Богиня

      — Готовьтесь, — резко бросил отец, заходя в дом и обращаясь к нам с сестрой. Я дёрнулась и напряглась.       — Что, опять? — безжизненно пробормотала мать, опустив глаза на свои костлявые руки.       — Ты что, дура, хочешь голодать, как раньше? — недовольно процедил он.       Молчание. Мы с сестрой обменялись робкими взглядами, затем, не говоря ни слова, поднялись и двинулись в соседнюю комнату. Закрыв за собой скрипучую обветшалую дверь, начали неторопливо снимать одежду. То, что называлось одеждой, давно перестало быть ею. Одни грязные, изодранные лоскуты.       — Х-холодно, — прошипела сестра обнимая своё обнажённое тело руками.       — Потерпи немного, — пробормотала я, с усилием выжимая тряпку в корыте с мутной водой.       — Может в этот раз получится заработать побольше? И тогда купим одежду поприличнее и теплее, — с надеждой протянула она, подходя ко мне и беря в руки тряпку.       — Не глупи, Роксана… — я вздохнула. — Ты ведь старше и дольше в этом деле. Сама знаешь много не заработаешь. У людей денег нет. А те, кто ещё платит, ну, сама понимаешь… последние извращенцы.       — Да знаю я все, — досадно выдохнула темноволосая девушка, — просто дай помечтать. Помоги мне протереть спину лучше.        Сестра медленно повернулась ко мне спиной, и я увидела её худощавую фигуру. Кожа почти сияла в полумраке, а под ней проступали контуры костей. Когда я начала обтирать её, пальцы чётко ощущали каждое ребро вдоль позвоночника. И то она ещё крупнее меня. Отец отдаёт почти всю еду ей чтобы она выглядела привлекательнее ибо приносит денег больше меня. Её груди крупнее, а ягодицы круглее. По сравнению с ней я больше похожа на мальчишку с плоской грудью.       — Шшш, — холодно то как. Она выгнулась от прикосновения мокрой тряпки.       — Лучше пусть отец потратит деньги на ремонт дома, — тихо произнесла я, водя тряпкой по спине сестры. — Зима близко. Если кто-то из нас заболеет, заработка не будет совсем.       — Да, ты права… А если судьба улыбнётся, батюшка выдаст меня за сына мясника. Тогда и о холоде, и о голоде можно будет не вспоминать. Они ведь зажиточные, хата из кирпича, в доме камин. Тепло....       — Моли богиню, — слегка улыбнулась я. — Надеюсь он тебя отпустит.       — Куда денется! Мне скоро тридцать лет, а я не замужем. Если не забеременею до тридцати одного года, то не понесу вовсе, это мой последний шанс. А не родить - это богохульство.        — Ничего не богохульство. Богиня умерла уже как восемнадцать лет назад и ещё не переродилась. Всё это пустые слова теперь.       — Анес! — сестра резко развернулась, вцепившись в мои плечи. Её высокая фигура нависла надо мной, а тёмные глаза сверкали гневом. — Как ты можешь так говорить?! Святая Богиня непременно переродится! Наше королевство восстанет из пепла! Будут снова урожаи, будет достаток, а голод и нищета сгинут навеки! Мы великое королевство людей! Мы не можем исчезнуть без следа! — она яростно встряхнула меня, будто хотела выбить эти мысли из головы.       — П-прости, — я опешила от внезапного гнева сестры. — Ты права, я не подумала когда так говорила.       Сестра права, Святая Богиня рано или поздно переродится. Иначе и быть не может. Наше королевство когда-то было великим и могучим, а теперь увядает. Всё изменилось, когда Богиня покинула наш мир. Некогда богатые пшеничные поля дают едва ли десятую часть прежнего урожая. Дичи в лесах стало меньше, рыба превратилась в роскошь. Но самое страшное, теперь женщина может родить лишь одного ребёнка за всю жизнь. И только в двадцать или тридцать лет. Я родилась в последний год жизни Богини. Я второй ребёнок.       