивает её, по ту сторону оказывается невысокий, учтивого вида альфа. На нём тёплое шерстяное пальто, аккуратная причёска и деловой костюм под ним. Он выглядит профессионально. Он также держит пластиковый пакет, полный… еды? — Мы ничего не заказывали, — говорит Бомгю. — А, да, — говорит альфа. Он слегка кланяется. — Я принёс это для Субин-хёна. Сану-щи из его офиса сказал мне, что он болен, и я хотел зайти. Я… Среди запаха еды (там что, жареная курица в пакете?), Бомгю едва улавливает аромат альфы. Сосна и крапива, точно как на лягушке Субина. — Кан Тэхён! — приветствует он его с ухмылкой. — Мы много о тебе слышали. Если это возможно, глаза альфы становятся ещё шире, и он издаёт смущённый смешок. В его запахе проскальзывает довольная нотка. — Вы, должно быть, Бомгю-щи, — говорит он. — Приятно познакомиться. — Остальные тоже здесь, они просто прячутся, — говорит Бомгю, и из-за двери Ёнджун пинает его по лодыжке. — В общем, это для Субин-хёна? Тэхён оживлённо кивает, протягивая пакет. Он тяжелее, чем Бомгю ожидал, и, заглянув внутрь, он видит несколько упаковок с лекарствами. — Верно. Я купил хобакчук и жареную курицу, я не был уверен, что он сможет есть. И лекарства тоже. Моя семья недавно дала мне экстракт красного женьшеня, и я подумал, что это поможет. — Отлично, — говорит Бомгю. — Это очень поможет. Хюнин наш хобакчук разлил по всей кухне. — О, — произносит Тэхён, словно не зная, как именно реагировать. — Жаль. — Уверен, Субин-хёну больше понравится есть твой. — Бомгю смакует сдавленный звук, который издаёт Тэхён, и медленный румянец, заливающий его щёки. — Я бы сказал, что ты мог бы зайти, но он сейчас довольно плохо выглядит. Уверен, ты не захочешь это видеть. — Вовсе нет, — без колебаний отвечает Тэхён. — Я был бы рад увидеть Субин-хёна в любое время. Но я знаю, что он, вероятно, отдыхает, поэтому не буду ему мешать. Это была проверка, и он прошёл её с блеском. Субин-хён, ты выбрал хорошего альфу. Тэхён задерживается в дверях на секунду дольше, в его запахе чувствуется лёгкий всплеск нервозности. — Тебе нужно что-то ещё? — говорит Бомгю. Он хочет немного помучить альфу. — Просто… — Тэхён делает паузу, а затем одаривает его лёгкой улыбкой. — Я положил в пакет записку со своим номером телефона. Чтобы в следующий раз, если хён заболеет, я мог узнать об этом раньше. Если бы ты мог просто проследить, чтобы он её получил… — Он её получит, — уверяет его альфу Бомгю. Тэхён вздохнул с таким облегчением, как будто бомбу обезвредил, а не просто попросил передать записку. Любовь делает с тобой сумасшедшие вещи. — Тогда я пойду. Было приятно познакомиться, Бомгю-щи. Пожалуйста, хорошо позаботьтесь о Субин-хёне. С последним поклоном он удаляется, и Бомгю закрывает дверь. Он оборачивается и видит Ёнджуна на четвереньках с расстроенным выражением лица. Даже Хюнин выглядит удивлённым. — Третий подарок, — бормочет их бета. — Забота об омеге. — Он ухаживает за ним, — уныло говорит Ёнджун. — Не могу поверить, что… — Я был прав! — ликует Бомгю. — Я никогда больше не признаю себя неправым, потому что я, очевидно, всегда прав. — Но как думаете, Субин-хён знает, что за ним ухаживают? — спрашивает Хюнин. Он выглядит озабоченным. — Этот альфа кажется очень милым, но это должен быть последний подарок. Теперь Субин-хён должен принять его или отвергнуть. Ёнджун качает головой. — Он никак не мог этого осознать. Субини слишком беспечен для этого. Он даже сказал нам несколько недель назад, что у него на горизонте нет никаких перспектив ухаживания. Бомгю смотрит на пакет в своих руках и принимает решение. — Есть только один способ узнать, — говорит он, и прежде, чем остальные успевают возразить, он ковыляет по коридору к комнате Субина. Перекладывая пакет в руках, он натягивает маску, прежде чем