Магократия

Репрессии + социальная несправедливость + отсутствие каналов для мирного изменения системы = бомба замедленного действия.

      

Мохаммед эль-Барадеи

             Члены Гильдии Мучений вели свою деятельность в Политомигоне преимущественно под землёй, но представители других гильдий туда, естественно, допускались лишь для ведения конкретных переговоров. Свои филиалы и представительства иногородние маги вынуждены были располагать на поверхности, а поскольку тесный центр Города Мух никогда не славился чистотой, то свои здания те строили или арендовали на северной окраине города. Этот район так и назывался: волшебный квартал. Подобные кварталы были во всех крупных городах Магократии.       Несмотря на расположение на окраине, этот район считался престижным. Здесь были широкие улицы, много зелени, богато украшенные дома и особняки, а также заборы. Много заборов и много охранников. Волшебники не любили, когда им докучают простолюдины и прочая голытьба.       Достойные люди предпочитали общество таких же достойных людей. Или хотя бы людей состоятельных, которые приходили сюда за услугами. Каждая гильдия специализировалась на чём-то своём, но в таких волшебных кварталах можно было получить если не весь, то весьма широкий спектр чародейских услуг. От верного чудища или полезного в хозяйстве голема, до всевозможных зелий, защитных амулетов, помощи в родах или управлении погодой. Приобретать же магические услуги вне волшебных кварталов и штаб-квартир гильдий считалось в Магократии преступлением, причём весьма серьёзным.       Монополией это дело никто, конечно, не называл. Строгая регламентация волшебных услуг оправдывалась заботой о покупателях. А то, что цены в отсутствии конкуренции между гильдиями постоянно росли… То было не вашим, чёрт возьми, делом!       Не нравится, не покупай. Правда, учитывая, что из-за магического прогресса технический прогресс давно сменился регрессом, деваться обычным людям, как правило, было некуда. Чего не коснись, везде нужна магия.       А может, люди просто обленились, привыкнув полагаться на магию, вместо того чтобы думать. В той же Ксерсии, по слухам, люди как-то справлялись без волшебства. Только мечи какие-то странные использовали, которые крошили всех сами по себе, но всё остальное народ делал сам. Уж если дремучие религиозные фанатики оказались способны обеспечивать себя всем необходимым…       Но Ксерсия в любом случае была далеко. Очень далеко, а до волшебного квартала было уже рукой подать, поэтому Сазону и следовавшей за ним толпе вскоре стало не до рассуждений о том, как общество скатилось в такую зависимость.       Встревоженные охранники впереди забили тревогу. Было наивно надеяться застать огромной толпой кого-то врасплох, но поскольку народ не очень-то понимал, на что именно он надеется, то тревога охраны передалась обратно толпе, ставшей источником той самой тревоги… Порочный круг, когда действия одних провоцируют других, замкнулся, а значит, то был вопрос времени, когда прольётся первая кровь. И уже не столь важно, кто начнёт драку.       Будет важно лишь то, кто выйдет из массовой резни победителем.              Сазон не пытался ни управлять толпой, ни каким-либо образом её сдерживать. Эти люди не были солдатами, у них не имелось даже подобия дисциплины. Просто масса народа, тысячи людей, каждого из которых поток нёс вперёд. Любой из них был никто по отдельности, но вместе они представляли собой довольно страшную силу.       Не грозную силу, не страшную в том смысле, что их нельзя было победить, а страшную силу в том смысле, что она была совершенно непредсказуема, излишне жестока и в то же время труслива. Такую силу было сложно контролировать или сдерживать, её можно было лишь слегка направлять.       Сазон позволял толпе чинить бессмысленные мелкие разрушения по пути в волшебный квартал. Он не останавливал вырвавшихся вперёд молодцев, только следил, чтобы народ слишком уж не рассеялся. Яркий свет перемещался вслед за Сазоном, служа для всех маяком.       О том, что этот же свет делает из него мишень, Сазон старался не думать. Все они уязвимы, все на виду у многочисленных стражей волшебников. Пусть народ видит, что Сазон разделяет с ними все риски.       