Многие пытались зачать второго как и раньше, но их настигала та же участь, что и тех, кто занимался плотскими утехами без цели зачатия - они сильно заболевали и умирали. Кто-то считает это благословением, а кто-то проклятьем богини. Заниматься сексом можно только со своим мужем в двадцать и тридцать лет для зачатия дитя. Единственное исключение это те редкие дни, когда сама богиня спускалась в наш город. Она приходила из своего величественного замка, чтобы увидеть своих подданных, и тогда… тогда всё становилось возможным.       — Да ладно, все в порядке. Я вспылила, — она отпустила мои плечи. — Давай я тебе помогу теперь.       Теперь она взяла тряпку, сполоснула её и принялась обтирать меня.       — Роксана.., — я неуверенно обратилась к ней и нервно сглотнула.       — М?       — Скоро же...       — А, — улыбнулась она, — ты про ритуал поиска богини?       — Угу, — я смущённо опустила глаза. — Я немного волнуюсь, мне же уже восемнадцать и теперь моя очередь.       — Ну ты чего, Анес, это же такая честь! Чего волноваться?       — Просто... батюшка меня же, ну, — я запнулась и залилась краской.       — Он лишит тебя девственности, — закончила за меня старшая сестра.       На секунду в комнате повисла тишина.       — Не бойся, — продолжила она, — там будут все девицы королевства кому в этом году исполнилось восемнадцать со своими отцами. Чтобы найти переродившуюся богиню, кровный отец или кровный дядя, если нет отца, должен лишить девственности девушку и закончить в неё. Только так богиня проявит себя.       Я задумчиво смотрела в гнилую дырявую стену с алыми щеками.       — А это больно? — робко спросила я.       — Ну, немного да, — не стала скрывать девушка. — Но только первые минуты, а потом просто странные ощущения внизу, — задумчиво ответила она. — Не волнуйся ты, дурочка, — хихикнула она, — батюшка быстро закончил и мы ушли. Но какая же там красота! Дворец богини просто прекрасен, Анес! Стены все в драгоценностях, а полы... словно ходишь по хрустальному озеру!       — Да-да, ты рассказывала, — перебила её восхищения.       — Скоро ты сама всё увидишь и поймёшь меня.       — Вы там скоро?! — Вдруг дверь резко распахнулась, и в комнату зашёл разъярённый отец. — Сколько можно болтать? Клиенты уже пришли и ждут вас!       — Прости, батюшка, мы уже выходим, — пролепетала сестра, побледнев.       Отложив тряпку на стол, мы встали и поспешили из комнаты в другой конец дома, в сени. Пройдя мимо отца голышом он закрыл дверь и последовал за нами. Холод пробирал до костей. Мы торопились изо всех сил лишь бы не окоченеть. Наконец, открыв дверь в сени, мы почувствовали, как в нас ударил тёплый воздух.       Немного расслабившись от тепла мы увидели уже давно знакомые лица шестерых мужчин. Это были наши постоянные клиенты в организованном отцом борделе. Нужно было собраться и войти в ненавистную роль дружелюбной девочки. Натянув улыбку я нашла глазами мужчину который больше всех давал мне денег.       — Ах! Дядюшка Бернарт! — я подбежала к высокому мужчине который уже обнажённый сидел на связанном сене. Задорно чмокнув его в щёку я запрыгнула к нему на колени.       — Милая Анес, я так рад видеть свою любимую малышку, — он довольно улыбнулся и крепко прижал меня к себе. — Я всегда мечтал о доченьке, как хорошо, что у меня есть такая милая Анес! — затем без церемоний он взял меня за затылок и смачно засунул свой язык ко мне врот. Я старательно ответила на поцелуй чтобы заработать побольше денег. В душе мне было очень противно, но есть очень хотелось, а это единственный способ заработка в нашей семье.       