в тебя жестко, на красный свет ||
11 января 2026 г., 13:25
Последующие дни прошли для Ми-ны без изменений, начинаясь со стандартных пробуждений по утрам, заканчивая подготовкой к посещению Но-ыль, чьим положением она начала проникаться, больше не пугаясь её чрезмерной замкнутости, от которой ей порой становилось не по себе.
Стоя в то утро перед зеркалом, Ми-на расчесывала свои волосы, собирая их для удобства в тугой и высокий хвост. Распущенными она их оставляла только на торжественные праздники и мероприятия, предпочитая в основном закалывать пряди, чтобы те не мешали ей в быту. И с особым усердием орудуя большой расческой, Ми-на снова и снова распускала свои волосы, переделывая работу, как только ей начинало казаться, будто хвост завязан криво, изредка косясь при этом на настенные часы.
Пресекаясь с ней в коридорах, Сон-хо неоднократно намекал гостье не стесняться его и приходить завтракать с ним на кухню. А если поздно возвращался домой, то вовсе предлагал поужинать в его компании, чтобы обоим не было так скучно. Но каждый раз с жаром обещая выполнить его просьбу, Ми-на продолжала избегать общества этого человека, покидая помещение кухни, как только заставала его там. И сама быстро завершая с приемом пищи, если видела, что он тоже собирался поесть, как-то странно при этом косясь на неё. Не то, чтобы Ми-на в самом деле стеснялась его, либо боялась есть в присутствии посторонних…
Просто после сожительства с Ин-хо, любившего проводить время в гордом одиночестве, её уверенность в себе немного пошатнулась, и, посчитав, что она вряд ли будет интересна кому-то ещё, Ми-на стала больше времени проводить в уединении, избегая совместных посиделок с кем-либо.
Ин-хо слишком часто давал ей понять, что собеседник из неё неважный, — в силу её низкого уровня айкью и зацикленности на самой себе, поэтому опасаясь оказаться не в состоянии поддержать светскую беседу за столом на должном уровне или того хуже, прослыть откровенной тупицей, едва начнется обсуждение чего-то такого, о чем она имела минимальные сведения, Ми-на предпочитала завтракать и ужинать одна, наслаждаясь спокойной обстановкой, без вмешательства кого-либо извне.
Так проще было для неё самой. Все эти приглашения со стороны помощника Ин-хо казались ей немного странноватыми, но и отказывать ему всегда на постоянной основе она тоже не могла. В конце концов, удача пока была не на её стороне. И будь у неё на счету хоть немного денег, она бы быстро покинула этот дом, пытаясь самостоятельно устроить собственную жизнь.
Особенно неловко ей было думать о совместном ужине с Сон-хо после столкновения с ним в бассейне. Сосредоточенный на её влажном от воды теле взгляд мужчины снился ей теперь по ночам. И просыпаясь под утро с ощущением какой-то истомы, как оно иногда бывает, когда приходиться отказывать себе в силу сложившихся обстоятельств от интимной близости, Ми-на задумывалась иногда о том, чтобы начать вести себя в его присутствии более вольготно, облачаясь в откровенную одежду, чем обычно. Но вспоминая позже, как строго он с ней обращался во время интервью, показывая всем своим видом, как его это тяготит, и как нетерпится ему поскорее завершить их дивный диалог, который он сам же устроил с целью расставить все точки над «ять», Ми-на снова спохватывалась, отбрасывая в сторону мысли о соблазнении этого типа.
Она не знала точно, как он к ней относится. На первый взгляд вроде бы не выглядел заинтересованным в её персоне, и в то же время не отталкивал её, и не избегал её общества, как это делал Ин-хо, стараясь поменьше с ней где-либо оставаться. А случай в бассейне с этими неоднозначными переглядками окончательно её добил, вынуждая думать об этом мужчине исключительно в непристойном формате. Что было крайне нежелательно для неё, когда она узнала все подробности его отношений с Но-ыль. И как именно та забеременела. От него.
Все это наводило на вполне определенные мысли, но не привыкшая глубоко погружаться в собственные размышления, точнее слишком поздно обнаружив в себе эту неспособность к данному занятию, Ми-на продолжала жить как раньше, делая вид, будто ничего не происходило.
Кто знает, возможно подобного плана завтраки и ужины между Сон-хо и Но-ыль, когда они были просто боссом и подчиненной, являлись для них когда-то нормой, — так проще было скоротать время на острове во время очередного сезона игр. Он вызывал её в себе, они вместе ели, общаясь в основном на нейтральные темы, и всех все устраивало, однако немало натерпевшись в свое время от игнорировавшего её Ин-хо, Ми-на пока была не в состоянии спокойно думать о подобных вещах, боясь оплошать там, где от неё меньше всего ожидали подобного подвоха.
Посчитав, что отпущенного ей для завтрака времени окажется достаточно, чтобы быстро покончить с трапезой и все убрать, она приготовилась посетить кухню, облачаясь в теплые штаны и обтягивающую светлую водолазку, поверх которой иногда надевала жилетку, лишь изредка приходя на кухню без неё. Выдвигаясь туда, девушка искренне надеялась никого там не застать и позавтракать в одиночестве. Ей даже не нужно было готовить. Сон-хо справлялся со всем сам, намеренно отстранив её от этого дела.
Однажды Ми-на пыталась приготовить себе пасту с яичницей, когда поставив сковородку на огонь, она попросту забыла накрыть её сверху крышкой, в результате чего боковая стенка со стороны плиты и сам пол кухни оказались запачканы брызгами шипящего масла. Листая ленту с видео на телефоне, Ми-на передержала немного это блюдо на огне, а когда соизволила наконец о нем вспомнить, от яичницы и пасты не осталось и следа. Все превратилось в угли, а помещение оказалось наполнено плотной завесой дыма, чей запах доносился до самых дальних комнат дома.
Учуяв его каким-то образом даже в своем кабинете, Сон-хо поспешил тогда на кухню, частично догадываясь, что именно могло там произойти. Поэтому врываясь в хорошо знакомое ему помещение, где собирался обнаружить настоящий пожар, он не сильно удивился, натыкаясь там на Ми-ну. Открыв настежь окна, она пыталась выгнать из кухни дым, размахивая в воздухе полотенцем. Красноречивый вид брошенной в мойку черной сковородки говорил сам за себя.
Не сделав ей ни единого замечания по поводу устроенного бардака, Сон-хо молча сделал знак девушке убраться из кухни, выхватывая у неё из рук полотенце. После чего пошире открыв окна в помещении, самостоятельно выгнал оттуда весь дым, потратив на это дело около часу времени. Ещё столько же пришлось ему потратить, чтобы очистить сковородку от черного нагара, ползая остаток вечера по полу с ветошью в руках и отмывая его от масла.
Не спеша покидать кухню вопреки чужим уговорам, безмолвно следившая за ним Ми-на была готова провалиться сквозь землю от стыда из-за собственной неряшливости. Она впервые в жизни имела дело с мужчиной, заботившегося о чистоте помещения дома больше, чем кто-либо, включая её собственную мать, которую не могла назвать хорошей хозяйкой. Не то, чтобы Ми-на была неряхой, но на его месте она бы давно забила на эту проблему, довольствуясь тем, что есть. Такого же чистоплюя как Командующий выводило из себя все, что могло запятнать светлый лик его кухни и других помещений. И на собственном опыте зная, как утомительно поддерживать чистоту в таком большом доме, он все же не торопился пользоваться услугами специальных служб, стараясь приглядывать за всем самостоятельно.
Ругать девушку за содеянное Сон-хо разумеется не стал, но вымыв тогда собственноручно всю посуду, он тонко намекнул ей ничего самой не готовить, возлагая данную функцию на себя. Не торопясь вступать с ним в перепалку, Ми-на лишь молча пожала плечами в ответ, убираясь позже в свою комнату. Равно как не стала расспрашивать его, где он научился так хорошо готовить и почему никому не доверяет это дело.
В глубине души она даже радовалась, что не являлась его супругой, не то бы наслушалась в свой адрес: то не так готовит, то неправильно моет посуду, то стирает не так, а об уборке помещений и говорить не хотелось. Главное, что сам он делал все всегда «правильно» и «идеально». С его точки зрения. И Ми-на даже в какой-то степени была с ним солидарна в этом плане, не спеша вовлекаться в быт.
Готовил Сон-хо и вправду неплохо, частенько перебарщивая, правда, со специями и солью. В связи с чем после каждого такого приема пищи Ми-на чувствовала себя огнедышащим драконом, испытывая на протяжении дня невыносимую жажду, которую ничем нельзя было утолить. Но-ыль, в отличие от неё, ела стряпню бывшего босса без всяких нареканий. Как будто ей все подходило и не вызывало у неё лишних вопросов.
Либо она была не в курсе, кто именно это готовил для неё, иначе вряд ли стала есть. А скорее всего у неё не было никакой другой альтернативы, и чтобы не умереть с голоду, ей приходилось есть то, что давали. Точнее то, что приносила Кан Ми-на, радуясь в глубине души, что не ей приходилось это готовить. А почему Сон-хо все пересаливал, редко пробуя еду во время готовки, для девушки так и осталось загадкой, а спрашивать его конкретно о причине подобного поведения она стеснялась.