открыть дверь. Комната густо пахнет корицей и ванилью, с затхлым, болезненным оттенком. Его омега-хён свернулся калачиком в своём гнезде и смотрит усталыми глазами аниме на телефоне. Его взгляд мельком скользит к Бомгю, когда тот входит, и его омега воспринимает это как хороший знак, что другой омега позволил ему так близко подойти к своему гнезду. Ясно, что этот альфа хорош для Субина, раз он так его смягчает. — Я принёс еду, — распевает Бомгю, поднимая пакет вверх. Взгляд Субина возвращается к телефону. — Не голоден, — говорит он, и его голос звучит хриплым скрипом. — Даже еду, которую Кан Тэхён принёс специально для тебя? Перемена мгновенна. Субин стремительно подскакивает в сидячее положение, отправляя телефон в полёт. Его уставшие глаза широко раскрыты, и Бомгю едва сдерживает ухмылку при внезапном приливе довольных омега-феромонов в воздухе. — Он был здесь? — Он только что заходил. — Бомгю подходит ближе к кровати, стараясь не задеть ни одну из подушек и одеял, и ставит пакет на прикроватную тумбочку. Медленно он начинает распаковывать. Сначала лекарства, обычные средства от кашля и обезболивающие, и женьшень, затем еду. Контейнер с хобакчуком на вынос всё ещё тёплый, как и жареная курица. — Он услышал, что ты болен, и принёс это специально для тебя. Не волнуйся, говорил с ним я. Я же не мог позволить Ёнджуни-хёну или Хюнину спугнуть твоего альфу, правда? Он видит, как Субин слегка взъерошивается, возможно, из-за намёка, что Тэхён его альфа, или, может быть, из-за инстинктивной собственнической ревности, что другой омега был рядом с альфой, на которую его омега положил глаз. Так или иначе, через секунду он успокаивается. — Это очень мило с его стороны, — бормочет он. — Да, — соглашается Бомгю. — Не многие альфы сделали бы такое для друга. Разве что, если они не предварительно ухаживают, или что-то в этом роде. Субин замирает. — Предварительно ухаживают? — Его голос звучит с напряжением, которое нельзя списать на простуду. Он смотрит куда угодно, только не на Бомгю. Попался. — Ты же знал, да? — Бомгю с ухмылкой наклоняется ближе, заставляя Субина посмотреть ему в глаза. — Красивый альфа дарит тебе подарки, внезапно начинает избегать прикосновений, хотя раньше был очень тактильным? Звучит знакомо? Из-за маски Бомгю едва различает румянец на щеках Субина. — Я боялся в верить в это. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — тихо говорит он. Осторожно он тянется, чтобы взять лекарство от кашля, держа его так нежно, словно это драгоценный камень. — Это уже третий подарок, верно? Каким был первый? — Он принёс мне первый снег. — В глазах Субина появляется искорка, которая может возникнуть только у влюблённого человека. Его так счастье заразительно, что Бомгю не может не улыбнуться в ответ. — Я не мог выйти на улицу, чтобы посмотреть, потому что был слишком занят, так что он пришёл ко мне. Это мило. Очень, очень мило. — Это отвратительно. Ты вызываешь у меня отвращение. — Это ты вызываешь у меня отвращение! — огрызается Субин. — Тебе не стоит пытаться спорить, пока ты болен, — предупреждает Бомгю. — Потому что я выиграю. И я буду тебе это припоминать. Момент омега-сближения испорчен, Субин просто закатывает глаза. — Убирайся из моей комнаты, пока я не начал на тебя кашлять. — Если настаиваешь. Бомгю ждёт, пока окажется прямо у двери, уже собираясь уходить, чтобы обернуться и сказать: — Кстати, Тэхён положил туда свой номер. Дверь закрывается за ним, но это не заглушает звук вскрика Субина, за которым быстро следует приступ кашля. Ах, как весело быть молодым и влюблённым.—