На предупреждающие окрики охраны толпа не обратила никакого внимания. Не для того они сюда шли, чтобы испугаться обычных, пускай и хорошо вооружённых людей. Численный перевес нивелировал разницу в снаряжении и сноровку, с охранниками толпа справится и без чуда.       Вырвавшиеся вперёд горячие головы остановились в двух десятках шагов от границы квартала, потрясая дубинками и ожидая, когда подтянутся их товарищи. Вскоре в шеренгу охранников, преградившим народу дорогу, полетели первые камни. В ответ несколько арбалетов угрожающе нацелились на толпу.       Увы, Сазон знал, что без жертв сегодня ночью не обойдётся. Выпущенные из арбалетов болты не могут не найти свою цель. Единственное, что Сазон мог по этому поводу сделать, это направить яркий свет стражам прямо в глаза, чтобы выстрелы не были точными. Чтобы не все раны оказались смертельными.       Толпа оценила «световую поддержку» — с отчаянными воплями вооружённые чем попало мужчины устремились в атаку. Бегущие впереди всех знали, что погибнут или получат увечья. Знали, но всё равно бежали вперёд. Не потому, что были самыми смелыми. А потому что им нечего было терять. Слишком многих маги довели до нищеты и отчаяния. Слишком многие желали им смерти. Нельзя жить слишком хорошо за счёт всех остальных без последствий.       Первый кордон они смели, словно сошедший с большой горы оползень. Толпа как будто бы не заметила потери в своих рядах, сразу же двинувшись дальше. Раненых и павших просто переступали, никто даже не удосужился забрать превосходное оружие стражников, до конца оставшихся верными магам. Десяток хороших мечей всё равно ничего бы не изменил, важна была решимость людей идти напролом.       Как показала первая стычка, забить противника до смерти вполне можно и весьма примитивным оружием. Главное — до этого противника успеть добежать, а там уж никакая броня не спасёт. Ножи и дубины найдут уязвимое место.       Однако подобраться к магам было непросто, неспроста те так любили заборы и высокие башни. Ну, или высокие здания в случае филиалов.              Первый филиал, на который натолкнулась толпа, принадлежал Гильдии Солнца — одной из старейших гильдий Магократии, управлявших погодой. Именно благодаря ей фермеры без особого труда собирали по несколько урожаев в год, а стихийные бедствия случались только в тех регионах, у которых не было достаточно денег на оплату волшебных услуг…       Что ж, одно из таких бедствий обрушилось на головы разгневанной толпы, как только магам стало понятно, куда направляется простой люд. Концентрированные лучи света низринулись с неба на землю и, двигаясь по зигзагообразным траекториям, ослепили толпу.       Сазон улыбнулся, ободряющими криками велев толпе не бояться. Стихийные маги клюнули на уловку, решив, что ночь и правда сменилась днём. Они использовали энергию солнца, что было весьма эффективно: при небольших усилиях волшебники в обычных обстоятельствах буквально выжгли бы всю толпу.       Вот только день на самом деле днём не был, а Ложное Солнце давало свет без тепла. Заклинание, которое должно было буквально превратить людей в пепел, лишь слепило на время тех, в кого попадало. Опустив по совету Сазона головы, жаждущий мести народ пошёл на штурм высокого здания. Сотни рук расшатали забор, затем решётки на окнах и полезли внутрь филиала солнечных магов.       К тому моменту, когда волшебники, устроившиеся на верхних этажах и на крыше, осознали свою ошибку, было уже слишком поздно менять тактику, оставалось лишь убегать.       Кто-то успел оседлать летающих чудищ на крыше и улетел. Кто-то попытался сбежать, использовав левитацию, но в таких сразу начали швырять всё подряд — бедолагам не удалось уйти далеко. А кого-то удалось зажать в угол прямо в здании. С такими расправлялись быстро и крайне безжалостно — времени на пленение не было. Маги есть маги: даже со связанными руками, заткнутым ртом и завязанными глазами они всё равно представляли опасность. Конечно, их можно было бы оглушить, но… Сазон не хотел требовать от простого народа слишком многого. Из здания и так вышло меньше людей, чем вошло.       Однако в целом это была лёгкая победа, потерь было намного меньше, чем могло быть, не оплошай так волшебники. Воодушевлённая толпа двинулась дальше. Филиалов гильдий в Политомигоне было много.              