Мужчине в тягость было готовить на постоянной основе, изобретая каждый день новое блюдо, но поскольку он сам, как и Фронтмен, не любили есть пищу недельной давности, то и на кухне, соответственно, ему приходилось проводить времени побольше обычного, проявляя фантазию по отношению к тому или иному блюду. А чтобы хоть как-то скрасить наполненные рутиной деньки, он часто отвлекался на звонки, названивая в процессе готовки всем своим знакомым подряд.
Так, время за болтовней пролетало быстрее, и готовить было абсолютно не скучно. Это заметила однажды за ним Ми-на, изредка появляясь на кухне. И чрезмерно увлекаясь беседой в процессе готовки, одно и то же блюдо Сон-хо мог посолить раза четыре, а то и все пять, когда с головой хватало одного. Во всяком случае такого мнения была Ми-на о причине рассеянности мужчины, иначе все его блюда не оказывались бы такими солеными и перчеными, во время употребления которых у неё все горело во рту.
А возможно приноровившись к ним со временем, он попросту перестал обращать внимание на их вкусовые качества, и только Ми-на как новичок в этом деле, не могла закрывать на все глаза, с осторожностью пробуя его стряпню. Но и критиковать чужие блюда в открытую девушка опасалась, переживая за последствия. Ведь сама она готовила ещё хуже него, стесняясь, правда, признаваться в этом в открытую. Впрочем, в дополнительных сведениях Сон-хо не нуждался, понаблюдав однажды за тем, как криво нарезает она овощи к салату и хлебобулочные изделия, несмотря на хорошо заточенные ножи.
В целом, Ми-на вела себя на кухне так, что ей ничего нельзя было доверить. Даже элементарное мытье посуды, когда она попыталась ему подсобить и хоть в чем-то оказаться полезной, оказалось ей не по плечу. Как выяснилось позже, слишком много взвалив на себя, девушка не смогла справиться даже с этим занятием, плохо отмывая посуду, из-за чего та оставалась жирной даже после повторного ополаскивания под чистой водой, тратя слишком много чистящего средства на одну тарелку.
Оставив все невысказанные вслух матерные словечки при себе, Сон-хо также отстранил Ми-ну от этого дела, отмечая вслух, что она только зря переводит чистящее средство, плохо ополаскивая посуду. Ми-на оказалась этому только рада, не испытывая особого энтузиазма портить нежную кожу своих рук и свежий маникюр мыльной водой. Зато подобное занятие очевидно доставляло немало «удовольствия» бывшему Командующему, на котором как на хозяине дома и так висела вся домашняя работа, включая стирку, глажку и уборку.
Ему почему-то было не зазорно портить свои руки, пользуясь при этом перчатками. В её же обязанности входило лишь присматривать за Но-ыль и немного развлекать стражницу разговорами, чтобы она не так скучала в четырех стенах.
И это ещё Ми-на не призналась ему, что пока жила сама, то питалась в основном из бумажной и пластиковой посуды наподобие той, которую берут с собой обычно на пикники, и её легко потом утилизировать после приема пищи. И наверное правильно делала, что держала свой язык за зубами.
В противном случае наслушалась бы от него нотаций. Сон-хо прочитал бы ей целую лекцию на тему того, что есть из такой посуды на постоянной основе опасно, зато квасить по вечерами в одиночестве, выкуривая при этом по пачке сигарет в день, нет. Но так работала логика этого мужчины, и его нельзя было переделать.
Окажись на месте Ми-ны кто-нибудь из «Кругов», кто так бы неряшливо готовил для игроков, то Командующий устроил бы для него разбор полетов, сдобренного хорошей взбучкой и нецензурными словами. Точнее закрепляя эффект ударами дуршлагом подчиненного по голове, чтобы тот лучше справлялся с работой и не переводил почем зря продукты.
Кан Ми-на же была для него никто, и позволить себе учить её жизни как своих бывших работников, он не мог, критикуя её небрежную работу. И в который раз наблюдая за тем, как эта девушка возится, к примеру, с цукини, пытаясь правильно нарезать его к гарниру, Сон-хо охватывал новый приступ паники. Потому что снова и снова попадая лезвием по собственным пальцам, а не по овощу, Ми-на с криком бросала нож, оказывая себе первую помощь.
Тихо вздыхая, Сон-хо забирал у неё продукты, и, оставляя девушку с предложенными ватой и бинтами наедине, сам принимался за работу, приказывая той заняться своими пальцами и не пачкать кровью разделочную доску. То, что занимало у неё полчаса работы, он выполнял в считанные минуты. И с завистью глядя на то, как быстро и умело нарезает он овощи перед тем, как закинуть их в кипящую воду, чтобы лишний раз не позориться перед ним, Ми-на обходила кухню десятой дорогой, занимаясь тем, что действительно её было по нутру: ухаживала за собой и своим телом, принимая ванную по десять раз за сутки, а также меняя цвет лака на своих ногтях в зависимости от настроения, с которым проснулась.
Чхве Сон-хо, бывший Командующий офицер, ничего сверхъестественного разумеется в своих действиях не видел. Весьма далекий от домашних дел в годы юности, беспечный «мажор» из обеспеченной семьи в прошлом, имевшей когда-то лишь самое отдаленное представление о тяжелом физическом труде, которым жили его соотечественники, быстро всему обучился, став беженцем.
Немало хлебнув с той поры, он выбрался из социального дна благодаря собственной решительности, изворотливости и умению схватывать на лету любую науку. Все, что могло оказаться полезным для него и хоть как-то помочь в быту, он запоминал в деталях, применяя это позже в собственной жизни. И смутно вспоминая, как допускал поначалу те же самые ошибки, что и его новая знакомая, негодуя с собственной тупости, со временем он научился делать все: начиная от готовки еды, заканчивая рубкой дров и так далее.
Все пришло с опытом. Спустя какое-то время. Так что если Ми-на тоже когда-нибудь проявит интерес к готовке, то сможет научиться управляться с продуктами не хуже его самого. Здесь не надо было иметь особого таланта. Одного энтузиазма и желания зачастую оказывалось достаточно, чтобы добиться определенного успеха на данном поприще.
Почему же большую часть домашних работ этот человек предпочитал делать сам, для Ми-ны так и оставалось загадкой. Но скорее всего он просто опасался, чтобы ему не подкинули прослушку и не отравили, хотя кому он нужен? А возможно элементарно не хотел, чтобы по его дому шлялись посторонние, вынюхивая, что и где лежит. Тем более это было актуально, раз он удерживал у себя взаперти Но-ыль.
Пока позволяли обстоятельства и здоровье, Сон-хо старался справляться с домашним бытом самостоятельно, но спустя пару десятков лет скорее всего будет тоже кого-то нанимать, строя планы на будущее. А пока текущее состояние дел его целиком устраивало.
В то утро Но-ыль вела себя тише обычного, однако не придав данному обстоятельству никакого значения, притащив ей завтрак, Ми-на больше не пыталась развлекать её разговорами как ранее, обнаружив, что та попросту её не слушает, витая где-то в облаках. И для неё так было проще.
Потеряв всякую надежду подружиться со стражницей, а после продолжить с ней общение за пределами этого дома, Ми-на не сильно горевала по данной утрате, и, осознав спустя время, как тяжело порой ей было взаимодействовать с Но-ыль, чья манера поведения начинала все больше напоминать Ин-хо, она общалась с ней поскольку-постольку, делая ставку на знакомство с Командующим. Но-ыль отзывалась о нем не самым лестным образом, то и дело проходясь по его репутации. Но у последнего хотя бы имелись деньги после махинаций на острове, считала Ми-на, а со стражницы ей что поиметь?
Её покойная мать, госпожа Кан, привыкшая урывать выгоду со всего, что её окружало, пришла бы в шок, узнай, что её красавица-дочь, больше недели проживая в одном доме с «бесхозным» и перспективным мужиком, так и не соизволила за все это время его хоть как-то «захомутать», сделав своим, и разорвать его связь с возможной соперницей. Но почему так происходило, Ми-на не понимала сама, вспоминая себя до участия в играх совершенно другой.
Если бы её встреча с этим человеком состоялась при других обстоятельствах, то сейчас возможно все было бы по-другому. А так отношения с Ин-хо оказали на неё настолько удручающее влияние, что теперь она шарахалась любых мужчин: как порядочных, так и не очень. А были ли Командующего когда-нибудь жена и дети (до Но-ыль), Ми-на тоже не знала, опасаясь вообще затрагивать эту тему.
Придет время, считала она, и он сам ей обо всем расскажет. А нет, значит ей придется когда-нибудь набраться смелости и таки расспросить его о личной жизни. Другого выхода Ми-на для себя не видела, немало обдумав за это время. Но и связываться с женатым мужиком, у которого могло оказаться до дюжины различных детей от брошенных жен, на которых он тратил половину своего состояния, ей тоже не хотелось. Такие кандидатуры в качестве спутника жизни ей были не нужны. Уж проще тогда было остаться одной, либо сожительствовать с молодым, но бедным как церковная мышь, любовником.
Во всяком случае обручального кольца этот тип не носил, значит Но-ыль не была его женой. Но что именно происходило в его далеком прошлом и какой жизнью он жил до игр, а даже если и был женат, то куда подевалась его жена, о которой он ни разу не вспоминал, словно её и не было никогда, — все эти вопросы Ми-на отложила до лучших времен, изучая данный «объект» со стороны. Что-то подобное делал и он сам, наводя ненароком справки о её житие-бытие, однако не спеша ставить об этом в известность саму девушку.