Пока мы смачно целовались, я увидела боковым зрением как подходит мой отец и протягивает мешочек. Дядя Бернтарт разорвал наш поцелуй и я, как капризная девочка, захныкала и заелозила на коленях в нетерпении.       — Ну подожди, малышка, дядюшке нужно заплатить за такую красавицу, — он взял свой кошелёк позади себя и бросил пару золотых монет в мешок отца. Я увидела недовольный взгляд отца брошенный в мою сторону и всё поняла.       — Дядюшка, ну ты меня совсем не любишь! — захныкала я.       — Ну что ты, красавица моя, я попозже ещё тебе дам!       Отец удовлетворённо кивнул и пошёл в сторону сестры которую окружили уже трое и норовились ущипнуть за её пышные груди. Она громко хихикала и делала вид как ей это нравится. Я же продолжила старательно целоваться с моим постоянным клиентом чтобы заработать ещё несколько монет.       Всё, чем мы тут занимались было незаконным богохульством. Мужчины не могли полноценно нас брать и входить внутрь, даже трогать нашу промежность было запрещено, все боялись кары богини. Но вот так вот развлекаться, целоваться и мастурбировать было безопасно относительно кары, но относительно закона строго запрещено. Если об этом кто-то узнает, то может донести страже и всех могут казнить.       Но мужчины так тоскуют по прекрасной богине, что не могут сдержать свою похоть и приходят вот в такие запрещённые бордели. Заниматься сексом они не могут, а мастурбировать на жен мало кто хочет, все они худы и уже не молоды. А мы ещё привлекательны. Сестра скоро совсем станет взрослой, но её груди не дают никому покоя. Мужчины рассказывают, что они настолько прекрасны и мягки как у богини, и удивляются, что она не переродилась в ней.       Так прошёл час в компании мужчин. Меня потискали ещё двое, но в конце концов ушли к сестре в объятия. Она стояла на четвереньках, а сзади мужчины пристраивались своими членами у неё между бёдер. Она зажимала их посильнее и они делали фрикции как во время секса чтобы удовлетворить себя.       — Ну что, моя малышка, не хочешь уединиться?       — Конечно хочу, дядюшка! — я задорно подскочила и пошла в наш излюбленный угол. Он любил уединяться ото всех.       — Ложись на спинку и раздвинь ножки пошире, красавица моя.       Я сделала как он сказал и ещё раздвинула пальчиками свои губки между ног как ему нравилось.       — Да, да, вот так, — он навис надо мной и стал дрочить свой досточно большой член если сравнивать с другими.       Затем он нагнулся и навис над моей киской лицом и стал глубоко вдыхать её запах. Он так делал всегда, поэтому я просто лежала и делала все, что ему нравится.       — Как хороша, как прелестна! Вот бы ты была моей женой, то через два года я бы трахал тебя весь год! Ты бы не слезала с моего члена ни на мгновенье.       — Ах, дядюшка Бернарт, как бы я хотела того же! — соврала я, но почему-то его слова сразу воспроизвелись в моей голове и это отдалось у меня между ног.       Иногда такое возбуждение накатывало на меня, но я думаю, что по настоящему я никогда не хотела этого мужчину. Моя киска дала это знать и я почувствовала небольшие капельки влаги на ней. Сейчас мне было это на руку ибо дядя Бенарт точно бы убедился насколько наше влечение "взаимно".       — Я вижу, моя красавица как ты тоже меня хочешь! Вот бы слизать твой мёд, — он открыл рот и вытянул язык в миллиметре от моих складочек.       — Нет! Дядюшка, вы заигрались, — обеспокоенно одёрнула его я и задорно хихикнула для разрядки обстановки.       — Не бойся, моя богиня, я не причиню нам обоим вреда, — он отстранился. — Пожалуйста, приласкай себя.       