Небольшие, но использовавшие все свои силы гильдии нанесли толпе куда больший урон, чем считавшаяся могущественной Гильдия Солнца. Пять или шесть сотен человек заплатили своими жизнями и ещё тысячи две получили ранения, чтобы взять штурмом несколько особняков. Сазон понял, что без помощи Света у них ничего не получится.       Однако он не знал, что следует делать: его новые способности оставались во многом загадкой даже для него самого. До того интуиция ему постоянно что-то подсказывала, но во время последних стычек он просто стоял и смотрел, как его люди массово гибнут. Сазон видел искажаемые магами потоки энергии, чувствовал, что должен как-то нейтрализовать чародеев, но ограничивался лишь тем, что направлял волшебникам в глаза яркий свет.       Этого было мало. Если каждый бой будет так выкашивать их ряды, далеко они не уйдут.       Когда навстречу поредевшей толпе двинулись големы, Сазон совсем приуныл. Хотя было логично, что филиал Гильдии Големов пошлёт против бунтовщиков своих верных слуг, все, как обычно, до последнего на что-то надеялись.       Большинство големов, предназначенных на продажу, выполняли разные виды работ, обычно довольно тяжёлых, но были при этом слишком неповоротливыми и потому не приспособленными для серьёзных боёв. Такое ограничение ввела сама гильдия, производящая големов, чтобы её товар даже теоретически не мог быть использован против создателей. Однако боевые големы, которых они делали для себя, могли разодрать на части не то что человека, а даже огромных боевых чудовищ. И бои между големами и чудищами проводились на аренах достаточно регулярно, чтобы обыватели имели об их возможностях представление…       Народ сник. Двухметровые железные монстры, каждое из которых весило как минимум тонну, одним своим видом отбивали всякое желание «безобразничать по ночам». Всем резко захотелось разойтись по домам, как будто ничего не было.       Вот только пути назад больше не существовало. Сазон знал, что если они не победят сегодня, второго шанса не будет. Неизбежно начнутся репрессии, от которых его не спасёт никакой чудо-свет.       Ибо даже Свету нужно мясо, которое его прикрывает.       Но тут, когда отчаяние почти захлестнуло Сазона, он увидел то, о чём давно ходили слухи, но во что он не верил. У големов были души! Человеческие души, правда, какие-то незрелые. Словно они принадлежали не взрослым сознательным людям, а едва появившимся на свет детям. Похоже, Гильдия Големов занималась воистину отвратительным колдовством.       Впрочем, чему удивляться. Если можно переместить души людей в свиней, а бесов в тела людей, то почему нельзя переместить едва сошедшие с Небес души в големов? Пока души ещё не привязались к новому телу, сделать это было явно проще, чем то, что проделал Свет Небес ради жуткого ритуала. Теперь понятно, почему големы редко работали больше десяти лет: освоившись в мире людей, души отвергали противоестественную для них оболочку. Обязательная сдача отключившихся големов на «магическое обслуживание» служила не только вытягиванию денег, но и внедрению свежих душ в механизмы.       Однако сейчас куда больше моральных вопросов Сазона волновали вопросы практические. Что-что, а над душами людей у него была власть. И чем слабее душа, тем эта власть увеличивалась.       Поэтому Сазон велел народу остановиться, а сам вышел вперёд, навстречу массивным созданиям. Несмотря на устрашающий вид, теперь они его не пугали. Он видел их суть.       А потому просто подошёл и обнял маленького ребёнка, оказавшегося в ловушке даже не плоти, а тонны железа. Обнял, а потом выпустил того на свободу. С другими душами он повторил то же самое.       Со стороны это выглядело так, будто Сазон своими прикосновениями отключает големов. Огромные монстры больше не представляли опасности.       Толпа снова воспрянула духом.       Битва за Политомигон продолжалась.              К рассвету, настоящему рассвету, а не тому, что устроил Сазон, на счету горожан было уже две крупные гильдии, а также около девяти мелких, с которыми они наконец-то научились справляться.       Вернее, научился Сазон. Он почти перестал смотреть на мир глазами людей, во всём видя энергию — или суть вещей. И на эту невидимую обычным людям субстанцию грубо влияя.       