После обеда все изменилось. Покинув дом ближе к полудню, Сон-хо уехал, не оставив ей никаких распоряжений, когда рискнув помыть посуду вопреки приказу этого не делать, Ми-на понесла тарелки с новой стряпней в комнату Но-ыль. Будет стражница обедать или нет, девушку это совершенно не интересовало. Главное, что она выполнила часть своих сегодняшних обязательств, остальное её уже мало беспокоило.
Пребывая на своей волне, Ми-на зашла в комнату к Но-ыль, по привычке нажимая на дверную ручку и закрывая за собой дверь, когда в следующий момент ей на голову опустилась чья-то рука, хватая её больно за волосы, завязанные в высокий хвост. Вторая же — накрыла ей рот, бесцеремонно толкая её к стене. Поднос с посудой выпал из рук девушки, и все, что там находилось, тотчас посыпалось на пол, разлетаясь на части. Чрезвычайно взволнованная происходящим, Ми-на хотела закричать, не понимая, что происходит, но накрывшая её рот женская рука помешала ей это сделать.
В том, что были проделки Но-ыль, она больше не сомневалась, узнав её по знакомому парфюму. По силе стражница и вправду почти ни в чем не уступала мужчине, как и предупреждал Сон-хо, и Ми-на успела убедиться в этом лично, предприняв всего одну безрезультатную попытку вырваться из её враждебных объятий. С той разницей, что в этот раз её крепко держали именно женские, а не мужские, руки, и это вызывало у неё смешанные чувства. Ослабила Но-ыль свою хватку лишь затем, чтобы быстро подхватив с пола вилку, тут же прижать её острыми зубцами к тонкой шее застывшей на месте и боявшейся теперь лишний раз пошевелиться жертвы.
— Заткнись и молчи, — приказала Но-ыль девушке, наклоняясь к её виску. — Вякнешь хоть одно слово, и я проткну этой вилкой твою глотку!
Почти задыхаясь, Ми-на лишь хватала ртом воздух, не в состоянии вымолвить ни слова. Сказанное стражницей против воли вызвало у неё воспоминания, связанные с Таносом. Убивший себя вилкой прямо у неё на глазах от неразделенной любви, рэпер выплыл из сознания девушки как предупреждение о скорой смерти. О том, что вполне могло ожидать и её саму, если она ослушается бывшую «треугольницу» и посмеет ей противостоять.
Судорожно сглотнув, Ми-на осознала, что точно не хочет для себя такой судьбы, и теперь, пытаясь выжить, она была готова выполнить любую прихоть пленной, зная, что той ничего не стоило её убить, вонзая вилку ей прямо в горло.
— Чего.. Чего ты хочешь от меня? — просипела она, чувствуя, что тонкие пальцы Но-ыль уже не так плотно закрывают её рот, словно предоставляя возможность ей выговориться и все объяснить. — Что я тебе сделала? За что ты так со мной?
— За что? — усмехнулась стражница, окончательно убирая пальцы от её рта, зато сильнее прижимая к её горлу вилку, из-за чего Ми-на боялась даже глубоко дышать, чувствуя себя неготовой встретиться на том свете со своим бывшим дружком Таносом. — Долго объяснять такой тупице как ты. Все равно ничего не поймешь.
— А ты попробуй. Это все же лучше, нежели тыкать мне сейчас в горло вилкой.
— Зачем? — угрожающе отрезала Но-ыль, понижая свой голос до полушепота. — Ты мне и так уже «помогла». С оружием, которое несешь сюда который день и все никак не донесешь. Либо ты с этим ублюдком заодно?! Рассказала ему небось о моих планах, да? Он уже в курсе или нет?! Отвечай, тварь!
Запротестовав, Ми-на мотнула головой, но тут же об этом пожалела, слегка напоровшись на зубцы от прижатой к её горлу вилки.
Все отрицая, она хотела убедить Но-ыль в обратном, утверждая, что никакого сговора с бывшим Командующим не было, а она не добралась до его кабинета, потому что не знает, где искать это оружие и вообще боится всего, что представляло хоть какую-то опасность для человеческой жизни. Правда, на её малодушие Но-ыль было наплевать. Сейчас её заботила только собственная судьба. А что станется с этой девкой, когда её отсюда выгонит Сон-хо, стражницу не волновало.
Не зная, как угомонить подорвавшую её доверию Кан Ми-ну, она посильнее схватила девушку за волосы, прикладывая её пару раз головой о стенку. Вскрикнув, Ми-на забилась в её руках, стараясь не обращать внимание на резкую боль в районе виска.
— Если ты меня обманула, тогда тебе придется сдохнуть. И сдохнешь, сука, прямо сейчас, — еле слышно проронила Но-ыль, отпуская вторую руку, которой держала девушку за волосы, потому что знала: напуганная Ми-на ей ничего не сделает, минимум — станет на колени и начнет голосить как дура. Только на это и способна. И у этой никчемной она собиралась просить о помощи, уговаривая найти для неё оружие?
Но-ыль передергивало всю от этой мысли. Что не разобравшись как следует в ситуации, она поспешила довериться не тому человеку, а теперь все пошло прахом. Оказавшись в замешательстве, она не знала, что ей делать: то ли просто сбежать, то ли добить эту девку, лишая возможности Сон-хо сделать её в будущем своей любовницей, если ему наскучит проводить свои ночи в одиночестве, потому что сама она становиться его спутницей жизни не собиралась. И подвернись ей сегодня вместо Ми-ны именно он, Но-ыль убила бы его, не задумываясь, и ни о чем не жалея.
Между тем, видения, связанные с умирающим от вилки рэпером, исчезли, и его место в голове девушки занял почему-то Ин-хо. Ми-на вспомнила, как крепко держал её в зале Фронтмен, прижимая к своему горячему телу. Сейчас ситуация выглядела иначе, потому что ей угрожала женщина, а не мужчина, и было ли это хуже, или наоборот, Ми-на не знала, до последнего надеясь на неожиданное спасение.
Приоткрыв рот, чтобы вдохнуть немного воздуха, Ми-на как наяву услышала спокойный, низкий голос Ин-хо: «Сейчас я уберу руку с твоего рта. Выдашь мою истинную личность хотя бы одному игроку — сдохнешь. Поняла?». Вот что он говорил ей тогда, поймав её в общем зале, когда она пыталась донести правду до Ки-хуна.
Сменив свой мрачный образ Фронтмена на униформу игрока под номером один, Хван проник в игру с целью нарушить планы четыреста пятьдесят шестого. И у него это получилось. Впопыхах организованное Ки-хуном восстание провалилось, а сам лидер был за это жестко наказан. Самими же игроками, чьих надежд он как «полководец», так и не оправдал. Ми-на видела все собственными глазами, не спеша вмешиваться. Да и что бы она сделала в такой момент? От неё тогда ничего не зависело.
А потом за ней пришли люди Ин-хо, и с той поры её жизнь превратилась в сущий кошмар, от которого ей более-менее удалось оправиться лишь сейчас. Только сейчас она осознала, что значит просыпаться в теплой постели, по собственной воле, и не трястись после пробуждения от одной мысли, что за ней сейчас придут гвардейцы в розовом, чтобы отвести её к своему «господину».
Только сейчас она стала жить той жизнью, где её больше не били плетями, не насиловали, не топили в ванной и не унижали, превращая в безликое «ничто», чья жизнь заключалась в том, чтобы сутки напролет висеть на помосте, закованной в цепи и наручники в ожидании новых ударов плетей под грозным взглядом Фронтмена.
Вот о чем хотела она рассказать Но-ыль, так и не поделившись с ней этой информацией, потому ей все ещё болезненно было об этом вспоминать. А сейчас та едва ли будет её слушать, преследуя лишь собственные цели. Это было видно по тому, с какой решительностью действовала стражница, до последнего колеблясь с принятием окончательного решения, в котором не видела её живой.
Ми-на опоздала со своими признаниями и могла сейчас по-настоящему умереть. Вряд ли бывшая «треугольница» будет с ней церемониться, думая лишь о расплате. А если она даже вздумает открыть свой рот и донести до её ведома свою мысль, намекая о прошлой жизни в тени Хвана, Но-ыль ей все равно не поверит, немало хлебнув в компании его не менее безумного помощника.
Прошло наверное каких-то пару минут после того как переступив порог этой комнаты, Ми-на оказалась в западне. Но всю опасность своего состояния она осознала только сейчас, когда не до конца понимая, какую участь приготовила для неё Но-ыль, девушка внезапно ощутила, что её больше не держат, а зубцы вилки не касаются кожи её горла. Только радость эта оказалась преждевременной.
Размахнувшись ногой, Но-ыль ударила её в живот, и почувствовав, как что-то прожгло её внутренности, никогда не испытывая в своей жизни ничего подобного, Ми-на опустилась на пол, поджимая ноги и хватаясь руками за туловище. Но не успела она опомниться и немного встряхнувшись, как ей в висок прилетел ещё один удар.
