Магократия

Для лиц, стоящих у власти, нет греха большего, чем малодушное уклонение от ответственности.

      

Пётр Столыпин

             Все попытки магов наслать на Политомигон какие-то особо сокрушительные заклинания из раза в раз проваливались. Крупные течения энергии словно сопротивлялись намерению использовать их против защитников города, да и в принципе групповая воля волшебников теперь делу не помогала, а скорее мешала. Приходилось использовать куда более скромные потоки энергии, чтобы добиться хоть какой-то стабильности. Работали с ними маги поодиночке.       Никодим уже предупреждал об этой проблеме на Магократическом Соборе, но тогда от неё отмахнулись. Зато теперь он не упускал ни единого случая напомнить коллегам по ремеслу о своих предостережениях — мол, то ли ещё будет после новых «проломов». Таким образом Никодим надеялся отговорить мелкие и средние гильдии от участия в экспериментах по ломке реальности, ведь чем меньше будет коалиция желающих попасть во плоти в Ад, тем лучше.       А вот от попыток договориться о чём-либо с главами Гильдии Чудищ и Гильдии Големов Никодим отказался — ясно было, что те всё равно попытаются пробить между мирами проход, как только сопротивление осаждённого города будет сломлено. Последствия их совершенно не волновали, так как «одержимые Адом» волшебники собирались жить в новом для себя мире вечно. Успехи Гильдии Мучений явно вскружили Артемизайосу и Оригену голову, те мнили себя без пяти минут владыками Ада.       Очень глупо и очень скверно. Очень эгоистично и самонадеянно.       Значит, у Гильдии Солнца не оставалось иного выхода, кроме как начать с Гильдией Чудищ и Гильдией Големов войну. Возня с осадой мятежного города была последней отсрочкой, которую следовало использовать по максимуму после провала выступления Никодима на Магократическом Соборе.       Нужно было заручиться поддержкой как можно большего числа союзников и… ударить в спину обезумевшим гильдиям, когда у последних будут связаны руки. Ударить подло, но эффективно. Ибо при нынешнем раскладе сил только так можно остановить Апокалипсис, к которому непременно приведут новые дыры в реальности.       Наивно привязывать к борьбе с безумием понятия о чести. Либо победят сохранившие разум волшебники, либо весь мир станет совершенно непригоден для жизни. По крайней мере для жизни волшебников. Простолюдины вон, похоже, искренне считают, что без магов жизнь станет лучше.       Так что Никодим применял всё доступное ему красноречие по отношению к тем, кого ещё можно было склонить на правое дело, и больше всего усердия он проявлял по отношению к ведьмам. Гильдия Непорочных до сих пор не примкнула ни к сторонникам, ни к противникам вторжения в Ад. Любое решение женщин могло склонить чашу весов на ту или иную сторону. И ведьмы это хорошо понимали, стараясь выгадать для себя наилучшие условия сделки.