Я игриво потянула свою ручку к его лицу, он её перехватил и потянул в рот мои пальчики. Он обсасывал их и игрался языком пока они не стали достаточно смазаны его слюной.       — Ах! — я выгнулась в спине когда дотронулась влажными пальцами до своей промежности.       — Да, вот так моя милая, — он активно стал дрочить свой член и внимательно смотрел на мои действия.       — Ммм, дядюшка, мне так хорошо с вами, — я извивалась показывая всем своим видом как мне приятно, правда только физически. — Как я хочу почувствовать вас в себе!       — Выходи замуж за моего сына! — сказал он запыхавшимся голосом. — В твоё двадцатилетие я тайно буду трахать тебя.       — Ну что вы, дядюшка, это же богохульство! Так нельзя... я не могу... — я продолжала себя ласкать и извиваться.       — Никто не узнает... ах... — мужчина закряхтел и в моменте стал изливать своё семя мне на киску где ещё находились мои пальцы.       Я не останавливалась и стала ласкать себя уже используя горячую сперму мужчину. Так было гораздо приятнее. Это физическое удовольствие заглушало мою совесть которая била во всю о том, насколько это запретно. Надеюсь, богиня простит меня за эти грехи. Еще несколько мгновений и пик удовольствия настаёт.       — Ммм, — я зажмурилась и изогнулась.       — Ты как всегда прекрасна, моя милая Анес, — он улыбнулся мне и потянул за руку чтобы поднять.       Прижав меня к себе, он опустил голову и страстно поцеловал. Затем мы подошли ко всем. Они уже закончили и отдыхали. Найдя глазами тряпку, я взяла её и сначала стала вытирать руку от спермы, а затем и промежность. Спермы было как всегда не мало.        Закончив с гигиеной, я села на колени дяди Бернарта и слушала их разговоры. Сестра лежала в обнимку с другим мужчиной на сене и так же слушала мужчин.       — Как же тебе повезло, Кристофер, — сказал Бернарт, — через месяц ты сможешь попробовать эту прекрасную малышку на ритуале. Я бы на твоём месте надрочился по самые уши чтобы трахать её как можно дольше, — мужчины захохотали.       Было ужасно неприятно это слушать, я как представлю как отец это делает... сразу мороз по коже.       — Дядюшка, вы меня смущаете, — я не стала выходить из роли и смущённо уткнулась носом в его шею.       — Ну что ты, потом как вернётесь, будешь мне в красках рассказывать, что ты ощущала, — он погладил меня по затылку.       — Ну ты и извращенец, Берт, — сказал один из мужчин. Все мужики как мужики, а ты на доски кидаешься, — все захохотали. — Нет бы на Роксанку смотреть, в её сиськах утонуть можно! А тут... эх ты.       — Ничего вы не понимаете! — вроде и в шутку, но грозно рявкнул мой клиент. — У Роксаны сиськи потом обвиснут, а у Анес они всегда будут как у юной девушки.       Мне было немного обидны их слова, ну как немного, думаю даже и правда обидны. Другие не смотрят на меня, считают замарашкой. Невысокого роста, плоская грудь, худая и коротковолосая девушка. Никто не желает брать меня в жёны в отличии от Роксаны, она нарасхват, но батюшка не отпускает пока её. Так что предложение дяди Бернарта выйти за его сына не так уж и плохо. Буду жить во грехе, особенно если понесу от него в год сношения. Но это куда лучше, чем принимать незнакомых мужчин на сеновале в доме отца-деспота.       Посидев так немного мужчины окончательно расплатились с отцом и стали расходиться. Они выходили через тайную дверь, чтобы никто лишний их не увидел.       Дядя Бернарт сегодня был особенно щедр, так что заплатил ещё четыре золотых.       — Ты молодец, — шепнула довольно сетра на ухо и подбадривающие погладила по спине.