В этот раз Но-ыль целилась по ней кулаком, намереваясь окончательно «вырубить» жертву и выиграть побольше времени для побега. У неё это получилось. Заваливаясь на пол, Ми-на предприняла последнюю попытку за что-либо зацепиться и не позволить себя добить, но стражница оказалась беспощадной, до конца борясь за собственную свободу.
Потянувшись за оброненной вилкой, она приложила её зубцы к замку на наручниках, пытаясь его взломать. Теряя сознание, Ми-на свалилась вниз, ударяясь об пол головой. Но перед тем как окончательно потерять связь с внешним миром, закрывая глаза, она увидела, как Но-ыль избавляется от наручников и выбегает из комнаты, оставляя створку специально приоткрытой для Сон-хо, будто готовила таким образом для него «подарок».
***
Береги себя
На улице снова холодно
Я пешком из нашего города
Так хотелось обнять бы тебя,
но я так далеко
Angel Vox — Одна
Когда Ми-на очнулась, поблизости уже никого не было. Открыв глаза, девушка уставилась в потолок, прокручивая в голове детали недавних событий. Лишь когда ей надоело это делать, совладав с собой, она попыталась приподняться с пола, инстинктивно хватаясь за поясницу. Её голова ещё побаливала, но что значили эти ощущения по сравнению с тем, что пришлось ей пережить в первые секунды после удара от Но-ыль, чьим боевым навыкам оставалось лишь позавидовать. То же самое она могла сказать о своем животе, куда тоже прилично прилетело. Боли как таковой она уже не ощущала, но определенный дискомфорт оставался. Пощупав пальцами свое тело, девушка выдохнула с облегчением. Все внутренние органы похоже сохранились в целости: Но-ыль хоть и ударила её тогда сильно, однако ничего ей не отбила. И она должна была её за это поблагодарить. Ми-на не помнила точно, сколько пролежала в её комнате без сознания, но когда она открыла глаза, никакой стражницы поблизости уже не оказалось. Помещение встретило её пустотой. Но-ыль сбежала, так и не оставив никакого сообщения Сон-хо. При одном упоминании имени того, кто вынудил её присматривать за этой сумасшедшей, девушке стало не по себе. Если он узнает о побеге, ей точно не поздоровиться, а там и наказание не заставит себя долго ждать. Подобная мысль послужила для Ми-ны отличным мотиватором, заставив её прийти в себя и встать на ноги. Она не знала точно, что собиралась делать, но оставаться в этой комнате уже не могла. Правда, стоило ей резко податься вперед и сделать над собой усилие, как у неё закружилась голова. Вынужденная вновь опуститься на пол, Ми-на случайно коснулась рукой своего носа, вытирая остатки запекшейся крови. Но-ыль не щадила её, но сейчас девушку волновало не это, а ожидавшее её наказание, которого она всеми силами пыталась теперь избежать. Наконец ей удалось покинуть комнату. Быстро оказавшись уже в собственных покоях, Ми-на принялась наскоро собирать свои вещи, вытаскивая из шкафа белую сумку и переодеваясь в более-менее приемлемую для осенне-зимней поры одежду. Для начала ей, конечно же, не помешало бы умыться и привести себя в порядок, но опасаясь, как бы в этот раз её тоже не застали врасплох, она решила пожертвовать этими процедурами, кидая в открытый чемодан все, что попадалось ей под руку. Она не знала, когда вернется Сон-хо, поэтому торопилась. Сменив штаны на элегантные джинсы, Ми-на быстро втиснулась в свои туфли на высоком каблуке, и понятия не имея, насколько холодно было на улице, так как давно не выходила во двор, облачилась в плащ светло-розового оттенка, стянутый на талии белым поясом. Даже не глянув в зеркало на собственное отражение, Ми-на вытащила из шкафа чемодан, и убрав с плеча рассыпавшиеся волосы, принялась набивать его чем попало, оказавшись не в состоянии его позже закрыть. Вот только убрать оттуда лишние вещи ума у неё так и не хватило. Бросив его погодя на произвол судьбы, будто ей было не жалко оставлять здесь свои вещи, девушка привстала с кровати, стремительно покидая комнату с одной сумкой в руке. На чемодан у неё уже не хватало сил. Сомнительно, чтобы после всего пережитого у неё вообще было желание тянуть на себе дополнительные тяжести, когда в её распоряжении оставалось всего лишь пару часов. Поэтому весьма смутно представляя себе, как будет она объясняться с Сон-хо насчет пропажи его бывший подчиненной, Ми-на торопилась со сборами как могла, напрочь забыв о том, что денег у неё было в обрез и собранной суммы едва ли могло хватить на съем номера в самом дешевом мотеле. Этот момент она как-то упустила из внимания, бросаясь в омут с головой. Но давно забыв, как это бывает, когда надолго остаешься без денег, Ми-на была уверена, что что-нибудь придумает, как только окажется далеко от этого места. Сама мысль о том, что её мог перехватить по дороге этот человек и вернуть обратно, гнала её прочь, и, отвыкнув за это время самостоятельно принимать важные решение, Ми-на действовала наобум, суетясь и не сознавая всех рисков задуманного. О том, что она слегка погорячилась, когда можно было поступить иначе, девушка поняла, как только вышла во двор. Холодный порыв ветра ударил ей в лицо, пробирая до кожи. Интуиция подсказывала ей вернуться обратно и не делать лишних глупостей. А лучше рассказать обо всем Сон-хо и дальше пусть он уже сам решает, как ему действовать. Однако боясь попасть под его горячую руку, если вдруг выясниться, что он очень дорожил этой женщиной, Ми-на продолжила свой путь, выходя за ворота, где её ждал жесткий и не совсем справедливый мир. Потуже затянув на шее шарф, она пожалела, что не надела перчаток. И только сейчас ощутив, как сильно мерзли её руки, застегнула верхнюю пуговицу своего плаща в надежде согреться, однако ситуацию подобный экспромт не улучшил. Снаружи ветер только усилился, и давно не оказываясь в оковах столь пронизывающего холода, Ми-на побрела дальше, негодуя на самое себя из-за того, что оделась налегке, оставив всю теплую одежду в доме. Просто она хотела сэкономить, не собираясь тащить на себе лишние вещи. А теперь похоже придется экономить на лекарствах, если сляжет на неделю с простудой или чем похуже, если спустя полчаса не окажется в каком-то теплом месте. Кафе, например, или ближайшей забегаловке, где можно было заказать себе чаю и хоть немного согреться. А на деле ей надо было молиться, чтобы у неё хватило денег на проезд, не говоря уже обо всем остальном. Ни о каком чае, либо кофе не могло идти и речи, пока она не найдет себе дополнительный заработок. Горизонт украшали темно-сизые облака, гонимые по небу ветром. Настоящая зима с её проливными дождями и снегопадами была уже не за горами, и почему-то упустив из внимания этот факт, Ми-на посильнее куталась в свой плащ, не в состоянии никак согреться. Открытые туфли под такую погоду не подходили, но она поздно это обнаружила, жалея, что не надела сапоги. А теперь рисковала обморозить себе ноги, слишком гордая, чтобы вернуться обратно и признаться человеку в допущенной ошибке. Ми-на не знала, ходил ли в этом районе общественный транспорт и была ли здесь хоть какая-нибудь транспортная развязка, и эта неизвестность здорово пугала девушку, отнимая у неё последние остатки сил и уверенности в себе. Когда она жила в доме на правах гостьи, то ни разу не поинтересовалась местной обстановкой у Сон-хо, а теперь кусала локти, не понимая, как ей действовать дальше, куда вообще идти и был ли смысл продолжать в том же духе дальше, если спустя каких-то десять она рисковала умереть от переохлаждения. С такими мыслями девушка продолжала идти вдоль пустынного шоссе, защищая лицо от порывов ветра. Дом, который она покинула, очень скоро оказался позади, но слабо пока понимая, насколько далеко она от него ушла, приблизившись к какому-то дереву, Ми-на неожиданно остановилась, решив сделать небольшой привал и немного согреться. Голову девушку разрывали сплошные противоречия. Холод гнал обратно в стены жилища, где её так или иначе могли все равно выпереть из-за побега Но-ыль, а гордость вынуждала оставаться там, где её застукала непогода, даже если подобный шаг грозил здорово ударить по её здоровью. Ей сложно было нести свою сумку, набитую самым необходимым, а как бы ей пришлось преодолевать путь, таща за собой чемодан, Ми-на даже не представляла, продрогнув за это время так, что у неё дрожало от холода все тело. Вытащив из кармана плаща свои холодные ладони, она попыталась их согреть, слегка подув на пальцы горячим воздухом, а затем усиленно потерев их друг о друга. Вот только способ этот никаких результатов не принес, а вызванный эффект тепла очень быстро сошел на нет, вынудив её снова спрятать свои руки в карманы. Борясь с холодом, Ми-на таки достала перчатки, но толку от них было мало. Её ладони мерзли одинаково. Только когда она засовывала руки в карманы плаща, ей удавалось немного сохранить тепло, но очень скоро его тоже перестало хватать. Напрочь забыв обо всем на свете спустя каких-то полчаса, доведенная до отчаяния, Ми-на не могла думать больше ни о чем другом, как о тепле и месте, где могла бы согреться, стуча каблуками о мокрый асфальт, когда до её слуха донеслись странные звуки, напоминающие волнообразный и приглушенный писк со