Часть 5
3 января 2026 г., 01:50
Если вы прожили столько же, сколько Сяо, становится очевидным, что некоторые души имеют тенденцию возвращаться. Не в виде призраков или монстров, а в виде людей. Они перерождаются. Сяо видел, как это происходило десятки раз. Он просто не думал, что ему повезёт настолько, что тот, кого он искал, появится снова.
Это единственное объяснение. Эта песня, это появление.
Парень пьян. Очень, очень пьян. Сяо может сказать это по тому, как он покачивается, по запаху алкоголя в воздухе, но его голос остается безупречным, когда он поёт.
Но потом… взгляд парня обращается на него.
— Сяо! — восклицает он, раскинув руки. — Смотрите, все! Это Адепт Сяо!
Все взгляды обращены к нему. Сяо рад, что на нём маска и никто не видит, как он краснеет.
Парень, спотыкаясь, идёт вперёд. Сяо протягивает руку, чтобы подхватить его. В конце концов он обнимает его за талию.
— Привет, Сяо, — говорит парень, хихикая. Он прижимается к Сяо.
Сяо кашляет, его щёки горят.
— А ты кто?
— Я бард Венти! Лучший бард во всём Тейвате!
— Я в этом не сомневаюсь, — и это правда. Любой, кто способен сыграть такую песню, должен обладать невероятными способностями.
Венти улыбается, и Сяо чувствует, как его сердце замирает.
Красивый.
Но прежде чем Сяо успевает сказать что-нибудь ещё, голова Венти падает ему на грудь, и бард начинает тихо похрапывать.
Он теряет сознание на руках у Сяо. Руки Венти обвиваются вокруг шеи Сяо.
«Стоп», — думает Сяо. — «Что мне с ним делать?»
В конце концов, он забирает Венти обратно в гостиницу Ваншу. Парень на удивление лёгкий, и Сяо не забывает прихватить с собой и его лиру.
Венти лежит на кровати Сяо и дремлет. У него текут слюни.
Запах алкоголя еще не выветрился, но в то же время чувствуется аромат цветов. Сяо узнает цветок, приколотый к шляпе барда. Сесилия. Он знает это, потому что его друг, дух ветра, однажды принёс ему такой цветок.
Барбатос. Сяо не может не задаться вопросом о тайминге. Несомненно, Барбатос хотел бы увидеть перевоплощение своего старого друга. Но здесь есть проблемы.
Реинкарнация — это одновременно и благословение, и проклятие. Слишком легко сойти с ума от воспоминаний о двух жизнях, двух вариантах пребывания в одном теле. Такой судьбы Сяо не пожелал бы никому.
Один из якс переродился. Сначала все были вне себя от радости, но это продолжалось недолго. Встретившись с другими Адептами, перерождённый вспомнил, что стало причиной его смерти, и слишком легко вновь поддался скверне.
Встреча с Барбатосом могла бы причинить боль Венти. Сяо не хочет рисковать. Это ранило бы всех.
Ночь приходит и уходит, а Сяо всё ещё не может принять решение. Сон берёт своё, но он просыпается от шороха.
Он открывает глаза. Венти наполовину пролезает через окно, пытаясь выбраться наружу. Он замирает, заметив, что Сяо смотрит на него.
— Это не то, на что похоже, — говорит Венти.
Они на вершине гостиницы Ваншу, на высоте более тысячи футов от земли. Этот бард — дурак.
— Ложись, — Сяо тянет барда обратно на кровать.
— Эй, Сяо, что ты делаешь? — бард закрывается руками. — Как дерзко!
Сяо краснеет, понимая, на что это похоже. Он только что бросил Венти на кровать. Свою кровать.
— Ты не отпускал меня, — говорит Сяо, откашливаясь и отводя взгляд. — У меня не было другого выбора, кроме как привести тебя сюда.
Венти наклоняется вперёд.
— О? Ты часто приводишь домой пьяных бардов, Сяо?
Сяо хмурится.
— Откуда ты знаешь моё имя? Мы никогда раньше не встречались.
Венти замирает.
— Ты не знаешь, кто я такой?
— Ты сказал, что тебя зовут Венти, — Сяо хмурится. — Откуда ты знаешь, кто я такой?
— Ах… что ж, твоя репутация опережает тебя! Даже в Мондштадте мы слышим рассказы об Адепте Сяо, последнем яксе, свидетеле…
— Я понял, — лицо Сяо пылает. — Прекрати болтать.
Венти встаёт и снова направляется к открытому окну.
— Что ж, я, очевидно, достаточно тебя побеспокоил. Я, пожалуй, пойду…
Сяо хватает барда за плечо.
— Это окно.
— Верно. Верно. У меня всё ещё похмелье, — Венти издаёт смешок. — Я как раз собираюсь… вернуться в Мондштадт прямо сейчас!
— Подожди, — Сяо не может позволить ему уйти. Пока что. Это эгоистично, но он хочет — нет, ему необходимо — снова услышать эту мелодию. Возможно, у него никогда не будет другого шанса.
— Да?