* * *

      Главное неудобство походной жизни было совершенно не связано с тяготами жизни в осадном лагере. К ним изнеженная Эвдокия привыкла как раз на удивление быстро. Да и тяготами её бытовые трудности можно было назвать лишь с натяжкой.       Шикарному шатру главной ведьмы могли бы позавидовать многие богатые горожане. В нём был большой рабочий стол, широкая кровать со всегда свежими простынями, небольшая библиотека. Вокруг Эвдокии вилось множество слуг, она превосходно питалась, умывалась в тёплой воде минимум по три раза в день, много общалась с другими волшебниками. Иногда устраивала конные путешествия по окрестностям, чтобы развеяться. Конные, потому что ходить пешком было ниже её достоинства, но и летать рядом с Политомигоном, после того как посланные на разведку чудища передрались, было опасно. В общем, походная жизнь была весьма сносной.       Настоящей проблемой было отсутствие прямой связи со Рхеей — старейшей двоедушницей Гильдии Непорочных. Для общения с чудо-яйцом требовалось вернуться в штаб-квартиру, что отнимало по меньшей мере два дня, даже если лететь на самых быстрых чудовищах. Два дня туда, два дня обратно — слишком большой срок, за это время ситуация вокруг Политомигона могла существенно измениться. Маги уже теряли терпение, осада должна была вот-вот перейти в масштабный штурм города. Как в такой ситуации улетишь? Приходилось общаться с двоедушницами через помощниц, летавших туда и обратно, но здесь тоже имела место задержка в обмене сообщениями, да и доверить действительно важную информацию Эвдокия никому не могла.       Не потому, что не доверяла никому из ведьм высшего эшелона. А потому что знала, что за ними всеми сейчас неотрывно следят шпионские сети всех гильдий. От них ждали решения, и если раньше времени станет известен истинный план Гильдии Непорочных, то ведьмам точно не поздоровится. Когда затеваешь подлость, лучше перестраховаться, чем позволить узнать врагам что-нибудь раньше времени.       Особенно если враги до сих пор считают тебя если не союзником, то возможным партнёром. Сердце Эвдокии разрывалось на части от чувства вины, но разум подсказывал, что её план в целом правильный. Маги должны думать о будущем, в том числе о весьма отдалённом будущем, а не о личных симпатиях или чувствах. Быть волшебником — значит быть расчётливым и холодным.       А быть ведьмой означает вдобавок быть всегда одинокой. Ни мужа, ни детей, ни любви. Это всё привилегии простых смертных женщин.       Ох уж это проклятое требование сохранять девственность для занятия колдовством! Ну почему, почему нужно обязательно выбирать между материнством и магией? И почему такой выбор ложится на плечи исключительно женщин?       Сраный мир. И правила волшебства в нём такие же сраные.              Они договорились встретиться на бескрайнем кладбище к югу от Политомигона. Среди десятков тысяч каменных пирамидок, постепенно начинающих покрываться слоем пыли, поскольку в последние месяцы за ними никто не ухаживал. Не самое приятное место.       Зато прекрасно просматриваемое далеко во все стороны. После предварительной разведки и зачистки территории Эвдокия могла быть уверена, что их разговор не подслушают. Если, конечно, разговор не продлится слишком уж долго — когда шпионы поймут, где она и с кем именно, никакие предосторожности не помогут. Отправят сотню мутированных слухомышей — какая-нибудь из тварей Гильдии Чудищ точно проскочит. Конфиденциальность не может быть долгой, если ты чего-нибудь в этой жизни да стоишь.       К счастью, её собеседник тоже прекрасно всё понимал, поэтому без лишних предисловий перешёл сразу к делу:       — Они планируют масштабную атаку сразу со всех сторон через три дня. В авангарде пойдут маги из Гильдии Зачарования — их ночная вылазка показала, что заколдованные предметы всё ещё прекрасно работают, если не направлять чары на людей, защищаемых ангелами. А таких небесных избранников всего горстка. При атаке на город со всех сторон где-то непременно возникнут бреши в обороне, куда вклинятся другие волшебники, воины, големы и чудовища. Тех, кого не берёт магия, возьмёт сталь, тяжёлые кулаки или когти. А если даже и не возьмёт, то всё вокруг избранников Света по-любому будет разрушено. Сил для этого к Политомигону стянулось достаточно.       