Магократия

Глава 14. Магократический Собор

Большой барыш обостряет неутолимую жажду ещё большего барыша.

Карл Маркс

             Это было необходимо.       Шпионские сети волшебников пронизывали всю Магократию, поэтому нападать на кого-то без объявления войны было довольно безрассудно. Эффект неожиданности, как правило, нулевой, зато никто из посторонних гильдий тебя не поддержит. Лучше было честно всё обсудить и, если компромисс найти не удастся, заявить о своих намерениях во время собрания магистров и голосов от всех гильдий. Тогда, возможно, у тебя появятся не только враги, но и союзники.       Для этого всего-то надо убедить других волшебников в своей правоте, в то время как твои оппоненты делают то же самое.       — И всё же я настаиваю, что повторять эксперимент Гильдии Мучений нельзя! — повторил Никодим свои тезисы.       Они, в общем-то, были довольно просты:       Из-за так называемого эксперимента — он же жертвоприношение либо ритуал — энергетические потоки не только рядом с Политомигоном, но и во всей Магократии заметно сместились, что негативно сказалось на волшебстве. Нет, маги не потеряли внезапно всей своей мощи, но по-настоящему серьёзное колдовство стало даваться труднее. Так что, если маги хотят оставаться магами, а не превращаться в дешёвых фокусников, дальнейшие встряски силовых линий мира недопустимы.       Баланс сил в Аду тоже заметно сместился — понятное дело, в чью сторону. Гильдия Мучений, казалось, задалась целью с лихвой компенсировать утрату влияния в Магократии, отхватив как можно больше доменов у демонов. Двоедушники всех крупных гильдий уже ощутили на себе последствия этой стратегии, ибо хотя маги мучений и не зарились на владения других магов, но перестановка сил в Аду не могла не сказаться на их скромных владениях. Владыки демонов, будучи не в силах дать отпор новоприбывшим магам, атаковали, в свою очередь, владения куда менее многочисленных двоедушников. Чтобы отжать отжатое, так сказать…       Этот аргумент, по мнению Никодима, был одним из самых весомых, поскольку если уж у одиннадцати двоедушников Гильдии Солнца возникли проблемы, то что говорить о куда меньших представительствах других гильдий? К тому же всё уговоры с владыками демонов о транзите избранных душ через их домены пошли прахом. Никто не мог теперь гарантировать, что душа почившего мага окажется в Аду под защитой.       Впрочем, голоса Гильдии Чудищ и Гильдии Големов возражали, что как только все остальные волшебники спустятся в Ад во плоти, то потребность в опеке над душами пропадёт. Ведь в Аду умирать вовсе не обязательно. Заодно и баланс сил вновь восстановится. Конечно, в ущерб владыкам демонов, но кого волнуют чувства последних?       Хуже того, Артемизайос — голос Гильдии Чудищ — прямо сказал, что с учётом «приостановки услуг» Гильдии Мучений, членам небольших гильдий, не имеющих своих двоедушников, не на что больше надеяться в посмертии. Деньги магам мучений теперь не нужны, привилегии для своей драгоценной души больше не купишь. Либо спускайся в Ад во плоти добровольно, либо мучайся там весь положенный срок. Никто спасать твою сущность не будет.       Никодим возражал, что роль проводников в Аду могут взять двоедушники иных крупных гильдий, но понимал, что такой довод слабенький. Двоедушникам бы сейчас свои владения отстоять, не до поиска нужных душ. Поэтому он добавил, что маги должны думать не о сиюминутных задачах, а составлять планы на века! Через сто–двести лет всё наладится, услуги Гильдии Мучений станет оказывать в полном объёме какая-нибудь новая гильдия, дело-то прибыльное…       Артемизайос опять возразил, что через сто–двести лет Ад с тем же успехом может целиком принадлежать спустившимся туда во плоти людям, но здесь Никодим уже резонно заметил, что сие душам уж точно ничего хорошего не сулит. Ведь кто, как не люди, умеют мучить себе подобных? Человек человеку хуже самого страшного демона.       Однако Артемизайос ответил, что это будет уже проблемой обычных людей, а сильные мира того, как и сильные мира сего, найдут способ поделить сферы влияния, чтобы друг друга не сильно обидеть. В общем, Ад — это перспективно, а цепляться за мир, где твоё тело неизбежно стареет, бессмысленно.       Никодим мог бы сказать, что, возможно, старость тоже удастся когда-нибудь с помощью магии победить, но высказывать заведомо слабый аргумент в итоге не стал. Уж сколько раз маги пытались замедлить старение, но ничего лучше коконов или ведьмовских яиц до сих пор не придумали. Живая материя в этом мире старела, а в Аду нет, здесь действительно ничего не поделаешь.       