Богиня

      После невероятно вкусного обеда служанки вновь принялись наряжать меня. На этот раз в совершенно новое одеяние. Оно не столь помпезное, как вчерашнее, но от этого не менее прекрасное. Наряд состоял из длинной облегающей юбки, прозрачной, словно дымка. К низу она мягко расходилась, образуя изящный небольшой шлейф. Знакомый разрез от самых бёдер присутствовал и здесь, теперь я, кажется, начала понимать его предназначение. Ткань юбки напоминала ту, из которой был сшит вчерашний лиф. При всей своей прозрачности она умело скрывала сокровенные детали, в нужных местах материал становился плотнее, не позволяя разглядеть, что скрывается в зоне бёдер. Верх наряда представлял собой прозрачный корсет. Завершала образ воздушная накидка, ниспадающая с плеч до самого пола, она придавала облику невесомость и загадочность.       Я пристально разглядывала себя в зеркало, пока служанки бережно обвешивали меня новыми украшениями из рубинов. Новый цвет глаз разительно отличался от прежнего, и на миг мне показалось, что из зеркала на меня смотрит совершенно другой человек. Интересно, что ещё во мне изменится? Надеюсь, мои короткие пшеничные волосы отрастут. Раньше я безжалостно срезала их ножом почти под корень до уровня ушей. Это было осознанной жертвой, так я становилась менее привлекательной для мужчин, меньше привлекала к себе внимания. Теперь в этом не было нужды. Какая разница, как я выгляжу? Даже если постараюсь казаться неприметной, всё равно окажусь в центре внимания… От этой мысли по спине пробежал холодок.

***

      Мы вошли в невероятно просторный зал, который оказался библиотекой. Задрав голову, я увидела десятки, а может, и сотни полок, уносящихся ввысь под высокий потолок. На них теснилось бессчётное количество книг всех размеров и цветов. Я даже не могла представить, сколько времени понадобится, чтобы прочесть их все.       Несмотря на огромное количество стеллажей, в помещении было удивительно светло и тепло. Мягкий свет лился отовсюду, сквозь высокие узкие окна и от горящий свечей на напольных канделябрах, их пламя тихонько потрескивало.       Жрецы усадили меня за массивный деревянный стол, отполированный до глубокого янтарного блеска. Кто-то из них занял место напротив и благоговейно наблюдая за мной. Остальные встали по бокам от них. Молчаливые до этого силуэты в длинных одеяниях, от которых тянуло запахом ладана и старого пергамента вдруг заговорили.       — Мы начнём обучение с самого важнейшего, что должна знать и уметь Богиня, — сказал седобородый жрец.       Неужели они про политику? Пожалуй, это действительно первостепенно, я ведь совершенно не представляю, что творится в королевстве. Даже с двумя слугами пока не разобралась, как ими "править", а уж о тысячах подданных и думать страшно...       — Это ваша энергия и божественная аура.       Мои губы невольно напряглись. Кажется, я догадываюсь о чём он. И это далеко не политика.       — Как мы и сказали вчера, истоки вашей мощи кроются в совокуплении с мужчинами, — продолжил седобородый жрец, и его голос звучал ровно, без тени смущения или двусмысленности, словно он говорил что-то повседневное. — Но речь не столько о физическом акте, сколько о сакральном слиянии энергий. Когда мужское семя — начало всей жизни в мире попадает в вас, происходит передача первозданной силы.       Я почувствовала, как кровь прилила к лицу, но постаралась сохранить внешнее спокойствие. Но жрец словно увидел смущение в моих глазах.       — Не стоит смущаться, — произнёс он мягко. — Это в первую очередь не плотское вожделение, а священное действо. В нём — ключ к вашей силе. Каждое такое слияние наполняет вас энергией, укрепляет ауру, расширяет границы вашего божественного влияния.       — Но из без физического удовольствия тоже никак, — вдруг начал другой, чуть помоложе. — Если ваше тело не будет испытывать разрядки и пиков наслаждения, то аура будет слабеть, а это чревато многими проблемами.       — А если я... — чуть запнулась, — если я буду совокупляться, но не буду получать наслаждения? — я опустила смущённо глаза.       — И этот вопрос подводит нас к первому уроку — придворные и те, с кем вы можете совокупляться.       — В первую очередь это придворные, — жрецы говорили словно друг за другом дополняя свои фразы. — Это те мужи, что день и ночь возносят молитвы во славу вашу. Их преданность - опора трона, а потому их следует одаривать в первую очередь, ваше святейшество.       Второй жрец, до этого молча стоявший в тени, шагнул вперёд, и его длинные одеяния едва слышно прошелестели по каменному полу.       — Следом — графы нашего королевства, — подхватил он. — Они ваши верные помощники в правлении землями. Каждый из них держит в руках судьбы тысяч подданных, следит за порядком, собирает подати, вершит правосудие. Ваше внимание для них не просто милость, но и знак доверия, важнейший дар, укрепляющий их преданность.       — И наконец — простолюдины и стража, — продолжил второй жрец, плавно переходя к завершающей части наставления. — Это те мужи, что живут за пределами дворца и замков графов. Они составляют основу королевства, хотя вы не так часто будете посещать города и деревни.       — Предлагать им себя нужно не так часто, как придворным или графам, но это тоже крайне важно. Простолюдины — живая кровь королевства. Их вера в вас, их молитвы и благоговение питают божественную ауру не меньше, чем почитание знати. А стража — ваши щиты и мечи, те, кто хранит вашу телесную оболочку. Их преданность должна быть непоколебимой.       Я сидела, впиваясь пальцами в подлокотники кресла, а слова жрецов эхом отдавались в голове. "Совокупление, предлагать себя, семя внутри" в этом зале это звучит как священный обряд, как неотъемлемая часть божественного служения. Для меня это нечто противоположное: то, что в моей прежней жизни именовалось разврат, похоть, проституция и низменные желания.       "Для них это — ритуал. Для меня — стыд", — мысленно повторила я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.       Нужно подождать… Надеюсь, я к этому привыкну. Но как можно привыкнуть к тому, что переворачивает всю систему ценностей? Как принять, что то, что раньше считалось пороком, теперь моя обязанность, мой долг перед королевством?       — Раньше нужно было предлагать себя и послам других королевств, но это давно в прошлом. Нас окружают омерзительные чудовища, минотавры, ящеры и зверолюди. Они не достойны вашего внимания, — скривился жрец.       — Давно в прошлом? — я решила наконец что-то спросить.       — Да, ваше святейшество, — подтвердил мужчина, и в его голосе звучала непоколебимая уверенность человека, убеждённого в абсолютной правоте своих слов. — Минуло уже почти четыреста лет с тех пор, как мы расторгли все дружественные связи с другими королевствами. Три ваши предшественницы даже и не помышляли о том, чтобы налаживать с ними отношения. Ведь это означало бы… совокупляться с чудовищами.       Он резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул огонь праведного негодования:       — Что за мерзость! Как может уродливое чудовище из чужого королевства наслаждаться нашей священной Богиней?!       Последние слова он произнёс с таким пылом, что даже воздух в зале, казалось, задрожал от его возмущения. Затем, мгновенно сменив тон на благоговейный, он склонился в глубоком поклоне.       — Простите, если мои слова показались вам резкими, ваше святейшество. Я лишь стремлюсь выразить всю глубину нашего презрения к подобной мысли. Вы — святыня.       Про себя я охнула. Вот почему я никогда не видела жителей других королевств. Я слышала обрывки рассказов, что за пределами наших границ живут не просто иные люди, а совсем другие расы. Но всё это казалось далёкими сказками, не имеющими отношения к моей реальности. Поэтому мы и называемся королевством людей. "Хорошо, что мне не нужно будет спать и с ними…" — пронеслось в голове с облегчением, почти с благодарностью.       Я ничего не ответила, лишь уверенно кивнула.       — А сейчас давайте перейдём к практике! — вдруг чересчур возбуждённо воскликнул один из жрецов и резко поднялся с места.       — П-практике? — я вдруг поняла этот смысл слов.       — Простите, ваше святейшество, — низко поклонился жрец, — к вам не имеют права прикасаться без вашего ведома. Однако в целях обучения это необходимо. Вы согласны?       Его слова повисли в воздухе, и я замерла, пытаясь уловить грань между формальным вопросом и негласным предписанием.       — Х-хорошо, — выдавила я, и голос предательски дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу.