ПОСЛЕДНИЙ ПОДАРОК ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО УХАЖИВАНИЯ: ТРАПЕЗА Хотя это по-прежнему именуется «подарком» и считается необходимой частью процесса предварительного ухаживания, трапеза представляет собой момент истины. Во время этой трапезы, если намерение альфы ухаживать принято, омега предоставит первый из подарков ухаживания. Как правило, это что-то, что альфа может носить или иметь при себе, и это будет указывать на начало ухаживания. Однако если намерение ухаживать отвергнуто, омега не подарит ничего, и предварительное ухаживание на этом завершится. После завершения заключительных этапов предварительного ухаживания и начала ухаживания, как альфа, так и омега могут снова инициировать физический контакт, а также продолжать обмен подарками. Более подробно о тонкостях ухаживания можно узнать в Главе 17. — Пак и Ли, — История корейских ритуалов ухаживания, Глава 7, изд. 2017 г.—
Субин в десятый раз проверяет сообщения, опасаясь, что он не в том месте. Это определённо то место, о котором говорил Тэхён, и он пришёл всего на пять минут раньше. Он собирался прийти на полчаса раньше, но Бомгю физически удерживал его в квартире, пока он не ушёл в более разумное время. Другой омега — единственный, кто знает об этом… свидании сегодня, и от этого у Субина в животе кувыркаются бабочки. Ёнджун и Кай, конечно, уже догадываются, что происходит, но мысль о том, что они узнают, что он идёт на обед с Тэхёном, так смущает. Они смогут узнать всё позже. При условии, что всё пройдёт хорошо, конечно. В ожидании Субин бесцельно листает сообщения, которыми он обменивался с Тэхёном. Прошло всего несколько дней с тех пор, как он поправился после простуды, и они виделись в офисе много раз с тех пор, так что, по правде говоря, сообщений было не так много. Но те сообщения, которыми они всё же обменялись… Его сердце трепещет.Субин
Привет! Это Субин. Большое спасибо за лекарства и еду. Тебе действительно не нужно было! Обещаю, моя стая не дала бы мне умереть, ха-ха
Тэхён Субин! Привет! Не беспокойся, я сам захотел. К тому же Бомгю сказал мне, что Кай разлил хобакчук, который он тебе принёс, по всей твоей кухне Так что хорошо, что я это сделалСубин
Ха-ха
Нельзя доверять нашему макнэ
Тэхён Как ты себя чувствуешь?Субин
Лучше теперь, когда знаю, что ты обо мне заботишься :)
Даже сейчас Субин краснеет от своей смелости. Тэхён Я рад :) Когда тебе станет лучше, не хочешь поужинать со мной? Есть новый ресторан с гопчаном Я слышал, как Хиджин-щи в офисе говорила, что он хорошийСубин
Хорошо :))
Тэхён Отлично! Когда поправишься, договоримся о времени В офисе было непривычно без тебяСубин
Я даже не работаю в твоём офисе, лол
Тэхён Всё равно — Хён, привет! — Субин отрывается от телефона и видит Тэхёна, слегка вздрагивая. — Тэхён-а! — Он впервые видит альфу вне офиса, и он одет более небрежно, чем обычно. В мягком на вид кардигане, белой футболке, джинсах и тёплом бежевом пальто он выглядит хорошо. Мягко. Субину просто хочется зарыться в его объятия, особенно когда он понимает, что без нейтрализаторов запаха, которые тот обычно носит в офисе, он может полностью ощущать аромат Тэхёна. — Ты хорошо выглядишь. Взгляд Тэхёна прикован к Субину, рот слегка приоткрыт. — Ты тоже, — выдавливает он. Субин издаёт неловкий смешок от такого внимания, но его внутренний омега не может не покрасоваться слегка. Это инстинктивная реакция на внимание альфы, которая ему интересна, но это всё равно смущает. Особенно когда он видит, как ноздри Тэхёна раздуваются, и понимает, что его друг уловил изменение в запахе, тонкие намёки феромонов, которые побуждают его продолжать смотреть. В конце концов им удаётся оторвать друг от друга взгляды, у обоих пылает румянец на щеках. — Заходи, — говорит Тэхён. Он впускает Субина, держа руку у него за спиной, но стараясь не прикасаться. Субину требуется мгновение, чтобы понять, что тот отреагировал на прихорашивания омеги. Его голова высоко поднята, плечи