стороны чьей-то фермы. Подняв голову, девушка оглянулась вокруг, пытаясь убедиться, что ей это не кажется, и у неё нет галлюцинаций. Подобное могло запросто развиться, когда обстоятельства загоняли человека в угол. Нет, ей не казалось. Этот писк был настоящим. Он то стихал, то вновь возобновлялся, приковывая к себе внимание. Отвлеченная от мыслей о холоде, Ми-на слегка расправила плечи, будто ей было все нипочем. Теперь её внимание занимал другой объект, весьма далекий от её собственных нужд. И сгорая от желания узнать, что же все-таки происходило на противоположной стороне шоссе, она пошла навстречу этому звуку, стараясь не поскользнуться и не заработать вывих на ровном месте. Приблизившись вплотную к деревянной ограде, откуда начинались строения каких-то заброшенных на вид теплиц, Ми-на немного сбавила шаг, и, поискав взглядом место, откуда именно мог доноситься этот писк, застыла оторопевшая на месте, увидев картину следующего порядка. Оставив на улице цыплят, кто-то из жителей очевидно забыл забрать их обратно в сарай, и будучи вынужденные бегать по периметру огороженной низким забором земли, они снова и снова попадали под воду благодаря установленному поблизости фрегату для полива овощной гряды. Поливая огород, тот распылял её строго по выставленному радиусу, из-за чего часть воды попадало на соседскую ограду, за которой паслись цыплята. Выбегая из своего укрытия на загороженную лужайку, те разгуливали по траве, и как только на них попадала вода, бежали обратно под небольшой навес, издавая громкий писк. Причем продолжалось это несколько часов подряд. Понятия не имея, как им подсобить, но и не собираясь мириться с подобной ситуацией, Ми-на вскоре забыла о собственных лишениях. И преследуя цель хоть немного облегчить участь беспомощных цыплят, подошла к фрегату, не обращая внимания на прилипавшую к её дорогим туфлям сухую траву. Понимая, что ей проще было переставить эту конструкцию в другое место, нежели сгонять с насиженной территории цыплят, которые испугавшись её вторжения, могли вовсе разбежаться кто куда, Ми-на ухватилась обеими руками за фрегат, и, не боясь того, что её тоже могло облить водой, попробовала вытащить его из земли, отбрасывая в сторону сумку. Сначала у неё не получилось ничего. Крепко загнанная под пласт размокшего грунта железная конструкция отказывался вылазить наружу, как она не дергала её из стороны в сторону, наваливаясь на неё всем весом собственного тела. Её туфли погружались в болото, затрудняя передвижение, а плащ, равно как и её растрепанные волосы были мокрыми от воды. И все же Ми-на не думала останавливаться, воюя с поливочным фрегатом так, будто от её усилий зависел не только комфорт цыплят, но и собственная судьба. Со стороны её действия выглядели сущим безумием, но она и не думала останавливаться, наплевав на то, что подумают о ней соседи, либо случайный прохожий, если здесь вообще существовали места, где можно было спокойно прогуляться пешком, либо прокатиться на велосипеде. Чего она, кстати, так и не обнаружила, проделав сюда немалый путь на своих горе-туфлях. Потеряв всякую надежду справиться с фрегатом и облегчить участь найденным цыплятам, спустя время Ми-на воспрянула духом, ощутив, как медленно, но уверенно поддается её движениям железяка, постепенно вылезая из земли. Это было именно то, чего она добивалась, действуя больше из упрямства, нежели испытывая потребность действительно помочь цыплятам. Стерев немного кожу на ладонях, Ми-на вытащила наконец фрегат из земли, и, не обращая никакого внимания на грязь, переставила его в другое место, окончательно выбиваясь из сил. Когда же с этим делом наконец было покончено, валясь с ног от усталости, она провела ладонью по лбу, делая глубокий вдох, затем убедившись, что вода больше не попадает на цыплят, ринулась прочь, подхватывая по пути свою сумку. Возможно ей следовало оставить все как есть и не вмешиваться, но желание исправить чужой косяк пересилило в этот раз чистый эгоизм, расплачиваться за который ей придется самостоятельно. Теперь её внешний облик оставлял желать лучшего, но ей было на это наплевать. Главное, что она позаботилась о цыплятах, не дав им замерзнуть, остальное можно было как-то пережить. О своих же нуждах Ми-на вспомнила, когда ей «посчастливилось» повторно свалиться на землю, приземляясь задницей прямиком в грязную лужу. Теперь были испачканы не только её джинсы с перчатками, но и дорогой плащ, на котором отчетливо проступали следы грязной дождевой воды. Громко выругавшись, Ми-на привстала с земли, поправляя волосы, которые лезли ей прямо в лицо, закрывая обзор на происходящее вокруг. Сегодня ей везло с «приключениями» как никогда, и чем сильнее она терла эти пятна, пытаясь от них избавиться, тем сильнее размазывалась грязь по ткани, превращая её наряд в обычную тряпку, а саму её делая похожей на огородное пугало. В таком виде ехать куда-либо уже точно не имело смыла. Ми-на даже не была уверена, пустят ли её в общественный транспорт, принимая за какую-то чудачку, если только в этой местности вообще ходили автобусы. Потому что проведя здесь достаточно времени, ни одного из них она почему-то так и не увидела, вытирая свою обувь от грязи. Спустя время ей удалось наконец привести себя в порядок, но до идеала, конечно, было ещё далеко. Не чувствуя из-за холода ни рук, ни ног, вскоре Ми-на была вынуждена бросить это занятие, и имея лишь смутное представление о своих дальнейших шагах, вернулась снова на остановку, где впервые услышала писк цыплят и принялась ждать автобус. В крайнем случае сядет на самое заднее место в салоне, чтобы не докучать своим нелепым видом пассажирам. Влипнув по самые никуда, ей проще было думать, что она его пропустила, нежели смирившись с жесткой правдой, признать наконец, что никакого общественного транспорта здесь не существовало и в помине, из-за чего она рисковала проторчать здесь в одиночестве до следующего утра. Поежившись от холода, Ми-на забралась под деревянный навес, пытаясь справиться с дрожью. Скорее всего когда-то здесь действительно располагалась остановка, но потом её отменили по причине отсутствия пассажиров. Остался лишь навес как напоминание о былых днях, когда здесь собирались местные работяги, чуть свет выбираясь на завод. Так, размышляя о том, как протекала жизнь в этих краях когда-то, Ми-на села на скамейку, и потеряв всякую надежду дождаться транспорта, приняла решение переночевать под навесом и продолжить путь пешком, если только не околеет до утра, когда к остановке кто-то подъехал; яркий свет фар авто осветил это богом забытое место. Слегка приободрившись, Ми-на поднесла ладонь к лицу, пытаясь рассмотреть транспорт, когда её сердце пропустило удар. Автомобиль, с чьим водителем она была хорошо знакома, моментально бросился ей во внимание, но вместо того, чтобы вскочив со скамьи, бежать прочь из этих мест, девушка поступила с точностью до наоборот, вырываясь навстречу собственной погибели и чувствуя себя при этом добровольной овечкой на заклании. Убегать не имело смысла, так как вокруг сгущались сумерки, а перспектива идти одной по шоссе поздним вечером её не прельщала. Кто знает, как удалось уйти отсюда Но-ыль. Возможно стражница действительно поймала попутку, заблаговременно связавшись с кем-то из своих знакомых, что выглядело крайне нереальным. Либо у неё был какой-то план, согласно которому она и действовала, приближаясь к собственной цели. И пока Ми-на приходила в себя после удара, Но-ыль успела где-то скрыться, избегая общества Командующего офицера. Пора было определиться с выбором и прибиться к одному из «берегов», пока не стало хуже. В первую очередь для неё самой. — Почему ты здесь? Что-нибудь случилось? — приоткрывая дверь авто, чтобы его было лучше видно, Сон-хо окликнул девушку, понятия не имея, что она забыла в этом месте, не переставая его удивлять ровно с того момента, как он притащил её в свой дом присматривать за Но-ыль. — И почему ты грязная как свинья?! Где тебя носило?! Услышав эти слова, Ми-на отшатнулась, останавливаясь на полпути. Ощущение стыда прожгло душу девушки насквозь, а весь энтузиазм, снизошедший на неё во время встречи со знакомым лицом, мгновенно испарился, уступая место почти неконтролируемому страху. Сумрачное выражение лица мужчины не сулило ничего хорошего. Было заметно, что день выдался у него непростым, он сильно устал, торопясь домой, а тут такой «сюрприз». Все это чрезмерно его выматывало, и он прикладывал немало усилий, стараясь держаться вежливо и не грубить девушке, когда ему очень хотелось вести себя с точностью до наоборот. Перехватывая настороженный и непонимающий взгляд мужчины, Ми-на сразу поняла, что его сегодняшнее настроение оставляет желать лучшего. Но судя по тому, как он засыпал её вопросами, искренне интересуясь её состоянием, Сон-хо пока что был не в курсе побега бывшей подчиненной. Однако зная, что за подобное упущение её вряд ли погладят по голове, вместо того, чтобы рассказать ему все как есть, Ми-на тянула время, отказываясь повиноваться. — А вы что здесь делаете? Следите за мной? — буркнула она, уходя от прямого