— Ты можешь… Ты можешь научить меня этой песне? Той, что ты исполнял до этого?
— Ты умеешь играть на лире? — спрашивает Венти.
— Я… нет. Флейта. Флейта Дихуа. Не мог бы ты научить меня играть на флейте? — у Сяо до сих пор хранится этот старинный инструмент, который только и ждёт, чтобы на нём сыграли.
Сяо нужна эта песня. Но было бы неправильно держать барда рядом, учитывая связанные с этим риски. Поэтому он довольствуется этим, обучением игре на инструменте, даже если никогда не сможет достичь красоты барда, жившего до него.
— Безусловно! — говорит Венти, и Сяо клянётся, что видит солнце, сияющее у него за спиной. — Никогда бы не думал, что великий Адепт увлекается музыкой, но, в общем, всего один вопрос.
— Какой? — если ему нужны деньги, Сяо может дать их ему. У Рекса Ляписа действительно большая казна, даже если Чжун Ли часто забывает об этом.
Венти улыбается.
— Откуда ты узнал, что я играю на флейте?
***
Венти — идиот. Идиот. Нет никакого шанса, что Сяо не поймёт, кто он. Сяо порой бывает рассеянным, но Адепт умнее, чем многие думают. Но, чёрт возьми, Венти это очень нравится. На этот раз, в разговоре с Сяо, происходит обмен репликами. Встречи в гостинице Ваншу стали регулярными. Сяо угостил его ужином и купил ему одну (1) бутылку вина. — Ради твоей печени, — сказал Сяо. Такой милый. Он действительно заботился. Не то чтобы у Венти была печень — по крайней мере, в привычном смысле. Венти не совсем понимал, как теперь работает его тело без Гнозиса. Но он был жив, и у него был ветер, так что всё было в порядке. Сяо явно практиковался в игре на флейте, но его исполнение было строгим и скованным. Он идеально попадал в ноты, но в его игре не было эмоций. Он ненавидел импровизацию, главным образом потому, что у него это плохо получалось. Но чем больше он играл с Венти, тем лучше Венти понимал, что Сяо расслабляется. Он допускал ошибки. Это было полезно для него. Сяо всегда был таким напряжённым, таким взвинченным. Как ни странно, Сяо уже знал все ноты песни Венти. Странный. Венти не мог припомнить, чтобы когда-либо играл для него. — Венти, — говорит Сяо. — Ты в порядке? — А? — Венти поднимает взгляд. У Сяо угрюмое выражение лица. — Я в порядке. Просто задумался. Они сидят на ветвях дерева у таверны, ноги свисают вниз. Венти пришлось не раз заверить Сяо, что да, с ним всё будет в порядке: у него есть Анемо Глаз Бога, и он уже спускался с помощью планера с более высоких мест в Мондштадте. Да и вообще, тут было просто идеально. Ветер шуршал в листьях, листья отбрасывали разноцветные тени на них. Что может быть лучше для того, чтобы учиться музыке? — О чём? — О тебе. Сяо краснеет. Венти смеётся. — Прекрати это. — Прекратить что? — Смотреть на меня так, — щеки Сяо заливает румянец, и Венти видит, как его пальцы тянутся к маске. — Как? — Венти склоняет голову набок. Он смотрит на Сяо так же, как и всегда. Так же, как он смотрел на Сяо на протяжении веков. Хотя, наверное, с человеческой точки зрения это выглядит иначе. — Так! — Сяо встаёт. Адепт скрещивает руки на груди, изображая угрюмого кота. — Да брось, Сяо! — Венти хватает его за ногу. — Я сыграю песню ещё раз. Это привлекает внимание Сяо. Венти понятия не имеет, почему Сяо так любит эту песню, но она делает его счастливым. А Венти счастлив, когда играет для Сяо. Это нежная песня, простая и приятная. Безымянная, потому что он так и не смог подобрать ей подходящее название. Венти блуждает взглядом, пока его пальцы порхают по флейте. Он бы предпочёл лиру, но это для Сяо. Глаза адепта закрыты, на лице выражение полного спокойствия и безмятежности. Ах. Венти его любит. Венти моргает. Он прекращает играть. Дерьмо. ДЕРЬМО! Он любит Сяо. Сяо открывает глаза. — Венти? Нет, нет, нет, это плохо. Это плохо. Венти не готов. Он не готов. Он солгал Сяо. Сяо думает, что он — два разных человека, и эти два человека буквально такие же разные, как Бог и смертный. Венти не уверен, готов ли он снова полюбить. Готов ли он снова потерять. Сяо, может, и бессмертен, но Венти — Бог. Венти переживёт его. Венти переживёт всех. Сяо кладёт руку на плечо Венти. — Эй. Дыши. Венти не дышит? Венти не дышит. Какая ирония судьбы. Бог ветра не может дышать. Хаха. Он не знает, что делать. Сяо так близко. Тогда Венти дёргается, и они оба падают. Срываются с ветвей огромного дерева в гостинице Ваншу и падают. В свободном падении Венти может думать. Здесь нет ничего, кроме ветра, Сяо и его самого. — Подожди! — кричит Сяо, используя свой Глаз Бога. Планер отрывается, и они вдвоем опускаются на землю, Венти в руках Сяо. Венти может только поднять глаза и смотреть, смотреть на яксу, Адепта. Смотреть на Сяо, пока земля приближается. Они соприкасаются. Сяо может думать, что он холодный и жестокий, но Венти знает, что это не так. Он теплый, настоящий и добрый. Он опора и спутник. Венти был много кем: духом ветра, спасителем, Архонтом, бессмертным. Но сейчас он знает только то, что он… что он… Что он любит Сяо.***