Эвдокия кивнула:       — И ты действительно собираешься…       — Именно в этот момент мы должны ударить магам из враждебных нам гильдий в спину. Да, вероятно, это предательство сыграет на руку не только нам, но и мятежникам, однако лучшей возможности у нас точно не будет. Если с мятежом будет покончено, все гильдии сосредоточат всё своё внимание и силы друг на друге. Они станут готовы к противостоянию, тогда как во время штурма для нас в последний раз возникает шанс застать всех врасплох.       — Гильдия Зодчих и Гильдия Алхимиков, конечно, уже согласились принять участие в твоём плане?       Вместо кивка, Никодим медленно закрыл и открыл глаза:       — Если бы это было иначе, я не просил тебя открыто о помощи, рискуя раскрытием заговора. И если ты не дашь согласие… — глава Гильдии Солнца вздохнул. — Тогда и пробовать, в общем, не стоит. Мы не сможем рассчитывать на внезапность, даже если ты поклянёшься всеми возможными клятвами никому ничего не рассказывать. Да и соотношение сил без ведьм будет не в нашу пользу, слишком многие гильдии по-прежнему хотят в Ад…       Эвдокия прекрасно знала о текущем раскладе сил. Но как же ей всё-таки не хотелось никого предавать!       — Никодим, пути назад после такого удара в спину не будет. Ты ведь понимаешь, что даже в твоей собственной гильдии далеко не все волшебники решатся на подобное вероломство?       Глава Гильдии Солнца выглядел печальным и очень уставшим:       — Понимаю. Жаль, что из-за обширной сети шпионов я не могу обсудить это открыто почти ни с кем из своих подчинённых. Но я уверен, что большинство из них смогут сделать судьбоносный выбор достаточно быстро и правильно. Предварительной работы над ними проделано очень много.       Никодим смотрел на Эвдокию так, словно отчаянно умолял спасти его от неминуемой гибели:       — Эвдокия, ты ведь сама знаешь, что необходимо остановить магов от дальнейших проломов реальности. Магические потоки становятся нестабильны, ситуация в Аду накаляется, и мне сейчас совершенно не до каламбура. Души волшебников больше не приходят в наш мир… Ты сама это заметила. Сама об этом публично сказала. И всё-таки ты до сих пор сомневаешься…       Ведьма грустно улыбнулась:       — Сомневаюсь, Никодим, сомневаюсь. Ещё бы не сомневаться, ведь какой бы я выбор ни сделала, от него необратимо изменится мир!       Глава Гильдии Солнца вновь тяжко вздохнул. Зачем-то обвёл рукой пирамидки-могилы вокруг, как будто это должно было о чём-то свидетельствовать.       Возможно, таким образом Никодим хотел подчеркнуть царящий теперь повсюду упадок? Это так и осталось для неё тайной.       — Мир уже изменился, Эвдокия. Но если позволить одержимым волшебникам менять его ещё сильнее, то от нашего привычного мира просто ничего не останется. А у Ада прибавится ещё один верхний слой…       — В Ксерсии наш мир и так называют Руинами Ада, — Эвдокия пристально смотрела на своего собеседника, пытаясь выискать в нём хоть какие-то намёки на фальшь.       Никодим покачал головой:       — Боюсь, что при новых проломах бытия здесь будут руины уже не Ада, а нашего мира. Руины мира людей… Эвдокия, прошу тебя, нам жизненно необходим твой ответ! Согласна ты или нет? Пришло время определиться.       Он не уточнил, какой именно ответ от неё требуется, но по всему виду Никодима это было очевидно и так. Ему нужно было согласие ведьмы. Ему и всем, кто решил его поддержать.       — Хорошо, — после долгой паузы наконец озвучила решение ведьмы. — Хорошо. Мы ударим в спину. В самый критичный момент мы ударим. Это я тебе обещаю.       В глазах Никодима в кои-то веки забрезжил лучик надежды. Похоже, до этого момента он сам уже едва верил в успех заговора. Когда кто-то слишком долго тянет с ответом, то внутренне волей-неволей готовишься услышать отказ.       Однако она согласилась. Сказала именно то, что Никодим уже отчаялся было услышать. Открыла возможность для действия.       По мере осознания сказанного, глаза Никодима сияли всё ярче.       Вот только если бы он присмотрелся к глазам Эвдокии, то увидел бы, что, в отличие от него, ничего, кроме холода, в её взгляде не теплится.