Маги стягивали энергию, направляли её потоки в нужное для заклинания русло — Сазон бил в стянутые ими узлы, разрушая или ослабляя заклятия. Это был ощутимый прогресс.       К сожалению, по-прежнему недостаточный. Ведь Сазон такой был один, а волшебников было много. Пускай большинство из них были довольно посредственными — сильные маги сидели в своих штаб-квартирах — тем не менее он мог справиться за раз максимум с двумя магами. Если бы Сазону дали ещё парочку одержимых Светом помощников…       Но как поделиться с кем-нибудь своим даром? Сазон и так не понимал, почему Свет Небес выбрал в качестве сосуда такого жалкого типа, как он, а уж чтобы разделить наполнение сосуда с другими, о таком, наверное, не следовало даже мечтать.       Впрочем, когда перед ними снова возникла проблема, Сазон сразу понял, что здесь его чудо-способности всё равно не помогут. Потому что члены Гильдии Алхимиков бросали в толпу не заклинания, а скляночки, с виду совершенно не страшные. Вот только разбиваясь о землю, те выпускали ядовитые испарения, от которых у всех в радиусе десяти метров начинали лопаться сосуды в глазах, а из носа и ушей текла кровь — в общем, чувствовали себя люди плохо. И похоже, повисшее над землёй густое облако испарений не спешило рассеиваться, защищая особняк волшебников надёжнее самых крепких стен.       Облако поднималось до уровня третьего этажа, не причиняя никакого дискомфорта алхимикам, закидывавшим толпу склянками с крыши здания. Проползти под облаком, как-то перепрыгнуть, быстро перебежать или обойти преграду не представлялось возможным.       Толпа замерла в нерешительности, Сазон прекратил попытки воздействовать на потоки энергии и стал думать. Всё выглядело так, будто волшебство тут было вообще ни при чём, или алхимики использовали его на какой-то более ранней стадии для усиления чего-то естественного. Как плохо всё-таки быть невеждой, который в любом явлении видит магию!       Первой идеей, пришедший Сазону на ум, было обмотать лица тряпками, но глядя на последствия попадания людей в облако испарений, от этого плана он сразу же отказался. Такая «защита» не стоила почти ничего. Ею можно было попытаться перебить вонь, но не более.       «Как же, как же победить испарения?» — лихорадочно думал лидер мятежной толпы.       Слово «испарение» непрестанно крутилось в голове Сазона, пока до него не дошло, что это и есть ключ к решению возникшей проблемы. Просто испарение нужно было не побеждать, а создать.       — Дерево! Много дерева! Солома! Несите сюда всё, что горит! — Сазон стал отрывисто раздавать указания. — Устроим вокруг их особняка огромный костёр! Пусть задыхаются от дыма, раз им так нравятся испарения!       — А если огонь перекинется на особняк? — спросил его кто-то.       Сазон пожал плечами:       — Ну и пусть. Мы же сюда не грабить пришли, — от воодушевления он невольно возвысил свой голос. — Мы пришли восстанавливать справедливость! Верно?       На сей раз народ не столь активно разделял его воодушевление, но кострище рядом с богатым филиалом волшебников устроил знатное.       Буквально вытравив алхимиков из их нор.       Довольно лёгкая победа, правда, отнявшая у толпы много времени.              Маги из филиала Гильдии Зодчих поступили мудрее своих коллег по волшебному ремеслу и не стали защищать своё монументальное здание. Воспользовавшись задержкой толпы, колдуны-строители просто удрали из города. Если понадобиться, они ещё сотню таких строений возведут.       С несколькими мелкими гильдиями расправились без проблем: с каждым разом у Сазона получалось всё лучше и лучше разбивать заклинания магов. А потом опять начались неприятности. Маги из Гильдии Чудищ, как и их коллеги-зодчие, удрали, но вот их чудища набросились на толпу, как только та приблизилась к их владениям.       И в отличие от големов, никакие обнимания с душами здесь помочь не могли. Ибо души у чудищ были самыми что ни на есть чудовищными. В них угадывались скорее души зверей или демонов, чем людей.       Ни утихомирить, ни рассеять каких-либо чар. Для победы требовалось нечто более материальное.       Но похоже, Свет Небес такой грубой силы дать своему сосуду не мог. А руководимый Сазоном народ был всё-таки простым народом, а не хорошо подготовленной армией — чудища рвали людей на части, почти не встречая сопротивления. Что было неудивительно, учитывая, что этих чудовищ специально веками выводили как раз для расправы над непокорными жителями.       