напряжены, а запах стал тяжелее и насыщеннее. Судя по смущённому выражению лица Тэхёна, он тоже это осознал, но вместо раздражения Субин ловит себя на мысли, что это ему скорее нравится. Будь на месте Тэхёна кто угодно другой, это было бы раздражающе. Их ужин проходит быстро: Тэхён рассказывает Субину обо всём, что случилось в офисе за время его отсутствия, а Субин жалуется на то, что Бомгю теперь слишком часто бывает в их квартире. — Кажется, он славный, — говорит Тэхён между смешками. — Ты ворчишь, но я вижу, что он тебе нравится. — Как плесень, — бурчит Субин, яростно накалывая кусочек кимчи. — Теперь, когда он здесь, от него не избавиться. Тэхён снова смеётся, запрокидывая голову, и Субин думает, что никогда не видел никого прекраснее. Лучшего момента не найти. — Я, эм, — говорит он, — у меня есть кое-что для тебя. Глаза Тэхёна расширяются, и он быстро проглатывает то, что было у него во рту. Он медленно кладёт палочки. В воздухе возникает внезапное напряжение, которое, честно говоря, витало весь вечер, но оба делали вид, что его нет. Засунув руку в карман, Субин достаёт маленький брелок и кладёт его на стол. — Я увидел это на днях в сети, — говорит он, стараясь не запнуться. — Подумал, что он милый, и… что он будет напоминать тебе обо мне, когда ты на него посмотришь. Это крошечная керамическая буханка хлеба, выполненная в форме кролика с большими заячьими ушами. Тэхён поднимает его, и его взгляд смягчается, когда он разглядывает подарок. — Он идеален, — говорит он с лёгкой улыбкой на губах. — Мне очень нравится. Кролики и хлеб — это довольно точно описывает Субина. Спасибо. В Субине закипает волнение, готовое вот-вот выплеснуться наружу. — Значит, мы… теперь… Тэхён не выпускает брелок из рук, защищающе сжимая его ладонью, и в то же время улыбается Субину через стол и протягивает другую руку, чтобы взять его руку. Они так давно не прикасались друг к другу. Сколько уже? Две недели, три? Точно с тех пор, как Тэхён начал предварительные ухаживания. — Теперь мы встречаемся, да, хён, — говорит Тэхён. Он улыбается, выставляя на показ острые зубы и едва сдерживая собственное счастье. Это кажется сном. В груди у Субина вспыхивает эйфория, а ощущение тёплой руки Тэхёна в его руке кажется нереальным. То, что кто-то хочет ухаживать за ним, что кто-то был готов пройти через множество «архаичных» шагов старомодного традиционного ухаживания ради него, почти невероятно. И всё же Кан Тэхён здесь, улыбается так широко, что едва сдерживает свой восторг. Завтра первое декабря, и смешение их запахов наполняет их уголок ресторана ароматом Рождества. Это их первая встреча вне рабочего времени без остальных членов их команд, но беседа течёт так же легко, как всегда. Кажется, будто прошло совсем немного времени, когда они наконец доедают и уходят. Субину удаётся почти молниеносно достать свою карту и оплатить счёт первым, к большому раздражению Тэхёна. — Это я пригласил тебя на свидание, — говорит он, почти ноя, когда они выходят на улицу. Уже поздно, и с наступлением темноты пришёл холод. Ближайшая станция метро прямо через дорогу, но Субин всё равно дрожит, несмотря на тёплое пальто. Надо было взять шарф, зачем он послушал Бомгю, что он не нужен? Ради бога, уже почти декабрь. — Я твой хён, — парирует Субин. Тэхён протягивает руку, чтобы взять Субина за руку, и раскачивает их сцепленные ладони взад-вперёд. Это прикосновение посылает искры вверх по руке Субина. — Не просто мой хён. Мой омега-хён. За которым я ухаживаю и которого хочу баловать. Смеясь, Субин позволяет ему раскачивать их соединённые руки, пока они переходят дорогу, идя к входу в метро как можно медленнее. — Не повезло. Тебе придётся стать проворнее, если хочешь меня баловать. И, ох. Они уже на месте. Значит, здесь они разойдутся. Им