***

      Мы вернулись в мою спальню. Там, словно застывшие статуи, стояли и ждали мои служанки, молчаливые, почти незаметные, но от этого не менее внимательные. Их взгляды скользнули по мне, тут же опустившись к полу.       — Пройдёмте на кровать, — указал жрец спереди.       Я послушно села на край кровати, свесив ноги, и замерла в ожидании. В голове крутился тревожный вопрос: "Они сегодня снова все войдут в меня?" Но мысль растаяла без следа в тот же миг, когда в покои вошёл незнакомый темноволосый мужчина. Я невольно пригляделась. Как и почти все в этом дворце, он выглядел не моложе сорока лет, больше как мой отец по возрасту. Видимо, это не случайность. Здесь не было юных лиц, а значит, это придворные бывшей Богини.       Мужчина остановился в нескольких шагах от кровати, склонил голову в почтительном поклоне, но не опустил взгляд. Его глаза тёмные, проницательные встретились с моими. В них читалось благоговейность и восхищение, словно он сейчас получит лучший подарок в своей жизни.       Жрец, до этого молча наблюдавший за мной, шагнул вперёд:       — Это лорд Эйнар, один из ближайших служителей храма. Сегодня он станет вашим проводником в постижении телесной ипостаси божественной силы.       Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжалось.       — А сейчас слушайте меня внимательно, ваше святейшество, — начал жрец. — Вы не можете говорить в слух и напрямую предлагать себя мужчинам, это будет верх некультурности. — Взамен вы должны использовать язык тела, — пояснил он, словно читал древний свод правил. — Приоткройте разрез юбки и слегка раздвиньте ноги. Это и будет вашим молчаливым приглашением, знаком, понятным каждому посвящённому.       Я медленно подняла глаза на лорда Эйнара. Он всё так же стоял неподвижно, но теперь его поза казалась чуть более напряжённой, будто он чувствовал, как внутри меня разворачивается молчаливая битва между страхом и долгом       — Попробуйте, — мягко подтолкнул жрец. — Не торопитесь. Позвольте своему телу вспомнить то, что знает ваша душа.       Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. Руки сами потянулись к краю юбки, пальцы нащупали разрез. "Это просто жест. Это часть ритуала", — повторяла я про себя, словно заклинание.       Медленно, почти неосознанно, я приоткрыла ткань, обнажив край бедра. Затем, собрав всю волю в кулак, слегка раздвинула ноги и моё лоно обдуло прохладным воздухом.       В комнате повисла тяжёлая тишина. Я не смотрела на лорда Эйнара, боялась увидеть в его глазах то, что разрушит хрупкое равновесие между священным и постыдным.       — Хорошо, — произнёс жрец, и в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь удерживайте эту позу. Позвольте ей стать естественным выражением вашей сущности.       Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании. "Это не я. Это Богиня", — мысленно повторила я, пытаясь отстраниться от собственного стыда, от собственной уязвимости.       Когда я снова открыла глаза, лорд Эйнар сделал первый шаг вперёд. Его движение было плавным, почти ритуальным, словно он тоже следовал негласному канону.       — Ваше святейшество, — произнёс он низким, ровным голосом, — я принимаю ваше приглашение.       В тот же миг он дотронулся до пояса штанов и они с тихим шуршанием упали вниз. Я замерла, невольно впившись пальцами в край покрывала. Взгляд сам скользнул вниз и тут же я резко отвернулась, но образ уже въелся в сознание: твёрдая, напряжённая плоть с венами и розовой головкой. Кажется, он шёл сюда уже возбуждённый.       