ответа. При других обстоятельствах Ми-на возможно и обрадовалась бы его появлению в здешнем месте, где она рисковала замерзнуть, но сейчас были не те условия и время, чтобы принимая его помощь как данность, она могла спокойно расслабиться и больше ни о чем не жалеть. — Зачем мне за тобой следить? Я вообще-то здесь живу, — резко бросил Сон-хо, чувствуя, что от него пытаются что-то скрыть. — А вот что здесь делаешь ты, да ещё в такое позднее время, — большой вопрос… Ощущая себя не в своей тарелке, особенно когда её начинали «грузить» вопросами, на которые у неё не было никакого желания отвечать, Ми-на тихо вздохнула, понимая всю бесполезность собственной затеи. Казалось, она находилась в двух шагах от полного разоблачения, тем не менее этот тип пока не собирался копать в данном направлении, пытаясь выяснить главным образом, как она здесь оказалась и почему был испачкан её плащ. Возможно оно было к лучшему, что её заметили, так как перспектива провести ночь под навесом заброшенной остановки Кан Ми-ну как-то не прельщала. Однако слабо пока представляя себе, что ожидало её после возвращения обратно, едва они переступят порог дома и Сон-хо станет известно о побеге Но-ыль, девушка колебалась с принятием решения, разрываясь между необходимостью спасения собственной жизни и непониманием того, как ей действовать дальше, не имея лишних денег в кармане. Понимая, что он ничего от неё не добьется, если она и дальше будет стоять перед ним как истукан, таращась на него во все глаза как на призрака из преисподней, мужчина сделал ей знак сесть к нему в машину и спокойно обо всем поговорить. Не совсем уверенная в правильности своих действий, Ми-на внезапно бросилась к авто, нервно атакуя ручку на двери, чтобы сесть по привычке на заднее сидение, когда до неё донесся раздраженный голос Сон-хо: — Не туда, черт бы побрал! — сделал он ей замечание, показывая на место рядом с собой, когда ранее всегда старался дистанцироваться от неё. — Сюда садись… Оставив в покое дверную ручку, Ми-на сделала так, как её просили, останавливаясь напротив переднего места, где ранее ей запрещалось садиться, но теперь, очевидно, этот запрет был снят, либо в нем больше не было смысла. Она не понимала причины такого снисхождения к ней со стороны этого мужчины. А на деле Сон-хо было просто лень тянуться через весь салон, чтобы открыть заднюю дверь ради неё одной, поэтому стараясь свести сегодня к минимуму все лишние телодвижения, он переступил через свои принципы, предлагая девушке занять место рядом с ним. — Ну, что едем? — на всякий случай уточнил мужчина, быстро пробегаясь взглядом по её бледному лицу, на чьем лбу отчетливо проступал видневшийся синяк. — С тобой точно все в порядке? Тебя случайно никто не бил? Поддавшись какому-то внутреннему порыву, Ми-на была готова сесть в авто, как её об этом и просили, когда коснувшись ладонью спинки переднего сидения, она неожиданно сменила тактику, впадая в очередные раздумья. Если Сон-хо узнает о побеге стражницы, то в живых её точно не оставит. Ему ничего не стоило убить такую как она, закапывая позже тело возле какой-то канавы. Место здесь довольно безлюдное и скрыть следы преступления не составит труда. Так что если она рискнет прямо сейчас ему довериться и обо всем рассказать, наказания избежать будет сложно. Поддавшись панике, Ми-на внезапно попятилась назад. На миг ей показалось, что проще было покончить со всем прямо сейчас. А именно сбежав от этого типа, спрятаться где-нибудь в лесу, где её никто не найдет, и переночевав в дупле какого-то дерева, попробовать выйти к утру на шоссе, чтобы поймать попутку, и добраться таким образом до центра города. Вот только у самого Командующего были другие планы. Идущие вразрез с тем, то она себе напридумывала, действуя вопреки всем доводам логики. Заметив, что девушка колеблется, Сон-хо немного напрягся, понятия не имея, что с ней происходит и почему она так странно себя ведет, покинув дом одетая налегке и почему-то торчавшая теперь под навесом заброшенной остановки. Уж не повредилась ли она умом, набравшись вредных идей от Но-ыль? — Чего ждешь? Садись, давай, — намекнул он ей, удерживая дверь открытой. — Только закати свой плащ, чтобы не испачкать салон… Рассерженный, со зловещими нотками, голос мужчины вырвал Ми-ну из оков разрозненных мыслей, и избавившись вскоре от последних сомнений относительно побега, девушка ринулась прочь, захлопывая дверь машины прямо у него перед носом. Потеряв последние остатки терпения и сгорая от желания поскорее со всем разобраться, Сон-хо покинул авто, устремляясь за беглянкой. «Да что с ней такое? Почему она ведет себя как истеричка?» — недоумевал он, закрывая за собой дверь и бросаясь вслед за Ми-ной. Из-за тумана земля была очень влажной, и давно отвыкнув передвигаться по столь рыхлой почве, Сон-хо едва не растянулся на траве, слегка поскальзываясь, однако удерживая в последний момент равновесие. Не лучше обстояли дела и у самой беглянки. Туфли мешали её свободному перемещению по размокшему грунту, замедляя шаги, поэтому увязая из-за своей обуви то тут, то там, Ми-на хотела было вовсе от них избавиться, чтобы побежать по траве босиком. И только один страх отморозить себе ноги, чтобы остаться потом калекой, останавливал её от воплощения безумной идеи, с поразительной скоростью уменьшавшей расстояние между ней самой и мужчиной, который пытался её догнать. Поддавшись эмоциям, Ми-на бежала наугад, огибая кусты и следя за тем, чтобы нигде не споткнуться и не оказаться не земле, где её могли бы запросто схватить. Риск потерять равновесие и свалиться наземь был слишком высоким, но она и не думала останавливаться, переоценив собственные силы. Ми-на была не в курсе, что этот человек бегал довольно быстро и мог в два счета её догнать. А это значило, что все её попытки сбежать от него, а позже спрятаться, были заранее обречены на провал. Облепивший её тело плащ сковывал движения, но до последнего не теряя надежды скрыться с глаз врага, Ми-на старалась не думать о том, во что превратились её туфли, лишь чудом не вывихнув ногу во время падения в какую-то выбоину. С трудом выбравшись из неё и пытаясь восстановить сбившееся после бега дыхание, девушка поднялась с колен, хватаясь рукой за ветку какого-то дерева, когда в следующий момент на неё налетел сзади Сон-хо, сбивая её с ног. Гибкий как ртуть и прыгучий подобно леопарду, Командующий хорошо чувствовал пространство, напрочь лишенный неуклюжести в движениях, что давалось с таким трудом капитану Паку и слегка неповоротливой глыбе Хвану Ин-хо. Сон-хо не составляло особого труда пустить девушку по ложному следу, и, проследив со стороны за маршрутом её передвижения, немного срезать путь, понимая, что далеко она от него все равно не сбежит. Так и произошло. Его верно рассчитанный план сработал на ура, и быстро перехватив по пути Ми-ну, он помешал её дальнейшему продвижению, подхватывая девушку за талию, и быстро пресекая их обоюдное падение в грязную лужу. Впрочем, сейчас его внешний облик точно так же оставлял желать лучшего, как и её, поэтому свались он с Ми-ной на мокрую траву, его одежда с обувью чище бы от этого не стала. Ощутив на своей талии захват чьих-то рук, Ми-на вздрогнула, делая резкий рывок вперед. Оказаться с этим человеком на земле, да ещё в столь неоднозначной позе, ей хотелось меньше всего. А сама мысль о том, что сейчас она находится в чужой власти, прижатая к крепкому мужскому телу, и вовсе сводила её с ума, смутно восстанавливая в памяти воспоминания, связанные с Хваном. Как будто это он держал её своими руками, таща в чулан, переоборудованный под комнату для игрищ. Именно Ин-хо был последним мужчиной, который касался её подобным образом. — Отпустите меня, вы слышите! — кричала Ми-на изо всех сил, теряя рассудок из-за обступивших её по сторонам видений, связанных с Фронтменом. — Оставьте меня в покое!!! Куда там! Сон-хо не собирался её отпускать, будучи и сам невероятно напуган удивительной переменой в её поведении. Как будто она сама не осознавала, где находится и кто держит её за руки, пытаясь привести в чувства. — Успокойся! — прикрикнул он на неё, поворачивая девушку к себе лицом и хорошенько встряхивая её за плечи; может хоть так до неё быстрее дойдет, что он не собирается над ней изгаляться. — Я не причиню тебе вреда! Лучше расскажи, зачем побежала… И почему ведешь себя сейчас как полная дура, — взяв её холодные ладони в свои, Сон-хо привлек перепуганную девушку к себе, поражаясь уже собственному поведению. Вот только сама Ми-на, оказавшись во власти накрывшей её с головой истерики, едва ли могла с ним изъясняться, дрожа теперь уже не сколько от холода, сколько от близости человека, который ранее предпочитал держаться от неё подальше. Понимая, что пока она находится в таком состоянии, то ничего толкового он от неё не добьется, Сон-хо попытался её снова задержать, как только она бросилась в сторону, стоило ему ослабить хватку. И продолжая удерживать девушку так, чтобы она поменьше брыкалась, потащил её обратно к машине, негодуя с её глупости и собственной недалекости. Вот зря она себя там повела! Только