Магократия

Героизм как средство решения проблем переоценивают. Трагедия людей была — и остаётся — в том, что они этого не видят.

Ричард Морган

             Волшебники начали штурм на рассвете. Не было смысла таиться, такое движение масс защитники всё равно бы заметили. А кто мог проскочить в город незамеченным, те, само собой, уже проскочили и спрятались, чтобы ударить в нужный момент по тылам обороняющихся мятежников.       Политомигон, определённо, был обречён. Никакой Свет или ангелы не могут ничего сделать со столь превосходящими силами. Надо отдать им должное, мятежники и так зашли на удивление далеко и продержались существенно дольше, чем кто-либо мог предположить перед началом осады.       Однако всё когда-то заканчивается. В том числе чудеса, геройство и подвиги. Войны всегда выигрывают самые методичные, а не самые праведные.       У магов были века на отработку боевых действий. Они прекрасно знали, что делают.              Первыми приступили к колдовству волшебники из Гильдии Солнца. Нагнав за ночь тучи к Политомигону, они постарались сделать так, чтобы солнце светило исключительно на защитников города. Слепя их, заставляя потеть, в то время как атакующие оставались в тени. Никодим сам предложил эту стратегию на совещании главных волшебников Магократии. Он знал, что вряд ли кто-то откажется от его предложения. Которое в то же время позволяло членам его гильдии ещё долго оставаться в тылу…       Затем город начали обстреливать дальнобойными заклинаниями уже все волшебники, да и обычные осадные орудия никто тоже не отменял. Раз уж големы до поры до времени не могли напрямую участвовать в битве, почему бы не построить с их помощью катапульты и не натаскать тонны камней для снарядов? Конечно, по сравнению с молниями, огненными шарами и прочими эффектными заклинаниями, выпущенные из катапульты камушки выгляди весьма скромно, но зато они и от волшебников усилий не требовали. А учитывая, что их заклинаниям упорно противодействовали загадочные высшие силы, любая дополнительная поддержка была сегодня нелишней.       Маги из Гильдии Зачарования выделялись среди остальных волшебников существенной эффективностью. По какой-то неясной причине на зачарованные предметы противостоящие магам силы действовали гораздо слабее, чем непосредственно на волшебников. Если бы только маги Гильдии Зачарования охотнее делились своими предметами… Но они, как и все остальные гильдии, предпочитали боевые реликты оставлять при себе. Для продажи имелись куда более прозаичные колечки для усиления потенции и всё в том же духе.       Что ж, за свою жадность — или предусмотрительность, если смотреть на ситуацию с позиции Гильдии Зачарования — самые эффективные волшебники расплачивались сегодня самыми большими потерями. Хотя маги и старались обстреливать город с максимально возможного расстояния, у мятежников имелись свои способы достать врагов даже издали. Причём тоже с помощью магии.       Магии самих атакующих, которую мятежники регулярно отражали, направляя заклинания обратно в сотворивших их колдунов.       Это была воистину высшая магия — так отразить заклинания могли лишь немногие легендарные чародеи. Или особые предметы, но лишь при условии, что отражающий объект намного превосходит силой субъект, чьё заклинание отражается. Хорошо ещё, что такие внезапные «возвращения» разрушительных чар происходили не по всему периметру города, а только там, где, судя по всему, находились избранники ангелов. В их сторону направили осадные башни и простых смертных воинов. Пусть одержимые ангелами попробуют отразить обычные стрелы, мечи и камни, падающие на их одухотворённые головы.       Потоки энергии над Политомигоном буквально кипели, завиваясь в самые причудливые узлы. Управиться ними становилось с каждой минутой боя всё трудней и трудней. Несколько совсем юных волшебников даже умудрились разорвать на части сами себя, не справившись с элементарными заклинаниями. Но основная масса заклинателей продолжала посылать в сторону города вредоносные чары — пускай слабенькие, но наносившие защитникам и их укреплениям невосстановимый ущерб. Всего через час от частокола и строений на окраине города почти ничего не осталось. От оборонявших передовые рубежи жителей тоже. Преодолев все ловушки и перебросив через ров штурмовые мосты, первые отряды бойцов вошли в город.       Обычных воинов в Магократии во все времена было мало — те являлись слишком лёгкой мишенью для магии. В случае войны, или подавления мятежа, как в нынешнем случае, ополчение обычно не собирали, предпочитая объявить набор из стражников и наёмников. Профессионалы в условиях магических войн были куда ценнее тупой толпы поспешно и кое-как обученных оборванцев. На последних враждебные волшебники даже не стали бы особенно отвлекаться, а вот опытные бойцы могли и засаду устроить, и зачистку местности после основного магического сражения провести. А также умели прикрывать чародеев стеной щитов от всяких досадных недоразумений, вроде стрел, что они сейчас, к примеру, и делали. Каждая группа из шести–восьми воинов защищала одного мага, который должен быть наносить основной урон всему встречному.       