Напоминавшие смесь гигантских крабов и ящериц монстры крушили толпу клешнями, раскидывали шипастыми хвостами, рвали зубами, при этом оставаясь практически неуязвимыми благодаря тяжёлым пластинам брони. Без баллист или катапульт таких, пожалуй, не победишь.       Без баллист, катапульт или магии. Полноценной такой боевой магии.       Вот только ни первого, ни второго, ни третьего в распоряжении мятежников не было. Оставалось лишь мужественно погибать и молиться. От отчаяния взор Сазона невольно устремился к небесам, частично затянутым дымом пожара.       В дальних высях он увидел своим внутренним зрением тени, в которых сразу же распознал ангелов. Около дюжины призрачных существ наблюдали с высоты за сражением. Сазон понял, что нужно делать.       — Молитесь! Молитесь!!! — заорал он, силой заставляя ближайших к нему людей пасть на колени. — Откройте свои сердца для пришествия ангелов!       На самом деле никакая молитва была не нужна. Сазону требовалось создать сосуды для небесных созданий, но просить людей освободить тела от своих душ он не мог. Да и в любом случае простолюдины не могли совершить такой подвиг, даже если бы захотели. Только годы духовных практик позволяли сознательно отделить душу от тела через глубокую медитацию или транс. А обычным работягам было, как правило, не до возвышенных практик — все их силы были связаны с физическим выживанием.       Поэтому под предлогом молитвы Сазон предпочёл наивные души вырвать. Он почти физически перерезал нити, связывавшие дух с телом, у своих ближайших подельников.       Можно сказать, что это всё-таки была магия. Только не боевая, а чёрная.       Люди словно бы застывали, уйдя в себя благодаря истовой молитве. Выглядело это довольно пугающе. Широко открытые немигающие глаза, напряжённые неподвижные лица, даже дыхание как будто бы затихало — люди становились похожи на статуи.       Впрочем, учитывая, что впереди людей раздирали на части чудовища, на странные последствия молитвы никто внимания особо не обратил. Люди сражались, застывали от страха как вкопанные или убегали. В таких условиях не до внезапно уверовавших во что-то соседей.       Сазон потянулся своим естеством к небесам, пытаясь притянуть ангелов способом, не до конца понятным даже ему самому. Это было нечто среднее между беззвучной молитвой, приглашением и приказом занять освободившиеся места в телах смертных. Сазон не мог точно сказать, сколько сосудов он столь грубым образом подготовил, но откуда-то знал, что этого будет достаточно. И ангелам, и чудищам мяса хватит.       Какое-то время казалось, что ничего не произойдёт, но затем они пришли: ангелы спустились на грешную-прегрешную землю.       На сей раз картина была совершенно иной, чем днём ранее, когда души небесных созданий перенесли из стада ягнят в осквернённые тела каннибалов. Сейчас в освободившиеся тела не самых благочестивых, но вполне нормальных людей входили не души, а ангелы во плоти. Их призрачные оболочки словно облачались бронёй из более твёрдых тел обитателей этого мира. Эдакое соединение небесного и земного. Правда, соединение кратковременное.       Ставшие сосудами тела резко вставали с колен, изгибались в страшном напряжении всех мышц. После чего столь же резко расслаблялись, сгибая все конечности, словно готовясь к прыжку.       — Чудовища, — отдал Сазон приказ десятку облачённых в человеческую плоть ангелов. — Избавьте мир от этих ошибок природы!       Одержимые ангелами ничего ему не ответили. Да слов и не требовалось, тела марионеток просто самоотверженно бросились в бой.       Свои временные телесные оболочки ангелы жалели не больше, чем захватывавшие человеческие тела бесы. Они использовали все физические возможности без остатка.       Только, в отличие от одержимых бесами людей, одержимые ангелами были куда проворнее и умнее.       Десяток людей с голыми руками бросились на чудовищ, раздиравших других точно таких же с виду людей. Однако, несмотря на внешнее сходство, те люди и эти отличались как небо и земля.       Одержимые ангелами ловко подныривали и уворачивались от когтей, клыков и шипов чудищ, били согнутыми пальцами в глаза тварей, вырвали одному монстру язык.       