нужно сесть на совершенно разные линии, чтобы добраться до дома. Ему не хочется, чтобы это заканчивалось, это волшебное первое свидание. Конечно, будут и другие свидания. Но этот момент… он особенный. Тэхён мягко берёт Субина за другую руку и дёргает за них, чтобы привлечь его внимание. Его пальцы рисуют маленькие круги на ладонях Субина, явно чувствуя, что они холодны как лёд. — Что ж… — говорит он, — может быть, если ты не позволишь мне побаловать тебя таким образом, я смогу другим? Когда Субин наклоняет голову в недоумении, Тэхён быстро запускает руку в свою сумку-портфель и достаёт длинный серый шарф. Он обматывает его вокруг шеи Субина, и тот едва может дышать, чувствуя лёгкое как перо прикосновение пальцев, скользящих по его затылку. С Тэхёном так близко, с каждым вдохом он вдыхает его сосновый запах. Шарф мягкий и пахнет Тэхёном. Он не помечен, но, должно быть, Тэхён носил его сегодня. Субину уже теплее, хотя, возможно, это из-за близости Тэхёна и румянца, который она вызывает на его щеках. Закончив наматывать шарф, Тэхён не убирает руки, продолжая держать Субина. Его взгляд скользит к губам Субина, и Субин чувствует, как дыхание перехватывает. — Можно я поцелую тебя, хён? Не в силах выговорить ни слова, он лишь кивает, и тогда Тэхён тянет его вниз за шарф, прижимая свои холодные губы к его губам. На мгновение Субин замирает, а в груди у него взрывается фейерверк. Спустя момент он позволяет себе расслабиться и отвечает нежным поцелуем. Ночной воздух теперь не кажется таким холодным, особенно когда Тэхён притягивает его ещё ближе за шарф, проводя одной рукой по щеке Субина, чтобы нежно придержать её. Его губы мягкие, его пальцы нежные, и Субин был бы счастлив остаться здесь навсегда. Они оба отстраняются, чтобы перевести дыхание, их дыхание смешивается в небольшом промежутке между ними, превращаясь в маленькие клубы пара. Субину действительно пора домой. Холодно, а по прогнозу позже пойдёт снег. Вместо этого он скользит рукой по затылку Тэхёна и снова притягивает его к себе. Этого ему будет вполне достаточно, чтобы согреться.—
Когда Субин возвращается домой, переступая порог, Бомгю его уже ждёт. Субин замирает, снимая обувь. Бомгю подходит ближе, принюхивается к воздуху, а затем сияет от радости. Чтобы выразить свои чувства, он указывает на Субина и кричит. — Заткнись! — шипит Субин, краснея от смущения. Бросив обувь, он делает шаг вперёд, чтобы закрыть Бомгю рот холодными руками, но это почти не заглушает его крики. Раздаётся топот ног, и затем в поле зрения влетает Ёнджун. — Что случилось? — Ничего! — пискляво выдавливает Субин. — Субин-хён ведёт себя как шлюха! — орёт Бомгю. Он выворачивается из захвата Субина и бежит прятаться за спину кузена, яростно указывая пальцем. — Смотри! Он пахнет Тэхёном-щи, и это не его шарф. Бомгю конец. Субин берёт обратно всё хорошее, что когда-либо думал о нём. Он бы взял назад и всё, что говорил, но никогда не ронял бдительность настолько, чтобы высказать это вслух. — Да, я был с Тэхёном, — отрезает Субин. — На свидании. Потому что теперь мы встречаемся. Ещё один визг раздаётся из глубины квартиры, и затем на сцене появляется Кай. — Ты согласился? — Да, — говорит Субин с раздражением. — Это же не должно быть событием всей стаи, понимаете? Я даже пальто ещё не снял. — Или шарф, — застенчиво говорит Бомгю. — Если хочешь, я могу его с тебя снять… Субин рычит, даже не осознавая этого, его омега-инстинкты защищают то, что было подарено ему лично. Конечно, у другого омеги и в мыслях не было отбирать шарф, он просто ехидно улыбается. Кай подпрыгивает от возбуждения в конце коридора. — Ты должен рассказать мне всё позже, хён! Я приготовлю последний эпизод магической битвы, и ты расскажешь мне после просмотра! — Ладно. — Их бета