Лорд Эйнар не торопился. Он стоял неподвижно, давая мне время привыкнуть к открывшемуся зрелищу, к самой идее того, что должно произойти. В его позе не было ни наглости, ни торопливости, лишь сдержанная готовность служителя, ожидающего знака от Богини.       — Не отводите взгляд, ваше святейшество. Это тоже часть познания. Вы должны принять эту ипостась силы как естественную, как неотъемлемую часть миропорядка. Я сжала зубы, пытаясь унять дрожь.       "Принять… Как?" В моей прежней жизни подобное считалось непристойным, постыдным. Теперь же мне говорили, что это священнодействие, что в этом источник моей власти.       — Ваше святейшество, — его голос звучал низко, ровно, — позвольте мне служить вам.       Я молчала. Слова застряли в горле, а мысли метались между двумя мирами: тем, где я была человеком с его страхами и стыдом, и тем, где я — Богиня, для которой всё это лишь форма служения.       Наконец, собравшись с духом, я чуть кивнула, едва уловимое движение, почти незаметное. Но лорд Эйнар понял. Он шагнул ближе, его рука мягко коснулась моего колена, и это прикосновение, простое и вместе с тем необратимое, стало точкой невозврата.       — Никто не может трогать ваше лоно и вообще ваше тело без вашего разрешения руками, — продолжил жрец, и его голос, размеренный и твёрдый, словно высекал каждое слово. — Это — священная граница.       Я медленно перевела взгляд на него. В его глазах не было ни тени сомнения только уверенность в том, что он говорил.       — Любое прикосновение, любое действие должно начинаться с вашего молчаливого согласия, — пояснил он.       Лорд Эйнар взял в руки свой член и положил его на моё лоно. От чего я почувствовала какой он горячий и твёрдый. Я сидела облокотившись на локти, что позволяло мне все видеть. Поводя немного по моим складкам, я не почувствовала возбуждения, но точно почувствовала как я намокла. Но как? Чтобы выделилась смазка нужно сначала возбудиться. Видимо это одна из особенностей моего нового тела.       Мужчина явно сдерживался, краем глаза я увидела его прикрытые глаза и напрягшиеся скулы. Он показывал спокойствие, хотя это было вовсе не так. Затем он опустил член чуть ниже к моему входу и стал медленно входить. Из-за необычной смазки без возбуждения, член вошёл почти без сопротивлений.       — Ммм, — тихо застонал мужчина, входя в меня.       Я лишь слегка поморщилась от непривычного, почти болезненного ощущения инородного тела. Всё внутри сжалось, но я заставила себя не отстраниться, не выдать слабость. Но стоны лорда Эйнара, не утаились от ушей жрецов.       — Лорд Эйнар! Будьте вежливее! — резкий голос жреца разорвал наваждение.       Лорд Эйнар замер, едва заметно вздрогнув. Его лицо на мгновение исказилось, то ли от усилия сдержать себя, то ли от смущения. Он медленно вышел из меня и я сразу почувствовала прохладу из-за влажной кожи.       — Прошу прощения, ваше святейшество, — произнёс он обращаясь ко мне, и в его голосе прозвучала непривычная хрипотца. — Я позволил себе забыться. Жрец, стоявший в стороне, сделал шаг вперёд, его поза была прямой, почти негнущейся, как у стража порядка.       — Помните, — его голос звучал холодно, — вы служите не своим желаниям, а высшей силе. — Продолжайте!       Он снова вошёл в меня, но теперь его движения были иными, более сдержанными, почти ритуальными. Он больше не стонал, не выдавал ни единого признака страсти. Только молчаливая покорность, только служение. Жрец отступил назад, но его взгляд по прежнему буравил нас.       