Позади передовых отрядов к городу медленно подтягивались осадные башни, сооружённые Гильдией Зодчих. С их помощью волшебники планировали взять штурмом другие башни — башни защитников, поскольку разрушить их магией при таком сопротивлении колдовству было сложно. Как только сражение стало углубляться в черту города, зодчие с помощью големов и чудищ принялись засыпать рвы, чтобы громоздкие и невероятно высокие осадные конструкции могли добраться до цели — штурмовые мостики их вес вряд ли бы выдержали, несмотря на все технические и магические ухищрения лучших строителей Магократии. Ведь те же самые строители возводили в своё время башни, которые собирались теперь штурмовать…       К этому моменту стало очевидно, что избранники ангелов руководят сражением, находясь на самых высоких точках Политомигона. Выбить их с городских башен было совершенно необходимо, чтобы маги могли довершить начатое разрушение города без неприятных сюрпризов. Которых, несмотря на общий успех штурма, становилось всё больше.       Жители города набрасывались на незваных гостей словно одержимые. Их не могли остановить ни мечи, ни стрелы, ни заклинания — даже с оторванными конечностями, истекая кровью, те старались всеми доступными средствами навредить или хотя бы задержать атакующих. Из последних сил бросались им в ноги, хватились ногтями за сапоги или кусали. И это только те, кто остался без оружия и был ранен, все остальные били и швырялись в штурмовые группы вообще всем, чем могли. Из-за каждого угла, из каждого окна, с каждой крыши в воинов летели камни, стрелы, а то и просто тяжёлая мебель. А баррикаду можно было преодолеть, только полностью уничтожив конструкцию и всех её защитников. Казалось, весь Политомигон встал на защиту — от детей и женщин до стариков, которые бились наравне со взрослыми мужиками. Никто из жителей не жалел своих сил и жизней.       Другим неприятным сюрпризом оказался полный провал с попыткой ударить в тылы защитников города. Каким-то непостижимым образом всех незаметно проникших в Политомигон магов раскрыли, после чего над ними жестоко расправились. Нет, конечно, разоблачённые волшебники успели нанести урон и определённые разрушения, но куда меньше, чем ожидалось. И главное — ни о какой панике от внезапного удара в спину мятежников речи не было. Просто несколько локальных сражений в центре Политомигона, и всё.       Отдельные прорывы атакующих скоро завязли в глухой обороне, да и в целом магам пришлось сбавить темп и начать осторожничать. Слишком много своих они уже потеряли. Неоправданно много для сражения с теми, кто сам не умел колдовать. Ведь жизнь одного волшебника стоит сотни, а то и тысячу жизней простолюдинов! А тут… Тут, на узких улицах, развернулось сплошное кровавое месиво. Как будто Ад, в который так жаждали опуститься волшебники, сам поднялся и пришёл к ним.              Никодим внимательно следил за развитием ситуации, понимая, что уже совсем скоро придёт черёд его магам присоединиться к сражению. Кольцо туч вокруг Политомигона постепенно сужалось вместе с продвижением атакующих, однако из-за неравномерности боёв лучи солнца всё чаще мешали не только защитникам, но и самим магам. Повод отсиживаться за спинами товарищей таким образом пропадал вместе с успешными прорывами штурмовых групп вглубь города.       Что ж, маги Гильдии Солнца и так выиграли время и заняли выгодную позицию позади основных сил атакующих. Среди которых были как союзники, так и враги.       Големы копошились впереди, заваливая рвы — их хозяева крутились рядом со своими созданиями. Первые штурмовые отряда волшебников методично уступали дорогу монстрам Гильдии Чудищ, члены которой науськивали своих тварей на скопленья людей. Зодчие выжидали внутри осадных строений в самом центре атакующей массы. Алхимики заряжали катапульты своими зельями вместо каменных ядер. И только ведьмы оставались позади всех, разбив своего рода полевой госпиталь.       Практически идеальное время, чтобы невольно помочь защитникам города, пока тех ещё не разбили. Никодим поспешно принялся раздавать указания.       Некоторые волшебники слушали его с удивлением, но большинство, как он и надеялся, сразу всё поняли. Конфликт уже давно шёл к точке невозврата, просто сейчас инициативу могли взять они, а потом придётся подстраиваться под сторонников жизни в Аду. И уж те сомневаться в преодолении точки невозврата не будут.       Поэтому волшебники Гильдии Солнца таки решились на неизбежное. На предательство. Подлое, но такое разумное…       Солнечные маги методично занимали позиции позади враждебных им гильдий.              Первый удар в спину врагам нанёс Никодим. Он чувствовал, что без личного примера многие по-прежнему будут в глубине души сомневаться, сражаясь не в полную силу.       Тучи над небом рассеялись. Мощный столб света выкосил целый отряд атакующих.       Настоящее сражение началось.