Это был плохой поворот: вместо изначальной темы спора про допустимость повторных «экспериментов» они перешли к обсуждению, следует им всем отправиться в Ад во плоти или нет.       — Но если все маги спустятся в Ад, кому будет принадлежать этот мир? — задал аудитории риторический вопрос Никодим. — Безумцам, которые устроили погром в Политомигоне, убив большую часть иногородних волшебников? Можете быть уверены, как только все сильные волшебники спустятся в Ад, то же самое повторится в других городах Магократии. Судя по донесениям, мятежникам мог помочь Свет Небес — да-да, тот самый, на которого половина из вас сейчас молится.       Послышалось недовольное ворчание. Слово «молится» было для магов довольно обидным, хотя оно точно отражало отношение сторонников адской экспансии к противоречивой сущности, намерения которой никто не понимал до конца.       Тем не менее отсутствие понимания не мешало магам надеяться использовать Свет Небес для своей личной выгоды.       — И не забывайте, что в Аду дарованное вашим телам бессмертие вовсе не означает, что там вас невозможно убить, — Никодим продолжил давить на слабые места в планах «адских захватчиков». — В случае насильственной смерти душам всё равно придётся пройти полный цикл перерождения. Раньше или позже они снова вернутся в так нелюбимый вами мирок, который мы сейчас топчем. Но если раньше худшим исходом было перерождение в Ксерсии, то теперь и в Магократии — или как там будет называться государство без магов? — одарённым душам будут не рады. Смерть станет воистину катастрофой, поскольку вновь обрести колдовское могущество уже не получится. Подумайте, стоит ли того, пускай очень долгая, но отнюдь не вечная жизнь в Аду?       В небольшом зале, по многовековой традиции служившим для сбора глав гильдий, вновь стало шумно. Хотя собрания магистров и голосов никогда не считались формальностью, а предназначались именно для обсуждения важных вопросов, обычно здесь всё-таки старались придерживаться регламента. Сначала говорит один, потом слово переходит к кому-нибудь из его оппонентов, затем, если требуется, остальные так же по очереди вставляют свои комментарии.       По очереди, а не все сразу!       Артемизайос громко хлопнул в ладоши над своей головой, призывая к молчанию. Похоже, сегодня именно он решил взять на себя роль главного оппонента Никодима, являвшегося инициатором собрания. Ориген, голос Гильдии Големов, до сих пор не проронил ни единого слова, хотя призывы Никодима были направлены против него не меньше, чем против Гильдии Чудищ. Впрочем, его гробовое молчание было красноречивее любых слов — оно означало, что переубедить Гильдию Големов не получится.       Артемизайос выдержал паузу, ожидая, пока все утихнут. Когда ожидания затянулось, хлопнул в ладони ещё раз с уже куда большей злостью. Это привело магов в чувство.       Волшебники Гильдии Чудищ не считались особенно сильными в колдовстве, но их гильдия тем не менее была довольно влиятельной и богатой. Все в Магократии пользовались выводимыми ими чудовищами: крестьяне вспахивали с их помощью землю, пастухи пасли видоизменённый для большей мясистости скот, торговцы использовали чудовищ для перевозки грузов, а те, кто побогаче, для быстрого перемещения. Аналогов тем же летающим чудищам просто не было — Никодим сам прилетел на собрание на одном таком монстре. Вот только чудища жили обычно недолго, и если замену летуну приобрести не получится…       Таким образом, портить отношения с Гильдией Чудищ было себе дороже, так что неудивительно, что все маги быстро заткнулись.       — Дорогой Никодим, — не самым приятным тоном обратился к голосу Гильдии Солнца Артемизайос. — Твои опасения не лишены смысла, но ведь ты не можешь не понимать, что преимущества нисхождения в Ад во плоти перевешивают любые, даже самые огромные риски. Что толку от перерождения души в этом мире, если она ничего не помнит о своих прошлых воплощениях? Это уже не ты, это совершенно другая личность. Нельзя считать такое перевоплощение своим продолжением в будущем. Дети и то больше наследуют от тебя, чем твоя собственная душа в новом теле. Стоит ли ради такого сомнительного перерождения отказываться от пускай не вечной, но действительно долгой жизни?       Никодим не стал отвечать на риторический вопрос, делая вид, что не хочет прерывать оппонента из вежливости.       — Ты так переживаешь за наш нынешний мир… Но сей перевалочный пункт уже не будет столь важен, — продолжил после паузы Артемизайос. — Сместившиеся энергетические потоки, безумцы, пошедшие против магов — всё это сиюминутные мелочи. Ты сам сказал, что маги должны планировать на века, так вот, к тому времени как большинство из нас погибнет в Аду, в этом мире даже не сто, а тысячу раз всё изменится! Возможно, мы даже научимся предугадывать, в кого вселятся души наших товарищей, чтобы через посредников передавать им знания об их прошлом, после чего помогать снова спуститься в Ад во плоти. Обладая нестареющими телами, мы можем открыть много такого, что кажется сейчас невозможным, — Артемизайос широко развёл руки. — Ведь человеческая жизнь так коротка, а двоедушники всегда были так заняты практическими вопросами… Но, завоевав Ад, мы сможем планомерно работать над задачами, для решения которых требуются эпохи!       Никодим невольно сжал кулаки, понимая, что всё это действительно звучит соблазнительно.       — Дело не в этом, Артемизайос, а в рисках…       Но Артемизайос привык требовать соблюдения регламента только от других, а сам, не моргнув и глазом, сразу же перебил собеседника:       — Самые серьёзные риски были у Гильдии Мучений, которые действовали почти что вслепую. Вот они по-настоящему рисковали. Никто не знал, что точно произойдёт, можно ли хоть отчасти доверять Свету Небес, — Артемизайос обвёл взглядом зал. — Но у них получилось! Сейчас Дамианос вместе с сотнями других магов уже не просто осваиваются, а активно действуют в новом мире. Мире, гораздо лучше приспособленном для магии, чем наш нынешний. Они уже связались в Аду с двоедушниками нашей гильдии и обещали помочь с организацией «жертвоприношения снизу», если мы решимся повторить их опыт. Конечно, с рядом своих условий, но куда же без этого. Не буду раскрывать все подробности, но в целом их требования вполне разумны. Более того, они готовы сотрудничать даже с объединениями небольших гильдий, которые не в состоянии организовать ритуалы по отдельности. По их словам, каждый следующий пролом реальности будет открываться всё легче, так что в конечном счёте спуститься в Ад во плоти смогут тем или иным образом все. Было бы, как говорится, желание.       В зале снова стало чрезвычайно шумно, магистры маленьких гильдий сразу бросились договариваться с соседями о союзах. Для Никодима пока всё шло плохо.       Когда со своего места поднялась глава ведьм Эвдокия, он уже не знал, чего ожидать: критики или поддержки. Казалось, их разговор на Арене Страстей состоялся годы назад, хотя на самом деле прошло от силы два месяца. В состоянии постоянного ожидания катастрофы субъективное время течёт очень медленно.       Похоже, кроме него, на поднявшуюся со стула Эвдокию никто не обратил никакого внимания — все были слишком заняты обсуждением возможности объединения усилий для осуществления ритуалов.       Предлагаемая Гильдией Мучений помощь действительно открывала путь к бессмертию для всех магов. Даже гильдии без собственных двоедушников получали таким образом шанс.       — Возможно, я делаю поспешные выводы… — тихо проговорила главная ведьма. Учитывая шум в зале, её почти никто не услышал. — Но… но…       — Прошу тишины! — крикнул Никодим, пытаясь восстановить порядок в зале. — Наше собрание ещё не закончено! Голос Гильдии Непорочных хочет что-то сказать.       Видимо, чувствуя, что сказанное ведьмой может не пойти на пользу Гильдии Чудищ, Артемизайос не спешил останавливать обращавшихся к нему с вопросами магов. В Никодиме начала подниматься ярость от такого демонстративного пренебрежения правилами, к которым Артемизайос сам десятью минутами ранее призывал.       Никодим легко мог сотворить чары, которые надолго, если не навсегда заткнут всех вокруг, но знал, что тогда все гильдии точно ополчатся против него. Использование волшебства на Магократических Соборах строжайшим образом воспрещалось.       Что было совершенно логичным, поскольку в ином случае каждый второй собор непременно заканчивался бы магической дракой.       — Слово Эвдокии! — повысил свой голос Никодим. — Слово Эвдокии, собрание ещё не закончено!       — Тишина в зале! Тишина! — поддержали его голоса Гильдии Алхимиков и Гильдии Зодчих.       — Да дайте же ей сказать! — всё больше волшебников стали шикать на вьющихся вокруг Артемизайоса глав мелких гильдий. — Сядьте все на места! Детали обсудите позже.       Да, маги хоть и считались сильными мира сего, но между собой часто вели себя не лучше, чем обычные люди. Весь дипломатический этикет мгновенно испарялся, как только речь заходила о существенном выигрыше.       