лишний раз его разозлила, когда он хотел поговорить с ней по-нормальному! И чего она добилась, устроив ему истерику на ровном месте?! Наблюдая за ней украдкой все эти дни, Сон-хо был уверен, что хорошо знает эту дурочку, не ожидая от неё подвоха, но как позже выяснилось, это было далеко не так. И созерцая теперь её истерику уже собственными глазами, он интуитивно догадывался, что был отнюдь не последний «сюрприз» с её стороны, с которым ему возможно придется столкнуться снова, если он продолжит вести себя с ней в таком духе и дальше. Пока он тащил её до машины, Ми-на успела несколько раз поскользнуться и наступить ему на ногу своим каблуком. И испытывая теперь уже не просто дискомфорт от близости волновавшего его девичьего тела, а почти физическую боль в районе ноги, Сон-хо был уже не рад, что вообще в это ввязался, так и не позволив девушке убежать. Кто знает, возможно ему действительно следовало предоставить ей возможность сделать собственный выбор и позволить уйти. Но с другой стороной он дал слово Ин-хо присмотреть за этой дурындой, и если Хван вернется когда-нибудь обратно, требуя от него отчета, говорить ему о том, что он понятия не имеет, куда исчезла его бывшая «рабыня» и почему он её упустил, было как-то не комильфо. Данное накануне обязательство устроить жизнь Ми-ны сковывало мужчину по рукам и ногам, мешая ему сконцентрироваться на обустройстве собственной жизни с Но-ыль. И разрываясь теперь между двумя девушками, он рисковал потерять обеих, инстинктивно ощущая, что Но-ыль итак уже давно была потеряна для него, как бы ни хотелось ему отрицать эту правду. И что бы он не делал для стражницы, пытаясь оградить её саму и их ребенка от внешних проблем, смерть Ген-сока и её дочери Сон-хи будет всегда стоять между ними в виде непреодолимой преграды, не давая им ни малейшего шанса на совместную жизнь и создания хоть какого-то подобия семьи. Трепыхаясь, какое-то время Ми-на билась в его объятиях как сумасшедшая, отказываясь вникать в смысл сказанных им слов, а потом окончательно выбившись из сил, просто поникла, успокаиваясь и позволяя мужчине увести её к машине. Спустя время её мозги как будто снова стали на место, и устыдившись приступа собственной истерики, она послушно побрела за ним, рассеяно переступая через кочки. Когда они вернулись к авто, на землю опускались первые сумерки, и, стараясь больше не расспрашивать девушку о том, что вызвало у неё такую реакцию на его вполне невинные прикосновения, Сон-хо сделал ей знак садиться в машину, сам едва держась на ногах. Эта небольшая встряска и без того отняла у него последние силы, и нуждаясь теперь в срочном отдыхе, ему нетерпелось как можно скорее оказаться дома и прилечь на диван. Больше желания общаться с Ми-ной и что-либо у неё узнавать, он не испытывал, поднимая с земли потерянную ею сумку и тут же всучивая её в руки обескураженной девушке. После чего бегло скользнув по ней взглядом, наполненного сожалением, будто ему никогда ещё не приходилось видеть её такой жалкой как сейчас, мужчина молча сел за руль, закрывая за собой дверь и включая двигатель. Продолжая хранить молчание, Ми-на без лишних препирательств села рядом с ним, поправляя свой плащ, когда справившись с приступом охватившей её ранее паники, она вцепилась обеими руками в свою сумку, стараясь поглубже при этом дышать, словно данный процесс её от чего-то отвлекал, успокаивая нервы. Убедившись, что с ней все, на первый взгляд, было в порядке, и она больше не собирается дурить, Сон-хо перевел взгляд на дорогу, и только сейчас осознав, что у этой девушки после длительного общения с Хваном имелись определенные психологические проблемы, впал в новые раздумья, выстраивая очередной план действий.***
Я мог бы выпить море
Я мог бы стать другим
Вечно молодой,
Вечно пьяный
Три дня дождя — Вечно молодой
Старенький джип на всех скоростях несся по ночному городу. За рулем сидел Хван Джун-хо, бывший детектив, молодой человек двадцати восьми-тридцати лет, уныло всматриваясь вперед и периодически отвечая что-то своему соседу — наемнику Киму, сидевшего рядом. Хван только делал вид, будто его слушает, а на деле давно находился мысленно в другом месте. Пару дней назад его наконец выписали из больницы, и взяв с матери обещание впредь бережнее относиться к своему здоровью и не совершать необдуманных вылазок на опасные острова, он перешел на домашнее лечение, заключавшееся в том, что время от времени ему приходилось принимать препараты, назначенные психотерапевтом, и раз в неделю приезжать на капельницу в больницу. Его состояние с момента последней встречи с Ин-хо, с которым он тогда так толком и не объяснился, значительно улучшилось. Странноватая слабость ушла, и к нему начали постепенно возвращаться силы. И когда в один прекрасный момент врач напомнила им с матерью оплатить счета за лечение, Джун-хо быстро взялся за голову, переживая о дополнительном источнике доходе. Незапланированный отдых после пропажи Ин-хо, был, конечно, неплох, но наступило время задуматься наконец о работе. Вот только стоило ему на следующий день нанести визит в свое отделение, чтобы лично поговорить с начальством, как будучи уже наслышанный о «подвигах» подчиненного, шеф даже слушать ничего не стал о его возобновлении на прежней должности. Мало того, угрожая запереть его в психушку, чтобы тот больше не талдычил изо дня в день о каком-то несуществующем острове со смертельными играми, мужчина предложил ему написать заявление на увольнение по собственному желанию, взяв с него обещание больше никогда не переступать порог их отделения. Что Джун-хо и сделал, с чем он и справился, возвращая подписанный бланк документа скандальному начальству. Унижаться и просить этого человека вернуть его в отделение по борьбе с тяжелыми преступлениями не хотелось. И приняв свою судьбу как есть, Джун-хо в тот же день покинул родные стены знакомого кабинета, забирая оттуда собственные вещи. Узнав об увольнении сына, Маль-сун, конечно, сильно расстроилась, но убедив мать, что все будет у них в порядке, Джун-хо вскоре прошелся по своим знакомым, расспрашивая тех о свободных вакансиях. В других отделениях полиции, готовый в случае чего даже переехать в другой район и устроиться детективом в ином месте, лишь бы не сотрудничать с оборзевшим командиром Кимом. Главное, чтобы начальство оказалось адекватным, а уж с новыми коллегами он как-нибудь сработается. Но проще было верить, что все сложится самым лучшим образом, а на деле получалось не очень. Командир Ким из чувства мести к бросившему ему когда-то вызов подчиненному состряпал для него такую рекомендацию, что Джун-хо потом не брали ни в одно отделение, почти сразу указывая ему на двери безо всяких объяснений. А все из-за приписки в конце его характеристики, где черным по белому было указано, что «парень невменяем и подвержен влиянию всяких бредовых маний, из-за чего его состояние порой становится крайне нестабильным». Джун-хо едва удалось устроиться дорожным патрулем. Безо всяких рекомендаций, и то благодаря вмешательству бывшего одногруппника по полицейской академии, которую оба закончили в свое время, а Джун-хо был ещё почетным гостем на его свадьбе после выпуска. Неказистая работенка, но все же получше, чем работать грузчиком в порту, куда предлагала ему устроиться мать, потеряв всякую надежду вновь увидеть когда-нибудь своего сына детективом. Должность была не из приятных, и предполагающая постоянное нахождение на открытом воздухе вне зависимости от погодных условий, но после пережитой «дедовщины» сначала на острове, потом в плену у Ин-хо, о котором ему не хотелось лишний раз вспоминать, работа в подобных условиях не казалась Хвану каким-то кошмаром. Конечно, он был ещё слаб, изредка его мучили кошмары и бессонница, а психическое состояние и вовсе оставляло желать лучшего, но не любивший, когда его жалели, Джун-хо делал все возможное, чтобы поскорее выйти из этого состояния и перестать быть обузой для стареющей матери. Последняя в недавнее время как будто с цепи сорвалась, предлагая найти ему приличную девушку, жениться на ней и завести детей, пока не стало слишком поздно, но слабо представляя себе, как в столь нестабильных условиях у него вообще получится создать семью, Джун-хо отметал в сторону все мысли об устройстве личной жизни. И чем сильнее мать наседала на него с женитьбой, тем больше он испытывал желание покинуть отчий дом и уехать на заработки в другую страну, лишь бы не слышать её жалоб и стенаний. Он все ещё злился на неё из-за того, что она осмелилась общаться с Ин-хо. В больнице, узнав об этом в последний момент. И чувствуя себя неспособным поделиться с матерью настоящей причиной того, почему ему пришлось порвать с братом, Джун-хо замкнулся в себе, готовый пронести эту боль до конца своих дней, лишь бы не расстраивать её ненужным сведениями об Ин-хо. Вот чем была занята голова детектива, когда отвлекаясь от дороги, он пытался поддержать разговор с Кимом, ставшего с некоторых пор его лучшим другом. Последний и заменил ему Ин-хо. Конечно, малообразованному и немного косноязычному наемнику, чьи жизненные познания