Было ужасно неловко как я совокупляюсь с мужчиной, а на нас смотрят ещё шесть человек. Я была так напряжена от этого, что ни о каком расслаблении и удовольствии речи и быть не может.       Так прошло пару минут как лорд Эйнор толкался во мне. Его лицо видела только я и было ясно, что ему тяжело не испытывать эмоций, но за ним наблюдали строги жрецы.       — А теперь, ваше святейшество, нужно поменять позу, — к нам почти вплотную подошёл один из жрецов.       Мужчина снова медленно вышел из меня и немного отстранился.       — Вам нужно встать на колени.       Ох, это же такая пошлая и грязная поза... Зачем её менять если они утверждают, что совокупление не раи удовольствия?       В любом случае я сделала как он и сказал. Теперь меня видели все присутствующие, все мои прелести и как из лона вытекает смазка говорящая о том, что я готова принимать в себя член.       — Теперь выгните спину и поднимите ягодицы, это ещё одна поза для приглашения мужчин. Но сейчас когда лорд Эйнор в вас войдёт, кивните ему. Этот знак означает, что он может к вам прикоснуться.       Я выгнула спину, приподняв ягодицы, и замерла в этой позе. Тело горело от смущения, щёки пылали так, что, казалось, их видно даже в полумраке спальни.       Кровать на краю немного прогнулась, Лорд Эйнор встал коленями на край и заводил членом по моему лону. Мгновение и он внутри. Я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони.       Медленно, почти неосознанно, я кивнула. Лорд Эйнар тут же откликнулся, его руки мягко легли на мои бёдра, пальцы слегка сжали кожу. Прикосновение было тёплым, уверенным, но лишённым напора. Он взял меня за бёдра и стали ретмично насаживать на его член. По комнате раздались звуки наших тел. Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях. Не на стыде, не на смущении, а на тепле, на ритме дыхания       — Хорошо, — прошептал жрец, и в его голосе прозвучало одобрение. — Теперь позвольте себе почувствовать. Не сопротивляйтесь.       Я глубоко вдохнула, пытаясь расслабить напряжённые мышцы. Тело всё ещё сопротивлялось, но где-то глубоко внутри зарождалось знакомое ощущение. Внутри становилось горячо. Смазка стала выделяться активнее от чего и звуки совокупления громче.       — Ах… — невольно вырвалось у меня, и звук, хрупкий и искренний, разнёсся по комнате.       В тот же миг я оцепенела от ужаса, широко раскрыв глаза. Рука метнулась ко рту, словно пытаясь затолкнуть обратно вырвавшееся признание слабости, стыдливости. — Ваше святейшество, — голос жреца прозвучал совсем близко. Он обошёл кровать, встал так, чтобы видеть моё лицо, и его взгляд встретился с моим. — Вас это не касается. Вы можете и даже должны издавать все свои эмоции без стеснения.       Я замерла, не отнимая руки от рта.       — Это знак, — продолжил он ровным, почти напевным тоном, — что ваша аура укрепляется. Что божественная энергия течёт свободно, не скованная стыдом. Совокупление проходит не зря.       Медленно я убрала руку от лица. Губы дрожали, но уже не от страха, а от странного, нарастающего ощущения, будто внутри что-то расправлялось, освобождалось от оков смущения.       — Позвольте себе чувствовать, — голос жреца звучал мягче, почти ласково. — Не подавляйте то, что естественно. Ваша природа — это сила, а не порок.       Несмотря на это я все равно старалась сдерживаться. Это уж слишком смущало. Надеюсь лорд Эйнор скоро закончит, я не выдержу так долго, не хочу стонать как под отцом.       