Никто не желал слушать и уж тем более слышать другого, если это мешало получать выгоду. Никто, ни жалкие простолюдины, ни могучие волшебники.       — Маги вы или бабки базарные? — упрекнул коллег Никодим. — Не для себя прошу слова! Давайте выслушаем голос Гильдии Непорочных.       В конце концов в зале снова воцарилась тишина. Эвдокия заговорила уже куда более громким и уверенным голосом — у Никодима даже мелькнула мысль, что главная ведьма специально заговорила сперва очень тихо, чтобы другие установили порядок за неё. Кто-кто, а женщины всегда были великими мастерицами делать грязную работу чужими руками, сподвигая наивных и прямолинейных мужчин продемонстрировать свою силу.       — Прошу прощения, что отвлекла вас, коллеги, но хотя мои выводы, возможно, и преждевременные, проблема кажется мне серьёзной, — обратилась Эвдокия к присутствующим. — Ведь, как вы знаете, именно моя гильдия ведает в Магократии всем, что связано родами. Так вот… За месяц, прошедший с момента проведения Гильдией Мучений своего ритуала, ни одна одарённая душа не появилась на свет, — ведьма прикусила губу, — по крайней мере в Магократии среди тех, кто обращался к нам за помощью с родами. Понимаю, бедняки рожают без всякой помощи ведьм, и есть ещё Ксерсия, так что месяц — срок не особенно показательный. Но всё-таки через нас проходит большой поток рожениц, наши услуги доступны широким слоям населения. Обычно хотя бы парочку одарённых детей за месяц мы замечаем. А тут… Ни одного даже со слабым талантом. Это начинает тревожить.       Собравшиеся в зале волшебники выгляди озадаченными. Будучи слишком заняты обдумыванием последствий и перспектив пролома реальности, никто из них не обратил внимания на отсутствие притока новых талантов. Да, каждая гильдия по отдельности и не могла похвастаться ежемесячному пополнению своих рядов, но чтобы ни одна из них за целый месяц не взяла под опеку ни единого малыша… Такого никогда раньше не было.       — Вот вам и ещё один аргумент в пользу того, чтобы хотя бы не спешить с повторением ритуалов, — нарушил молчание Никодим. — Кто знает, какие ещё неприятные сюрпризы нас ждут.       Снова послышалось недовольное ворчание. Артемизайос открыл уже было рот, но Никодим сразу перевёл дискуссию в новое русло:       — Ну а, чтобы вы не просто так маялись в ожидании вторжения в Ад, предлагаю решить другой важный вопрос, который мы уже неоправданно долго откладываем.       Он специально оставил этот вопрос на конец обсуждения, на случай если по главной проблеме к хорошему для него решению прийти не удастся. Никодим знал, что хоть здесь его все поддержат:       — Политомигон. Мы не можем оставить безнаказанным погром в волшебном квартале. Но поскольку в этом деле замешаны силы, о которых мы мало что знаем, и с которыми вы не хотите вдобавок ссориться раньше времени, то пытаться стереть Политомигон в порошок — идея не лучшая. В то же время малыми силами город не взять, обезумевшие простолюдины успешно отразили несколько наших вылазок. Внедрить шпионов на высшем уровне тоже не получается: как только они приближаются к руководителю мятежников, их сразу же раскрывают. Так что я вижу только один выход: взять Город Мух в осаду. Совместную осаду, чтобы ни у кого потом не возникло претензий, что кто-то хочет урвать всё наследие Гильдии Мучений себе. Заодно и понаблюдаем вблизи за проломом реальности, расположенном к юго-западу от мятежного города.       Никодим не стал добавлять, что заодно все будут наблюдать друг за другом, поскольку в последние месяцы многие из гильдий, и в первую очередь его собственная, готовились к войне. Просто кто-то готовился к войне с Адом, а кто-то против куда более привычных соседей…       Сторонники вторжения в Ад, в свою очередь, не стали упоминать, что осада и неизбежная капитуляция Политомигона позволят им взять в плен кучу людей. Которые будут чрезвычайно полезны для предстоящих массовых жертвоприношений. Всё-таки, несмотря на все на рассуждения про оправданность риска, маги оказались бы полными идиотами, если бы даже не попытались подстраховаться. Кто знает, может, открыть следующий пролом реальности не получится, так зачем изводить своих подданных? Лучше использовать для жертвоприношения тех, кого не просто не жалко, а кого следует наказать.       Каждый видел в грядущей осаде свои выгоды, да и наказать мятежников действительно было нужно.       Не дело, когда кто-нибудь бросает вызов власти волшебников!       Даже если эти волшебники ведут себя как базарные бабки.