Они не были всемогущи или неуязвимы, человеческие тела накладывали на ангелов кучу ограничений, но покуда что-то могло двигаться, оно двигалось. Даже с откушенными руками и оторванными ногами одержимые продолжали бороться, отвлекая на себя страшных чудищ. Воспользовавшись ситуацией, отчаявшийся было народ вновь вступил в бой, коля и рубя монстров всеми подручными средствами.       Крайне кровавая резня в конце концов завершилась победой людей над чудовищами.       Количество трупов никто не подсчитывал, но их было много. И ни один одержимый не выжил.       Впрочем, ангелы такую цель своим временным оболочкам не ставили.       Рождённым летать нет смысла держаться за тварей прямоходящих.       Использовал чужое тело и полетел себе дальше.       К Небесам, где всё, наверное, хорошо.              К концу «великого похода» против филиалов волшебников толпа не то что поредела, от неё в принципе осталось лишь несколько горсток особо отчаявшихся жителей города. Человек пятьсот, если сложить их всех вместе.       Но зато эти точно уже не отступят.       Осталось взять штурмом последний оплот магов в городе. Вернее, не магов, а ведьм. Их особняк располагался даже не на окраине Политомигона, а, скорее, за городом. То было весьма живописное место. Жаль, что обстоятельства не располагали к тому, чтобы спокойно насладиться красотами.       То ли ведьмы не собирались отдавать без боя нажитое веками добро, то ли их не впечатлила «толпа», добравшаяся-таки до их резиденции, но встретили они народ крайне недружелюбно. Вместо хлеба с солью в людей полетели удары волшебных плетей.       Заклинания рвали целые пласты плоти, а у Сазона никак не получалось рассеять или хотя бы ослабить чары женщин-волшебников.       Это стало для него неожиданностью. Сазон уже привык к тому, как предстаёт перед его внутренним взором применение магии у мужчин: сначала волшебник как бы стягивает потоки энергии, формирует из них тугой узел, после чего направляет энергию в нужное русло. У ведьм этот процесс разительно отличался: они ничего не стягивали, ничего не концентрировали, а просто перенаправляли потоки энергии, «переплетая» те уже на ходу. И пускай женские заклинания наносили меньший урон, чем мужские, но и противостоять им было практически невозможно. Ох уж эта загадочная магия и не менее загадочные женщины, что б их всех сразу!       Сазон чувствовал себя разбитым, уставшим и крайне беспомощным. У него уже не было сил искать какие-то новые способы применения собственного таланта, не было сил чего-то придумывать или призывать ангелов, покинувших грешный мир после боя с чудовищами. Не было резервов, которыми он мог бы пожертвовать…       Хотя кое-чего он мог сделать. В боях гибли в основном простые мужики, но ведь можно использовать и столь же простых женщин, верно? Хотя бы в качестве живых щитов, по которым ведьмы, исходя из женской солидарности, возможно, не станут бить столь безжалостно.       Как это часто бывает, жестокий план, в отличие от более благородных намерений, сработал. Наплевав на всякую честь и мужскую гордость, сотня мужчин, прикрываясь чьими-то жёнами и дочерями, пошла на штурм последнего оплота колдовства в волшебном квартале. Сердца ведьм дали слабину, удары невидимыми хлыстами остались по-прежнему крайне болезными, но уже не были смертоносными. В особняк ворвался народ, жаждущий…       Нет, не только крови, но, как выяснилось, и холёных женских тел.       Это магов-мужчин сложно было надёжно пленить. А ведьм… Ведьм можно было оглушить и насиловать.       Ведь всем известно, что ведьмы Гильдии Непорочных теряют свои магические способности после соития.       А уж после группового надругательства от их невинности точно не останется и следа.       Сазон не возражал против такого исхода. Прошедшим весь волшебный квартал до конца полагалась награда.       Ах да, можно ещё оправдать насилие тем, что жизнь ведьмам-то сохранили!       Оправдания. Кто-кто, а Сазон хорошо умел находить оправдания ещё до того, как стал сосудом для величайшей силы на свете.       Впрочем, могучая сила, обитавшая теперь в его одержимой Светом душе, в оправданиях не нуждалась.       Это все остальные должны оправдываться за то, что встают у Света Небес на пути!