ограничивались лишь тем, с чем приходилось сталкиваться ему лично, было далековато до блестяще эрудированного и начитанного Ин-хо. Но лишившись в какой-то момент вообще всех своих друзей и знакомых, Джун-хо был рад и его обществу, забыв, что такое дружеская поддержка. Ким вовремя появился в его жизни, помогая пережить непростой период. Все коллеги отвернулись от детектива, а сам он стал для них как будто «невидимым». И никогда не представляя ранее, что однажды ему придется столкнуться с чем-то подобным, по иронии судьбы Джун-хо ещё больше сдружился с бывшим бандитом, будучи в курсе, чем промышлял Ким до того, как стать профессиональным наемником, за деньги убивая людей. При других обстоятельствах они бы вряд ли сошлись, а сам Джун-хо нашел бы тысячу причин посадить этого человека за решетку. А так оба стали лучшими друзьями, одинаково оказавшись за бортом жизни. К такому выводу пришли они после посещения могилы У Сока и других бойцов, которые пожертвовав собой ради чужой идеи, больше не могли наслаждаться жизнью. Джун-хо испытывал чувство вины, понимая, что повел этих людей на смерть, так и не дав им желаемого, однако взорванный остров и остановленные, по крайней мере, здесь смертельные игры, того стоили. Свою же выживаемость он считал счастливым случаем, осознавая, что без вмешательства Ин-хо его песенка давно бы была спета. И где теперь был этот самый сводный брат, о том детектив не имел ни малейшего представления, лишь изредка возвращаясь мысленно к Хвану, чей образ был для него когда-то примером. Перенесенное на острове наложило свой отпечаток на обоих мужчин, и, оказавшись по сути единственными, кто выжил в предпринятой тогда экспедиции, они старались не упоминать лишний раз о плене, всегда готовые поговорить об У Соке и его дурацких шутках, которых им сейчас не хватало. — И что ты будешь делать? Станешь регулировщиком, как и обещал? — вопрошал Ким детектива, не понимая, почему его друг, имея такие заслуги в своем отделе, пошел вниз по карьерной лестнице, выбрав должность не по душе. — А ведь сам говорил, что всегда хотел дослужиться до комиссара полиции, и что теперь? Бросишь свою мечту, размахивая жезлом на дороге?! — Ну, какой с меня комиссар… — еле слышно вздохнул Джун-хо, держась одной рукой за руль, а второй — переключая что-то на своем телефоне, будто ему должно было с минуты на минуты прийти какое-то сообщение. — Я завязал со своей прежней работой, так что в ближайшие пять лет мне не светит восстановиться где-либо в качестве детектива, а там посмотрим… Волосы молодого мужчины были слегка растрепаны, лицо выглядело бледноватым, а под глазами виднелись тени, которые, однако, никак не портили его облик. И только плотно сжатые губы говорили о том, что он испытывает какие-то внутренние противоречия, продолжая на кого-то злиться. Облаченный в кожаную косуху, делавшей его внешность более эффектной, он казалось не чувствовал холода, включив на полную обогреватель в машине. Ким подозревал, что причиной унылого настроения его друга был никто иной, как Хван Ин-хо, но предпочитал помалкивать, обходя тему его непростых отношений с братом стороной. Сам он был в курсе, что Хван являлся Фронтменом, узнав о нем всю правду уже после плена. Жаль, он не застал его тогда в больнице, а так бы у него появился повод набить этому человеку «черпак». И отомстить за Джун-хо. Такого же мнения Ким был и о его помощнике. Командующем офицере, этом «Квадрате» в черном, тайно надеясь, что тот тоже сгинул вместе с остальными гвардейцами во время взрыва острова, и судьба избавила его от повторной встречи со столь незадачливым авантюристом. Выдвигаясь на остров, наемник ставил перед собой цель хорошенько подзаработать, уверенный, что все сокровища мира хранились лично у Фронтмена. И когда эти деньги прошли мимо него, будучи рад, что вообще выбрался оттуда живым, Ким довольно быстро подыскал себе работу, устроившись охранником в частную фирму. С восьмичасовым графиком, что стало крайне непривычной практикой для когда-то свободолюбивого бандита. Но кое-какую зарплату ему все же платили, а о большем он и не мечтал, продолжая критиковать Джун-хо за растрачивание собственного потенциала на недостойной должности. — И когда ты выходишь на работу? — не унимался Ким, пытаясь отвлечь его своими вопросами от грустных мыслей. — Со следующей недели, — кивнул Джун-хо, останавливая свой джип на красный свет. — А так у меня есть ещё в запасе время… — Тогда нам надо будет это отметить, — насмешливо бросил наемник, облокачиваясь плечом о край окна. — Обязательно отметим, как только я вернусь со своей первой смены. Можешь заранее выбирать бар. Только пусть это будет что-то новенькое, чтобы поменьше было риска наткнуться на знакомую рожу. — Как скажешь, — хмыкнул Ким. В последнее время они редко куда-то выбирались. В основном квасили дома у Джун-хо, под бдительным взглядом его матери, не одобрявшей подобные пьянки. Джун-хо представлял ей Кима своим напарником, она всему верила и этого было достаточно. Благо, пока обходилось без дополнительных вопросов, из-за которых в дальнейшем мог бы возникнуть конфуз. Да, в чем-то Ким был прав, настаивая на новой пьянке. Кто знает, возможно с этой поры в его жизни начнется наконец светлая полоса и неприятные события, посыпавшиеся на него как из рога изобилия после истории с островом, отойдут на второй план вместе с исчезнувшим Ин-хо?! По крайней мере, Джун-хо хотелось в это верить, порядочно намаявшись с поиском работы. Увидев, что на светофоре давно загорелся зеленый свет, детектив нажал на газ, намереваясь поскорее добраться домой после поездки на рынок за продуктами для матери. Проведя накануне бессонную ночь, Джун-хо выглядел рассеянным, но как всегда пребывая на своей волне, Ким этого не замечал, рисуя в своей голове их будущие посиделки. Вдруг на телефоне детектива высветилось сообщение, и вынужденный отвлечься, чтобы его прочитать, (это была обычная для него практика, так как он любил делать несколько дел одновременно, умудряясь оставаться продуктивным весь день), Джун-хо потянулся за гаджетом, когда на его запястье упала рука перепуганного Кима. Будто тот хотел его от чего-то уберечь, показывая на освещенную фарами дорогу. Вздрогнув, Джун-хо выпрямился, поворачивая корпус тела в сторону друга, чей взгляд был устремлен на пешеходный переход. Перед лобовым стеклом авто промелькнуло на миг чье-то тело, ударяясь сбоку о его капот. Резко затормозив, детектив только тогда осознал, что произошло нечто ужасное, украдкой переглядываясь с Кимом. Не хватало ещё, чтобы он сбил насмерть человека в качестве бывшего копа. Вот до чего доводит баловство с телефоном, в который определенно не стоит заглядывать, пока находишься за рулем! Только отвлечешься от дороги, и на тебе, — уже кто-то валяется на переходе, сбитый твоим авто. Понятия не имея, что вообще произошло, но смутно осознавая, что ему надо вмешаться и по возможности помочь человеку, Джун-хо выскочил из машины, захватывая по пути свой злосчастный телефон. Ким устремился за ним, готовясь мысленно к самому худшему. На пешеходном переходе лежала девушка, не подавая на первый взгляд никаких признаков жизни. Либо этим двоим так показалось с перепугу, — настолько мертвенно бледным выглядело её лицо. На незнакомке была простая и совершенно не защищавшая её от холода одежда, а голову девушки украшала старенькая синяя кепка. Опустившись перед ней на колени, Джун-хо взял её за руку, пытаясь нащупать пульс. Всматриваясь в лицо жертвы, детектив немного удивился, так как его черты показались ему знакомыми. Будто он мог видеть её где-то раньше, но никак не мог вспомнить, при каких обстоятельствах это могло произойти. На миг парня посетил эффект дежавю, однако будучи сбитый с толку Кимом, намекавший на вызов скорой, Джун-хо потянулся за телефоном, набирая дрожащими пальцами соответствующий номер. Видя эти цифры словно сквозь туман и все время нажимая мимо... Переживая в тот вечер не самые приятные эмоции, он не знал, что перед ним лежала сбежавшая от Командующего Кан Но-ыль, бывший гвардеец под номер «одиннадцать». И потеряв всякую надежду дождаться, когда молодая женщина придет в себя, чтобы принести ей извинения за собственную рассеянность, а позже компенсировать её лечение, следуя за ней в больницу после приезда скорой, Джун-хо не знал, что в процессе этого столкновения стражница не просто получила ушибы средней тяжести, но ещё и потеряла ребенка, от которого так хотела избавиться. А он ей просто «подсобил», оказавшись со своим автомобилем не в том месте, и не в тот час. Покинув район, где проживал бывший Командующий, передвигаясь на попутках, Но-ыль была практически у цели, заранее сняв себе жилье на украденную у него часть денег, однако попавшийся у неё на пути Джун-хо сбил ей все карты, кардинальным образом повлияв своим вмешательством на её дальнейшую судьбу. И не догадываясь ещё, кто именно был виновником её обрушившихся надежд на вольную жизнь, она долго пролежала в палате в бессознательном состоянии, пока её не повезли в операционную. Избавить от плода и остановить внутреннее кровотечение.