И стоило мне только об этом подумать, как его движения резко ускорились. Он входил уверенно, настойчиво, но без грубости, словно выверял каждый толчок, балансируя между страстью и почтительностью. Ритм нарастал, заполняя тишину спальни тяжёлым дыханием, шорохом тканей, едва слышными звуками соприкосновения тел.       А затем внезапная пауза. Резкая, почти оглушительная.       Тишина.       Только глубокое, сдерживаемое дыхание лорда раздавалось позади. Я замерла, ожидая следующего движения, но его не последовало. Вместо этого тёплое, почти обжигающее ощущение внутри, его семя изливалось в меня, наполняя странным, непривычным ощущением.       И вдруг неожиданно я осознала: мне приятно.       Вчера я не обращала на это внимания. Вчера всё тонуло в стыде, в страхе, в попытке отстраниться от происходящего. Но сегодня… сегодня я почувствовала это отчётливо, не боль, не унижение, а тепло, разливающееся по венам, успокаивающее, почти убаюкивающее.       Я закрыла глаза, позволяя себе принять это ощущение.       Лорд Эйнар медленно отстранился и спермы быстрыми струйками закапало на кровать. Служанки долго не думали и сразу стали тщательно вытирать мягкими полотенцами. Я дождалась пока они закончат и села на край кровати. Лорд Эйнор в этот момент уже надел свои штаны.       — Вы держались достойно, ваше святейшество, — голос жреца прозвучал откуда-то сбоку. — Ваша сдержанность — признак силы, а не слабости.       Тело всё ещё пульсировало от пережитых ощущений, но внутри разрасталось новое чувство, не стыд, а какое-то не физическое удовлетворение.       Не человеческое. Божественное.       Лорд Эйнар склонил голову в почтительном поклоне:       — Благодарю за ваше дозволение, ваше святейшество.       Я молча кивнула в ответ. Надеюсь хоть это я могу делать?       — А теперь мы вас оставим, — сказал старший жрец. — Вы немного отдохните, а затем слуги вас искупают. После этого вы сможете заняться делами — обучением или принятием мужей.       Лучше я буду обучаться. Не могу представить как я подхожу тут к мужчинам и раздвигаю молча ноги в знаке приглашения. Нужно привыкнуть сначала и переварить.       Все вышли и даже слуги. Я откинулась на кровать и лежала переводя дыхание, обдумывая прошедшее совокупление. Все так странно. Особенно лорд Эйнор. Было видно как ему некомфортно. Не то, что он совокуплялся со мной, а то что жрецы вечно его одёргивали и внимательно наблюдали. Неужели так не должно быть? Хотя может я погорячилась с обучением. Может стоит позвать его сегодня вечером в мои покои и попробовать расспросить. Надеюсь жрецов в этот раз не будет со мной. Вдруг они мне что-то не договаривают или в чём-то обманывают?       Из размышлений меня вырвал едва уловимый шорох за дверью. Я тихо поднялась с постели и бесшумно подошла к выходу. Дверь оказалась приоткрыта всего на сантиметр — едва заметная щель. Прижавшись к косяку, я осторожно заглянула в коридор и буквально онемела от увиденного.       Там, в полумраке, стояли двое жрецов. Их одеяния были приподняты, руки ритмично двигались — они предавались самоудовлетворению. На лицах застыло выражение блаженного облегчения, словно они снимали накопившееся напряжение. Судя по всему, их возбудил сам процесс моего совокупления с лордом Эйнаром.       В голове не укладывалось: ведь они блюстители строгих законов, хранители священных табу. Но сами… сами нарушали то, за что обычным людям грозила смертная казнь. А лорд Эйнар… Ему даже стонать запрещалось! Каждое его движение, каждый вздох подвергались контролю. И всё это ради "соблюдения священного обряда".       Я медленно отстранилась от двери, стараясь унять бешеное сердцебиение. В сознании билась одна мысль: "Они лицемеры".