всегда знает, как разрядить обстановку. Ёнджун молчит, не проронив ни слова. Субин не придаёт этому особого значения до самого вечера, когда выходит на кухню за водой перед сном. Ёнджун свернулся калачиком на диване, его расфокусированный взгляд уставлен в телевизор. Вокруг него витает смутная аура тоски, которая заставляет Субина замереть. — С тобой всё в порядке, Ёнджун-хён? Вместо ответа старший просто раскрывает объятия, и Субин изо всех сил пытается втиснуть все свои сто восемьдесят пять сантиметров на диван рядом с ним. Немного подвигавшись, им это удаётся. Субин тяжело дышит, погружённый в насыщенный запах и тепло Ёнджуна. Есть что-то в близости с альфой стаи, что успокаивает его, усмиряя инстинкты. Должно быть, Ёнджун чувствует то же самое, потому что прижимается ещё ближе, слегка потираясь шеей о Субина, чтобы пометить его своим запахом. В груди омеги зарождается урчание от нахлынувшей эйфории, смывающей каждый намёк на стресс и негативные эмоции. Ёнджун продолжает ещё несколько минут, а затем останавливается со вздохом. — Прости, — говорит он, и Субин хмурится. Должно быть, его действительно что-то тревожит, раз даже обмен запахами не помог. — За что? — Ты пахнешь тем альфой. Моим инстинктам это не понравилось. Ах. Тэхён. Никогда раньше не встречаясь ни с кем, он никогда не сталкивался с этой проблемой, но Субин слышал о таком от других. Альфы, особенно альфы во главе стаи, находят чужой запах на своих сородичах раздражающим. Это обостряется, когда дело касается ухаживаний. Ёнджун всегда казался поддерживающим, Субин не думал, что у него будут какие-то проблемы. Но инстинктам не прикажешь, в конце концов. — Всё в порядке, — успокаивает он, приподнимаясь, чтобы нежно ответить на обмен запахами. — Это всего лишь от его шарфа. — Сейчас всё в порядке, — бормочет Ёнджун, — но ненадолго. Чем больше ты будешь пахнуть им, тем сильнее это будет меня раздражать. У него будет то же самое. Пока всё только начинается, но вскоре его альфе тоже перестанет нравиться, что ты пахнешь мной. — О. — В животе у Субина образуется пустота. Разве так бывает? Как, чёрт возьми, тогда вообще кто-то ухаживает за пределами своей стаи? — Что нам делать? Ёнджун крепче сжимает руки вокруг его талии. — Пока? Ничего. Моему альфе просто нужно перебороть эти защитные инстинкты. Мне нужно принять, что ты встречаешься с кем-то, потому что я хочу видеть тебя счастливым. Но в будущем ему нужно будет прийти и познакомиться со всеми нами. — Познакомиться с тобой? — Субину не нравится, как это звучит. — Угу. Официально. Это значит, он приходит, и мы позволяем друг другу познакомиться, чтобы принять запах другого на тебе. Звучит смешно и архаично, но это чистые инстинкты. Думаю, я поступил бы так же для Бомгю и Кая, независимо от того, кого они привели бы домой. Моему альфе нужно понять, почему ты не пахнешь стаей, и можем ли мы позволить этому альфе присоединиться к нашей стае. — Присоединиться к нашей-? Ещё слишком рано об этом думать! — говорит Субин, смотря на Ёнджуна с ужасом. Ёнджун смеётся, откидывая голову на плечо Субина. — Ну, ты же теперь встречаешься! И у него нет своей стаи, верно? — Верно. — Конечно, тогда он в итоге присоединится к нашей. Если всё пойдёт хорошо. — Ёнджун замирает. — Всё идёт хорошо, да? Глупый альфа. Субин не может сдержать смех. — Мы только сегодня начали встречаться. Но да. — Он думает о Тэхёне, о его заботливости, его тепле, его доброте. Вспоминает, как Тэхён подслушал его пьяные рассуждения о предварительных ухаживаний и решил действовать так, как хочет Субин. Как хорошо он о нём заботился, как дал ему шарф, чтобы согреться, прежде чем поцеловать его до беспамятства на улице. — Всё идёт очень хорошо. Он мне очень нравится. И подумать только, впереди ещё так много всего.