Венти избегает его. Жизнь барда вряд ли можно назвать насыщенной, но в последнее время это только отговорки. В отправленных сообщениях говорится, что он обещал помочь рыцарям Фавония или что у него запланирован концерт. Один или два раза ещё можно простить. Но теперь Сяо не видит Венти уже месяц. Сяо понимает, что все уходят. Рекс Ляпис ушёл в отставку, и теперь и Венти, и Барбатос избегают его. Такова его судьба. Это результат его кармического долга. Сяо не заслуживает утешения. Он не заслуживает душевного покоя. Мысли рассеиваются так же быстро, как и появились, и по воздуху пробегает холодок. Позади раздаются шаги. — Чун Юнь, — говорит Сяо. — Привет, — у Чун Юня в руке мороженое, уже наполовину съеденное. — Хочешь одно? — Нет, — Сяо возвращается к наблюдению за Ли Юэ со своей крыши. Чун Юнь садится рядом с ним. Чун Юнь хороший экзорцист. Иногда они тренируются вместе. Ли Юэ всегда не помешало бы больше защитников. Он хороший парень. Молодой, чёрствый, но с добрыми намерениями. Его позитивный настрой позволяет Сяо легко дышать и думать. Иногда вид гавани наполняет его сердце грустью. Всё изменилось. То, что когда-то было маленькой рыбацкой деревушкой, теперь является одним из самых оживлённых городов в мире. Если Ли Юэ продолжит расти, сможет ли Сяо по-прежнему защищать его? — Мне кое-кто нравится, — говорит Чун Юнь. Это неожиданно. Рандомно. Совсем как этот парень. — Поздравляю, — Сяо не хотел, чтобы это прозвучало саркастично, но это так. По крайней мере, у кого-то в жизни была радость. Невозмутимый, Чун Юнь, не мигая, смотрит на Сяо. — Я знаю, что когда-нибудь признаюсь в своих чувствах. Но, полагаю, у тебя в этом не будет особой спешки. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что ты бессмертен. У тебя есть всё время мира. До него доходит. Это похоже на Чжун Ли. Чжун Ли, который быстро пошёл навстречу Чайльду, потому что знал, что однажды Чайльд умрёт раньше него. Много лет назад Сяо ставил свои обязанности превыше всего. Это заставило его поверить, что Барбатос умер, что Венти тоже умер. Сяо не отправился на поиски, потому что полагал, что у него есть время. Но он у него не было, и всё, что у него осталось, это сожаление. Сяо не хочет сожалеть. Больше нет. Поэтому он бежит. Венти, скорее всего, в Мондштадте. Барбатос, скорее всего, в Мондштадте. Это именно то, куда отправляется Сяо.***
Чун Юнь направляется обратно в ресторан Вань Мин, слишком соблазнённый обещанием получить больше мороженого. — Я вернулся, — говорит он, садясь за стол. Чжун Лин спокойно пьет чай вместе со своим парнем Фатуи. — Я сделал, как ты просил. — Большое спасибо, — улыбается Чжун Ли-сэнсэй, мягко и тихо. — Я прослежу, чтобы ты получил свою оплату. Чайльд достаёт бумажник. — Ты уверен, что тебе достаточно только мороженого? Ты не хочешь новый меч или что-то в этом роде? Обычно вмешательство Предвестника в жизнь Адепта вызывает беспокойство, но Чун Юнь знает, что Чайльд стал более сдержанным с тех пор, как они с Чжун Ли подтвердили свою помолвку. Честно говоря, Чун Юнь думал, что они уже женаты. Задание было простым. Нужно было всего лишь уговорить адепта Сяо хоть раз поступить эгоистично. Взамен Чун Юнь должен был получить столько мороженого, сколько сможет съесть. (Было приятно выплеснуть эти чувства. Сяо никому не расскажет, и Чун Юню больше не придётся держать всё в себе.) Словно прочитав его мысли, Чжун Ли говорит: — Любовные отношения молодых людей заслуживают того, чтобы ими дорожили, — мужчина кивает сам себе. – Молодых? Сколько тебе лет? — не удерживается от вопроса Чун Юнь. Чайльд смеётся. Почему он смеётся? Сян Лин подходит с тарелкой закусок в обеих руках. — Чун Юнь! Как раз вовремя! У меня есть новое мороженое с соусом чили… Чун Юнь запихивает в рот столько фруктового мороженого, на сколько у него хватает сил, прежде чем выскочить за дверь. Но он всё же оставляет одно в руке для Син Цю. Потому что так поступают лучшие друзья.