* * *

      Сазон с самого утра наблюдал, как вокруг города сжимается кольцо атакующих.       Он не переживал, не суетился и ничего не боялся. Он знал, что для всего этого уже слишком поздно. Теперь оставалось только сражаться. Стоять до самого конца, каким бы тот ни был.       Это не означало, что можно было ни на что не реагировать, следуя какой-то заранее подготовленной стратегии — нет, благодаря Свету Сазон знал, что такой подход в сражениях не работает. Любые планы, даже самые тщательные — всего лишь каркас, в то время как исход битвы определяют сотни и тысячи мелких факторов. Невозможно их всех предусмотреть и уж тем более контролировать, но вот корректировать общий ход сражения можно и нужно.       Поэтому Сазон спокойно наблюдал за происходящим с вершины самой высокой городской башни. Конечно, даже оттуда он видел далеко не всё, но, к счастью, с обзором ему помогали кружащиеся над городом ангелы. Они же доводили до подчинённых внизу его волю, передавая людям яркие образы. Довольно необычный способ руководства, но весьма эффективный. Насколько вообще можно быть эффективным, когда против тебя выдвинулась вся колдовская мощь страны магов…       Тем не менее даже спустя три часа после захода первых вражеских отрядов в город по-настоящему глубоких прорывов обороны до сих пор нигде не было. Некоторым группам даже специально давали зайти подальше, чтобы затем окружить и всех вырезать. То же самое касалось и чудищ — на самом деле с тупыми монстрами было куда проще, их заманивали в заранее приготовленные ловушки, на которые не велись разведавшие обстановку волшебники.       Раньше или позже и наёмники, и маги, и чудовища, зашедшие достаточно глубоко в город, гибли. Не в таком огромном количестве, как защитники, но все всё равно умирали. Политомигон становился одной сплошной могилой — не столь зрелищной, как бесконечные поля пирамидок на юге, однако куда более страшной. Наваленные друг на друга трупы, ошмётки мяса, кишок и конечностей, а также залитые кровью улицы стали неотъемлемой частью городского пейзажа. Такая вот цена борьбы за свободу.       Кровь. Любые попытки серьёзно что-нибудь изменить всегда заканчивается реками крови. Власти предержащие не хотят отпускать своих подчинённых, пускай никогда не ставили этих самых подчинённых ни в грош. Они скорее их всех перебьют, чем позволят пахать на кого-то другого или тем более на самих себя. Очень трудно вырваться на свободу.       Хотя Сазон и не до конца понимал, действительно ли народу эта свобода нужна. Исходя из опыта своей прошлой жизни, он мог сказать скорее обратное: большинство ни о какой свободе не думает вовсе. Людям нужен хотя бы минимальный достаток и уверенность в завтрашнем дне, а не свобода, с которой большинство всё равно не знает, что делать. Да что там свобода, обычным людям и справедливость-то особенно не нужна — достаточно, чтобы не гнобили лично их.       Если подумать, сегодня народ отчаянно сражался с магами не столько ради свободы, сколько от безысходности. Маги Гильдии Мучений принесли в жертву слишком много людей, не заботясь о том, что станется с городом, когда чародеи таки спустятся в Ад. Копившее недовольство должно было вырваться, как только сдерживавшая его дотоле сила ослабнет. Руководимый Светом Сазон лишь придал выходу эмоций более чёткое направление, перенаправив гнев с себя и слуг магов мучений на всех волшебников в целом. Так что… если быть честным, несмотря на все его страстные лозунги, это восстание имело к борьбе за свободу весьма отдалённое отношение.       На самом деле это была борьба за выживание, потому-то народ так отчаянно и сражался. Люди просто хотели жить, а не быть жертвой магов в их ритуалах, совершенно непонятных для обывателя. Жизнь — вот что народу было действительно нужно! Казалось бы, такая ничтожная мелочь…       И благодаря небесным созданиям люди поверили, что у них есть шанс отстоять своё право на существование — шанс, которого раньше не было. Жители обречённого города зашли гораздо дальше, чем собирались. Бросили вызов веками существовавшим порядкам.       Всё это просто ради того, чтобы выжить…       Хотя, если немного подумать самому, а не слепо транслировать волю Света Небес, что-то даже здесь не сходилось. Происходящее в последние месяцы было уж как-то слишком запутано и неправильно. Перевёрнуто с ног на голову под каким-то нелепым предлогом. Далёкой и забытой частью своей прежней сущности Сазон чувствовал, что их всех обманывают, причём он сам находится в самом центре некоего масштабного заговора. Является его рупором, стержнем.       Так чего же добивается этот исказивший всё и вся Свет?!       Ради чего ему на самом деле вся эта борьба?       Уж не ради же простых смертных — они всего лишь ресурс. На их благополучие всем плевать.       Но тогда ради кого? Ради атакующих город магов?              Тучи вокруг города стремительно разошлись. С небес ударил яркий луч света. Ударил не по защитникам Политомигона, а по армии магов, копошащейся на окраинах.       И именно в этот момент Сазон получил совершенно однозначный приказ от сущности, которую не мог ни с кем перепутать.       Свет Небес хотел, чтобы защитники перестали атаковать магов.       Не перестали защищаться, а перестали контратаковать. Застыли на месте, не мешая колдунам разбираться друг с другом.       Интересненький поворот.