***

      Прошёл тот самый месяц, пора было готовиться к ритуалу. Готовиться не столько внешне, сколько морально. Мне было тяжело переживать эти извращения на сеновале, каждый раз после них я плакала и пыталась себя успокоить. А теперь предстояло сделать то же самое с батюшкой… Я ужасно боялась его, даже его взгляда. Нужно перебороть себя, отвлечься. Буду смотреть на прекрасный дворец богини, пока он заканчивает с этим.       Сестра замечала, как мне тяжело, пыталась утешить, приободрить… Но слова её звучали пусто, не находили отклика.              А мать? Она словно отреклась от нас. Её вера и "правильность" не позволяли ей даже взглянуть в нашу сторону. Для неё всё происходящее в доме было грязью, недостойной её внимания. Но страх перед отцом сковывал и её. Она молчала, зная, что одно неосторожное слово и снова получит по лицу кулаком.       Я решила, что когда вернусь, буду слёзно умолять дядю Бернарта, чтобы он выкупил меня и отдал в жёны своему сыну. Пусть делает со мной всё, что хочет, я уже привыкла к нему. Лишь бы не жить в этом доме! Сестру скоро выдадут замуж, и тогда я останусь совсем одна.

***

      Настал тот день. Надев своё самое приличное платье и обувь, я вплела в волосы красную длинную ленту, знак того, что сегодня исполню свой священный долг.       Город ожил, повсюду звучала музыка, люди ликовали, словно призывая своей радостью богиню. Мечта всей страны - её возвращение. Уже восемнадцать лет все молятся о её приходе.       Когда люди замечали ленту в моих волосах, они кидали в мою сторону цветы, так же, как и другим редким девушкам, которых я видела вдалеке с лентой.       Мы миновали город и вышли в бескрайние поля. И там, на вершине могучего холма, царил дворец-святилище, величественный и прекрасный.       По дорогам тянулись вереницы девушек с отцами. Я видела своих сестёр по судьбе. Поникшие плечи, опущенные взгляды. Но кое-где вспыхивали улыбки, искренние, светлые. Глаза тех девушек горели, будто в них уже жила благодать. А во мне… во мне была только печаль.       Спустя пол часа мы наконец дошли до гигантских ворот золотого цвета. Они были распахнуты, а по бокам стояла стража не шевелясь.       Я переступила порог и дыхание спёрло.       Это было… невероятно. Стены сплошь усыпаны драгоценными камнями, ни клочка пустоты, ни единого пробела. Гобелены переливались золотом, будто сотканные из звёздных нитей. Пол как зеркало замёрзшего лесного озера, в котором отражался весь свет. А картины… Огромные, величественные, не меньше пяти метров.       На миг я остановилась, моей фантазии бы точно не хватило все это представить когда Роксана описывала все. Но долго мне стоять не дали, отец грубо схватил меня за локоть и потащил дальше.       Наконец мы вошли в не менее шикарный зал с огромными колоннами. У входа стоял мужчина средних лет в золотом одеянии, он записывал имена и возраст всех пришедших. Как только нас внесли в список, мы прошли вглубь и увидели множество расстеленных на полу одеял, где уже сидели некоторые девушки. Мы заняли свободное и стали ждать.       Когда зал почти заполнился, на пьедестал поднялись четверо мужчин: двое средних лет и двое уже в преклонном возрасте. Это были главные жрецы, они отвечали за всё в королевстве и правили от имени богини в её отсутствие. Они были величественны как и этот замок, шикарные золото-алые наряды показывали их могущество.       Они сказали короткую речь, а затем все мы молча помолились богине.       Затем я заметила как девушки стали ложиться на покрывала.       — Ложись, быстрее, — рявкнул отец.       Я послушно присела, а затем грубым толчком он повалил меня на пол и задрал юбку. Я в смущении сжала ноги. Было стыдно показывать все это ему.       — Ты постоянно показываешь свою пизду мужикам, а мне стесняешься?! Что я там не видел! — плюнул грубо отец, — А ну, быстро раздвинула!       Я сделала как он сказал и от стыда закрыла глаза. Одно дело показывать это мужчинам, а тут ему...       Затем я услышала шуршание его брюк, а потом и почувствовала его руку у себя на бедре. По звуку я поняла, он стал дрочить свой член чтобы он встал.       Не открывая глаз, я решила, что проще будет представить дядю Бернарта. К нему я привыкла и даже в грустные дни была в глубине души рада. Пару мгновений и мне это удалось. Я представила, словно это моё двадцатилетие и мы сейчас начнем совокупляться для зачатия детей.       Спустя минуту я почувствовала как между ног член стал водить по моей промежности. Я немного напряглась с непривычки. Это дядя Бернарт, дядя Бернарт, приговаривала я себе и мне удалось расслабиться. Затем резкий звук плевка и между ног стало влажно. Мгновение и резкая боль.       — Мммм! — я стала извиваться. — Ах нет, не надо! Мне больно!       Я старалась отодвинуться бедрами, но ничего не выходило. Член резко вошёл в меня и внизу живота раздалась неприятная острая боль.       Вспомнив слова сестры, она сказала, что эта боль пройдёт спустя пару минут, нужно только расслабиться. Я постаралась последовать её совету и расслабиться. На моём лице все ещё была гримаса боли, а тело стало содрогаться от толчков.       — Ну вот, хоть на что-то ты сгодилась!       Я старалась игнорировать его слова и представлять дядю. Да, так становилось лучше.       Через несколько минут я почувствовала как боль действительно стала отходить, а внутри член начал двигаться свободнее. Видимо смазка лона стала смягчать фрикции.       По всему залу расходились стоны и хныканья других девушек. Кто-то громко стонал, а кто-то так же громко плакал и молил все закончить. Я пыталась абстрагироваться от всего этого шума и прислушиваться к своему телу. А телу на удивление стало это нравиться. Ощущения между ног стали отдалённо напоминать как при мастурбации. Ноги стали неметь как после пары глотков вина, а внутри иногда непроизвольно сжиматься мышцы.       Шли минуты и я услышала хлюпающие звуки между ног. Я знала почему это, моей киски это нравилось.       — Чёрт, — выругался отец запыхавшимся голосом, — ты конченая извращенка.       Сказал он, когда сам делает всё это со мной. Затем взял меня за бёдра и притянул меня к себе отчего член оказался во мне ещё глубже. Я не выдержала и наконец открыла глаза. Он нависал надо мной и быстро двигал бёдрами. На его лице была блаженная улыбка, словно это самое лучшее в его жизни. Повернув голову, я увидела другие такие же пары и внезапно на меня накатила сильная волна возбуждения. Я видела как тела других содрогаются под мужчинами и издают хлопающие звуки. Кто-то уже закончил и вставал с покрывал поправляя юбки. Всё начало казалось таким... правильным. Не таким как ещё десять минут назад. Я медленно повернула голову на отца и посмотрела на него. С его лба текли капли пота, а рот был блаженно приоткрыт. Густая борода почти доставала до его мокрой груди. Я не могла отвести взгляд. Было так хорошо, словно я стала растворятся во всем этом действии. Между ног уже все горело и я поняла, что если так продолжится то я кончу. О, Святая Богиня, мне кажется или это лучшее мгновение в моей жизни.       Я медленно закрыла глаза и приоткрыла ротик. Сердце чаще забилось в груди, казалось, что оно вот-вот выпрыгнет. Мгновение... ещё одно... Между ног всё стало сжиматься.       — А-а-ах... — вырвалось из моих губ.       Бедра затряслись так сильно, что я невольно зажала ногами отца, а спина изогнулась в дугу.       — Что за... — растерялся он, но не остановился толкаться в меня, а лишь ускорился, — Шшш, а-а, — он опустил голову и замер.       В этом бесконечном экстазе я почувствовала что-то горячее во мне. И поняла - он кончил.       Примерно тридцать секунд и я обессиленно обмякла, начав дышать часто и глубоко. Когда я открыла глаза, взгляд никак не мог ни на чём сосредоточиться. "Святая… Что же это было?" — пронеслось у меня в голове.       Он вышел из меня и я почувствовала как горячая сперма стала вытекать струйками попадая на ягодицы. Не в силах сомкнуть ноги я так и продолжила лежать. Было так хорошо и комфортно, даже плевать на то, что на меня в такой грязной позе смотрит отец.       — Ч-что это?! — вдруг я услышала испуганный голос отца.       Переведя глаза, я увидела его испуганное лицо, а взгляд был устремлён на моё лоно.       Внезапно к нам подбежал один из тех мужчин в золотом, что прежде неспешно прохаживался между рядами совокупляющихся. Бросив взгляд в ту же сторону, он вмиг округлил глаза.       — О-о Святая! — начал заикаться он и упал на колени. — Святая Богиня! — вдруг он крикнул на весь зал.       Вдруг все остановились и взгляды устремились на нас. Я ничего не понимала, что происходит, что они там увидели?       Сквозь толпу, решительно расталкивая людей, к нам пробивались четверо высших жрецов. Подойдя, они так же ошарашенно пялились на мою промежность. Не выдержав любопытства я привстала и увидела вытекающую сперму из моего лона. Но она была совсем не такая, какую я видела раньше. Она была такая же белая, но сверкала так, словно снег в сильный мороз. Словно в ней мерцали маленькие звёзды.       — О, Святая! — вдруг сказал один из жрецов. — Мы вас так ждали!       Затем он резко упал на колени, а за ним и все остальные. Я осматривалась вокруг и видела кучу людей кланявшихся мне с ошарашенными лицами и молясь. Кто-то переговаривался и восклицал, что этого не может быть. Люди были и напуганы и взволнованы одновременно.       Я… Святая Богиня?! Мысль оглушила, словно удар. Как это возможно?! Я и представить себе не могла, не смела даже в самых дерзких мечтах допустить подобное. Тело сковало оцепенение и я застыла, словно изваяние, не в силах поверить в то, что происходит.       — Стража! — вдруг поднялся жрец и громко крикнул. — Выведите всех! Немедленно!       Внезапно толпа пришла в движение, люди, переглядываясь и торопливо переговариваясь, начали поспешно покидать зал. Я различала громкие молитвы и восторженные восхваления, а где-то вдали слышался приглушённый плач. Стража, не церемонясь ни с кем, грубо выталкивала людей из зала.       — Стойте! Это моя дочь!       Я вдруг услышала голос отца — и увидела, как его, схватив за руки, грубо выводят из зала.       — Отец… — еле слышно проговорила я, всё ещё не понимая, что происходит.       — О, Богиня, мы вас так ждали, — благоговейно пробормотал другой жрец, опускаясь рядом со мной. — Вы столь прекрасны… Простите, что сразу вас не признали.       Он… что, оправдывался?       — Простите, я всё ещё не могу понять, — обратилась я к нему. — Но я же Анес. Просто Анес.       — Это имя вашей человеческой части. Скоро вам дадут ваше божественное имя. Забудьте всё, что было в вашей жизни до этого дня.       Вдруг к нам подошли ещё два человека в золотых одеяниях, аккуратно раздвинули мне ноги предварительно поклонившись и стали собирать семя в небольшую колбочку.       Я непонимающе посмотрела на сие действие.       — Это благословенное семя, ваше святейшество, оно ценнее всего на свете и наполнено мощной жизненной силой. Это самое драгоценное, что вы могли дать нам.       Собрав все в колбочку, мужчины удалились, а жрецы помогли мне встать.       — Теперь это ваш дом, ваше святейшество, — и жрецы поклонились мне ещё раз.